Когда-то в марте…

Все навалилось одним разом. Любимый кот Чимина заболел, сам Чимин заболел, но хозяйке квартиры на это было совершенно плевать! Она дала ему один день, что бы он освободил квартиру и вернула залог. Чимин стоял на крыльце с небольшим чемоданом, переноской и слезами на глазах. Хозяйка даже не моргнула глазом, когда он пытался объяснить, что у кота температура, да и у него самого — тридцать восемь и ломота во всем теле. Она смотрела сквозь него, как сквозь стекло, и в ее взгляде не было ни капли сочувствия. Только усталое раздражение человека, который уже тысячу раз слышал чужие проблемы и давно перестал считать их чем-то, заслуживающим внимания. — Прощай — бросила она, разворачиваясь, и тяжелая дверь подъезда захлопнулась за ней с глухим, окончательным стуком. Чимин тогда еще держался. Он спустился по лестнице медленно, аккуратно, чтобы не трясти переноску, в которой жалобно мяукал Пушок. Вышел к воротам, вдохнув холодный вечерний воздух, и лишь тогда ноги подкосились. Он опустился на бетонные ступени, поставил переноску рядом и долго смотрел на зажигающиеся в окнах напротив огни. Там, за этими окнами, кто-то пил чай, кто-то смотрел телевизор, кто-то обнимал своих любимых, и Чимину казалось, что между ним и этим миром выросла стена. Такая же глухая и холодная, как фасад дома, из которого его только что выставили. Пушок ткнулся мокрым носом в его ладонь сквозь прутья переноски, и Чимин наконец позволил себе расплакаться — тихо, беззвучно, чтобы никто не услышал. Что теперь делать? Он же теперь бездомный… пару ночей в отеле он еще провести может, но не больше. А поиск квартиры дело совсем, совсем не легкое! Он пошел. Просто пошел, куда глаза глядят и пришел в любимый прежде парк. Сидя на городской лавочке весь в слезах, в порыве чувств он позвонил единственному человеку, которого считал домом. И оказался прав… Юнги… его хён еще со школы, он был старше на два класса. Чимин очень дорожил их дружбой, но однажды этого стало мало…. А в прочем неважно. Через полчаса Мин уже обнимал заплаканного парня и пристегивал в машине. Потому что Чимин был в невменяемом состоянии или потому что он просто хотел, чтобы о нем позаботились? Чтобы Юнги позаботился… Чимин не помнил, как оказался в салоне. Одно мгновение он еще стоял у лавочки, сжимая в руке телефон, который перестал дрожать только когда на том конце провода раздался этот низкий, сонный голос, сказавший: «Сиди. Я еду». А следующее — он уже сидит на пассажирском сиденье, а над ним склоняется Юнги, и его пальцы, такие спокойные и уверенные, защелкивают ремень безопасности. Чимин хотел сказать, что сам справится, что он не настолько беспомощен, но слова застряли в горле, потому что Юнги вдруг задержал ладонь на его плече на секунду дольше, чем нужно, и в этом жесте было столько молчаливой заботы, что у Чимина снова защипало в глазах. Пушок, которого устроили на заднем сиденье в переноске, вдруг замолчал и затих, словно почувствовал, что теперь все будет хорошо. А Юнги сел за руль, завел двигатель и, не глядя на Чимина, тихо сказал: — Теперь все будет хорошо, Чимини. Мы едем домой. И в этих словах, таких простых и таких огромных, уместилось всё, чего Чимин боялся просить вслух. — Хён, я не знаю смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя в полной мере… — смущенно произнес парень, когда мужчина показывал ему свою квартиру. — Конечно. Просто будь счастлив — Мин улыбнулся и щелкнул младшего по носу. Так и начались их совместные счастливые будни… Пока не случилось то, что случаться не должно было. Не в их счастливой жизни… Это был понедельник. Чимин никогда не любил понедельник, но этот… этот был началом безумия. Юнги работал всю ночь и сейчас крепко спал, наверно это было к лучшему. Чимин как всегда опаздывал в универ. Кажется, за все три года он никогда не приходил вовремя. Уже в коридоре Пак был на финишной прямой и, завязывая шнурки случайно задел ткань, что висела в коридоре. Пак никогда не спрашивал, что за ней, просто было неинтересно. Он думал там какой-нибудь шкаф, но нет. Легкая ткань упала и перед ним оказалось зеркало. Чимин удивленно посмотрел на себя, пока отражение не начало улыбаться. Но лишь отражение… улыбка его стала какой-то кривой, злой. Скорее как оскал. Глаза Пака распахнулись шире, потому что он совсем не улыбался. Парень шагнул назад, но отражение… отражение нет. Оно сделало шаг вперед и улыбалось. Так страшно и пугающе… Чимин никогда не думал, что собственное лицо может вызывать ужас. Он смотрел в зеркала сотни раз — причесывался, поправлял воротник, кривился, рассматривая прыщик на подбородке. И всегда видел просто себя. Но сейчас там, за стеклом, стоял кто-то другой. Тот, кто носил его лицо, его волосы, но смотрел на мир глазами, в которых не было ничего человеческого. Только голод. Только терпеливое, древнее ожидание. Чимин хотел закричать, но голос отказал. Он хотел отвести взгляд, но не мог — что-то держало его, приклеивало к этому стеклу, к этой улыбке, которая становилась шире с каждым мгновением. Он чувствовал, как холод начинает подниматься от ног к груди, как воздух в коридоре становится тяжелым, почти твердым, и только когда тень от его собственной руки, поднятой в отражении, легла на его настоящее лицо, он нашел в себе силы дернуться. Он накинул ткань на место, и комната снова стала просто комнатой. Но осадок остался. Липкий, холодный, как след от прикосновения мертвой руки. Он выбежал из дома как бешенный, впервые успев вовремя на первую пару.

***

Вернувшись домой, Чимин не застал Мина дома. Тот ушел по делам и стало как-то грустно… блондин решил включить фильм на большом телевизоре, приготовить что-нибудь вкусненькое и просто отдохнуть. Именно это он и сделал, усаживаясь на удобный диван с пиалой только что приготовленной лапшой. Он долго не мог выбрать фильм, даже не знал какой жанр хочется посмотреть, потому включил первый из предложенных. Это оказалась страшилка….с первых секунд Пак вошел в оцепенение. Он периодически вздрагивал, но продолжал смотреть. Что-то в этом фильме затягивало, что-то казалось слишком правдоподобным. В фильме рассказывалась банальная история про группу подростков, которая решила прогуляться в заброшенном доме. Один из них находит пыльное, разбитое зеркало. Он смотрит, смотрит в него, пока отражение не начинает искривляться, превращаясь в монстра. Все дети кричат, выбегают из дома, но все на этом, конечно же, не заканчивается… каждый из них слышит голос. Один и тот же, он шепчет, зовет обратно. И в один ужасный день вся группа вновь приходит к этому дому. И больше они не выходят… что произошло с ними никому не известно, но до сих пор в этом доме слышны крики и разнообразный шепот… Фильм заканчивается, Чимин фыркает и собирается уже выключить дурацкий и до жути банальный ужастик. Но его палец останавливается, как только взгляд цепляется за текст после титров. “Основано на реалиях событиях” — Бред — Чимин смотрел на эти слова и чувствовал, как по спине пробегает холодок. Он хотел рассмеяться, сказать себе, что это обычный маркетинговый ход, что так пишут на каждой второй страшилке, чтобы зритель поверил и испугался чуть сильнее. Но слова не складывались в насмешку, потому что в памяти уже всплыло утреннее зеркало, и собственная улыбка, которой он не улыбался. И тот холод, который сковал его тогда, когда отражение шагнуло вперед… Благо в этот момент входная дверь со скрипом открылась и Чимин побежал встречать хозяина дома. Юнги был ужасно уставшим и почти сразу лег спать. Последние дни жутко выматывали его, Чимин понимал, но… это жутко раздражало. Потому что Пак хотел тепла, веселых разговоров или же совместный просмотр какой-нибудь комедии. Но все что ему оставалось — лишь надеяться на выходные… Чимин ложится к Мину, близко близко, настолько что чувствует тепло чужого тела. И это греет, в первую очередь душу. Блондин начинает спокойно засыпать, но чужой назойливый шепот тут же будет его. Сон или разыгравшееся воображение? Чимин вновь закрывает глаза и вновь слышит шепот, словно прямо над ухом. В голове тут же возникают воспоминания сегодняшнего утра и тело бросает в дрожь. Решившись наконец, Пак встает с кровати и подходит к злосчастному зеркалу. В коридоре было темно. Ткань, накинутая на зеркало, чуть колыхалась, хотя в квартире не было ни сквозняка, ни ветра. Она двигалась сама по себе — то натягиваясь, то опадая, словно за ней кто-то дышал. — Наконец-то ты пришел! Я уже заждался! — отражение со страшной улыбкой приникло к зеркалу. Оно стало словно тонкая грань между миром живых и зазеркальем… Чимин прикрыл рот, чтобы не закричать и не разбудить уставшего хёна. Он держал дистанцию, боясь подходить ближе. Возможно это стало его спасением… Слова растворялись в тишине, но не исчезали. Они оседали на стенах, впитывались в обои, ложились тонким слоем на пол, чтобы завтра, когда Чимин останется один, зазвучать снова — громче, настойчивее, ближе. — Но… кто ты? — Я это ты. Я такой же как ты. Я устал от тяжелой жизни, от страхов за будущее, от непонимания и ушел сюда. Я счастлив быть здесь, но мне стало чертовски скучно. Иди ко мне, Чимин… здесь гораздо лучше, здесь нет злости и мерзости людей. Здесь будем лишь мы… ты будешь делать все, что захочешь, здесь ты можешь быть собой… без притворности и масок, без злобы и сожалений. Иди ко мне, Чимини… — Что ты… — скрип половиц заставил вздрогнуть. — Чимин? — заспанный Мин вышел в коридор, потирая глаза — Что ты здесь делаешь? — Я… оно… оно разговаривало со мной, Юнги! Зеркало, оно только что двигалось! — Конечно, это же зеркало! — Но оно двигалось без меня! Только что я… — Чимин обернулся на зеркало и увидел свое удивленное лицо. Отражение полностью повторяло его движения, как и должно было. Но… — Ты устал, пойдем спать — Мин протянул руку и спустя пару секунд Чимин вложил свое маленькую ладонь в чужую. Они легли в обнимку и это казалось так правильно. Уже не как друзья… уже как что-то большее… “Просто глюки после страшилки. Все же я очень эмоциональный…” — подумал Пак и наконец смог уснуть, в объятиях любимого. Пока в темноте коридора раздался слабый скрипучий шепот. — Я жду тебя….

***

Три дня все было хорошо. Никаких шепотов, шорохов. Чимин не открывал злосчастное зеркало и кажется все наладилось. Вот только отношения между ними словно похолодели. Мин редко бывал дома, а когда приходил тут же падал на кровать, начиная похрапывать. И выходные не становились исключением… порой Чимин думал, что мешает хену, порой думал, что тот вообще не замечает младшего. Порой… да много он о чем думал. Лишь Пушок спасал его от одиночества и мрачных мыслей. Но с того дня, как Чимин открыл зеркало кот стал странно себя вести. Постоянно стоял в коридоре и смотрел на белую ткань, словно следил за тем, кто находится внутри. Часто шипел и уже не так ласкался. Сначала Пак не обращал на это внимание, но с каждым днем это напрягало все больше. Этим вечером он вновь услышал шепот. В этот раз кот вздыбился и начал шипеть. Чимин постарался его успокоить и взять на руки, но животное лишь поцарапало хозяина, не перестав шипеть. — Ну чего же ты так боишься, малыш? Это всего лишь зеркало — пытаясь доказать свои слова парень совершил ошибку. Которая возможно могла стоить ему жизни… Он снял ткань, все-таки поднял кота на руки и посмотрел в зеркало, заставив сделать это и питомца. Там была вполне обычная картина на первый взгляд. Пока… Чимин не успел ничего понять. Он смотрел в зеркало, и в отражении видел себя — все еще держащего кота, все еще стоящего неподвижно. Но в одно мгновение кота в отражении больше не было. Его руки в стекле держали пустоту, а лицо, его собственное лицо, медленно, очень медленно, расплывалось в улыбке, которая не имела ничего общего с тем, что чувствовал он. — Вот мы и встретились вновь, — прошептало отражение, и Чимин понял, что звук идет не из зеркала. Он идет изнутри, из самой глубины его сознания, куда это нечто пробиралось уже несколько дней, подтачивая его волю, как вода подтачивает камень. Пока Чимин не увидел, что кот в отражении весьма прозрачный вначале совсем исчез. А улыбка его собственного лица стала диким оскалом. Значит не показалось в тот раз… Чимин испуганно ахает, кот спрыгивает с рук и убегает на кухню. — Ты так пытался сбежать от меня, не понимая, что пытаешься сбежать от себя же… — Нет… — Да… ты пытаешься оправдать себя, оправдать Юнги. Почему он не появляется дома, а Чимин? — Он работает! — вскрикивает парень. Зачем то он начинает говорить с монстром. Со своим отражением… — Ты прекрасно знаешь, что это не так — отражение злорадно улыбается, приближаясь — Он просто устает от тебя, от того и не хочет возвращаться домой. Ты мешаешь ему, Чимин. Ты портишь его жизнь, вы ведь и не друзья вовсе. Ты не нужен там, ты лишь грязь под ногами, Юнги не может выдворить тебя из-за чрезмерной вежливости, но и дома быть с тобой тоже не может. Ты выгоняешь его из собственного дома! Не стыдно? — Нет… ты несешь бред! — невольно по щекам начинают течь горячие слезы. Почему этот бред так задевает его? Почему выводит на эмоции? Может потому что парень не может не согласится с ним? Потому что и сам думал об этом? Потому что тоже так думает, но не хочет принять… — Нет, мой дорогой Чимини. Ты знаешь, что это правда, ты и сам это понимаешь. Ты мешаешься там, тебе нет там места. Зато здесь есть — прошипел он с большим соблазном. — Где? — Здесь… рядом со мной. По ту сторону зеркала, здесь есть прекраснейшая река воспоминаний. Здесь тихо и спокойно, здесь твое место. Ты не нужен там — отражение приблизилось максимально близко, коснувшись стекла. А потом протянуло руку… Чимин будет винить себя за слабость в этот момент, но… почему-то он и правда хотел принять это предложение. Хотел уйти туда, где нужен. Где не будет мешать… Но в этот момент входная дверь со скрипом открылась и в ней показался вновь уставший Мин. Пару секунд он смотрел на Пака. На его заплаканное лицо, на испуг в глазах. Затем Мин перевел взгляд на зеркало, которое было вновь открыто и тут же все понял. — Что ты творишь? Я же сказал не открывать его! — Мин резким движением схватил лежащую на полу ткань и накинул обратно. Лишь краем глаза заметив животный оскал в отражении. Но он не испугался… уже нет. — Я… я — Чимин не знал, что сказать. Да и не знал надо ли вообще начинать этот разговор. Может лучше просто уйти? Уйти из этого дома, из жизни Мина? Перестать мешать… — Чимини… что случилось, расскажи мне — Юнги подходит к парню почти впритык и берет его ладони в свои. Мягкая улыбка и нежное обращение немного расслабляют зажатого парня и Чимин, кажется, делает первый вздох за все это время. — Пушок, он… он шипел на зеркало, я решил его успокоить и снял ткань, но… там был… — блондин не знал, что сказать. А кто там был? Он? Его собственное отражение… его собственный страх. — Что он сказал? — но Мину кажется не нужно было уточнять. Значит он уже знал… — Что я… мешаю тебе, что я порчу твою жизнь, что из-за меня ты не приходишь домой, что… что мы никогда и не были друзьями… — Не были… — Чимин в испуге поднимает заплаканные глаза и лицо его прямо сейчас напоминает Бемби — С первого дня нашего знакомства я понял, что не смогу быть тебе другом, Чимин. Ты был слишком прекрасным… возможно я влюбился с первого взгляда — Мин смущенно улыбнулся, продолжая держать парня за руки. А Пак не понимал, что думать. Это его воспаленное воображение? Его больной разум? Или сон? Если так, то Чимин совсем не хочет просыпаться — Ты мне нравишься Чимин и… я боялся, что если часто буду дома, то не выдержу и нарушу нашу дружбу. Я не смогу не прикасаться к тебе, не восхищаться тобой… уже в ту ночь я не смог сдержаться и обнимал тебя не как друга… — сейчас Юнги больше походил на нашкодившего котенка, чем на взрослого мужчину. Пак не смог сдержаться и громко рассмеялся, вводя мужчину в ступор. — Дурак! Ты полный дурак, Юнги! Я люблю тебя! — От переизбытка чувств или настолько долгого ожидания Чимин впился в губы хёна нежным поцелуем. Аккуратным, немного смущенном, но до правильности искренним. Ошарашенный Мин пару секунд просто стоял, но после сумел перехватить инициативу. Он кусал и облизывал пухлые губы, целовал их до небольшого покраснения, но не мог оторваться. Чимин сладко стонал в поцелуй и это заводило лишь сильнее. — Только не говори, что это всего лишь сон — прошептал Мин в самые губы, прижимаясь лбом ко лбу блондинам. — Это правда Юнги — таким же шепотом произнес Чимин и нежная улыбка озарила обоих.

***

И кажется все наладилось. Стало лучше, теплее… Юнги по-прежнему много работал, но теперь их вечера сглаживались страстными поцелуями и нежными словами. По утрам же Мин успевал приготовить младшему чашечку любимого кофе или тосты. А еще Юнги обещал выкинуть злосчастное зеркало, как только станет посвободнее… И Чимин правда был счастлив. Учиться стало легче, чувство ненужности постепенно уходило. А может ушло на второй план. На первом теперь было счастье и Юнги — две вещи, которых не существовало друг без друга. Но… словно отголоски прошлого, мучающего его по сей день, раздавался шепот в глубине квартиры. Всегда, когда Чимин был один или когда наступала ночь. Он просыпался в поту, натягивал одеяло выше и прижимался к крепкой груди Мина. В его объятиях всегда становилось спокойнее. Но… это срабатывало до того момента как Мин уходил из дома. Тогда шепот раздавался вновь, корежил сердце, заставлял кровь стыть в венах, а сердце стучать в два раза быстрее. И однажды он не выдержал. Была ночь. И полная луна… она была завораживающая, такая затягивает и не отпускает. В такую ночь происходит разное, но чаще всего, что-то пугающее. Шепот уже не был еле слышен. Он звучал где-то внутри, не в зеркале, а в самом Чимине. Он оставлял следы своих скользких темный щупалец в разуме, он не отпускал. Но Пак понял как решить проблему. Точнее он думал, что понял… Юнги уже крепко спал, но это не остановило парня от задуманного. Он встал, даже не пытаясь быть тихим. Потому что терпения уже не хватало. Его разрывало изнутри, а по щекам уже текли горячие слезы. — Заткнись! — громким шепотом произнес Пак, но голос не слушал. Ему было совершенно плевать — Заткнись я сказал! — уже вскрикнул парень. — Ты никогда не сможешь избавиться от меня — шептало нечто внутри. — Нет, нет я избавлюсь от тебя! — блондин подошел к зеркалу и снял белую ткань. Он сразу увидел его. С тем же звериным оскалом или усмешкой. Сложно было разобрать. Хорошо видны были лишь полностью черные глаза, они насмехались над парнем — Я просто разобью тебя, мразь! — и не дожидаясь ответа, собрав все силы Чимин с грохотом обрушил зеркало на пол. Тысячи маленьких осколков рассыпались по разным углам комнаты. Парень тяжело дышал и совсем не заметил как на грохот пришел Мин. Он остановился в испуге на пару секунд, а после подскочил к младшему и поднял того на руки. — Эй, ты же поранишься! — пробурчал старший недовольно. Брови Юнги были заломлены, взгляд судорожно рассматривал всего Чимина на руках на предмет травм. Но младший лишь громко засмеялся, обнимая Мина крепче. — Я сделал это, хён! Я больше не услышу мерзкого шепота! Этот монстр больше не запудрит мне глаза! — он смеялся громко и истерично. Это пугало… Юнги отнес Чимина в кровать, уложил и пообещал вернуться, как только уберет беспорядок. А Чимин все смеялся… Зайдя в комнату, Юнги тут же включил свет и кинул взгляд на осколки. Он взял один самый крупный в руку и ужаснулся. — Он разбил меня, надеясь убить — прошептало его собственное отражение — Как он наивен! Он освободил меня! Теперь я буду везде, в окнах, в воде, в его глазах. И твоих тоже… — Нет… — прошептал Мин, сжимая осколок так сильно, что бледная кожа окрасилась в красный. Но Юнги не знал, что делать. Ему оставалось лишь убрать весь бардак и надеяться, что этот кошмар, когда-нибудь закончиться…