Заключённый № 777

      — Мисс Грейнджер, вы с ума сошли?!       Впрочем, на другую реакцию Кингсли она и не расчитывала. Министр мерил кабинет шагами, и каждый его тяжелый шаг отдавался эхом в висках Гермионы. Министр выглядел изможденным: глубокие тени под глазами свидетельствовали о том, что он спал не больше, чем она сама.       — Выпустить Сами-Знаете-Кого из камеры? Под вашу ответственность? — Кингсли остановился и навис над столом, глядя на неё сверху вниз. — Вы понимаете, что это политическое самоубийство? Если пресса узнает, что убийца номер один гуляет по Министерству или, упаси Мерлин, по моргу... нас поднимут на вилы раньше, чем он успеет произнести «Авада».       — Кингсли, мы топчемся на месте! — Гермиона вскочила, чувствуя, как внутри закипает то самое раздражение, о котором говорил Лорд. — В отчетах авроров — пустота. Они ищут следы обычных проклятий, а там что-то древнее, что-то, что буквально выедает магию изнутри. Он единственный, кто может это распознать. Он видит нюансы, которые мы принимаем за погрешность диагностики! Может, если взглянуть на ситуацию под другим углом...       — Он манипулирует вами, Гермиона, — глухо произнес Бруствер. — Он ищет лазейку. Стоит ему оказаться вне стен Азкабана, как он найдет способ вернуть свои силы. Или сбежит.       — Он будет в кандалах, подавляющих магию! — парировала она. — И под моим личным надзором. Я не прошу давать ему палочку. Я прошу дать ему возможность видеть. Привяжем его магией ко мне. Если уйдёт от меня дальше чем на два метра, то его будет бить током.       Кингсли устало потëр переносицу.       — Вы же понимаете, что сделает с нами народ, если ему удастся как-то от нас уйти? Нас не спасут даже наши боевые заслуги прошлых лет.       — Я понимаю это лучше, чем кто-либо, Кингсли, — голос Гермионы стал пугающе спокойным, — Если он сбежит, моей карьеры не станет. Моей репутации не станет. Скорее всего, и моей жизни тоже. Но если мы позволим этому — она указала на стопку отчетов о смертях — распространяться дальше, у нас не останется народа, который мог бы нас судить.       Кингсли устало рухнул в министерское кресло и стал массировать виски.       — Не знаю, Гермиона, не знаю...       — Это наш шанс найти новую зацепку. Вдруг, он действительно что-то найдёт. От Теодора пока никаких вестей. Гарри и Рон уже ночуют на работе, но толку никакого! Вдруг это наш шанс!       Кингсли молчал так долго, что тишина в кабинете стала почти осязаемой. Гермиона стояла перед ним, выпрямив спину. Она пыталась всеми силами показать увереность в своём плане, хотя она вообще была в нём не уверена. Просто... Это был единственный выход. Министр наконец поднял взгляд. В его глазах была только бесконечная усталость человека, который понимает, что выбирает между плохим и катастрофическим.       — Привязка магическим контрактом «Ведущий-Ведомый», — медленно произнес он, будто пробуя слова на вкус. — И не два метра, Гермиона. Один. Если он сделает лишний шаг или вы потеряете сознание — он вернется в камеру автоматически, в каком бы состоянии ни находился. Это будет больно. Для него — смертельно опасно.       — Я согласна на любые условия, — быстро ответила она, не давая ему передумать.       — И еще одно, — Кингсли подался вперед. — Официально он остается в Азкабане. В министерских архивах это будет значиться как «следственный эксперимент в условиях строгой изоляции».       — Так точно, сэр!       — И... Нужно что-то сделать с его внешностью. Боюсь, она слишком... Примечательная.       — Значит, достанем из запасов оборотное зелье. — быстро нашлась Гермиона. Кингсли кивнул.       — Идите, мисс Грейнджер. Ордер на временную передачу заключенного будет у вас через час. И... Гермиона?       Она обернулась уже у самых дверей.       — Не забывайте, с кем имеете дело. Он не просто видит «нюансы магии». Он сам — воплощение того, что вы пытаетесь остановить. Не позволяйте ему убедить вас, что вы на одной стороне.       — Разумеется, сэр.       Гермиона вышла из кабинета министра и сползла по стенке на пол. Тело трясло. Она только что собственноручно уговорила Кингсли выпустить монстра на свободу! Хоть и временную. Если она провалится... То камеру Азкабана займёт уже она. Гермиона просидела на холодном полу не больше минуты. Время сейчас было самым дорогим ресурсом, и его у нее не осталось. Она заставила себя встать, отряхнуть мантию и сделать глубокий, очищающий вдох. В голове уже выстраивался список дел: получить ордер, достать зелье и отправится в Азкабан. И не забыть помолиться, чтоб всё пошло по плану.

***

      Крепость встретила её привычным холодом, от которого не спасали даже самые мощные согревающие чары. Но теперь к холоду примешивался новый страх — осознание того, что она собирается сделать.       Тёмный Лорд сидел на стуле с закрытыми глазами.       — Вы задержались на сорок минут, мисс Грейнджер, — произнес он, не оборачиваясь. Голос был тихим, но в этой тишине сквозила ядовитая насмешка. — Я уж было решил, что у Министра прорезался хребет.       Гермиона решила проигнорировать выпад в сторону министра.       — Кингсли дал добро. На вас будут оковы, ограничивающие вашу магию и я свяжу вас заклятием «Ведущий-Ведомый». Расстояние — один метр. Если попытаетесь разорвать дистанцию или примените хоть каплю несанкционированной магии — откат сожжет ваши каналы за секунды. Это условия Кингсли.       — Один метр... — он перевел взгляд на браслеты, и его глаза на мгновение вспыхнули алым. — Вы буквально привязываете меня к своей юбке, Гермиона. Какая ирония. Героиня войны и падший Лорд, скованные одной цепью... А может, — Лорд встал и медленно приблизился к ней, — Может вы просто хотите быть ко мне ближе? — елейным голосом сказал он, — если это так, то могли бы просто попросить, — закончил он, и в его голосе проскользнула опасная, вкрадчивая мягкость.       Он стоял так близко, что Гермиона видела собственное отражение в его расширенных зрачках. Холод, исходящий от него, казался физически ощутимым, пробирающим до костей вопреки теплой мантии.       — Не льстите себе, — отрезала Гермиона, делая шаг назад, чтобы сохранить хоть какое-то подобие личного пространства. — И выпить надо вот это,— девушка протянула пузырек с оборотным зельем, — Оборотное зелье.       — Не собираюсь я пить эту дрянь, сомнительной варки, — Лорд взял пузырёк и внимательно осмотрел его на свету, — в министерстве вообще пропали хорошие зельевары?!       — Вам нужно это выпить! Вы не можете гулять по министрству в этом... Обличии!       — Я по нему уже так гулял.       — Вы поняли о чем я! — прорычала девушка, — Никто не должен вас видеть. Так что, если хотите выйти отсюда, то придётся пить.       Лорд снова посмотрел на зелье и скривился. Видимо его змеейшеству была противна сама мысль, что ему придётся быть кем-то другим.       — У меня есть другая идея, дайте мне вашу палочку.       — Ещё чего! Может ещё с вас и кандалы снять и билеты во Францию купить?!       — Прямым рейсом до Ниццы, если можно. В это время года там очаровательно, — ухмыльнулся Лорд. Гермиона закатила глаза.       — Ладно, тогда дайте мне вашу руку, — Лорд протянул свою. Гермиона на неё скептически посмотрела, — не бойтесь, я вас не съем.       — Я вас и не боюсь, — упрямо сказала Гермиона и протянула ему свою ладонь. Лорд её крепко сжал и закрыл глаза, запрокинув голову вверх. Пару секунд ничего не происходило, но потом... Лицо пошло рябью. Кожа начала преобретать здоровый цвет. Гермиона с открытым ртом наблюдала как лицо Лорда обретало человеческие черты. Это не было похоже на действие Оборотного зелья — никакого бурления кожи или мучительного хруста костей. Магия текла плавно, словно художник стирал ластиком неудачные штрихи, возвращая полотну первоначальный вид. Через мгновение перед ней стоял не монстр с плоским лицом и щелями вместо носа, а красивый мужчина лет сорока. Чёрные волосы. Аристократические черты лица. Он открыл глаза и посмотрел на девушку. На неё смотрели теперь вишнёвого цвета глаза.       Гермиона застыла, не в силах отнять руку. Его ладонь больше не была ледяной — она обжигала.       — Вы... вы использовали мою магию? — выдохнула она, осознав, что в момент его концентрации почувствовала легкий отток сил через их соприкосновение.       — Всего лишь крохотный импульс, — Реддл отпустил её руку и поправил воротник своей робы, которая теперь сидела на нем иначе. — Моя собственная магия заблокирована вашими игрушками, но связь «Ведущий-Ведомый» — это двухсторонний канал, мисс Грейнджер. Вы дали мне доступ, я им воспользовался. Это всего лишь иллюзия, наложенная на клеточном уровне. Намного эстетичнее той бурды, что вы принесли.       — Потрясающе... — эти слова вылетели из рта помимо её воли, — То есть... Это опасно! — Гермиона наконец обрела дар речи и отступила. — Вы не имеете права брать мою магию без разрешения!       — Тогда не давайте повода, — он одарил её ленивой, почти снисходительной улыбкой. — Теперь я выгляжу как рядовой сотрудник вашего ведомства. Довольно симпатичный сотрудник, не находите?       — Если вы закончили, то нам пора на выход. Кингсли дал нам на всё про всё два часа. Нельзя терять времени. К четырём вы должны быть обратно в камере, — проигнорировав его вопрос сказала Грейнджер, — И без фокусов, семьсот семьдесят седьмой!       — Ну что вы! Разве я могу навредить карьере столь очаровательной девушки!       Гермиона кинула на заключённого сердитый взгляд.       « Не ведись на его провокации. Просто дойдите до морга. Исследуйте труп. И отправь его обратно» твердил внутренний голос. Гермиона тяжело вздохнула и они вышли из камеры. Два часа. Они должны успеть.. Ну, пока всё шло по плану.

***

      В её жизни видимо ничего и никогда не будет идти по плану! Едва они вышли из лифта на уровне Атриума, как реальность с размаху ударила Гермиону под дых. Прямо навстречу им шёл запыхавшийся Рон.       — Гермиона, вот ты где! Слава Мерлину! Мы тебя во всех архивах обыскались. Тут новые данные по жертве из Годриковой Впадины, Кингсли сказал, что ты...       Рон осекся на полуслове, заметив наконец мужчину, стоявшего рядом с его невестой. На слишком близком расстоянии. Гермиона ощутила, как по магической связи «Ведущий-Ведомый» прошла волна ледяного, предвкушающего веселья. Лорд наслаждался моментом.        — ... а я не понял. Это кто? — Рон подозрительно прищурился, оглядываясь взглядом незнакомца.       — Это... — Гермиона сглотнула, лихорадочно соображая, — Это мистер... Эванс. Консультант из Международного отдела. Кингсли прислал его помочь с экспертизой.       — Томас Эванс, — Лорд протянул руку для рукопожатия Рону. Тот нехотя её пожал.       — Эванс значит... Странно. Я знаю всех консультантов. И я не помню, чтобы Кингсли упоминал о ком-то новом.       — Специальное назначение, — ответил Реддл.— Узкий профиль. Древние проклятия, выедающие суть. Кажется, именно с этим ваш отдел не может справиться уже вторую неделю? — елейным голосом спросил Лорд.       Гермиона почувствовала, как внутри всё холодеет. Зачем он это делает?! Зачем пытается задеть Рона?! Уши Уизли окрасились в бордовый цвет, что не предвещало ничего хорошего.Гермиона почувствовала, как магическая цепь между ней и Реддлом натянулась. Один метр — это чертовски мало, когда стоишь между двумя мужчинами, один из которых — твой вспыльчивый жених, а другой — величайший темный маг столетия, решивший поразвлечься.       — Мы очень спешим, Рон, — быстро вмешалась Гермиона, делая шаг вперед и фактически оттесняя «мистера Эванса» плечом. — Экспертиза не ждет. Нам нужно в морг, прямо сейчас.       Рон не двинулся с места. Его взгляд метался между сияющим самодовольством лицом незнакомца и подозрительно бледной Гермионой.       — В морг? С гражданским консультантом, о котором я слышу впервые? Гермиона, это нарушение протокола. Я пойду с вами!       — Нет! — выкрикнуло она чуть громче, чем следовало. Почувствовав, как Реддл за её спиной едва слышно хмыкнул, она заставила себя понизить тон. — Рон, Кингсли дал личное распоряжение. Уровень секретности — «Омега». Если ты пойдешь с нами, мне придется подавать рапорт о несанкционированном доступе, а тебе — объяснять Министру, почему ты бросил свой пост. Иди к Гарри, я найду вас через час.       Рон замер, явно задетый официальным тоном. Он еще раз окинул «Эванса» неприязненным взглядом.       — Узкий профиль, значит? Смотри, Эванс, не споткнись. В морге скользко.       —А скользко там, видимо, из-за ваших слез? Ведь славные Авроры, как вы, уже две недели не могут раскрыть убийства.       — Прекратили оба! — рявкнула Гермиона переводя взгляд с заключённого на Рона, — Меряться письками будете потом. А пока, нам пора. Прости Рон, я тебе потом всё подробно расскажу, — быстро сказала Гермиона и, схватив Лорда за рукав, повела быстро его в сторону.       Дома одназначно будет скандал. И всё из-за этого высокомерного урода! Гермиона буквально затащила Лорда в лифт, яростно нажимая на кнопку девятого уровня. Как только золотые решетки захлопнулись, она развернулась к нему, тяжело дыша от ярости.       — Вы... вы просто невыносимы! — прошипела она, тыча пальцем в его грудь. — Какого черта вы творите? Вы здесь на птичьих правах! Один мой жест — и вы отправитесь гнить обратно в камеру, не дойдя до морга!       Реддл непринужденно прислонился к зеркальной стенке лифта, рассматривая свои новые, человеческие руки. В его глазах все еще плясали искры издевательского веселья.       — Расслабьтесь, мисс Грейнджер. Вашему рыжему другу полезно иногда вспоминать о собственной некомпетентности. Это стимулирует мозговую деятельность. Хотя в его случае... — он многозначительно замолчал, поймав её испепеляющий взгляд. — Молчу, молчу! Но теперь я сильнее убедился, что он вам абсолютно не подходит.       — Мне плевать на ваше мнение. Сделайте одолжение... Закройте свой рот и давайте молча доедем до морга.       Лорд ухмыльнулся. Но молчал не долго.       — Месяц максимум.       — О чем вы? — Гермиона перевела взгляд на заключённого, который изучал её лицо.       — Ваши отношения продержатся ещё месяц. И это максимум.       — Вы невозможны, — Гермиона прикрыла глаза, чувствуя, как виски начинает ломить от подступающей мигрени.       — Готовы поспорить? — Реддл протянул ей руку, — Давайте заключим пари. Если правы вы, то-о-о...       — То вы прекращаете свои фокусы! Никаких препарирований моего мозга, никаких гадких вопросов! Вы будете просто сотрудничать. Без условий.       — Идёт, —Реддл схватил её руку и крепко сжал, — Но если выиграю я, то вы меня поцелуете.       Гермиона едва не поперхнулась воздухом. Она резко дернула руку, пытаясь высвободиться, но Реддл держал крепко, и его пальцы — теперь теплые и живые — ощущались на ее коже как раскаленное железо.       — Вы совсем с ума сошли?!       — Ну вы же так уверены в своем «счастье», почему боитесь простого пари? Один месяц, Грейнджер. Если через тридцать дней вы всё еще будете носить это безвкусное кольцо — я стану самым покладистым заключенным в истории Азкабана.       А ведь и правда. Чего ей бояться?! Рон её любит. Она его тоже. Будет здорово посмотреть на лицо Змея, когда он поймёт, что он ошибся. — Идет, — отчеканила она, глядя ему прямо в вишневые глаза.