Время, которое они не считали

Солнце клонилось к западу, и тени от холмов вытягивались, наползая на выжженную траву, словно кто-то медленно накрывал землю тёмным одеялом. Жара спадала неохотно, цепляясь за каждую трещину в сухой глине, за каждый камень, нагретый за день. Воздух всё ещё был тяжёлым, насыщенным пылью, которая поднималась из-под копыт и оседала на коже липкой, едкой плёнкой. Горло саднило после глотка из фляги — последние капли воды, бегающие по дну, давно нагрелись и отдавали медью, но другого не было. Лошадь шла медленно, опустив голову, и Джонни не погонял. Он тоже устал: плечи горели, шея затекла, веки слипались от усталости, которую не могла прогнать даже близость дома. Он уже различал знакомые очертания — крышу конюшни, старый массивный дуб у колодца, полоску дыма над трубой. Ещё немного, и можно будет напоить лошадь, умыться, сесть на крыльцо и не двигаться. За его спиной небо пылало оранжевым, переходя в розовый, а потом в глубокий, почти чернильный синий. Первые звёзды высыпали на востоке, холодные и далёкие. Ночью здесь будет прохладно, градусов под двадцать, а к утру с холмов потянет сыростью, и трава покроется росой. Но сейчас воздух всё ещё обжигал лёгкие, и Джонни думал только о том, как хорошо будет налить ведро ледяной воды из колодца и выпить, не отрываясь. Он пересёк ворота — два некрашеных столба с перекладиной, когда-то отремонтированных его руками. Спешившись, взял лошадь под уздцы и повёл в конюшню. Внутри было сухо, пахло сеном и старой кожей. Джостар завёл её в стойло, снял уздечку, повесил на крюк. — Знаю, Слоу Дэнсер, — сказал парень тихо, заканчивая негромким вздохом, — Сейчас напою. Схватив ведро неподалёку, Джонни пошёл к колодцу, накрутил на ворот тяжёлую бадью, наполнил ведро и наконец вернулся. Поднимая тару на уровень головы, блондин стал пить сам — легко наклонил, сделал глоток. Вода была прохладной, с привкусом железа, и он пил нетерпеливо, чувствуя, как по подбородку течёт на рубашку. Напившись, повесил ведро на крюк у кормушки, в тот же момент наблюдая, как лошадь сразу ткнулась в воду, зафыркала и тихо, но с заметной жадностью, начала пить. Быстрым движением Джонни вытер рот тыльной стороной руки, наконец удовлетворённо прикрывая глаза. Мокрая морда животного блестела в сумерках, когда то подняло голову. Джонни потрепал лошадь по шее, вышел из стойла, закрыл за собой деревянную калитку. И только тогда заметил незнакомца. Тот стоял у входа в конюшню, прислонившись плечом к дверному косяку. В одной руке у него была кружка, в другой — шляпа, которой он обмахивался, словно веером. Одет он был не как местный: светлая рубашка с закатанными рукавами, хорошие джинсы, сапоги, которые точно не знали навоза. Весь его вид был чужацким, совершенно неуместным в этих краях. Незнакомец заметил его взгляд, поднял голову. У него были длинные светлые волосы, что ниспадали по плечам, и лицо, которое, казалось, привыкло улыбаться. А ещё странно выбритая борода. — Привет! — сказал он громко, с акцентом, который Джонни не смог распознать сразу, — Ты, наверное, Джонни? Джонни молча кивнул. — Джайро Цеппели, можно просто Джайро, — он сделал шаг навстречу, протянул руку, — Хозяин сказал, что ты здесь главный по работе, так что покажешь, что к чему. — Покажу, — ответил Джонни через небольшую паузу, проходя мимо, — Только завтра. — Отлично. Давно здесь работаешь? — ...Несколько лет. — И как тебе? Джонни обернулся. Проницательные голубые глаза посмотрели так, что любой человек на месте Джайро уже понял бы — лишние вопросы здесь не любят. Но Цеппели лишь улыбнулся шире, будто ждал этого взгляда, и вместе с тем показал новую деталь образа — золотые грилзы с надписью, которую Джостар разобрать не успел. В принципе, не то чтобы его это сильно интересовало. — Удовлетворительно. — Хорошо, — кивнул Джайро и отошёл к крыльцу дома, устраиваясь на верхней ступени и вытягивая ноги, — Ты всегда такой молчаливый? Вопрос прозвучал совсем бестактно, так прямо, что Джонни вновь кинул на новенького (как же его зовут?) многозначительный взгляд, но быстро расслабился. Да, никакие вопросы не должны приносить неудобств. — Всегда, — коротко прозвучал ответ, когда Джостар приземлился на другом конце крыльца. — Это хорошо, — сказал Джайро – Всю жизнь меня окружают люди, которые говорят слишком много и ни о чём. Джонни коротко посмотрел на парня. — Ты говоришь слишком много, — заметил он. Джайро вдруг рассмеялся. Громко, открыто, совсем не так, как смеются местные — сдержанно, сквозь зубы. — Я говорю о важном, просто ты пока не слушаешь, поэтому не понял. Джонни ничего не ответил. Откинулся на перила и поднял взгляд к небу, которое почти целиком поглотила ночная тьма. Наверняка, Джостар бы сейчас с радостью окунулся в свои какие-то мысли и закурил, если бы только не очередной вопрос. — Ты местный? — Да, из Техаса. — А я из Италии. И Джонни снова ничего не ответил, но Джайро, похоже, в ответах вовсе не нуждался, продолжая диалог. — Я путешествую. Хотел увидеть Америку не через кино, просто такой, какая она есть, — он недолго помолчал, — Здесь, кажется, настоящая. Джостар повернул голову, посмотрел на него. Джайро смотрел ввысь, и в его лице, освещённом последними светлыми кусочками неба, было что-то такое открытое, совершенно беззащитное. — Хозяин сказал, в конце лета ранчо продают, — не мог замолкнуть Цеппели. — Продают. — Не грустишь? Несколько лет здесь проработал, привык, наверное. Останешься, если понадобится, или поедешь куда? — Не знаю, — ответил коротко Джонни легко, без горечи; просто как факт. В доме зажгли свет, и тёплые квадраты окон легли на землю перед крыльцом. Дверь открылась, на пороге показалась фигура хозяина – старого Морриса, который держался за дверь одной рукой, а другой жестом пригласил в дом. — Идём ужинать, а то остынет, — произнёс мужчина и сразу же скрылся в доме вновь. — Идём, — Джайро вскочил первым, одёргивая рубашку, - Не будем же заставлять ждать того, кто кормит. Джонни поднялся медленнее. Нога затекла, и он на секунду припал на неё, но выпрямился почти сразу же.

***

Внутри пахло иначе: всё ещё сухой, но такой глубокий запах прохлады заменил аромат жареного лука, приправ и томлёного мяса, которое Марта — невысокая, круглолицая женщина с быстрыми руками и таким же быстрым языком — держала в печи весь вечер. Этот запах смешивался с древесной горечью старой мебели, лёгкой сладостью сушёных яблок, что висели пучками под потолком, и терпкой ноткой кофе, ароматом которого пропиталось всё вокруг. Сквозь арку, ведущую на кухню, доносилось шипение сковороды, глухой стук ножа по разделочной доске, и тёплый свет двух керосиновых ламп — на подоконнике и над плитой. Под ногами был пол — дощатый, скрипучий, с тёмными пятнами там, где когда-то пролили кофе или виски, и не стали затирать. Джонни знал каждую половицу, знал, где они прогнулись, где тихо, а где приходится ступать осторожно, чтобы не разбудить дом. На столе лежали льняные салфетки мягкого зелёного цвета — Марта доставала их только для особых случаев, и Джонни подумал, что, наверное, новый человек — это и есть особый случай. Посуда была расставлена не по всем приборам, только на четыре места: хозяева, он и гость. Тарелки стояли ровно, вилки и ножи, как и полагалось, слева и справа соответственно. Джонни пошёл к своему месту в столовой — к стулу на дальнем конце, спиной к стене, откуда видна и дверь, и окно, и все, кто входит. Моррис уже сидел во главе, когда Марта всё бегала вокруг, подкладывая еду, подливая кофе и расспрашивая путешественника об Италии. — И как тебя занесло в такую глушь? — говорила она, дорезая хлеб. — Попутчик подбросил, — ответил Джайро с набитым ртом, довольствуясь пищей, — Сказал, что хозяева здесь гостеприимные, разрешат переночевать. — Гостеприимные, значит — хмыкнула женщина, — А в итоге работой нагрузим, неужто у тебя не было планов на путешествие? — Планы..были только в том, что я знал, откуда начну путешествие. Хотелось увидеть новые места, Америку не ту, что показывают в кино. Здесь, Цеппели обвёл взглядом комнату, стол, окна, за которыми уже опустилась ночь, в итоге повторяя уже сказанную когда-то ранее фразу, — Здесь, кажется, настоящая. Моррис переглянулся в женой. В глазах обоих мелькнуло что-то, похожее на родное понимание. — Ну что ж, — сказала она мягче, — Раз настоящая, значит и поработаешь по-настоящему, почувствуешь все прелести работы на ранчо, пока..время есть. В конце предложения в голосе Марты промелькнула какая-то нотка — вероятно, немного тоскливая, полная тёплых воспоминаний интонация, которую женщина сразу же попыталась запить терпким кофе. Джонни, до этого молча и неспеша поедая свою порцию, поднял глаза. Посмотрел на Джайро, на его волосы, что немного выгорели за дорогу, на руки, которые держали кружку — точно не привыкшие к такой еде, но усердно старающиеся. — Я быстро учусь, — сказал Цеппели, поймав его взгляд. — Посмотрим, — ответил Джостар, в голосе котрого не было злости — скорее усталое любопытство. Марта засмеялась: — Он всех так, не обижайся. — Я не обижаюсь, — серьёзно сказал Джайро, — Я буду стараться. Может, Джонни меня даже полюбит. Когда лица итальянца коснулась хитрая, самоуверенная улыбка, Моррис почти поперхнулся кофе, а Марта прыснула от смеха. Джонни, который уже успел снова опустить глаза в тарелку, замер на секунду, а потом уголок его губ дёрнулся вверх — первый раз за весь вечер. — Не дождёшься, — буркнул он, но в голосе уже не было прежней духоты. Моррис отодвинул пустую кружку, вытер усы. — Ну, завтра покажешь себя, а сейчас собирайтесь спать. Вставать рано, — мужчина поднялся со стула, — Джонни, проводи Джайро до его комнаты. Во вторую по коридору. Марта стала убирать со стола, негромко напевая себе что-то под нос, когда Джостар кивнул и поднялся. Джайро встал следом, всё ещё держа кусок хлеба в руке. — Утром кофе в шесть. Не проспите, — донеслось с кухни женским голосом, когда парни уже стояли у нужной двери в комнату. — Хорошо! — крикнул итальянец, видя, что Джонни, выполнив своё "задание", направился на улицу. Выйдя на крыльцо, блондин глубоко вдохнул: ночной воздух за время ужина стал ещё немного свежее, заполняя лёгкие долгожданной прохладой. Немного постояв, глядя на тёмные холмы, на звёзды, что уже рассыпались по тёмному небу, Джостар достал табак, скрутил сигарету и закурил. Дверь за спиной вдруг скрипнула — оттуда высунулся Джайро. Остановился рядом, но не вплотную, оценивая ситуацию. Немного помолчал. — Спокойной ночи, — сказал он. — Спокойной ночи, — ответил Джонни, выдыхая саднящий горло дым. Джайро ушёл в дом, а Джонни остался. Курил, смотрел на небо, слушал, как за холмами изредка перекликаются ночные птицы. Думал о том, что до конца лета осталось чуть больше месяца. О том, что ранчо продадут, а ему нужно будет куда-то ехать. И о том, что он понятия не имеет, куда. Сигарета догорела, и Джостар затушил её о подошву сапога, выбрасывая окурок в пустое ведро у крыльца. Пробежавшись пальцами по волосам, парень глубоко вдохнул ночной воздух напоследок и направился в дом.