Часть 5
22 марта 2026 г., 12:39
Тэхён резко ткнул его локтем под дых, но отстраняться, вопреки своей гордости, не спешил. Внутри него всё еще дрожала натянутая струна, а тепло чужого плеча казалось единственным якорем в этом безумном утре.
— Ну всё, — Чимин не выдержал и рассмеялся, направляясь к ним размашистым шагом. — Спектакль окончен, занавес падает. Мы всё поняли еще вчера, когда Хосок уловил твой парфюм в логове врага. Пошли в столовую, «стратеги». Весь университет замер в ожидании продолжения вашей легендарной вендетты, а вы тут в обнимку стоите, как в финале дорамы.
Тэхён и Чонгук синхронно переглянулись. Их личная война, возможно, и завершилась коротким перемирием, но бесконечные споры и взаимные подколки явно только переходили в новую, еще более непредсказуемую фазу.
Первый совместный поход в столовую напоминал осознанный проход по минному полю под прицелом сотен любопытных глаз. Тэхён шел впереди, высоко задрав подбородок и чеканя шаг своими лоферами, словно за его спиной не маячил взъерошенный Чонгук в растянутой черной толстовке. Художник чувствовал себя моделью на подиуме, где вместо фотовспышек — ядовитый шепот.
Внутри столовой стоял привычный гул: звон подносов, выкрики поваров и гул голосов. Стоило этой паре переступить порог, как общий уровень шума упал на несколько децибел, сменившись короткими смешками. Тэхён кожей ощущал, как взгляды студентов прилипают к его спине, словно голодные осы к разлитому сладкому сиропу.
— Ким, ты идешь так, будто у тебя в позвоночнике стальной штырь, — негромко бросил Чонгук, пристраиваясь в очередь за подносом прямо за его затылком. — Расслабься, ты же не на эшафоте.
— Расслабиться? — прошипел Тэхён, не оборачиваясь, но кончики его ушей предательски вспыхнули алым. — На нас смотрят так, будто мы только что признались в государственной измене или как минимум в краже ректорского кота.
Они набрали еды: Тэхён — салат с рукколой и изящную пиалу с клубникой, Чонгук — внушительную двойную порцию риса с мясом. Отыскав глазами Чимина и Хосока, они направились к дальнему столу, где уже сидел и Мин Юнги, капитан баскетбольной команды, чей вид выражал крайнюю степень меланхолии и желания телепортироваться домой.
Но стоило им приблизиться на расстояние пяти метров, как Хосок, не в силах сдерживать распирающую его хаотичную энергию, внезапно вскочил на скамью. В руке он сжимал кусок пиццы, как победное знамя своего триумфа.
— НАРОД, ТИШИНУ! — проорал Хосок на всю столовую, полностью игнорируя попытки Юнги стащить его за штанину обратно на землю. — Я ПРОСТО ОБЯЗАН ОБЪЯВИТЬ ГЕРОЯ ДНЯ!
Тэхён замер на полпути, его поднос опасно накренился. Чонгук выругался сквозь зубы, инстинктивно делая шаг назад, чтобы скрыть смятение, но было уже поздно.
— ПОПРИВЕТСТВУЙТЕ НАШИХ МОЛОДОЖЕНОВ! — Хосок указал пальцем на застывшую пару. — Я ЛИЧНО ВИДЕЛ, КАК КИМ ТЭХЁН ВЫПОЛЗАЛ ИЗ КОМНАТЫ ЧОНГУКА В СЕМЬ УТРА! ОНИ ТАМ ВСЮ НОЧЬ «ПРИКЛАДЫВАЛИ МАЗЬ», ЕСЛИ ВЫ ПОНИМАЕТЕ, О ЧЕМ Я! ПИЦЦА С АНАНАСАМИ ДАЖЕ НЕ ПОНАДОБИЛАСЬ ДЛЯ СУГРЕВА!
Столовая буквально взорвалась. Кто-то заулюлюкал, кто-то начал аплодировать, а группа девчонок с факультета искусств хором ахнула, хватаясь за телефоны. Тэхён почувствовал, как мир вокруг него рушится, превращаясь в одно сплошное алое пятно позора. «Я проклят», — промелькнуло в его голове.
— Я его убью, — констатировал Чонгук, и в его голосе послышались стальные, пугающие нотки. — Медленно, методично и очень больно.
Они дошли до стола под канонаду смешков и свиста. Чимин сидел, намертво прикрыв лицо обеими ладонями, а Юнги просто смотрел в одну точку, словно познал высший дзен и отрешился от всего земного.
— Хосок, сядь на место, пока я не сделал тебя следующим пациентом травматологии, — прорычал Чонгук, с грохотом опуская тяжелый поднос на пластик стола.
— Ой, да ладно вам строить из себя недотрог! — Хосок лихо спрыгнул вниз, сияя как начищенный медный таз. — Все и так подозревали, а я просто внес необходимую ясность! Тэхён-и, не дуйся, тебе очень идет этот «вчерашний» растрепанный вид. Очень эстетично!
Тэхён сел, чувствуя себя так, будто его выставили в главной витрине магазина в час пик. Он механически подцепил вилкой лист салата, пытаясь игнорировать Чимина, который подозрительно притих, хотя обычно шутил громче всех.
Чимин сидел боком, его левая рука лежала на столе, а правая... правая была где-то внизу, надежно скрытая под тяжелой столешницей. Тэхён, чье внимание обострилось из-за запредельного стресса, заметил, что Юнги сидит в неестественно прямой позе, едва касаясь палочками риса, а его бледные уши горят не хуже, чем у Тэхёна минуту назад.
Тэхён медленно опустил вилку. Резкий звук металла о пластик заставил Чимина заметно вздрогнуть.
— Чимин-а, — вкрадчиво начал Тэхён, сузив глаза до опасных щелочек. — А почему ты сегодня ешь исключительно левой рукой? Ты же убежденный правша.
— Я... я тренирую левое полушарие! — выпалил Чимин, и его щеки мгновенно приобрели пунцовый оттенок переспелого помидора. — Развиваю креативность и мелкую моторику. Это полезно!
Чонгук, мгновенно почуяв смену вектора атаки, тоже отвлекся от своего риса. Он проследил за острым взглядом Тэхёна и вдруг, с коварной ухмылкой, «случайно» выронил свою салфетку прямо под стол.
— Ой, — Чонгук картинно нырнул вниз, скрываясь из виду.
Под столешницей раздался приглушенный глухой удар и короткий, сдавленный вскрик Чимина. Когда Чонгук вынырнул обратно, его лицо сияло от такого триумфа, который перекрывал даже их собственный утренний позор перед всей столовой. «Ну, держитесь», — читалось в его глазах.
— Юнги-хён, — протянул Чонгук, вальяжно откидываясь на жесткую спинку стула. — А я и не подозревал, что тебе так чертовски нравится, когда Чимин самозабвенно гладит твое колено. И, судя по тому, как плотно переплелись ваши пальцы, вы там вовсе не «полушария тренируете», а что-то куда более ритмичное и интимное.
Тишина за их столом стала поистине оглушительной, контрастируя с общим гулом зала. Хосок замер с куском пиццы у самого рта, напоминая застывшую статую. Юнги медленно прикрыл глаза, тяжело выдыхая через нос, а Чимин выглядел так, будто в эту секунду мечтал превратиться в атом и мгновенно расщепиться.
— Попались, — прошептал Тэхён, чувствуя кожей невероятное, почти физическое удовлетворение. Хрупкий баланс сил был восстановлен: теперь он не был единственной мишенью для насмешек.
— Да ладно вам! — Чимин наконец резко выдернул руку из-под стола, и Юнги тут же крепко сжал кулаки, пытаясь вернуть остатки своего ледяного самообладания. — Мы просто... бурно обсуждали музыку и новые ритмы!
— Музыку? — Тэхён изящно подцепил вилкой клубнику, разглядывая её как произведение искусства. — А настойчивые прикосновения к внутренней стороне бедра — это теперь какой-то новый способ настройки басов? Расскажи подробнее, Чимин-а, мне как художнику крайне важна анатомия творческого процесса.
— Заткнитесь оба, — наконец подал голос Юнги. Он открыл глаза и посмотрел на Чонгука и Тэхёна с пугающим спокойствием опытного снайпера. — По крайней мере, мы не прятались позорно под кроватями от Хосока, собирая всю вековую пыль своими пафосными ушами.
Чонгук поперхнулся чаем, а Тэхён едва не выронил свою идеальную клубнику. Удар прилетел точно в цель.
— Так вы... — Хосок медленно переводил ошарашенный взгляд с одной пары на другую, и на его лице начала расцветать безумная, почти пугающая улыбка осознания. — Вы все?! Вся наша компания?!
— Это просто какая-то статистическая катастрофа, — пробормотал Тэхён, закрывая пылающее лицо рукой. — Моя безупречная репутация окончательно уничтожена близостью к этим... деструктивным элементам.
— Ой, да ладно тебе ломаться, принцесса, — Чонгук бесцеремонно протянул руку к тарелке Тэхёна, выловил самую крупную ягоду и, глядя Киму прямо в глаза, медленно и провокационно её откусил. — Зато теперь Хосоку есть о ком самозабвенно орать, кроме наших скромных персон.
Чимин, окончательно осознав, что скрываться больше нет никакого смысла, вальяжно положил руку на плечо Юнги, демонстрируя их связь. Юнги не шевельнулся, но его тонкие губы едва заметно дрогнули в подобии редкой улыбки. Весь университет продолжал во все глаза смотреть на их стол, но теперь это казалось Тэхёну не таким уж страшным наказанием.
— Ну что, — Чимин обвел вызывающим взглядом всю компанию. — Раз уж Хосок всё равно сделал нас главными звездами сезона... Чонгук, ты действительно купил ему эти алые розы? Как это невыносимо банально.
— Иди к черту, Чимин, — искренне хохотнул Чонгук, удобнее устраиваясь рядом с Тэхёном. — Зато, как видишь, они чертовски эффективно сработали.
Когда они наконец выходили из столовой, Чонгук снова привычно приобнял Тэхёна за плечи, и на этот раз художник даже не подумал его отталкивать. Тяжелое напряжение, копившееся между ними долгими месяцами, окончательно лопнуло, оставив после себя лишь приятное тепло и легкий, едва уловимый азарт их новой, теперь уже общей войны.
