Заключённый № 777

      Гермиона сжала папку на столе так, что она захрустела. Сердце до сих пор билось о рёбра, как сумасшедшее.       Кингсли мерил шагами свой кабинет.       — Что, ещё раз он у вас попросил? — задал вопрос уже сотый раз министр       — Меня, Кингсли. Он попросил в обмен на информацию меня.       — В каком смысле?       — Я не уточняла! Я просто... Вылетела оттуда и всё, — рыкнула девушка. Кингсли тяжело вздохнул и наконец остановился.       — Я... Пошлю кого-то, чтоб уточнить этот момент. — тихо ответил он. Министр отвернулся к окну, за которым шёл мелкий летний дождь, — У нас сегодня утром нашли еще двоих, — тихо произнес он, не глядя на неё. — Семья в Ковентри. Муж и жена. Сердца остановились одновременно. На лицах — тот самый ужас. Соседи говорят, они даже не вскрикнули.       Гермиона зажмурилась, пытаясь отогнать образ застывших масок смерти, который услужливо подкинуло воображение.       —Я... Я сама вернусь к нему и... Уточню детали.       — Гермиона, если он имел ввиду что-то... — мужчина замялся, — неподобающее...       — Не переживай, Кингсли. Непростительные я знаю, — отшутилась девушка. Мужчина кивнул.       — Просто знай, ты всегда можешь прекратить. Когда захочешь. Тёмный Лорд, хоть уже и за решёткой, всё равно остаётся Тёмный Лордом. Он... Умеет играть на человеческих слабостях и влезать людям в голову. Поэтому его никто из персонала или домовиков не обслуживает. Чтоб он не мог... Ни на кого повлиять. На протяжении этих трёх лет к нему никто не подходил. Так что... Будь осторожна.       — Так точно, сэр.       — Иди, тебе нужно отдохнуть. И... Не говори Гарри. Пока что. Я сказал, что загрузил тебя бумажной работой, поэтому ты не будешь присутствовать на вылазках.       Гермиона вышла из кабинета. Руки до сих пор дрожали и она их сжала в кулак. Подумать только! Стоило этому Змею сказать пару фраз и она уже потеряла душевное равновесие! Показала ему слабость! Он наверное сейчас сидит и усмехается от результатов своей игры. Ненавижу! Надо взять себя в руки. Вряд ли Лорд имел в виду что-то... Неподобающее, как выразился Кингсли. С другой стороны, этот его нежный тон и рука, ласкающая прозрачную стену... Бр-р-р! Девушку передёрнуло. Нет, Тёмный Лорд ненавидит грязнокровок он бы никогда не предложил такое ей. Значит он просто играл с ней и наслаждался её реакцией. Моральный урод!       Гермиона едва не врезалась в проходящего мимо аврора, так сильно она была погружена в свои мысли. Ярость — это было хорошо. Ярость помогала заглушить тот липкий, первобытный страх, который поднялся со дна души в той камере. Завтра она снова придёт к нему. И на этот раз... Она будет готова.

***

      Тяжелые железные двери с лязгом сомкнулись за спиной Гермионы, отсекая шум моря и крики чаек. Здесь, в глубине магической тюрьмы, царила иная тишина — густая, пропитанная холодом, который не мог разогнать даже летний зной снаружи.       Гермиона шла по коридору, и стук её каблуков эхом отдавался от каменных стен. Сегодня она не позволила рукам дрожать. На ней была строгая мантия, волосы стянуты в тугой узел, а в голове — выжженная пустыня. Никаких эмоций. Только сухие факты и протокол.       Она остановилась перед прозрачным барьером. Он сидел в той же позе, что и вчера, словно и не шевелился вовсе. Бледный, почти бесплотный в приглушенном свете ламп, он казался частью самой тени. Но когда девушка подошла ближе, он медленно поднял голову. Глаза, в которых застыл холодный расчет, скользнули по её лицу, задерживаясь на плотно сжатых губах.       — Мисс Грейнджер! Рад вас приветствовать в моём скромном жилище. Снова.       — Заключённый номер семьсот семьдесят семь, я прибыла сюда по заданию министерства. Обсудить условия нашего сотрудничества. — официальным тоном объявила Гермиона.       — Мы уже обсудили всё прошлый раз, мисс Грейнджер. Я... Подумаю над вашей загадкой в обмен на вас.       — Позвольте уточнить, в каком смысле?       — А про какой вы подумали? — промурлыкал Лорд. Гермиона почувствовала, как у неё начал нервно дёргаться глаз.       — Не испытывайте моё терпение, — отрезала Гермиона, проигнорировав его вкрадчивый тон. Она сделала шаг к прозрачной стене, стараясь казаться выше, чем была на самом деле. — Мои мысли не имеют значения. Имеет значение только юридическая и магическая точность контракта. Министр Бруствер требует конкретики. Что именно вы подразумеваете под фразой «обмен на меня»?       Лорд медленно поднялся с узкой скамьи. Его движения были текучими, почти бесшумными, как у змеи, притаившейся в высокой траве. Он подошел к самому барьеру, остановившись так близко, что Гермиона увидела сеть тонких вен на его бледных висках.       — Конкретики? — он чуть склонил голову, и в его глазах вспыхнул опасный, насмешливый интерес. — Как это по-министерски...       Он поднял руку и, не касаясь барьера, обвел пальцем контур её лица в воздухе. Гермионе показалось, что по защитному полю пробежал разряд статического электричества.       — Вы будете приходить сюда. Каждое утро. Без сопровождения. Без палочки — впрочем, вы и так её оставляете у входа, — и без своих нелепых отчетов, которые вы судорожно сжимаете в руках. Вы будете сидеть здесь столько, сколько я пожелаю. Вы будете говорить со мной. И не через стенку. Вы пойдете в мою камеру. — Он сделал паузу, наслаждаясь тем, как она затаила дыхание.— Вы станете моим единственным окном в мир, который вы так старательно выстроили на руинах моей империи. Я хочу знать, чем дышит магическая Британия. Что ест на завтрак Герой Поттер. О чём шепчутся в кулуарах Визенгамота. Я хочу ваше время, ваше внимание и... вашу искренность.       — Я не буду заходить в вашу камеру. Где гарантия того, что вы меня не тронете?       — Даю вам своё слово.       Девушка громко фыркнула.       — Так себе гарантия. Ваше слово, заключённый семьсот семьдесят семь, ничего отныне не значит. — девушка наклонилась ближе, смотря в его алые глаза, — Пустой звук. — выделила она каждое слово. Глаза Лорда сузились, на челюсти заиграли желваки.       — В отличие от вас, министерских крыс, я ВСЕГДА держал своё слово. Вам нечего бояться, мисс Грейнджер. Я вас и пальцем не трону, если только... — он грязно усмехнулся и обвёл взглядом её тело с ног до головы,— Вы сами этого не захотите.       Гермиона почувствовала, как к лицу прилила краска от злости. Этот тон, этот взгляд, липкий и самоуверенный, заставил её кожу покрыться мурашками. Она ожидала манипуляций, ожидала угроз, но эта неприкрытая наглость выбивала почву из-под ног.       — В ваших мечтах, Реддл, — выплюнула она, намеренно используя его человеческое имя, чтобы ударить по больному месту. — Единственное, чего я хочу в этой камере — это получить информацию и поскорее выйти на свежий воздух, чтобы отмыться от вашего присутствия.       Глаза Лорда сильнее сузились, но через секунду он взял себя в руки и его лицо снова стало непроницаемой маской.       — Тогда тем более, вам нечего бояться, мисс. Так что... Скрасите моё одиночество в замен на жизни бедных невинных магов? — съязвил он.       Гермиона молчала, чувствуя, как внутри неё разверзлась ледяная пропасть. Она смотрела в его глаза, пытаясь найти там хоть каплю того, что могло бы оправдать её согласие, но видела лишь бесконечную тьму, приправленную торжеством. Он знал, что она скажет «да». Знал, что её совесть — это самая крепкая цепь, которой он может её привязать.       — Вы получите разрешение, — голос Гермионы прозвучал сухо, почти безжизненно. — Но не думайте, что я стану вашей игрушкой или источником сплетен. Я буду сообщать вам ровно столько, сколько сочту нужным для... поддержания нашего обмена.       — Но вы будете сообщать мне всё , что я пожелаю о СЕБЕ. Даже если я спрошу, какое на вас сегодня бельё, — прохрипел мужчина и от этого голоса всё тело покрылось мурашками.       — Вы... Вы...       — Осторожно, ГЕРМИОНА, — прошипел впервые её имя он, — Не советую мне грубить. Ведь судя по всему, я единственный, кто может вам помочь.       Гермиона задохнулась от возмущения, чувствуя, как внутри всё клокочет от бессильной ярости. Это было за гранью любого протокола, за гранью здравого смысла. Ей хотелось выкрикнуть что-то хлёсткое, ударить его словами так же сильно, как он бил её своей развязанностью, но она вовремя прикусила язык. Он прав. Ей нужна его помощь. И если ради этого надо будет потерпеть сальные намёки или колкие фразы... Это не высокая цена. Но так просто она не сдастся.       — Это не ваше дело, заключённый! Мой гардероб, как и моя личная жизнь, не входят в юрисдикцию Министерства или интересы следствия.       — О, вы ошибаетесь, — он сделал шаг в сторону, медленно прохаживаясь вдоль барьера, словно хищник в клетке. — В этом обмене «юрисдикцию» устанавливаю я. И если я захочу обсудить цвет ваших лент или глубину ваших страхов — вы будете отвечать. Потому что за каждый ваш ответ, мисс Грейнджер, кто-то в Британии получит шанс проснуться завтра утром.       Он остановился и снова посмотрел на неё — на этот раз без усмешки, с какой-то пугающей, почти научной сосредоточенностью.       — Вы ведь «Золотая девочка». Спасительница. Мученица. Неужели ваше целомудрие стоит дороже, чем жизнь ребёнка в Ковентри?       Гермиона почувствовала, как ногти до боли впились в папку. Он бил в самое больное место — в её чувство долга.       — Хорошо... — прошептала Гермиона.       — Простите, я слишком стар, плохо слышу. Что вы сказали, мисс? — довольно спросил Лорд. Скользкий гад! Ведь всё прекрасно слышал.       — ХОРОШО! — закричала Гермиона, — Так достаточно слышно?       — Более чем. — Лорд довольно кивнул, — Проверим вашу готовность. Какого цвета на вас трусы, мисс Грейнджер?       Гермиона глубоко вздохнула успокаивая свои нервы. Ему не удастся вывести её из себя.       — Красные. Как ваши глаза, — зашипела она. В глазах Лорда вспыхнул странный огонёк.       — Вот как... Я думал такие бюрократические мышки как вы, носят только что-то более... Телесное.       Внутри неприятно заскребло. Она соврала, на ней действительно было телесное бельё, как он и сказал. Неужели она даже в этом предсказуема?!       — Хочу чтоб завтра вы пришли в таких же чёрных трусах, как моя душа, — прорычал он, резко подходя к стеклу, — Учтите, я проверю.       — Боюсь с этим возникнут проблемы. У вас же нет души, — выплюнула Гермиона не сводя с него злой взгляд. Ему не удастся её смутить! Лорд расплылся в улыбке.       — В таком случае, вам придётся прийти без трусов.       Гермиона почувствовала, как воздух в легких внезапно закончился, словно её ударили под дых. На мгновение в коридоре воцарилась такая тишина, что было слышно лишь прерывистое дыхание девушки и далекий, едва уловимый гул магических охранных систем Азкабана. Её щеки пылали, но на этот раз не только от ярости. Это было унижение, смешанное с первобытным ужасом перед существом, которое, даже будучи запертым в клетке, умудрялось пробираться под кожу, вскрывать её мысли и выставлять их на посмешище.       — Вы... Отвратительны. — голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот.       — О, скоро я вам понравлюсь, уверяю вас. — произнёс Лорд с такой уверенностью, будто они говорили об элементарных формулах.       — До завтра, заключённый семьсот семьдесят семь, — прошипела Гермиона , — Но если вы... если вы позволите себе хоть одно касание без моего согласия...       — О, Гермиона, — прервал он её, и в его голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на предвкушение. — Я ведь дал вам слово. Я не трону вас пальцем. Пока вы сами не станете умолять об этом, чтобы заглушить ту пустоту, которую я в вас открою.       Девушка развернулась на каблуках и почти бегом бросилась прочь по коридору. Стук её туфель эхом отдавался от каменных сводов, преследуя её, как насмешливый шепот.