Держи меня

Утро на Бейкер-стрит началось не с запаха кофе, а с резкого звука выстрела. Джон подскочил в своей кровати, сердце забилось в горле. Он в два прыжка преодолел расстояние до гостиной, ожидая увидеть наемников «Уробороса», но застал лишь Шерлока. Детектив сидел в своем кресле, бледный как смерть, с расширенными зрачками, и меланхолично целился в многострадальную стену из пистолета, который он как-то умудрился спрятать от Джона. — Шерлок! Какого черта?! — Джон вырвал оружие из его рук. — Ты едва не прострелил газовую трубу! Ты обещал мне... — Я обещал повиноваться, когда мне плохо, — холодно перебил его Шерлок, даже не глядя на друга. Его голос был звонким, как натянутая струна. — Сейчас мне великолепно. Мой разум жаждет работы, а ты запер меня в этой клетке с овсянкой и градусниками. Я ухожу. Лестрейд прислал сообщение — в Сохо нашли тело с татуировкой змеи. Шерлок резко встал. Его движения были порывистыми, нервными. Он схватил свой синий шарф и попытался намотать его на шею, но пальцы всё еще не слушались — они дрожали так сильно, что он едва не выронил ткань. — Ты никуда не пойдешь, — Джон преградил ему путь к двери. — У тебя вчера был пульс сто сорок в покое. Твоя нервная система истощена. Один шаг на улицу — и ты рухнешь. — Отойди, Джон. Это приказ, — Шерлок прищурился, в его взгляде вспыхнуло то самое каноничное высокомерие, которое делало его почти недосягаемым. — Твое мнение как врача меня больше не интересует. Ты выполнил свою функцию — ты меня подлатал. Теперь вернись к своей роли биографа и не путайся под ногами. Слова были как пощечина. Джон почувствовал, как к лицу прилила кровь. — Моя «функция»? Значит, так ты это называешь? После всего, что было в той камере? — Эмоции — это песок в механизме, — Шерлок сделал шаг вперед, пытаясь отодвинуть Джона плечом. — Ты слишком сентиментален, это затуманивает твое суждение. Я в порядке. Но как только он коснулся Джона, реальность дала о себе знать. От резкого движения перед глазами Шерлока всё поплыло. Стены гостиной качнулись, звук собственного голоса отозвался в ушах болезненным звоном. Он пошатнулся, и его рука — та самая, которая только что пыталась оттолкнуть Джона — судорожно вцепилась в плечо Ватсона. Джон не шелохнулся. Он просто стоял, как скала, позволяя Шерлоку использовать себя в качестве опоры. — Ты в порядке, говоришь? — тихо спросил Джон. — Тогда почему ты так дрожишь, что я чувствую это через куртку? — Это... избыток адреналина... — выдавил Шерлок, зажмурившись. Он изо всех сил пытался сохранить лицо, но его хватка на плече Джона становилась почти болезненной. Пальцы впивались в ткань, костяшки побелели. — Это интоксикация и истощение, Шерлок. Джон мягко, но решительно обхватил Шерлока за талию и потащил его обратно к дивану. Детектив пытался сопротивляться — он слабо брыкался, выкрикивал оскорбления, называл Джона «ограниченным обывателем», но его тело больше не слушалось своего хозяина. Когда Джон силой уложил его на диван и накрыл пледом, Шерлок выглядел разъяренным. — Я ненавижу тебя! — прошипел он, отворачиваясь к спинке дивана. — Ты уничтожаешь мой гений своей заботой! — Ненавидь на здоровье, — Джон сел в кресло рядом, доставая тонометр. — Дай руку. — Нет! Джон вздохнул. Он знал, что сейчас будет. Шерлок будет капризничать, язвить и сопротивляться ровно до того момента, пока тишина комнаты не станет слишком громкой для его израненного мозга. Прошло десять минут. Шерлок лежал неподвижно, но Джон видел, как напряжена его спина. Внезапно из-под пледа показалась рука Шерлока. Она медленно, почти незаметно поползла по краю дивана в сторону Джона. Джон молча наблюдал за этим маневром. Детектив не оборачивался, его лицо всё еще выражало ледяное презрение к миру, но его пальцы нащупали ладонь Джона, лежавшую на подлокотнике кресла. Шерлок не просто коснулся его. Он схватил руку Джона и с силой потянул ее к себе, прижимая к своей груди, прямо над сердцем. Его пальцы переплелись с пальцами Джона в тугой узел. — Шерлок? — негромко позвал Джон. — Молчи, — пробормотал Холмс, не открывая глаз. — Твоя... твоя рука. Она теплая. Это помогает подавить тактильные галлюцинации. Это чисто физиологическая потребность, не приписывай ей смысл. Джон почувствовал под своей ладонью бешеный ритм сердца Шерлока. Детектив дышал тяжело, его лоб был влажным от пота. Несмотря на все свои оскорбления и попытки сбежать, он сейчас держался за Джона так, словно тот был единственным, что удерживало его на краю бездны. — Ты невыносим, — сказал Джон, но его голос был полон нежности. — Ты только что облил меня грязью, а теперь не отпускаешь. — Я... — Шерлок на мгновение замялся, его хватка стала еще крепче. — Я имею право на противоречия. Мой мозг — сложная система. И сейчас этой системе нужен... внешний стабилизатор. Джон не стал спорить. Он поправил плед на плечах Шерлока свободной рукой и остался сидеть в этой неудобной позе. Шерлок продолжал что-то бормотать про «Уроборос» и «некомпетентность Скотланд-Ярда», но его голос становился всё тише и тише. Через полчаса хватка Шерлока немного ослабла — он наконец-то провалился в глубокий сон без сновидений. Но даже во сне его пальцы продолжали судорожно сжимать край рукава Джона. Джон смотрел на него и понимал: Шерлок может восстать против всего мира, может оскорблять врачей и игнорировать законы биологии, но он никогда не сможет восстать против той тихой, невидимой связи, которая сделала его — великого и холодного Шерлока Холмса — уязвимым человеком, нуждающимся в друге. «Якорь» был на месте. И пока Джон сидел рядом, ни одна змея в мире не могла причинить Шерлоку вреда.