Смена ролей

Первые дни были странными. Сукуна вернулся в интернат к вечеру, и его отсутствие заметили. Воспитательница устроила разнос, пригрозила комиссией и переводом в закрытое учреждение. Сукуна слушал её вполуха, думая о своём. В голове у него было тихо — Итадори молчал, и это молчание было тяжелее, чем если бы он говорил. Спать он лёг поздно, но снов не было, впервые за много лет. Утром он проснулся с чётким ощущением, что в нём что-то изменилось. Проклятая энергия, которая раньше была просто смутным фоном, теперь чувствовалась ясно — как кровь в венах, как дыхание. Он мог её ощущать. Но управлять? Она бушевала внутри, непослушная, дикая, и любая попытка взять её под контроль натыкалась на глухую стену. Или на чужую волю. Сукуна попытался заговорить с Итадори. Мысленно, в пустоту. — Ты там? Тишина. — Я знаю, что ты слышишь меня. Ничего. — Трус. Молчание было таким плотным, что подросток почти физически чувствовал его. Итадори не собирался идти на контакт. Маг был здесь, но не для разговоров. Он был здесь, чтобы наблюдать и сдерживать. Сукуна стиснул зубы. День тянулся ужасно медленно. Он отсидел занятия, избегая взглядов воспитателей, и к вечеру вышел во двор. Там, за сетчатым забором, начинался пустырь, где иногда собирались местные — дрались, играли в карты, торговали дешёвым стимулятором. Рёмен не был своим среди них, но и чужим его не считали. Он был тем, кого лучше не трогать. Сегодня его всё-таки тронули. — Эй, Рёмен, слышал, ты в храм шастал? — ленивый голос принадлежал парню по кличке Тэра, местному задире, который считал себя главным на районе. Он вышел из-за ржавого контейнера, и следом за ним показались ещё двое. — Зачем тебе туда? Говорят, там проклятия водятся. Или ты их искал? Сукуна остановился. — Отойди, — сказал он ровно. — Ой, какие мы грозные, — Тэра осклабился. — Слышал, ты в комиссию не пришёл. За это выгоняют. Куда пойдёшь потом? К бродягам? Или к тем, кто в храме живёт? Он шагнул вперёд и толкнул Рёмена в плечо. И в этот момент внутри что-то оборвалось. Сукуна не думал. Он просто позволил той силе, что бурлила внутри, выплеснуться наружу. Его кулак двинулся сам, и в момент удара он почувствовал, как проклятая энергия сконцентрировалась в костяшках — грубо, топорно, но с чудовищной силой. Бывший задира отлетел на три метра и врезался в контейнер. Металл прогнулся. Из носа начала капать кровь. Тэра сполз на землю, не двигаясь. Двое его приятелей замерли, глядя то на одного, то на другого. В их глазах был страх. Сукуна сделал шаг вперёд. В груди разгоралось что-то тёмное, горячее, требующее продолжения. «Остановись». Голос в голове прозвучал резко, властно. Впервые за три дня. — Не лезь, — прошипел Сукуна. «Ты убьёшь его. Остановись». — А мне плевать. Розоволосый сделал ещё шаг. И в тот же миг его тело перестало слушаться. Ноги замерли. Руки опустились. Он чувствовал, как внутри, на самой глубине, чужое присутствие стало плотным, осязаемым, как стальная пружина. Этот старик в его голове не просто говорил — он давил. Подавлял волю. — Что… — Сукуна попытался пошевелить рукой, но мышцы не реагировали. — Отпусти! «Ты хотел его убить. Я не позволю». — Он жив! «Он жив. Пока. А теперь уходи». Тело развернулось само. Ноги понесли Сукуну прочь с пустыря, и он не мог их остановить. Он шёл, стиснув зубы, чувствуя, как внутри кипит бессильная ярость. Итадори управлял им. Просто взял и отключил его волю. Он смог вернуть контроль только через несколько минут, когда пустырь остался далеко позади. Тяжело дыша, подросток остановился и ударил кулаком по стене ближайшего здания. Бетон треснул. — Не смей! — крикнул он в пустоту. — Не смей управлять мной! Тишина. — Ты слышишь меня?! «Слышу», — голос сильнейшего был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — «И я сказал: я здесь, чтобы ты не повторил его путь. Ты чуть не убил человека из-за того, что он толкнул тебя. Это путь Короля проклятий». — Я не он! — заорал Сукуна. — Ты сам сказал — я ничего не помню! Я другой! «Ты другой. Но сила в тебе та же. И она будет толкать тебя к насилию. Если ты не научишься её контролировать — я буду контролировать её сам». — Тогда научи меня! — выпалил бывший король, поворачиваясь к пустырю, где уже собиралась толпа. Тэру поднимали с земли, кто-то вызывал скорую. — Ты говоришь, что не дашь мне стать им, но ты не даёшь мне ничего взамен! Как мне жить с этим? Как мне не убивать, если внутри всё горит?! Маг молчал. Сукуна стоял, прижавшись спиной к стене, и чувствовал, как дрожат руки. Впервые в жизни он не знал, что делать. Сила, которую он обрёл, была огромной — и пугающей. А человек, который мог бы объяснить, как с ней обращаться, отворачивался от него. — Пожалуйста, — выдохнул он. Слово вырвалось само, помимо его воли. Он ненавидел себя за него в ту же секунду. Долгое молчание. Потом Итадори сказал: «Я не дам тебе ключ к этой двери. Но я не дам тебе и сломать её. Если ты перестанешь искать пальцы — я не буду вмешиваться в твою жизнь. Живи как обычный человек. Забудь о магии». — А если я найду другой палец? «Тогда я сделаю всё, чтобы ты не смог его проглотить». — Ты не сможешь меня остановить. «Попробуй». Сукуна усмехнулся. Злость уходила, оставляя после себя холодную решимость. — Я попробую, — сказал он. — И ты не сможешь меня остановить. Потому что внутри меня — ты сам. Твоя сила, твоя плоть. Ты не сможешь уничтожить то, что стало частью меня. А я узнаю правду. О тебе. О нём. О том, кем я был. Он развернулся и пошёл в сторону интерната, оставляя позади пустырь, Тэру и свои сомнения. Внутри, в мёртвом саду, Итадори Юджи сидел на камне и смотрел на чёрное небо. Его лицо было неподвижно, но в груди снова заныла старая боль. Этот мальчик был таким же, каким он сам когда-то. Упрямым, злым, жаждущим правды и справделивости. И Итадори знал, что не сможет его остановить. Не сможет заставить забыть. Не сможет защитить от того, что ждёт впереди. Он знал, что Сукуна пойдёт дальше. Будет искать пальцы. Будет возвращать память. Будет становиться сильнее. И Юджи ничего не мог с этим сделать. Только наблюдать. И ждать. — Ты прав, — прошептал он в пустоту. — Я не смогу тебя остановить. Сад молчал. И Итадори остался ждать. Конец первой арки