Время, которое они не считали

Джонни ступил на крыльцо, когда солнце лишь парой лучей начинало касаться верхушек холмов розовым. Воздух был прозрачным, пока почти холодным — та утренняя свежесть, которая держится не дольше часа, а потом жара выжигает всё, не оставляя и следа. Парень постоял минуту, прищурившись на восток, и потянулся, отчего шея издала глухой хруст. На крыльце уже стояла кружка — Марта оставляла кофе каждое утро, даже когда казалось, что все в доме ещё спали. Джостар взял её в обе ладони, вдохнул горьковатый, густой запах: кофе был крепким, почти чёрным, с осадком на дне, и блондин начал пить его маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по груди. По прихожей, что была за приоткрытой входной дверью, донеслись шаги. Он обернулся. Джайро, заспанный, в расстёгнутой рубашке легко толкнул дверь от себя, сразу же находя опору в виде перил крыльца. — Доброе утро, — проговорил длинноволосый хриплым голосом. — Доброе, — ответил Джонни, поднимая кружку. — Могу у колодца умыться? — …Конечно. Кивнув в качестве благодарности, Цеппели пошёл к колодцу, подворачивая рукава по локоть. Волосы были распущены, и в утреннем свете казались почти белыми. Парень накрутил бадью, налил воды в стоящее рядом ведро. Сначала зачерпнул ладонями, плеснул себе в лицо, раз, другой, затем — отпил. Вода после умывания каплями стекала по волосам на рубашку. Джонни, всё держа руки на горячем стекле кружки, смотрел. Не потому, что хотел — просто не успел отвернуться, и Джайро, проводя мокрыми руками по волосам, откинул их назад, замечая чужой взгляд. — Кофе дадут? — спросил Цеппели чуть нагло, возвращаясь к крыльцу и глядя на дверь. — Марта принесёт. — Отлично, — теперь спина удобно коснулась стены, а парень довольно прикрыл глаза, будто придремав, — Всегда так рано встаёшь? — Ага, — слабо кивнул Джонни, — Выходные стараюсь устраивать себе нечасто, не хочется сбивать режим. Так что тебе теперь придётся жить по нашему распорядку. В тот же момент Марта вышла с двумя кружками — вторую протянула Джайро с пожеланием «Доброго утра», и почти сразу же вновь скрылась в стенах дома, когда тот лишь успел взять напиток и благодарно кивнуть. — Расскажешь планы на сегодня? — поинтересовался Цеппели, решив сменить положение и устроившись сидя на ступеньке. — Да.сначала конюшня, — Джонни сделал глоток кофе, не глядя на собеседника, — Потом проверка изгороди в восточном загоне. Вчера ветром могло повалить пару столбов. Рассказывая, он заметил, что Джайро во время монолога резко принялся пить кофе: жадно, быстро, будто куда-то спеша. — Не торопись, — неловко проговорил ковбой, неспешно допивая содержимое своей кружки и отставляя ту в сторону. — Уж слишком я заинтригован, не прогоняй моё желание поскорее поработать, — с усмешкой прозвучало в ответ, когда теперь две пустые кружки стояли рядом. Джонни вздохнул с улыбкой, коснувшейся его лица, что солнце уже освещало во всю, и заговорил: — Пошли. Покажу, что к чему.

***

В конюшне было сухо, пахло сеном и старой кожей. Внутри царил сумрак, но глаза быстро привыкли. Слоу Дэнсер, услышав шаги, повернула голову из своего стойла, фыркнула — приветствие, которое Джонни знал уже много лет. — Это же твоя? — спросил Джайро, останавливаясь у входа. — Моя. — Красивая. Джонни ничего не ответил. Подошёл к стойлу, провёл рукой по лошадиной шее, на что та в ответ ткнулась мордой в плечо. Парень замер на секунду, позволяя этому обычно короткому контакту продлиться чуть дольше. В соседнем стойле заворочалась вторая лошадь — молодая, гнедая, с беспокойным взглядом. Она покосилась на незнакомца, отступила в угол. — А это кто? — спросил Джайро, подходя ближе — лошадь зацепила своим взглядом. — Ничья пока. Моррис хотел продать, но руки не дошли. Думал, что объезжу, а времени никак нет, — после Джонни кивнул в следующий загон, — А это Таск. Она чуть моложе и активнее, чем моя, но тоже хорошая. Джостар открыл защёлку, вошёл в стойло. Слоу Дэнсер попятилась, но Джонни не торопился. Протянул руку, дал ей себя понюхать, и через минуту та успокоилась. — Иди сюда, — позвал ковбой, не оборачиваясь, — Она должна тебя почувствовать. Джайро подошёл с нескрываемым интересом, но медленно, неуверенно. Лошадь насторожилась, но Джонни стоял рядом, и это, видимо, придавало уверенности обоим. — Руку, — сказал Джостар, — Ладонью вверх. Не делай резких движений. Цеппели протянул руку, как ему и велели: лошадь потянулась носом, вслушиваясь в незнакомый запах, и Джайро замер, не смея пошевелиться. А потом вдруг заговорил — тихо, на языке, который для Джонни был непонятен. Итальянский. Мягкий с чужих губ, певучий, совсем не похожий на то, как иностранец говорил по-английски. Лошадь слушала, будто пытаясь понять тоже. Потом шагнула вперёд, ткнулась носом в чужую ладонь — и Цеппели выдохнул, улыбаясь той самой улыбкой, от которой лицо становилось будто мальчишеским. — Кажется, ей понравился итальянский, — сказал он, не отводя взгляда от лошади. — А может просто устала бояться, — ответил Джонни без капли насмешки, — Начнём с неё раз вы начали дружить, за остальных я потом примусь сам. Лошади помнят, как и кто с ними обращается. Будешь делать всё правильно — она запомнит. Парни отошли от стойла, когда ковбой вывел свою лошадь в проход, защёлкивая калитку. Она стояла смирно. — Я буду делать правильно, — произнёс Цеппели и поймал чужой взгляд — в сумраке конюшни голубые глаза на секунду показались светлее, чем ранее. — Тогда начнём с простого. Возьми скребницу там, на ящике. Джайро обернулся, оценил, какой из лежащих предметов больше всего соответствует названию «скребница» и не прогадал, подходя и начиная слушать указания: — Это чтобы грязь сбивать, смотри, — перехватив инструмент, Джонни повёл ею по лошадиному боку — круг за кругом, плавно, без нажима, — Старайся не уходить назад, за лошадь, просто вовремя меняй руки… Из-под зубьев поднималась серая пыль, сначала мягко оседая в воздухе, но следом быстро взлетая куда-то по потокам тёплого ветра. Джайро внимательно слушал, запоминал, пока его записывающую пластинку не остановили одним простым словом: «Попробуй.» Цеппели взял скребницу, неуверенно провёл по лошадиному боку. Слоу Дэнсер дёрнула шкурой, и он одёрнул руку. — Слишком быстро, — произнёс Джонни, правдиво констатируя, — И сильно нажимать не надо. Он встал рядом близко, почти вплотную. Не спрашивая, взял руку Джайро в свою и направил. — Вот так, круг за кругом. И не спеши. Его пальцы лежали на запястье Джайро чуть выше костяшки, и весили совсем немного, но итальянец чувствовал их каждым нервом. Он двигал рукой, и Джонни двигался с ним, иногда замедляя или меняя силу нажима, и это было странно — работать вдвоём над одним и тем же, будто они одно целое. — Неплохо, — сказал Джонни через минуту, отступая, — Даже хорошо. Теперь щёткой. Уже самостоятельно Цеппели взял щётку, прошёлся по тому же месту — мягко, ровно. Лошадь выдохнула расслабленно, и на лице парня проступила невольная улыбка. Джайро чистил дальше. Бока, спину, холку, и Джонни стоял рядом, изредка подсказывая, но более не вмешиваясь. Когда очередь дошла до ног, ковбой вновь подошёл ближе. — Теперь копыта, смотри. Джонни провёл рукой по ноге вниз, ловко подхватил копыто, зажимая меж коленями. Взял крючок, провёл по стрелке, вычищая спрессованную грязь из бороздок, а потом показал, как обходить подкову — вычищать грязь из-под загиба, проверять, не ослаб ли металл, все ли гвозди на месте. — Камень попадёт или сотрётся — начнёт хромать, — объяснял Джостар, не поднимая головы, — Поэтому чистить и смотреть надо каждый день. Он отпустил копыто, поднялся. Протянул крючок Джайро. — Теперь сам. Джайро повторил — сначала немного неуклюже, но старательно. Дальше — лучше, подключая щётку, и в итоге, конечно, не без небольшой помощи, заканчивая со всеми оставшимися тремя. — Давай сюда, — попросил Джостар в момент, когда их руки встретились на крючке — Джонни накрыл чужие пальцы своими, и оба замерли на секунду. Рука ковбоя была жёсткой, сбитой работой, с заметными трещинами на костяшках и мозолями местами, которые давно стали частью ладони. Пальцы Джайро, хоть сами по себе и были чуть больше, казались на её фоне почти хрупкими — без единой ссадины и намёка на подобную работу. Они замерли оба, почувствовав эту разницу. — Так, — сказал Джонни тихо, наконец забирая инструмент и отступая. Джайро опустил копыто, выпрямился. — Всё? — Всё, — Джонни кивнул, — С этими двумя я сам, посмотри пока Джонни кивнул в сторону других лошадей, что пока ожидали в стойлах. Джайро отошёл к стене, прислонившись к деревянной балке. Ковбой работал быстро, без лишних движений и сомнений — скребница, щётка, крючок. Лошадь стояла смирно, только косившись в сторону своим большим тёмным глазом, когда Джайро понял, что смотрит на чужие руки слишком внимательно. В углу конюшни на полке стоял старый радиоприёмник — чёрный, местами с облупившейся краской и выдвинутой антенной. Цеппели потянулся, нажал пару кнопок и покрутил ручку настройки в попытке заставить прибор работать. Сначала шипение, потом треск, а следом — ударные и гитара. Низкая, тягучая, и голос, который звучал так, будто пел не для всех и всего, а для их раннего утра на конюшне. Listen to the wind blow, watch the sun rise… Мелодия была знакомой, но не настолько, чтобы Джайро мог петь. Оставив радио, он не стал делать тише, так что негромкая музыка заполнила конюшню. Джонни поднял голову, посмотрел сначала на источник звука, затем — на итальянца, но ничего не сказал, лишь возвращаясь к работе. Может, Цеппели и показалось, но было ощущение, что чужие движения стали чуть спокойнее.

***

Когда с лошадьми было покончено, парни вышли во двор. Солнце уже поднялось выше, так что тени становились короче. Марта ждала на крыльце, прикрикнув, что Моррис уехал в город, а на столе уже ждёт завтрак. Ели молча. Джайро иногда поглядывал то на Марту, то на Джонни, но ни о чём спрашивать не хотелось, чтобы не тревожить приём пищи. Ковбой заговорил только когда кружки и тарелки опустели: — Пора. Марта, мы поедем к восточному загону, Моррис больше ничего не просил сделать? — Нет, — женщина махнула рукой, следом вытирая её о край фартука, — Воды взять не забудьте, вам ещё возвращаться, а солнце уже во всю печёт. — Возьмем, — кивнул Джостар. — Спасибо за завтрак, мэм. Было очень вкусно, — Цеппели тихо отставил кружку, поднимаясь. — Какие мы вежливые. Ещё неделю тут поживешь — по-другому заговоришь, — произнесла Марта с усмешкой, начиная убирать посуду со стола. Цеппели улыбнулся в ответ, но спорить не стал — просто вышел во двор за Джонни, где уже пахло разогретой землёй и сухой травой, а следом пошёл обратно в конюшню. Джонни снял с козел седло, потник, показал, как правильно класть и поправлять, как затягивать подпругу. — Сначала потник, — говорил он, двигаясь медленно, чтобы можно было без проблем рассмотреть каждое движение, — Кладёшь его чуть вперёд, потом сдвигаешь назад… Музыка всё ещё разливалась по помещению, и теперь звучала песня, которую Джайро слышал — Soul Kitchen от The Doors. И итальянец был готов поклясться, что сейчас начнёт визжать: вдруг выпрямился, и лицо его озарилось такой довольной улыбкой, будто он только что выиграл в лотерею. — Седло никогда не бросаешь, — говорил Джонни поднимая седло, — Опускаешь аккуратно… Он поднял взгляд на Джайро и осёкся. Тот стоял, прислонившись к перегородке и сияя как медный таз. Глаза блестели, губы растянулись в ухмылке, и он покачивал головой в такт музыке. Происходящее точно приносило ему невероятное удовольствие. — Всё нормально? — настороженно спросил Джостар. — Всё просто идеально, — протянул Цеппели с таким видом, будто исполнялась его давняя мечта, — Мы как в кино. Техас, конюшня, ковбой седлает лошадь, а из динамика играют The Doors… Джонни посмотрел на него долгим взглядом. — Ты ненормальный, — сказал он в шутку, хотя прозвучало вполне серьёзно. — Возможно, — легко согласился Джайро, — Но сейчас я счастливый ненормальный. Продолжай, не отвлекайся, я запоминаю. И ковбой продолжил объяснять, после заставляя новичка всё повторять. То ли музыка задала такой настрой, то ли Джостар и впрямь был неплохим учителем, но седлать лошадь у Цеппели выходило куда лучше и увереннее, чем чистить с утра.

***

Решили, что Джайро поедет на Слоу Денсер, потому что уже был с ней знаком, Джонни — на Таск. — Поехали. Джонни подошёл к Слоу Денсер, взялся за поводья. — Давай сюда. Сначала левую ногу в стремя. Не бойся, она не удёт. Джайро вставил ногу, ухватился за луку седла. Джонни встал с другой стороны, придержал его за пояс, помогая подняться, и Цеппели замер на секунду, чувствуя чужую ладонь на своей спине — крепкую, уверенную, не отпускающую, пока тот уверенно не устроился в седле. — Готов? — спросил Джонни, отступая. — …Да, — выдохнул Джайро, слабо хмурясь самому себе. Слоу Денсер стояла смирно, лишь вздыхая, когда итальянец переложил поводья в руку. Джонни отошёл к своей лошади на сегодняшний день, взял её под уздцы, погладил по шее, успокаивая. Лошадь дёрнулась, но он удержал и вскочил в седло легко, по-ковбойски, так что даже Джайро, который мало в этом смыслил, заметил, как привычно и естественно это чувствовалось. — Держи поводья свободнее, — сказал Джостар, — Не тяни, она знает, куда ехать. Ковбой тронулся первым, и Джайро поехал следом, бёдрами чувствуя, как лошадь под ним идёт ровно, спокойно.

***

Изгородь в восточном загоне действительно повалило, как Джостар и говорил. Парни спешились, и Джонни показал, как править проволоку, как натягивать, как лучше забивать колышки, Джайро помогал, пробовал сам, и ковбой начинал верить его словам о том, что учится он быстро. В какой-то момент колючая проволока выскользнула, хлестнула итальянца по руке, и Джайро шикнул, отдёрнув ладонь. На коже выступила кровь — не сильно, но довольно неприятно. — С почином, — произнёс Джонни, подходя и перехватывая раненную руку. Из кармана ковбоя показался чистый платок, который после был ловко перевязан на ноющей ладони. Солнце уже пекло во всю, но почему-то чужие пальцы ощущались приятно прохладными. — Попроси у Марты мазь, когда приедем, — проговорил Джостар, разглядывая проделанную работу. Цеппели кивнул, не убирая руку сразу. И ковбой почему-то тоже не отпускал её словно дольше, чем нужно.

***

Вернулись парни с опозданием на обед, когда Джайро, после пережитой жары, наконец понемногу переставал романтизировать окружающий его мир. Светлые волосы, что ещё утром рассыпались по плечам, теперь слиплись от пота и влажными прядями лежали на лбу, залезали в глаза, прилипали к шее. Он то и дело смахивал их, раздражённо проговаривая что-то под нос, но они тут же падали обратно. На висках выступила испарина, а рубашка прилипла к спине, и Цеппели смотрел на прохладный дом с таким выражением, будто никогда в жизни не был так рад видеть крыльцо. Джонни бросил на парня короткий взгляд, замечая, как он откидывает волосы, и в который раз за день подумал, что их можно было бы заплести. Но пока он ничего решил не говорить, лишь поправляя подпругу на молодой лошади, и прогнал эту мысль прочь. Но она, как и эти волосы, всё лезла и лезла обратно. Марта накормила парней, расспросила про изгородь, про лошадей. Набравшись сил и немного охладившись, Джайро рассказывал, жестикулируя здоровой рукой, и женщина смеялась, глядя на его вновь появившийся энтузиазм. После позднего обеда Джонни провёл новенькому небольшую экскурсию по территории: показал старый амбар, который давно требовал ремонта, сараи с инструментами. Потом они обогнули дом, и Джостар кивнул на огород — аккуратные грядки с кукурузой, тыквами, бобами, за которыми Марта внимательно ухаживала каждый день с утра, пока не становилось слишком жарко, и при надобности вечером. — Марта здесь хозяйничает, — сказал он, — Иногда помогаю, если есть нужда и время. Моррис больше со скотом возится, я — где скажут. Цеппели кивнул, и они пошли дальше — мимо старой телеги, земля под которой была мягкой от недавнего использования, мимо ржавого плуга и кучи дров, аккуратно сложенных у стены сарая. Всё здесь было старым, местами потрёпанным, но живучим.

***

Ужинали поздно, при свечах. Марта расспрашивала Джайро об Италии, подливала вина, которое сегодня же Моррис купил в городе. Вернулся он с поездки довольный, но уставший, рассказывая, что покупатель уже готов подписывать бумаги и скоро приедет смотреть ранчо. Джонни молчал. Джайро заметил, как напряглись его плечи, но ничего не спросил. После ужина парни вышли на крыльцо как и вчера, но теперь сразу вдвоём. Джонни достал табак, скрутил себе сигарету, закурил. Цеппели сел рядом, вытягивая ноги, и они вновь смотрели на звёзды, которые уже высыпали на небе. — Сегодня был хороший день, — сказал Джайро, но Джонни не ответил, выдыхая дым куда-то в сторону, — Что завтра будем делать? — Завтра — сенокос, — сказал Джонни, — Тяжелее будет. — Справимся. Взгляд голубых глаз метнулся к лицу Джайро. В темноте разглядеть его было тяжело, и в итоге всё, на чём сконцентрировал своё внимание Джостар — это чужое медленное дыхание. Джонни помедлил, но ответил с тихой ухмылкой: — Конечно.