Заключённый № 777

      Гермиона немигающие смотрела на кружку своего чая. Два часа. Осталось два часа до встречи с заключённым 777. Ей придётся быть в его камере. Одной. Без охраны. Если он захочет ей навредить... Ему не нужна будет даже магия. Он был выше её на голову и физически сильнее. Сможет придушить руками как цыплёнка.       — Гермиона, всё хорошо? — девушка почувствовала лёгкое касание к руке. Рональд обеспокоенно смотрел на свою невесту.       — Да, просто... Задумалась. Как же убивают волшебников? Нашли хоть какую-то зацепку?       Парень грустно покачал головой.       — Вообще ничего! Вскрытие тоже ничего нового не сказало, кроме того, что у жертв остановилось сердце. Как будто это мы без них не знали.       Гермиона едва заметно вздрогнула. Ответ Рональда не принёс облегчения — напротив, он лишь плотнее затянул узел тревоги в её груди. Остановка сердца. Чисто, тихо, пугающе эффективно. Без следов борьбы, без проклятий, которые оставляют магические ожоги или специфический фон.       Она снова опустила взгляд в кружку. Остывший чай казался тёмным и непроницаемым, как тайны, которые хранил заключённый 777.       — Нам тебя очень не хватает на рейдах, хотя с другой стороны я рад, что ты далеко от опасности... Кингсли совсем без тебя не справится с этой бумажной работой?       Гермиона не рассказала даже Рону, что на самом деле за задание ей дал Кингсли. Зная реакцию Рональда... Будет громко. Он запретит ей куда-то идти, а смерти будут продолжаться, пока Авроры будут гоняться за пустотой. Этого нельзя было допустить. И если для спасения невинных нужно соврать возлюбленному... То так уж и быть. Он поймёт потом, когда преступник будет пойман.       — К сожалению, слишком много накопилось бумаг. Бруствер в них просто утонет. Ты же знаешь, Ханна в отпуске, Забини уехал на переговоры с Италией, а Нотт... Ну, это Нотт. Ему нельзя доверить что-то важное. Он половину бумаг растеряет.       — О да, Теодор в своем репертуаре, — Рон невесело усмехнулся, на мгновение отвлекаясь от мрачных мыслей. — Иногда мне кажется, что он прикидывается идиотом только для того, чтобы его не запрягали в отделе. Удобная позиция.       Он сжал её ладонь чуть крепче, и Гермионе стало физически больно от этой искренней, доверчивой теплоты. Рон верил ей. Он верил, что она в безопасности, закопана в отчеты и пергаменты в светлом кабинете Министерства, в то время как перед её глазами стоял холодный серый камень одиночной камеры и силуэт человека, само имя которого было стерто и заменено номером.       Заключенный 777...       — Пообещай мне, — тихо сказал Рон, заглядывая ей в глаза, — что как только разгребешь этот завал у Кингсли, мы выберемся куда-нибудь. Подальше от Министерства, от вскрытий и от этих странных смертей. Мама уже спрашивала, когда мы зайдем на ужин.       — Обещаю, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как внутри всё сжимается, — Прости, мне уже пора. Я в девять должна быть в архиве. Береги себя и приглядывай за Гарри, — девушка чмокнула жениха в щеку и поспешно покинула их квартиру. Внутри было неприятное чувство предательства, хотя она ничего плохого не сделала.       Ровно в девять она пересекла уже знакомые ворота Азкабана и поежилась. Холод Азкабана всегда был особенным — он не просто касался кожи, он просачивался под ребра, вытесняя из легких остатки домашнего тепла и запаха овсяного печенья, которое Рон ел на завтрак. Здесь, в глубоких коридорах Секретного блока, дементоров не было, но атмосфера безнадежности была еще плотнее.       Гермиона остановилась у тяжелой стальной двери. Стражи в серых мантиях молча протянули ей поднос.       — Оставьте все артефакты, украшения, шпильки для волос. Всё, что имеет магический след или может быть использовано как оружие.       Девушка послушно оставила всё лишнее на подносе.       — Если что-то случится, мисс, — охраник протянул ей вещь, похожую на брелок, — Нажмите на кнопку, и в ту же секунду появится охрана.       Гермиона благодарно кивнула и взяла вещь. Хоть что-то. Оставалось надеяться, что она успеет нажать на него прежде, чем Тёмный Лорд разобьёт её голову об стену.       Она вошла в холл, где была его камера и подошла к прозрачному камню. Лорд сидел на стуле и смотрел прямо на неё не мигая, словно не был до конца уверен, что она войдёт в дверь. А Гермиона не зря была на факультете Гриффиндор! Глубоко вздохнув, девушка прислонилась к камню. Прошла по нему рябь, словно по воде и девушка сделала шаг вперёд. Барьер пропустил её внутрь. Теперь она была заперта с монстром.       Тёмный Лорд слегка ухмыльнулся и, поднявшись со стула, медленно стал приближаться к девушке. Ей стоило огромных усилий не начать отступать назад. Лорд приблизился к ней почти в плотную и протянул ей руку.       — Добро пожаловать в моё скромное жилище.       Девушка с опаской посмотрела на руку, но всё таки протянула свою для рукопожатия. Как только она коснулась его холодной кожи, он резко схватил её и протянул к своим губам, запечатлев на ней поцелуй. Гермиона резко выдернула свою руку и отскочила от него. Заключённый тихо рассмеялся. Его забавляла её реакция.       — Вы... Не можете меня трогать без моего согласия! — дрожащим голосом напомнила она.       — Я помню, мисс Грейнджер. Я просто поприветствовал гостью. В светских кругах принято целовать руку прекрасных дам. А... Точно. Я же забыл. Грязнокровкам этикет неведом.       Гермиона почувствовала, как краска гнева заливает её лицо, вытесняя мертвенную бледность страха. Это оскорбление, брошенное так буднично и ядовито, подействовало лучше любого ободряющего заклинания. Она выпрямилась, и хотя её сердце всё ещё бешено колотилось о рёбра, взгляд стал жёстким.       — Этикет в камере смертника — это всё равно что золотая кайма на саване, — отрезала она, делая шаг в сторону, чтобы увеличить дистанцию. — И если вы закончили с демонстрацией своих «светских манер», мы можем перейти к делу. Кингсли сказал, что вы готовы говорить. Так говорите.       — Так спрашивайте, — Тёмный Лорд развернулся и грациозно вернулся к своему стулу.       — Кто убивает магов?       — Без понятия.       Гермиона тяжело вздохнула.       — Ладно... Тогда другой вопрос, ЧТО убивает магов?       — Вообще-то, моя очередь задавать вопросы, мисс. По очереди. Вы свой первый задали. Теперь моя очередь.       — Но вы на мой не ответили! — возмутилась девушка. Лорд удивлённо поднял бровь вверх.       — Как это не ответил?! Я же сказал без понятия. Откуда мне знать, кто убивает людей, если я третий год нахожусь здесь. Я даже не уверен, какое сейчас время года.       — Лето. Июль, — раздражённо ответила девушка, — Я ответила на ваш вопрос, теперь ваша очередь.       — На что вы ответили? Я же ещё не задал вопроса. — расплылся в усмешке Лорд. Проклятье! Настоящий змей! Вертится как уж на сковородке.       Гермиона сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. Она чувствовала себя первокурсницей, которая так глупо попалась в элементарную ловушку. Реддл мастерски манипулировал ходом беседы, превращая допрос в извращенную версию светской игры.       — Хорошо, — процедила она сквозь зубы, заставляя себя сохранять хладнокровие. — Задавайте свой вопрос.       Лорд медленно откинулся на спинку стула. В этом жесте не было ничего от изможденного узника; он выглядел как монарх, дающий аудиенцию в своем тронном зале, пусть даже этим залом была каменная коробка два на три метра.       — Скажите, мисс Грейнджер,—он сделал театральную паузу, смакуя момент,— Когда вы закрываете ночью веки, вы всё ещё видите лица друзей, которых не смогли спасти? Просыпаетесь ли вы от их предсмертных криков?       Гермиона замерла. Казалось, его вопрос выбил весь кислород из лёгких и она не могла вздохнуть. Он точно знал куда бить.       — Да. Я всё ещё вижу их лица. Каждую ночь. Каждый раз, когда смотрюсь в зеркало я вижу их призраки, — Гермиона старалась сделать так, чтоб голос её был суров, но под конец предложения он всё таки дрогнул, — И именно поэтому я здесь. Чтобы такие, как вы, больше не могли причинять боль. Я ответила. Теперь мой вопрос: что вызывает остановку сердца у жертв, если на месте преступления нет ни капли магической энергии?       — Понятия не имею, — равнодушно пожал плечами Лорд. Гермиона почувствовала, как по затылку пробежала горячая волна ярости. Она сделала резкий шаг вперед, забыв о том, что еще минуту назад боялась сокращать дистанцию.       — Вы издеваетесь?!— ее голос сорвался на крик, полный негодования. — Вы заставили Кингсли прислать меня сюда, выставили свои условия, заставили меня лгать самому близкому человеку... и теперь вы сидите здесь и просто пожимаете плечами?! Вы бесполезный. Зря я тратила на вас время. До свидания, заключённый семьсот семьдесят семь! Увидимся на ваших похоронах. — Гермиона резко развернулась и отправилась на выход.       — У жертв перекошены от ужаса лица, верно? — бросил ей вслед Волан-де-Морт. Гермиона остановилась и резко обернулась.       — Трэвис сказал вам?       — Нет. Догадался.       Повисло густое молчание. Гермиона сверлила взглядом Лорда, который выглядел чертовски доволен тем впечатлением, какое имели его слова.       — Значит что-то да вы знаете, — прорычала девушка.       — Разумеется. — кивнул мужчина.       — Может тогда поведаете мне? — Гермиона уже была недалека от того, чтоб накинуться на него с кулаками, чтоб стереть это высокомерное выражение лица на нём.       — Я бы с радостью, но сейчас моя очередь задавать вопросы, — нагло напомнил Лорд. Гермиона заскрежетал зубами от злости.       — Спрашивайте!       — Вы выполнили мою просьбу? Пришли без белья?       — Нет! Как вы себе это представляете?! Я же шла в юбке!       — В таком случае, вы можете исправить свою ошибку сейчас.       Гермиона замерла, и в камере воцарилась такая тишина, что стал слышен далекий рокот моря, бьющегося о скалы Азкабана. Ярость, которая до этого кипела в её жилах, на мгновение сменилась ледяным оцепенением. Она не ослышалась? Он действительно это произнес?!       — Вы... — её голос был тихим, но в нем вибрировала такая концентрация презрения, что воздух, казалось, стал гуще. — Вы окончательно лишились рассудка в этой одиночке, Реддл? Вы — заключенный, обвиняемый в тягчайших преступлениях, а я — официальный представитель Министерства Магии, я не собираюсь...       — Вы — женщина в моей власти, Грейнджер, — он произнес это без тени усмешки, его голос стал опасно вкрадчивым. Он медленно встал, но в этом движении было столько скрытой угрозы, что Гермиона непроизвольно сжала брелок в кармане. — Ваше Министерство в отчаянии. Кингсли прислал вас сюда не за официальным отчетом, а за милостью, которую могу оказать только я. Вы хотите знать, почему у них перекошены лица? Хотите знать, как остановить «тихую смерть»? Информация стоит дорого. И я не принимаю оплату в галеонах. Их тут негде тратить. Вы пришли сюда, надеясь на интеллектуальную дуэль, — он окинул её фигуру медленным, оценивающим взглядом, от которого у Гермионы поползли мурашки по коже. — Но я хочу напомнить вам, каково это — быть абсолютно уязвимой. Снимите его. Или уходите и завтра утром читайте в «Пророке» о новой порции трупов. Цена спасения невинных — ваша гордость.       Гермиона почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Мысль о Роне, о его доверчивом взгляде за утренним чаем, кольнула сердце острой иглой. Она лгала ему, чтобы спасти людей, но это... это выходило за рамки любых моральных компромиссов. Она думала, что прошлый раз он просто шутил, пытался её смутить... Но сейчас...       — Где гарантия того, что вы не блефуете?       — Даю вам слово, это не блеф. Чтоб вас не смущать я даже отвернусь. Я же всё-таки... Джентельмен, — усмехнулся Лорд и повернулся к ней спиной. — У вас двадцать секунд. Не снимите сейчас, придётся делать это при мне.       Гермиона чувствовала, как в камере становится невыносимо душно, хотя каменные стены источали могильный холод. Секунды тикали в её голове, как удары тяжелого молота. Двадцать... девятнадцать...       Она бросила затравленный взгляд на широкую спину Реддла. Он стоял неподвижно, сложив руки за спиной, идеально прямой и пугающе спокойный. В его позе не было нетерпения — только абсолютная уверенность в своей победе. Гриффиндорская гордость вопила внутри, призывая нажать на кнопку брелока, вызвать стражу и уйти, сохранив остатки достоинства. Но перед глазами всплыли слова Рона: «Остановка сердца. Мы не знаем, что это...»       Если она уйдет сейчас, завтра кто-то другой не проснется. Чья-то мать, чей-то муж. Она не сможет смотреть в зеркало, зная, что цена их жизней была всего лишь... куском ткани.       Дрожащими пальцами Гермиона потянулась к замку юбки. Ткань шуршала в тишине камеры оглушительно громко. Она действовала механически, стараясь отсоединить своё сознание от тела, воображая, что она всё ещё в архиве, среди бездушных пергаментов.       — Пять секунд, мисс Грейнджер, — не оборачиваясь, промурлыкал он. Его голос вибрировал от предвкушения. — Время почти вышло.       — Я... я сделала это, — выдохнула она, чувствуя себя оскверненной без единого прикосновения. Она скомкала тонкую ткань в кулаке, пряча её в глубокий карман мантии, и судорожно одернула юбку. Кожа горела от стыда, а ноги стали ватными.       Змей медленно, с кошачьей грацией, обернулся.Его глаза медленно скользнули по её лицу, задержались на задрожавших губах и спустились ниже. Он не сделал ни шага навстречу, но Гермионе показалось, что он коснулся её физически.       — Видите? — он снова улыбнулся той самой тонкой, ядовитой улыбкой. — Мир не рухнул.Небо Азкабана не разверзлось. Вы просто стали на шаг ближе к истине. А теперь, отдайте их мне.       — Что?! — Гермиона задохнулась от возмущения.       — Откуда мне знать, что вы мне не врёте? Отдайте мне.       Гермиона почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Требование заключённого было не просто капризом — это было окончательное, сокрушительное унижение. Он хотел вещественного доказательства её капитуляции, трофея, который он сможет сжимать в руках в своей пустой камере, подпитывая своё эго её позором.       — Вы... вы переходите все границы, — прошептала она, непроизвольно сжимая кулак в кармане, где лежала улика её слабости. — Это не часть договора.       — Границы здесь устанавливаю я, мисс Грейнджер, — его голос стал низким, почти рокочущим. — Вы пришли в мой дом за милостыней. Вы хотите спасти жизни? Тогда докажите, что ваша решимость стоит дороже, чем лоскут кружева, — Лорд протянул руку.       Медленно, с трудом преодолевая сопротивление собственного тела, Гермиона вытащила руку из кармана. Ткань в её ладони казалась раскаленным углем.       — Обещаете, что ответите на мой вопрос?       — Слово чести, Грейнджер, — в его глазах вспыхнул опасный, почти лихорадочный блеск. — Хотя в ваших глазах оно, боюсь, немногого стоит.       Она сделала шаг вперед. Сократила дистанцию так, что почувствовала запах сырости и чего-то странно-знакомого, напоминающего старые книги и горький миндаль, исходящий от него. Гермиона разжала пальцы, и тонкая ткань соскользнула на его ладонь.       Реддл медленно закрыл пальцы, сминая подношение. На мгновение его лицо исказилось в гримасе странного, почти болезненного торжества. Он поднес руку к лицу, едва заметно вдохнув аромат, исходящий от ткани, и Гермиону едва не стошнило от осознания происходящего. Она уже серьёзно начала думать о том, чтоб саму на себя наложить Обливиэйт.       — Прекрасно, — выдохнул он, пряча «трофей» в складки своей тюремной робы. — Ваша жертва принята.       — Что вы знаете про убийства? — повторила свой вопрос девушка. Лорд стал медленно ходит по камере туда-сюда, словно тигр в клетке.       — Я сталкивался с таким случаем если не изменяет мне память... В шестидесятых. Я тогда как раз путешествовал по миру, изучал природу магии. Мои странствия завели меня в небольшую деревушку Костромской области, это нынешняя Россия. Там жил один волхв, общение с которым дало мне много полезного, но сейчас не об этом. В той деревушке стали умирать люди загадочным образом. У них останавливалось сердце, словно от испуга и лица были перекошены в гримасе ужаса. Я видел тела пострадавших. Зрелище, надо признать, было наилюбопытнейшее... — Лорд замолчал с улыбкой на лице, словно вспоминал что-то приятное. Гермиона только сейчас заметила, что она перестала дышать, пока он говорил.       — И... Что это было? — тихо спросила она.       — Никто не знает. У русских была легенда, что это Кощей собирает свой урожай душ. А душа вылететь целой из тела может только при сильном испуге. — пожал плечами Лорд.       — Кощей? — Гермиона напрягла память, пытаясь вспомнить откуда она знает это слово.       — Русский фольклор, — отмахнулся заключённый, — Маг, так сильно любивший золото и не хотевший с ним расставаться, что продал душу дьяволу в обмен на бессмертие. Но он плохо читал контракт, и не заметил мелкий шрифт в нём. В итоге он перестал быть человеком. Стал чем-то вроде живого скелета. Которому для поддержания разлагающегося тела нужны людские души. А убить его можно только сломав иголку. Которую он надёжно спрятал в яйцо, яйцо в утку, утку в кабана и так далее, уже не помню. Глупые бредни. Я изучил этот вопрос.       — О, так вот кем вы вдохновились, — съязвила девушка. Лорд на мгновение замер и усмехнулся.       — Хм... Действительно, что-то похожее есть. Но в отличие от Кощея, который всего лишь элемент фольклора, я реальный.       — Так если Кощей всего лишь сказка, то что убивало тех людей?       — Ох мисс, вы совсем забыли правила нашей игры. Моя очередь задавать вопросы.       Гермиона задохнулась от возмущения. Она стояла в этой ледяной камере, частично раздетая внизу, униженная, отдав врагу личную вещь, а он продолжал тянуть время, наслаждаясь каждым мгновением её беспомощности.       — Спрашивайте, — выплюнула она, обхватив себя руками за плечи. Кожа под мантией казалась неестественно чувствительной к холодному воздуху Азкабана. — Но имейте в виду, Реддл, время идет. Если я уйду отсюда без ответов, Кингсли больше не позволит мне вернуться. Вы останетесь здесь гнить в тишине.       — Вы вернетесь, жажда знаний в вас кипит. Она не даст вам заснуть спокойно, пока вы не сложите паззл. Но мой вопрос... — Лорд на секунду замолчал, снова обведя её тело взглядом, — Я заметил на вашей руке помолвочное кольцо, рискну предположить, что рыжий предатель крови сделал вам предложение. И вы согласились. Скажите, неужели вы это серьёзно?!       — Простите?!       — Он абсолютно вам не подходит. Вам не скучно с ним? За все эти годы, хоть раз, заставлял ли он ваше сердце биться так же быстро, как я сейчас? Хоть раз его присутствие вызывало у вас этот... электрический паралич, который заставляет вас забыть о гордости, о правилах, о самой себе?       Гермиона почувствовала, как лицо обожгло вспышкой ярости.       — Рон любит меня. Он честный, добрый и...       — И бесконечно предсказуемый, — перебил её Реддл, скривив губы. — Вы не ответили. Вы защищаете его, как адвокат, но я спросил о том, что чувствуете вы. Впрочем, ваш пульс на сонной артерии отвечает за вас лучше любых слов.       — Моё сердце бьется быстро потому      что я сдерживаюсь из-за всех сил, чтоб вас не убить. — прорычала девушка.       — Именно! Поэтому нам так и весело вместе!       — Веселитесь тут только вы, а я веду расследование, — холодно ответила девушка.       — О, мисс Грейнджер, признайтесь хоть себе. Вам ведь тоже сейчас весело. Общение со мной гораздо лучше, чем копаться в скучных формулярах или слушать спортивные сводки от вашего жениха. Я ведь угадал? Такие как он обычно увлекаются глупым спортом типа квиддича.       Гермиона сжала кулаки. Его нахальство и уверенность в собственной правоте жутко раздражало. Ещё сильнее её бесил тот факт, как он ловко и быстро считывает её и окружение, словно открытую книгу.       — Мне вас жаль. Вам незнакомо чувство любви и привязаности и вы всё опошляете. Нет, мне не скучно с Роном, потому что я его люблю.       — Любите? Или просто привязались к нему?       — Моя очередь задавать вопросы! — рявкнула девушка. Лорд усмехнулся, словно ответы на свои он уже и так получил. — Тогда что убивало тех магов?       — Не знаю. Этот случай был интересен, но я не стал задерживаться, чтоб его изучить. У меня были тогда... Другие планы.       — Значит, вы хотите сказать, что всё что вы знаете, это только то, что такие случаи были в России и всё?!       — Да. — кивнул Лорд. Он просто невыносим! Значит он толком ничего не знает, но ведёт себя так, словно вся информация мира сосредоточена в его руках.       — Благодарю за вашу бесполезную помощь расследованию. Всего вам доброго! — девушка развернулась и отправилась к двери.       — Но я могу вам помочь в расследовании. Если вы мне дадите всю необходимую информацию. — крикнул ей вслед Лорд. Девушка остановилась у прозрачной стены.       — С чего вы взяли, что нам понадобится ваша помощь?! Мы свяжемся с коллегами из России и спросим у них про похожие случаи. Разберёмся без вас.       — Сильно сомневаюсь, — фыркнул Лорд, — Я самый могущественный волшебник на этом континенте. Не стоит пренебрегать моими знаниями и мозгами.       — Нет, вы тот, кого одолел простой школьник. Вы не великий. Удачно вам тут сгнить все ваши три пожизненных срока, — Гермиона коснулась стены и прошла сквозь неё.       — Когда вы поймете, что в тупике, приходите сюда в чёрных трусах! — крикнул ей вслед Лорд.       Гермиона почти бежала по коридорам Секретного блока, игнорируя ледяной сквозняк, который теперь казался почти ласковым по сравнению с тем липким ужасом и яростью, что клокотали внутри.       У поста охраны она заставила свои руки не дрожать, когда забирала палочку и вещи. Старый охранник мазнул по ней безразличным взглядом, но Гермионе казалось, что на лбу у неё огромными буквами написано: «Я отдала своё белье Темному Лорду».       Только когда она вышла из здания тюрьмы она смогла спокойно вдохнуть полной грудью. Нет, больше туда она точно не вернётся. Хватит с неё. План действий был прост. Связаться с русскими. Изучить их материалы дела. И найти ответы. Они обойдутся и без помощи Семьсот семьдесят седьмого.