deal me in, tie me up (раздай карты на меня, свяжи меня)

Лукас и Уилл сидят в кафе, наслаждаются кофе и наблюдают, как Макс и Майк разыгрывают свою натянутую, чрезмерно вежливую сценку. Это даже смешно. Они так стараются быть учтивыми друг с другом, что это начинает выглядеть подозрительно. Уилл и Лукас постоянно переглядываются понимающими взглядами каждый раз, когда Майк натянуто улыбается клиенту или Макс говорит слишком мягким, неестественным тоном. Только они двое видят, как эта показная вежливость трещит по швам.

Сегодня утром Уилл проснулся на пустом матрасе. Майк не стал его будить перед уходом на смену. Уилл не был в восторге от такого тихого ухода, но это и не было полной катастрофой, не ирландский выход после разовой ночи, хотя внутри у него всё равно осталось неприятное ощущение. За те полтора года в старшей школе, что он жил под крышей семьи Уилеров, он привык завтракать в этом доме. Даже если сегодня ему никто не составит компанию. Они с Лукасом пришли за полчаса до закрытия и устроились за дальним столиком в углу, чтобы подождать, пока их друзья закончат смену. У Лукаса с Макс запланировано свидание, поэтому Уилл предполагает, что он проведёт этот день в зале с Майком. Пора вернуться к тренировкам и восстановить привычный ритм после нескольких пропущенных дней. — Ну что, пойдём в зал? Если ты слишком устал, я, наверное, схожу один, — говорит Уилл, когда Майк выходит из подсобки. К сожалению, он уже переоделся из своей милой рабочей формы. — Вообще… у меня сегодня были планы, эээ… нужно встретиться с семьёй, — отвечает Майк, почёсывая затылок и отводя взгляд. Отговорка звучит слабо. Похожа на ложь. — А именно? — спрашивает Уилл, натягивая лёгкую улыбку, стараясь, чтобы это не звучало как допрос. — Я просто… кое-что планирую. Ну, не я, а моя семья. Мне нужно им помочь. Прости, Уилл. Уилл лишь кивает и выходит вслед за ним на улицу. Майк ничего ему не должен. Он повторяет это про себя, как мантру, пытаясь унять холод, оседающий в груди. Майк ничего ему не должен. Последние недели Уилл буквально не отходил от Майка. Это было идеально… и одновременно разрушало его изнутри так, что он не мог сказать ни слова против. Мысль о том, что впереди жизнь, в которой не будет Майка, пугает. Это кажется таким неправильным. Их дружба пережила всё: от межпространственных травм до тех моментов, когда Уилл был лишь наблюдателем, пока Майк влюблялся в кого-то другого. Чёрт, они пережили даже напряжение прошлой ночи. Их связь всегда выдерживала всё, но сейчас это ощущается не как начало чего-то нового, а как конец. Как изменение, которое они не смогут пережить. Может, он просто чувствует себя отвергнутым, хоть и знает, что это не так. Он пытается подавить это чувство, напоминая себе, что это последнее лето, последний шанс для… нормальности… или хотя бы максимально приближённым. Хотя последние дни точно не были нормальными. Уилл стоит рядом со своим велосипедом и смотрит, как Майк садится в машину. Вместо того чтобы поехать домой, Майк разворачивается и уезжает в противоположную сторону. Уилл чувствует себя жалким даже просто за то, что заметил это. Может, Майк просто едет встретиться с семьёй. Это вообще не его дело. Его не должно это волновать. Он перекидывает ногу через велосипед и отправляется в долгую дорогу до зала в гордом одиночестве.

***

После тренировки Уилл проводит остаток дня с Джонатаном, который недавно приехал вместе с Нэнси. Учитывая, что он приехал раньше, чем говорила Джойс, Уилл убеждает себя, что… семейные дела Майка — это, скорее всего, что-то вроде приятного сюрприза для Нэнси. Лучший момент за весь день случается, когда Джонатан переступает порог. Он останавливается, окидывает Уилла взглядом с ног до головы и приподнимает бровь. — Подожди… Уилл, ты что, начал ходить в зал? Ты выглядишь по-другому. Его мгновенно накрывает уверенность. Уилл понимает, что он не стал каким-то качком и точно не самый сильный в комнате, но прогресс очевиден. Он стал стройнее, тело начало формироваться, будто он наконец обретает рельеф, а не просто тянется вверх. Это кажется маленькой победой, доказательством того, что часы, проведённые в зале с Майком, были не зря… и не полностью ушли на то, чтобы тосковать по лучшему другу. Остаток дня они проводят с родителями. Джонатан рассказывает истории о Нью-Йорке. Слушая про учёбу и сумасшедший ритм города, Уилл чувствует, как тревога в животе постепенно ослабевает. На мгновение мысль о том, чтобы поехать туда вслед за Джонатаном, кажется захватывающей. Как будто это и есть настоящее будущее. Почти. Почти похоже на настоящее будущее. Тишину семейного вечера прерывает громкий стук в дверь. Настолько громкий, что все вздрагивают. Хоппер ворчит и поднимается, чтобы открыть. Джонатан и Уилл переглядываются, потом смотрят на маму, вдруг она кого-то ждёт? Джойс только пожимает плечами, она явно так же удивлена. — Привет, Хоп. Уилл узнаёт этот голос мгновенно, даже через дверь. Майк. Какого чёрта он здесь делает? Уилл резко вскакивает, вдруг чувствуя необходимость срочно чем нибудь себя занять. Он собирает пустые тарелки и идёт к раковине как раз в тот момент, когда Хоппер и Майк заходят на кухню. — Майк, — говорит Джойс с той тёплой материнской интонацией, которую она дарит всем друзьям Уилла. Она встаёт и обнимает его. — Ты пропустил ужин, милый. Прости, мы тебя не ждали. Хочешь, разогрею тебе что-нибудь? Хоппер остаётся стоять в дверях. Он выглядит не просто строго, а подозрительно. Не то чтобы он не любил Майка… после всего, через что они прошли, он привязался к пацанёнку. Но его внутренняя гиперопека всё ещё не смирилась с привычкой Майка появляться без предупреждения. Джонатан напрягается. Почти незаметно, но Уилл чувствует это. Джонатан всегда читал его как открытую книгу, даже когда Уилл пытался захлопнуть обложку… конечно, он знает о его чувствах. Бывших чувствах. Да, точно бывших. — Я ненадолго, — говорит Майк Джойс и улыбается вежливо, но рассеянно. Потом он поворачивается к Джонатану. — Рад, что вы с Нэнси добрались без происшествий. — Спасибо, — отвечает Джонатан коротким кивком. Напряжение между ними можно резать ножом. — У нас с Уиллом есть на сегодня планы, — говорит Майк и наконец смотрит на него. Приподнимает бровь и спрашивает: — Ты что, забыл? Уилл замирает. Никаких планов у них не было. Совершенно точно. Если бы они были, Байерс бы запомнил всё: время, место, придумал бы даже какую футболку надеть. Но, глядя на Майка, на его лёгкий румянец на его щеках и на то, как он буквально вибрирует от ожидания, Уилл понимает, что его ввязывают в авантюру. — Конечно… да, просто… — говорит он, поддерживая ложь. Бросает взгляд на семью. — Мне надо переодеться. Он быстро проходит через кухню и скрывается в комнате, мысли скачут туда-сюда. Во что ему вообще переодеваться? В очередную ночь в подвале Майка? Скорее всего. И, честно говоря, он совершенно не против. Весь этот хаос, эта путаница… в этом есть что-то притягательное. Эти игры — мучение, которое он хотел бы продолжать вечность. Но даже та маленькая часть откровенного Майка, которую он получает, уже слишком ценна. Уилл может позволить отпустить ситуацию, мысли и просто жить. Он надевает обычную футболку и оставляет домашние шорты, надеясь, что семья не заметит, что ещё минуту назад он был в них же. Они прощаются, и голос Хоппера доносится им вслед: — Не задерживай его допоздна. Это звучит странно. Ведь всё лето они ночуют друг у друга без лишних нравоучений, но сейчас Хоппер звучит как строгий отец, устанавливающий комендантский час для первого свидания. Хотя это не свидание. Это точно не свидание. Когда Уилл выходит на улицу и закрывает за собой дверь, он замирает. Перед домом стоит пикап Стива. Пикап Стива. У его дома. А Майк уже идёт к нему уверенной походкой. Уилл приоткрыл рот и наблюдает, как Майк спокойно открывает дверь со стороны водителя. — Почему ты садишься в машину Стива? — спрашивает Байерс, догоняя его. — Я её одолжил, — отвечает Майк. — Одолжил? У тебя же есть своя машина. И у нас не было никаких планов, Майк. Мысли путаются. — Просто садись. Уилл садится. Он больше не спорит, хотя салон кажется чужим и немного пугающим. Они молчат всю дорогу. Уилл невольно думает, сколько же девушек сидело на этом пассажирском? Он не хочет представлять личную жизнь Стива. Или, не дай бог, секс в машине. Отлично. Теперь он думает только об этом. Он уверен, что они едут к дому Майка, обратно в подвал, к игре. Но Майк не сворачивает. Он проезжает мимо. — Эй.. — Просто… подожди. Я хочу тебя кое-куда отвезти, — перебивает Майк. — Это похоже на похищение, — бурчит Уилл. — Это не похищение! — защищается Майк, крепче сжимая руль. — Просто… доверься мне, ладно? С тобой всё будет в порядке. Уилл откидывается на сиденье и скрещивает руки. Внутри поднимается детская обида. Он не любит сюрпризы. Сюрпризы — это потеря контроля. А после всех эмоциональных качелей последних дней он и так чувствует, что теряет его. Они едут долго. Слишком долго. Потом фонари города исчезают. Майк сворачивает в пустое поле и глушит двигатель. — Теперь это точно похищение, — говорит Уилл, но его страх уже сменился любопытством. Майк ничего не отвечает, а просто выходит из машины. Уилл следует за ним. Майк открывает задний борт пикапа, немного повозившись с ручкой, и… Уилл замирает. Кузов превращён в гнездо из одеял и подушек. Разных, неидеальных, но аккуратно разложенных. В углу валяется большая сумка. Он даже не заметил этого раньше. — Что… — Залезай, — тихо говорит Майк. Уилл подчиняется и быстро забирается внутрь. Устраивается среди подушек и не может сдержать смех, наблюдая, как Майк пытается забраться следом. Уиллер передвигает длинными руками, его движения неуклюжие, он почти падает. Это настолько по-майковски, что наконец разбивает напряжение. — Я подумал… будет здорово выбраться из подвала и просто посмотреть на звёзды, — шёпотом говорит Майк и зыркает куда-то в сторону. Сердце Уилла ухает вниз. Это похоже на свидание. Не должно. Но… — Это… не глупо? — спрашивает Майк, нервно. — Вообще не глупо, Майк, — тихо отвечает Уилл. Майк выглядит так, будто вот-вот запаникует. Он ёрзает и не знает, куда деть руки. — Слушай, ты мой лучший друг… — начинает он. Вот уж спасибо, что напомнил. — …и из-за всех этих тренировок и всего прочего… кажется, мы упустили время друг с другом. Ведь, когда лето закончится… — Я знаю, — перебивает Уилл. Он не хочет слышать продолжение. И не хочет снова слышать «лучший друг». Это выражение режет сильнее любого ругательства. Он вздыхает и понимает, что глупо надеяться на большее. Глупо видеть в этом что-то большее. Он прикусывает горечь на языке, ложится на спину посреди подушек и смотрит в звёздное небо. — Спасибо, Майк, — говорит Уилл, повернув голову и подарив лёгкую, но искреннюю улыбку. — Это правда здорово. Майк сразу расслабляется, с его плеч будто падает напряжение. Он ложится рядом с Уиллом, их плечи соприкасаются. Уилл убеждает себя, что они прижались друг к другу только потому, что в кузове пикапа мало места. Но ведь места достаточно… — Ну, как прошёл день с семьёй? — спрашивает Уилл, всматриваясь в звёзды, рассыпанные по ночному небу. — Ох… Я соврал, — выпаливает Майк. — Прости. Я просто хотел спланировать наши посиделки. Не знаю, почему не рассказал тебе сразу… Уилл мягко смеётся, напряжение в груди чуть ослабевает. — Всё нормально, Майк. Не нужно оправдываться… Я удивлён, что Стив разрешил тебе взять пикап. — Он согласился, только когда я рассказал ему, что именно хочу сделать, — смеётся Майк. — Ты рассказал Стиву, что собираешься наблюдать за звёздами? — Уилл усмехается, поглядывает на Майка, но не оборачивается. — Да, с тобой. Ох. Ну… может, Стив всё понимает. Может, думает, что они очень хорошие друзья? Может, он тоже повёз бы Джонатана смотреть на звёзды, кто знает? Да нет, он бы не повёз. Пф, подумаешь, Уилл просто не будет об этом думать. Он уже в шестнадцать настрадался от надежды и теперь отказывается повторять ту же ошибку. Они погружаются в тишину, мир вокруг кажется неподвижным. Звёзды сегодня ярче обычного, ни облачка не заслоняет их блеск. Они как рассыпанные алмазы на чёрном бархате. — Эй, Уилл? — Да? — Как ты относишься ко всей этой… — Майк делает неопределённый жест в сторону неба, — колледжной движухе? — Ох. Я… — начинает Уилл, но слова застревают в горле. Он не счастлив. Должен быть воодушевлён Нью-Йорком, своей программой по искусству, новым стартом, но с плечом Майка, прижатым к себе, это ощущается как тревога. Как часто они будут видеться? Как часто будут созваниваться? И вообще, будет ли Майк звонить? Захочет ли? Уилл делает дрожащий вдох. Он не может врать Майку. Не сегодня. — Не очень… Часть меня, конечно, безумно рада, но… — Но? — Майк поворачивает голову на подушке, глаза ищут Уилла. — Без тебя, — вырывается у Уилла быстрее, чем он рассчитывал. — Я знаю, что ты всё ещё ждёшь ответа, и, боже, надеюсь, что всё получится, но я так нервничаю! Слова вылетают быстрее, чем он мог бы контролировать. Он остро ощущает каждую эмоцию, сердце бешено стучит, руки вспотели. Кажется, он сказал слишком много, будто случайно открыл Майку свою зависимость. Он не хочет давить на Майка. Уилер и так от всех вокруг слышит о неопределённости его будущего. Но, смотря на Майка, он видит: тот не раздражён и не напряжён. Он просто улыбается. — Что? — подозрительно спрашивает Уилл. — Ничего, — говорит Майк и снова смотрит на небо. — Давай поговорим о чём-нибудь другом. Уилл рад и благодарен за смену темы. Сегодня он не хочет думать о своём надвигающемся апокалипсисе, он хочет остаться здесь, в этом поле, в этом пикапе, где конец лета ещё кажется далёкой перспективой. — А что в сумке? — спрашивает он, отчаянно пытаясь отвлечь себя и Майка. — Думал, ты уже не спросишь, — усмехается Майк. Он тянется за сумкой через талию Уилла и рука слегка касается живота, заставляя его почувствовать лёгкое головокружение. Майк аккуратно поднимает сумку над Уиллом, явно заботясь о его личном пространстве. Забавная осторожность заставляет Уилла невольно тихо рассмеяться. Майк расстёгивает её: внутри бутылка вина и привычная колода карт. — Так предсказуемо, — насмешливо говорит Уилл, но в его голосе проскальзывает возбуждение. — Предсказуемо? Ты каждый день ожидаешь, что я увезу тебя в глушь на одолженном пикапе? — подмигивает Майк. Он снова в той самоуверенной, раскованной версии себя, которая безумно привлекает Уилла. Майк кидает колоду на колени, садится поудобнее и тянется к бутылке вина, прислонившись к металлической стороне кузова. Уилл садится напротив него так, чтобы видеть Майка. Их ноги соприкасаются, создавая в месте контакта длинную линию тепла. Несмотря на то, что места вполне достаточно, их больше чем устраивает их тесный контакт. Майк с трудом открывает пробку, а потом игриво пинает ногой Уилла. Уилл отвечает тем же, улыбка ползёт вверх, возвращается игривое настроение. Уилл быстро хватает карты с колен Майка, стараясь не думать о том, как близко его руки оказались к бёдрам Майка. Он вытаскивает первую карту из колоды «пей или признайся»: — Ладно, первая. Ты когда-нибудь ввязывался в драку? — смеётся и смотрит на Майка. — Ну, если считать те односторонние избиения в школе, то да. Несколько раз боролся с шкафчиком, — шутит Майк с мягкой улыбкой на губах. — А ты бы стал? Мог бы… быть реально агрессивным? — спрашивает Уилл, слова звучат тяжелее, чем предполагала ситуация. В голове Майка мелькают острые воспоминания о Лонни, о весе руки, которая должна была защищать, но только оставляла синяки, о жгучем запахе табака. Для Уилла насилие всегда было бессмысленным и холодным. — Конечно же нет, Уилл. Почему ты вообще так предположил? Ты думаешь, что я такой человек? — Майк садится прямо, голос напряжённый, брови сводятся от беспокойства. — Нет! Просто глупый вопрос. Забудь, что я спросил, — улыбается Уилл, пытаясь успокоить. Майк смотрит на одеяла, будто понимая, о чём думает Уилл. И он действительно понимает. Каждый раз, когда Лонни прикасался к Уиллу, тот шёл к Майку. Ему не нужно было ничего объяснять. Майк всегда был рядом. Без осуждения, без вопросов. Майк видел каждый след, оставленный Лонни, даже те, что не были физическими. — Может быть… — начинает Майк, но тут же останавливается и качает головой, будто отбрасывая мысль. — Может быть что? — мягко спрашивает Уилл. — Ну… — Майк смотрит в глаза Уиллу, — если бы я защищал кого-то, кого люблю, я думаю, я мог бы стать агрессивным. Я бы должен был. Это… разве плохо? Уилл видит лёгкую тревогу на лице Майка. Но фигура Майка как защитника его не пугает. Это именно то, кем Майк был всегда. — Конечно же нет, Майк, — мягко отвечает Уилл. Он делает глубокий вдох, ощущая желание пооткровенничать. — Я вот не смог бы стать агрессивным. Даже если бы захотел. Думаю, я просто… застыл бы на месте. — Думаю, это хорошо, — говорит Майк, взгляд задерживается на Уилле. — Значит, ты лучше тех, кто пытался тебя обидеть. Момент слишком серьёзный, слишком реальный. Уилл быстро передаёт колоду Майку. Майк тянет следующую карту: — Какой предмет одежды мгновенно привлекает твоё внимание? Уилл смотрит на звёздное небо и пытается дать честный ответ. А в голове выстраивается целый список, но ничего не кажется значительным. — Думаю, дело не столько в одежде, — признаётся он и замолкает. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Майк, наклоняясь ближе. — Ну… я считаю, что хороший стиль… это здорово, но нет какой-то конкретной вещи в одежде, которая бы меня просто… заводила. — А что тогда? — переспрашивает Майк. Вопрос прямой, и Уилл тут же начинает жалеть, что повернул разговор в это русло. — Ну, не знаю… — начинает Уилл. Он чувствует неловкость, будто находится под прицелом, под взглядом Майка. — Думаю, в первую очередь, люди привлекают меня эмоционально. Но ради игры… если это должно быть чем-то физическим… скажем, если кто-то хорошо пахнет. Хорошие духи или что-то такое. Это точно привлекает внимание. Он пытается рассмеяться, но заминки в речи выдают нервозность. — Логично, — говорит Майк, голос опускается ниже. — Думаю, у меня так же. Сначала эмоциональная составляющая. Уилл кивает, ощущая странное трепетание в животе: — А что насчёт физического? Майк вместо ответа тянется за бутылкой вина, которая спряталась в углу. Он избегает взгляда Уилла и делает намеренно долгий глоток. Уилл всегда удивляется, почему Майк выбирает глоток вина вместо прямого ответа на простой вопрос. — Ты просто хотел глотнуть? Можешь пить в любое время, знаешь ли, — улыбается Уилл, стараясь сохранить лёгкую атмосферу. — Я знаю, — отвечает Майк. Голос напряжённый, руки беспокойно играются с ниткой на одеяле. Он снова хватает бутылку. Уилл забирает колоду. Его мысли предательски бегут вперёд паровоза, едва он читает следующий вопрос. Он сдерживает желание застонать или вздохнуть, стараясь говорить ровно и спокойно. — Опиши поцелуй в трёх словах. Майк замер. Он смотрит на Уилла с непостижимым выражением лица. Кузов пикапа скрипит под его весом. Он выпускает прерывистый вздох. — Думаю, тебе не понравится мой ответ. — Почему? Из-за моей сестры? — насмешливо спрашивает Уилл. Каждый раз, когда они говорят о поцелуях, Уилла охватывает волна тошноты. Он проводил так много ночей, думая, будет ли это романтично и волнительно, как в фильмах? Или он будет в этом плох, слишком настойчивым или наоборот неинициативным? — Нет… возможно, но… я просто знаю, что у тебя ещё не было первого… — Всё нормально, Майк. Я просто выпью, когда будет мой ход, — резко перебивает Уилл. Он не хочет слышать это. Не хочет напоминаний, что он отстаёт, что он ещё не прошёл тот этап, который все остальные уже давно пережили. — Нет, дело не в этом, — настаивает Майк, его голос опускается. Он наклоняется вперёд и колени стукаются о колени Уилла. — Я просто не хочу, чтобы ты подумал, что поцелуй… это что-то плохое. — Почему я должен так подумать? — спрашивает Уилл. — Ну… я не думаю, что мои три слова заставят тебя захотеть кого-то поцеловать. — О… — тихо говорит Уилл и опускает взгляд на свои руки. Он волнуется и знает, что для него первый поцелуй будет отчаянным, беспорядочным, секретным. Его придётся скрывать от общества. — Слушай, я знаю, что это неловко, — прерывает Майк. Он искренне расстроен, его руки не могут найти за что зацепиться. — Но это… просто у меня как-то не сложилось, не понравилось. Это не вина Эл, мы оба знаем, какая она невероятная… Это я. Уилл наблюдает, как на лице Майка появляется чувство вины, словно он признаётся в преступлении. — Всё нормально, Майк, правда. Я имею в виду… Твоя следующая девушка просто будет больше с тобой практиковаться, верно? — Уилл старается говорить легко, но слова отдают горечью на языке. Каждое произнесённое «следующая девушка» —это новая крошечная трещинка в его сердце. — Я имею в виду, я уверен, что мой первый поцелуй будет ужасным, но это не значит, что потом не станет лучше. Майк не отвечает. Он просто смотрит на звёзды. Уилл наблюдает, как пальцы Майка барабанят по ноге. Уилл задумывается, а целовался ли Майк с кем-либо кроме Эл? Но быстро отгоняет эту мысль. Ответ, вероятно, ранил бы сильнее, чем тишина. После долгой паузы голос Майка прорезает стрекотание сверчков: — Прости. Я такой зануда. Я просто… не хочу, чтобы ты думал, что я плох в поцелуях или что-то вроде того. Уилл тихо смеётся и откидывается в гнездо подушек, чтобы устроиться удобнее. — Кому какое дело, что я думаю, Майк? Я сам толком ничего не знаю и не имею права голоса. — Ты будешь хихикать надо мной, — мягко говорит Майк. Он уже не смотрит на небо. Он упрямо смотрит на Уилла и не моргает. — Не исключено, — тихо отвечает Уилл. — Ну, думаю, мне лучше просто выпить, — смеётся Майк, хотя звук слегка задыхающийся. Он откидывает бутылку. Движения горла отвлекает Уилла больше, чем должно. Майк передаёт бутылку. Уилл делает долгий и размеренный глоток. Вино согревает, по телу разливается тепло, это снимает часть тревоги и позволяет продолжить игру. Уилл ставит бутылку, а Майк прочищает горло. На этот раз он не тянется за картой, просто смотрит на Уилла с пугающе сосредоточенной интенсивностью. И задаёт вопрос из головы. — Самый рискованный поступок в твоей жизни? — спрашивает Майк. — Вышел из шкафа, — без колебаний отвечает Уилл. — Я так и думал… — почти шепчет Майк. Он меняет позу, в тесном пространстве колени снова стучат о колени Уилла, и их не отодвигает. — Это было нелегко, да? — Да, — отвечает Уилл, его тело напрягается. — Каждый момент был ужасен. Если Майк знал, что он ответит именно так, тогда зачем он спрашивал? Почему просто не взял карту? Майк кусает губу, пальцы возятся с краем подушки. — Я помню, что ты говорил после… подожди. Можно я спрошу кое о чем? Не хочу давить, но… Уилл нервно смеётся. — Да, спрашивай. Всё нормально. — Ладно. — Майк делает дрожащий вдох, грудь резко поднимается и опускается. — Я просто… помню, ты говорил, что… Векна… он показал тебе что-то. Что-то, что заставило тебя сказать это прямо здесь и сейчас. Ты можешь мне об этом рассказать? Если нет, то мы можем остановиться. Уилл вздыхает. Он тянется к бутылке вина и делает медленный, обдуманный глоток. Ему нужна жидкая смелость, чтобы смягчить тревогу, поднимающуюся в горле. — У меня была… влюблённость. Да, влюблённость, — начинает Уилл, словно убеждая себя, что это была просто влюблённость. Он продолжает смотреть на бутылку в руках, не в силах встретиться взглядом с Майком. — И мне показали видения того, что случится, если я когда-нибудь скажу ему о своих чувствах. Это было не просто отторжение. Он посмотрел на меня с… с абсолютной ненавистью. Он назвал меня отвратительным пидором. Слово висит в воздухе, как яд. Уилл вздрагивает, произнося его: — Он говорил ещё кучу подобных вещей. Это было… постоянное словесное унижение. Я видел, как человек, о котором я… заботился, превращается в монстра. Уилл замолкает, его горло сжимается. Он наконец решается взглянуть на Майка. Майк не отводит взгляд. Он смотрит на Уилла с выражением чистой боли, словно ставит себя на место Уилла. — Уилл, — голос Майка прерывается. — Мне так жаль, что это произошло именно с тобой… — Майк, всё нормально. Серьёзно, — говорит Уилл, хотя горло сжимается от невыплаканных слёз. Он пытается подарить этому миру маленькую успокаивающую улыбку, чтобы остановить растущую вину Майка. — После того случая всё было не так уж плохо. Мне не понравилось, как всё прошло. Было грязно и страшно… но знаешь что? Это было лучше, чем то видение. Реальность была гораздо, гораздо лучше. — Так… — начинает Майк. Голос хрупкий, будто он не уверен, может ли ещё что-то спрашивать. — Если Векна использовал то видение… и со всем этим коллективным разумом , с этим бредом… значит, ты реально собирался сказать этому… — Майк морщится, слово явно горчит на языке — …объекту обожания, что ты чувствуешь? Сердце Уилла ухает в живот. Ладошки тут же становятся влажными. Он загнан в угол вопросом, от которого бежал годами. — Да… Я к этому шёл, — признаётся Уилл со слабым вздохом. Он пытается звучать спокойно, будто рассказывает о далёком воспоминании, а не о всё ещё кровоточащей ране. — Думаю, видение было разогревом. Он определённо не чувствовал того же… Страх спас меня от унижения, если бы я услышал отказ в реальности, то сошёл бы с ума. — О… — выдыхает Майк. Он опускает лицо к простыням, тёмные волосы закрывают выражение его лица. — Томми… — вздыхает Майк. — Что? — Томми, твой возлюбленный? Это был Томми? Я никогда не слышал о Томми в Хоукинсе, но может… — Нет, Майк. Его имя не Томми, — перебивает Уилл, не веря, что ему приходится объяснять эту историю. — Это Тэмми… и вообще, это не его имя, это метафора. — Метафора? — удивляется Майк. — Не метафора… просто… не важно. Его имя не Тэмми. Просто Робин так называет безответную любовь. — Безответную? — Да, — подтверждает Уилл. — Ага… — вздыхает Майк. Уязвимость в воздухе сковывает кандалами, но вино делает своё дело, слегка притупляя тревогу Уилла. — Хватит об этом, — говорит Уилл, проводя рукой по лицу. — А твой? Самый большой риск? — Думаю, он ещё впереди, — мягко, но без колебаний отвечает Майк. — Ага! То есть ты уже знаешь, но не действуешь, или ещё не испытывал чего-то достаточно рискованного? Майк просто качает головой. Уилл не совсем понимает, что это значит, но загадка прерывается, когда Майк протягивает руку за бутылкой. Уилл делает глоток, а потом передаёт её. Майк делает большой глоток вина. Лицо сразу кривится, нос сморщен от отвращения. — Чёрт, это дешевое вино — полный отстой! — смеётся Майк, слегка кашляя от жжения в горле. Уилл искренне смеётся. Вино действительно отвратительное, но ему всё равно. Уилл берёт карту для своего хода: — Опиши потерю девственности. Майк и Уилл сразу же начинают смеяться. Майк делает короткий глоток, потом передаёт бутылку Уиллу. После глотка Уилл чувствует желание подшутить. Импульсивно, да, но вино размывает весь самоконтроль. — Ты должен сделать два глотка, — Уилл вытирает рот тыльной стороной руки и передаёт бутылку Майку. Их пальцы касаются, и Уилл объясняет: — Потому что ты более девственный. Майк смеётся, искренне удивлённо: — И почему это? — Потому что я так сказал, — улыбается Уилл. — Уилл. — Майк. — Нет, объясни, почему я более девственный, иначе я больше не пью. — Майк хитро улыбается и скрещивает руки на груди. Уилл не совсем понимает, что на него нашло, но всё кажется лёгким и несерьёзным. Он наклоняется и ползёт ближе к Майку, кладёт руки по бокам рядом с бёдрами Майка и наклоняется к его уху. Тело Майка напрягается. Он остаётся неподвижным, пока Уилл готов шутливо встряхнуть его. Уилл шепчет, губы почти касаются уха Майка: — Ты когда-нибудь засовывал пальцы в задницу? — Майк задыхается. Он немного ёрзает под Уиллом, глаза широко раскрыты, щёки розовеют в считанные секунду. — Да, я тоже так не думаю. Пей, — усмехается Уилл. Он откидывается обратно и устраивается напротив Майка. Он доволен собой, ведь смущать Майка очень весело. Может, это говорит градус, бегающий по крови. Вино точно заглушает неловкость. Уиллу почти что всё равно. Майк делает дрожащий глоток, тёмные глаза сосредоточенны на Уилле. Уилл забывает момент и ощущает радостную лёгкость во всём теле: — Могу я тебе кое-что сказать? — Что угодно. — Я пьяненький, — выдыхает Уилл, за этим следует приступ смеха. — Я тоже, — выпаливает Майк, смеясь ещё сильнее и разваливаясь на подушках. Они сидят так некоторое время, спрятавшись в задней части пикапа Стива посреди тихого поля, смеясь над ничем и всем сразу. Когда смех начинает утихать, Уилл решает забрать ход Майка и взять ещё карту. Майк не возражает. Трудно следить за очерёдностью, когда они слегка пьяны. — Ты бы предпочёл кончать за минуту или вообще никогда не кончать? — проговаривает Уилл сквозь приступ хихиканья, абсурдность вопроса усилена вином. Майк снова разражается смехом так, что всё тело трясётся. — Сколько я вчера продержался? — Ох, Майк… — смеётся Уилл, его лицо раскраснелось. Вино сняло все его фильтры, и снова тянет на дерзость. — Точно меньше минуты. — Вот видишь, — усмехается Майк, криво поднимая бутылку в шутливый тост, перед тем как сделать ещё один глоток. Уилер пытается держать себя в руках и выглядеть серьёзно, но у него это совсем не получается: неловкие движения, искрящиеся глаза. Он тянется к колоде и переворачивает новую карту, но кажется, даже не читает её. Наверное, Уилл слишком пьян. — Тебя возбуждает, когда ты пьёшь? — спрашивает Майк. — Да, — выпаливает Уилл. Честность поражает их обоих. Если бы он был трезв, возможно, он спрятался бы под кузовом пикапа от смущения, но сейчас это просто часть игры. — Меня тоже, — признаётся Майк, в голосе слышна смесь смеха и искренности. Они смеются, будто забыли обо всём вокруг. И о том, что они оба пьяны и возбуждены. — Стоп… значит, ты сейчас возбуждён? — с заиканием спрашивает Уилл, всё ещё смеясь. — Да, — смеётся Майк и откидывается на одеяла. Уилл считает ситуацию абсурдной. Если бы он был трезв, признание Майка парализовало бы его, но вино делает всё похожим на шутку. Майк теряет тормоза, а отсутствие колебаний кажется одновременно шокирующим и смешным. Следующие минуты они смеются над всем: абсурдом игры, хохотом Майка, самим фактом, что они устроились прямо в пикапе Стива Харрингтона. И да, они оба пьяны и возбуждены. Когда смех затихает, тишина кажется ловушкой. Майк ещё не спросил, чувствует ли Уилл то же самое, и Уилл уверен, что опасная правда непременно вырвется наружу. Чтобы избежать вопроса, он хватает следующую карту из колоды. Майк садится, его глаза прикованы к другу. Но когда Уилл видит текст, живот сводит узлом. Он резко кладёт карту на одеяла между ними, прежде чем успевает что-то сказать. — Что? Почему… — Я не буду это читать, — перебивает Уилл. Несмотря на паническую дрожь, на губах появляется дерзкая улыбка, которую он не может сдержать. Майк смотрит на него с вызовом, ухмыляется и пытается схватить карту. Он держит её под светом звёзд, и его лицо мгновенно бледнеет. Уилл понимает: это слишком. Он ждёт, что Майк пошутит, выбросит карту, и они вернутся к роли лучших друзей. Так сделал бы трезвый Майк. Так поступил бы обычный Майк. Но Майк не шутит. Он продолжает держать карту, жилки пальцев бледнеют, взгляд мечется то на бумагу на губы Уилла. — «Дикая карта». Доведите себя до оргазма перед партнёром… или выпейте свои напитки.