Заключённый № 777

      Вечер в Норе, как обычно, был шумным. На ужин приехали и Билл с Флëр со своей очаровательной дочкой, поэтому Молли просто летала по дому, окрыленная и счастливая.       Мари-Виктуар, маленькая копия своей матери, с восторженным писком гонялась за садовыми гномами, а Флёр, элегантная даже в домашней обстановке Норы, грациозно поправляла салфетки на столе, то и дело вставляя замечания о французском этикете, которые Молли благополучно пропускала мимо ушей.       Билл о чем-то негромко переговаривался с Артуром у камина, обсуждая последние новости из Банка Гринготтс. Атмосфера была пропитана запахом запеченной говядины, сливочного соуса и того особого, уютного хаоса, который всегда царил в доме Уизли.       — Гермиона, дорогая, ты совсем ничего не ешь! — Молли возникла рядом с ней, как по волшебству (впрочем, так оно и было), и подложила на тарелку еще один внушительный кусок пирога. — Тебе нужны силы! Подготовка к свадьбе — это же такой стресс, я помню, как я худела перед нашей с Артуром церемонией...       Гермиона заставила себя поднять вилку. Кусок пирога казался ей тяжелым, как слиток свинца.       — Ох, Гег'миона, как идёт твоя подготовка к судьбе? — оживилась Флëр, — Если тебе нужна будет помощь в оформлении, ты смело можешь звать меня на помощь.       — Да... Спасибо, Флëр. Думаю, твоя помощь мне действительно не помешает.       — А платье? Ты уже выбрала фасон? — спросила подошедшая Джинни. Её животик был уже хорошо заметен. Через три месяца все ждали прибавление в семействе Поттер.       — Эм... Нет. Я... На самом деле даже не знаю, чего я хочу...        — О, это же самое увлекательное! — воскликнула Молли, всплеснув руками. — Помню, как мы с Артуром выбирали...       — Гег'миона, дог'огая, — мягко перебила её Флёр, внимательно вглядываясь в лицо золовки. — Твое платье должно быть отг'ажением твоей силы. Ты не пг'осто невеста, ты — легенда. Тебе не подойдет обычный зефиг'ный тюль. Тебе нужно что-то... стг'уящееся, как лунный свет, и гешительное, как заклинание.       — Может, что-то в классическом стиле? — предложила Джинни, поглаживая живот. — Знаешь, высокая талия, как в эпоху Регентства? Тебе бы очень пошло, ты в таких платьях похожа на книжную героиню.       Девушки с таким оживлением принялись обсуждать платье будующей невесты, что даже не заметили, как сама невеста мысленно была где-то далеко. Все эти вопросы... Вся это подготовка... Было так не интересно ей, словно это не её свадьба обсуждалась. Гермионе действительно было плевать, в каком платье она будет и будет ли вообще в нём. Она могла бы спокойно прийти в своем рабочем костюме. В нём бы, по крайней мере, она чувствовала себя увереннее, чем в тонне тюли и кружевах.       — Знаете, — голос Гермионы прозвучал неожиданно сухо, — я думаю, платье должно быть... практичным.       Джинни прыснула, едва не пролив чай.       — Практичным? Гермиона, это свадьба, а не поход за крестражами! Ты собираешься пришить к подолу карманы для зелий и справочника по нумерологии?       — Почему бы и нет? — Гермиона слабо улыбнулась, хотя внутри всё сжалось. — В наше время никогда не знаешь, когда придется аппарировать прямо из-за алтаря.       Рон, услышав это, весело загоготал, приобнимая её за плечи:       — Слышали? Моя Грейнджер в своем репертуаре! Даже из собственной свадьбы сделает спецоперацию. Не парься, Герм, надень хоть мантию аврора, я всё равно буду самым счастливым парнем в Англии. Главное, чтобы там было поменьше кружев, об которые я вечно спотыкаюсь.       Он чмокнул её в висок, и Гермиона почувствовала привычный запах его лосьона после бритья и жареного лука. Это был запах безопасности. Запах дома. Но прямо сейчас он казался ей удушающим.       «Твой безопасный галстук...» — прошептал в голове ядовитый голос из камеры.       «Заткнись! » мысленно сказала ему она.       «Я УЖЕ влез в твою голову»       — Гермиона, — Рон коснулся её руки и вывел из размышлений, — Ты как себя чувствуешь? Какая-то ты задумчивая.       — Всё хорошо, Рон. Просто все эти события в министерстве...       — Ты что, переживаешь из-за своего отстранения? Да ладно тебе, Миона! Отдохнешь зато.       — Для меня лучший отдых — это как раз работа...       — Вот в этом вся ты, Гермиона! — Рон весело развел руками, обращаясь к остальным, словно хвастаясь редким экспонатом. — Другие мечтают о каникулах, а Грейнджер чахнет без своих стопок пергамента и возможности кого-нибудь арестовать. Зато у тебя будет больше времени, чтоб все организовать к свадьбе. Это же хорошо, правда? Девчонки же об этом полжизни мечтают.       Гермиона кивнула и потупила взор. В очередной раз она почувствовала себя сломанной женщиной. Она особо никогда не мечтала о свадьбе. Конечно, она хотела семью и детей, но это было не первостепенное в её мире. Вначале карьера, исследования, а потом уже всё остальное. Раньше она мечтала сделать карьеру в Министерстве, но сейчас... Сейчас её душа просила другого.       «Ценит ли он твою язвительность и живой ум?»       — Рон, — внезапно спросила она, не отрывая взгляда от тарелки. — А если бы я решила... ну, например, бросить работу в Министерстве и уехать изучать древние руны в экспедицию? На пару лет. Ты бы поехал со мной?       За столом на мгновение стало тихо. Билл поднял глаза от кубка, а Флёр замерла с десертной ложечкой в руках. Рон на мгновение опешил, а потом расхохотался, прижимая её к себе еще крепче.       — Ты? Бросить Министерство? Грейнджер, да ты скорее забудешь, как пользоваться палочкой! — он весело потрепал её по плечу, — Да и куда нам ехать? Тут наша семья, друзья, хорошая работа. А руны изучать можно и дома, если тебе так хочется. А дом? — добавил Рон, воодушевившись собственной логикой. — Мы же только начали обсуждать проект нашего гнездышка. Помнишь, ты сама говорила, что хочешь библиотеку с окнами в сад? Какая экспедиция, Миона? В палатках мы с тобой уже пожили, по-моему, на всю жизнь вперед хватило.       Он снова потянулся за добавкой, считая тему закрытой. По столу поползли привычные разговоры: Билл рассказывал о новых охранных заклятиях в сейфах, Молли сокрушалась, что капуста в этом году не уродилась, а Мари-Виктуар звонко смеялась, когда папа показывал ей «исчезающую монету».       Гермиона смотрела на них всех и чувствовала себя призраком. Рон не просто не поехал бы с ней. Он даже не рассматривал её слова как возможность. Для него это была забавная девичья фантазия, вызванная стрессом. Он уже построил вокруг неё золотую клетку из планов на библиотеку, воскресных обедов и стабильной работы в Департаменте. А она поняла, что действительно хотела бы уехать куда-то. Изучать аспекты магии, о которых не пишут в учебниках. Может, даже написать свой. Работа в министерстве оказалась не такой, как она планировала. Политические интриги это не её. Она хотела бороться со злом и менять законы, но как это сделать, когда на неё и там смотрят свысока, такие как судья Долл?       Гермиона смотрела на Рона, который с упоением рассказывал Биллу о преимуществах новой модели метлы, и вдруг отчетливо поняла: он не слышит её. Не потому, что не любит, а потому, что его Гермиона — это статичный образ, отлитый из бронзы после битвы за Хогвартс. Умная, правильная, предсказуемая. Девушка, которая всегда прикроет спину и в итоге осядет в уютном доме с видом на сад. С другой стороны, может это не так уж и плохо? У неё наконец будет стабильная жизнь. Спокойная. Когда-то она об этом мечтала.       «Но тебе скучно, Гермиона. Тебе невыносимо скучно в этом мире лимонных пирогов и планирования гостей. Тебя тянет к тайнам, к крови, к запретному знанию»       Как же бесит, что тут он прав! Она так мечтала о спокойной жизни, но сейчас, когда она у неё появилась, ей действительно было скучно. Постоянная опасность и адреналин были её вечными спутниками много лет, и теперь, она не представляла жизни без этого. Гермиона смотрела на Рона и на мгновение попыталась зацепиться за эту мысль, как за спасательный круг. Стабильность. Разве не этого она хотела, когда спала на сырой земле в лесах Англии? Разве не об этом плакала, когда стирала память родителям, мечтая, что когда-нибудь всё это закончится и наступит тишина?       Тишина наступила. Тогда почему она не чувствует себя счастливой?       — ...пятьдесят человек, это если не считать троюродных братьев со стороны папы, — продолжал Рон, увлеченно жестикулируя вилкой. — Но мам, мы же не можем не позвать дядю Биллюса, он обидится!       «Пятьдесят человек... Списки блюд... Цвет салфеток...» — Гермиона чувствовала, как у неё начинает дергаться веко.       — Гермиона? — Джинни легонько толкнула её локтем. — Ты опять улетела. Мама спрашивает, ты за лимонный сорбет или за шоколадный фондан?       Гермиона медленно повернула голову. На неё смотрели четыре пары выжидающих глаз. Молли с блокнотом, Флёр с профессиональным интересом дизайнера, Джинни с дружеской поддержкой и Рон... Рон просто улыбался, пережевывая пирог, уверенный, что его мир в полной безопасности.       — Сорбет, — выдавила она. — Лимонный сорбет.       — Отличный выбор! — просияла Молли. — Кисленькое очень освежает после основных блюд.       Блюда... Как они могут обсуждать это, а не загадочные убийства по Англии?! Неужели им не интересно обсудить все теории?! Гермиона чувствовала, как внутри нее закипает глухое раздражение. Лимонный сорбет. Пятьдесят гостей. Дядя Биллюс. Всё это казалось таким мелким, таким игрушечным на фоне того, что творилось за пределами защитных чар Норы.       — Прошу прощения, я отойду подышать свежим воздухом, — сказала Гермиона, вставая из-за стола и выскочила в сад. Она закрыла за собой дверь и наконец наступила тишина. Никаких голосов. Никаких свадебных обсуждений. Гермиона облегченно выдохнула. Она просто устала. Завтра она отдохнёт и её перестанет всё так раздражать.       Послышался шум хлопающих крыльев. Гермиона подняла голову вверх. К ней неслась серая сова с конвертом в клюве. Птица бросила письмо к её ногам и тут же улетела обратно. Гермиона подняла конверт. Оно было от Нотта! Она отошла глубже в тень высокой живой изгороди, где запах ночных цветов заглушал ароматы ужина, и наколдовала крошечный «Люмос» на кончике пальца. Развернув пергамент, она впилась глазами в убористый почерк Тео.       « Привет, Грейнджер!       Уверен, ты по мне чертовски соскучилась. Пока ты там выбираешь цвет салфеток для своей образцово-показательной свадьбы, я, как видишь, продолжаю делать за тебя твою работу. Только не благодари.       Гермиона громка фыркнула и продолжила чтиво:       Я связался с семьёй Юсуповых, один из древнейших чистокровных родов в России. Если и есть что-то интересное, то только у них. И что ты думаешь? Я добился того, чтоб Александр дал мне во временное пользование пару книг по славянской мифологии. Ай да я! Я расчитываю на повышение, Грейнджер! Ты не представляешь каких трудов мне это стоило! Меня чуть не обесчестили! Я серьёзно! У Александра Юсупова есть очаровательная дочь Елена, которая решила, что я выгодная партия. Я еле избежал изнасилования! Но ты не переживай, Гермиона, ты же знаешь... Моя девственность принадлежит только министерству магии Великобритании! Я отстоял свою честь и честь нашей Великой страны! Книги я отправил тебе домой. Вернусь через пару дней, так что готовь праздничный торт.       Твой изрядно помятый (но всё еще чертовски привлекательный), Тео».       Гермиона не сдержала улыбку. Теодор Нотт в своем репертуаре — даже в эпицентре потенциального международного скандала он умудрялся превратить сбор данных в театральную постановку с собой в главной роли. Но за этим напускным легкомыслием скрывалась работа, которую в Министерстве выполнял бы целый отдел в течение полугода.       Книги дома... Гермиона ещё раз посмотрела в окно Норы. Все были заняты общением. Ничего страшного не случится если она ненадолго отправится домой. Просто глянуть, что нашёл Тео, и сразу же вернётся обратно.       Гермиона осторожно пробиралась сквозь высокую траву сада, подальше от светящихся окон Норы. Веселый смех Рона и звон посуды становились все тише, пока не превратились в далекое, невнятное эхо. Она чувствовала себя дезертиром, убегающим с собственного праздника жизни, но азарт, вспыхнувший в груди после письма Тео, был сильнее чувства вины. Один резкий поворот на каблуках — и пространство вокруг смялось, выталкивая её из уютного тепла Хеджворта в прохладную тишину её лондонской квартиры.       На обеденном столе, прямо поверх стопки нераспечатанных свадебных каталогов, лежала объемная посылка, перевязанная грубой бечевкой. Сова Нотта явно не церемонилась. Гермиона дрожащими руками развязала узлы. Внутри, обернутые в пожелтевшую папиросную бумагу, покоились два тяжелых фолианта. Кожаные переплеты были потерты, а от страниц исходил слабый, едва уловимый запах морозной хвои и чего-то металлического.       «Славянские хтонические культы и трансформация сущности», — прочитала она на корешке первой книги. Буквы были выдавлены золотом, которое давно потемнело.       Она открыла книгу наугад, и её взгляд тут же зацепился за гравюру: темная фигура, окруженная тенями, и подпись на старославянском, которую её мозг тут же принялся лихорадочно переводить.       — Ну же, Тео, что ты нашел... — прошептала она, опускаясь на стул и совершенно забыв, что в Норе её ждет семейный ужин и жених, уверенный в её «нормальности». Здесь, в тишине, наедине с запретными знаниями, Гермиона Грейнджер впервые за вечер почувствовала, что она наконец-то дома.       За изучением книг она не заметила, как пролетело время. От чтения её отвлёк громкий хлопок. Посреди комнаты появился Рон.       — Гермиона! Куда ты пропала, никого не предупредив?! — возмущённо спросил Рон.       — Смотри, что прислал Тео! — Гермиона радостно подбежала к жениху и вручила ему в руки увесистый фолиант, — Видишь!? Это же славянские мифы! Такой книги наверно всего пару экземпляров! Это поможет нам в расследовании! — лицо Гермионя сияло. Чего нельзя сказать о лице Уизли. Рон стоял посреди комнаты, всё еще тяжело дыша после трансгрессии. Он опустил взгляд на увесистый фолиант, который Гермиона с сияющими глазами впихнула ему в руки, и медленно, словно нехотя, прочитал название.       — Славянские... хтонические что? — его голос прозвучал глухо и надтреснуто. Он не открыл книгу. Он просто держал её, как держат подозрительный артефакт, готовый взорваться. — Гермиона, ты издеваешься?!       — Рон, ты не понимаешь! Это ключ! — она не заметила опасного тона в его голосе, слишком поглощенная азартом исследователя. — Нотт достал их у Юсуповых. Если мы...       — Нотт? — Рон резко перебил её, и Гермиона наконец замерла. Уизли смотрел прямо на неё, и в его глазах плескалось что-то среднее между обидой и яростью. — Ты сбежала из дома моих родителей, бросила всех за столом, заставила маму волноваться... ради посылки от Нотта?!       — При чем тут Нотт? Важна информация! — она попыталась забрать книгу, но Рон не отдал её, сжав пальцы на кожаном переплете.       — Информация? Гермиона, тебя отстранили! Кингсли ясно сказал: «Грейнджер, иди домой и отдыхай». А ты? Ты ведешь переписку с этим...бывшим Пожирателем, принимаешь от него сомнительные подарки и сбегаешь с семейного ужина, как только он свистнет!       — Господи, Рон! Ну ещё к Теодору ты меня не ревновал! Ты серьёзно?!       — Да дело не в Нотте, Гермиона, а в ТЕБЕ! — Рон горько усмехнулся и швырнул книгу на стол. Она приземлилась прямо на глянцевый каталог свадебных мантий, смяв страницу с эскизом «идеального алтаря». — Знаешь, что я вижу? — он ткнул пальцем в сторону фолиантов. — Я вижу, что тебе плевать.На свадьбу, на наш дом, на то, что мы наконец-то можем жить как нормальные люди. Ты... Словно не хочешь этого! Почему вместо того, чтоб как нормальная девушка сидеть выбирать с подружками наряды, ты всех бросила ради своих книжек!?       Гермиона замерла, глядя на смятый свадебный каталог под тяжелым кожаным переплетом. В этот момент пропасть между ними стала видна как никогда отчетливо.       — «Нормальная девушка», Рон? — ее голос опасно понизился, став холодным и ровным, как сталь. — То есть, в твоем представлении, «нормальная» Гермиона Грейнджер — это та, кто задвигает свой интеллект на полку, как только на горизонте маячит белое платье? Которая обсуждает фасон рукавов, пока в мире происходит черт знает что?       — Я этого не говорил! — вспыхнул Рон. — Я просто хочу, чтобы у нас был гребаный праздник! Чтобы ты хоть на один вечер перестала быть... ну, не знаю, героиней войны или главой департамента. Ты можешь быть просто моей невестой? Без загадок, без Нотта, без Азкабана и без древнерусских проклятий?       — Рон, я — это и есть мои книги, мои расследования и мой ум, — она сделала шаг вперед, не отрывая взгляда от его лица. — Если тебе нужна невеста, которая будет только выбирать салфетки и улыбаться гостям, то ты ошибся адресом. Ты полюбил меня в библиотеке, помнишь? Ты полюбил меня за то, что я знала ответы на все вопросы. А теперь ты хочешь, чтобы я замолчала, потому что это не вписывается в твой идеальный проект «семейного гнездышка»? Я.. Я не могу просто сидеть и обсуждать платья, когда вокруг столько опасностей!       — Опасности будут всегда, Гермиона! Когда тогда жить?! Я люблю тебя! — почти крикнул он, и в этом крике было столько отчаяния, что Гермиона на секунду смягчилась. — Но мне страшно, Миона. Мне страшно, что если я не вытащу тебя из этих архивов сейчас, ты исчезнешь в них навсегда. Ты и так уже не здесь. Ты в камере у... заключенного Семьсот семьдесят семь, ты в письмах Нотта, ты в этих книгах... Где в этом списке я?! Где наша свадьба? Ты хоть раз за эту неделю думала о ней?!       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она посмотрела на его дрожащие руки, на честный, измученный взгляд. Он действительно боролся за неё — так, как умел. А она? Что с ней не так?!       — Прости, Рон... Я не думала, что так надолго задержусь. Я хотела только посмотреть, что за книги прислал Тео и вернуться обратно, но увлеклась...       — Да, как обычно... — тихо сказал Рон. Гермиона почувствовала, как глаза защипало от подступивших слëз.       — Ты хоть хочешь выйти за меня? — тихо спросил Рон.       — Конечно! — воскликнула Гермиона и всхлипнула.       — Особо не заметно...       Наступила давящая тишина. Гермиона чувствовала, как её хрупкий мир трещит сейчас по швам. Она видела, что делает Рону больно, она этого не хотела... Но и быть другой она не могла.       — Тебе же скучно со мной... — тихо сказал парень.       — Это неправда... — всхлипывая ответила девушка.       — Правда, и ты это знаешь. Знаешь, почему я тебя ревновал к «Эвансу», когда не знал, кто он на самом деле? Потому что я видел, какое у тебя было лицо в разговоре с ним... Оно... Светилось. Ты так с ним увлечённо общалась, что замечала меня уже когда я подходил вплотную к вам. А когда я узнал, что Эванс, это был Тёмный Лорд, я выдохнул. Ведь глупо же тебя ревновать к этому уроду, верно? Но чем дольше я думал, тем больше понимал всю трагедию этой ситуации. Ведь даже с этим Змеем, тебе интереснее общаться, чем со мной.       — Рон... — ее голос сорвался. Она сделала шаг к нему, но он непроизвольно отшатнулся.       — А когда ты возвращаешься ко мне, — продолжил он, смотря себе под ноги, — ты просто... выполняешь долг. Планируешь меню, киваешь маме, выбираешь занавески. Ты стараешься, я знаю. Но ты делаешь это так, будто это сложная контрольная работа, которую нужно сдать на «Превосходно», чтобы от тебя наконец отстали.       — Это не значит, что я тебя не люблю, — прошептала она, и слезы всё-таки потекли по щекам, оставляя горячие дорожки. — Я люблю тебя, Рон. Ты мой дом. Ты всё, что у меня есть теплого и настоящего в этом мире.       — Дом — это место, куда хотят возвращаться, — тихо ответил он, подходя к девушке. — А ты из него сбегаешь. К Нотту, к славянским проклятиям, к нему... Тебе не нужен дом, Гермиона. Тебе нужна война. Тебе нужно, чтобы мир рушился, и только ты могла его собрать. А когда мир спокоен... тебе в нем тесно.       Рон взял Гермиону за руку и посмотрел на помолвочное кольцо. А затем стал осторожно его снимать с её пальца.       — Что ты делаешь, Рон? — захлебывалась в слезах Гермиона. Неужели он решил её так бросить?! Рон снял кольцо и спрятал его в свой карман.       — Я люблю тебя, Миона. Ты же знаешь это. Я просто хочу, чтоб ты подумала... Я верну его тебе, когда ты будешь уверена, что оно тебе вообще нужно, — Рон развернулся и пошел к выходу.       — Я вернусь в Нору. Скажу, что тебе стало плохо и ты останешься дома. Нам обоим нужно подумать. Тебе — о том, зачем тебе эта свадьба на самом деле. А мне... — он замолчал на секунду, глядя на нее с такой тоской, что у Гермионы заныло в груди. — А мне о том, смогу ли я всю жизнь быть для тебя просто «безопасным причалом», пока ты ищешь бури в чужих головах.       Рон с громким хлопком исчез. А Гермиона осела на пол и разрыдалась. Слёзы текли по щекам, горячие и неудержимые. Она смотрела на свою правую руку — безымянный палец казался непривычно легким и пугающе голым. Бледная полоска кожи там, где ещё десять минут назад было кольцо, жгла сильнее, чем любое проклятие.       — Я не... я не хотела... — прошептала она в пустоту, но собственные слова звучали неубедительно. Рон был прав. От этой мысли в груди становилось тесно. Он был прав в своей прямолинейной, честной манере. Она действительно превратила подготовку к свадьбе в список задач. Она действительно оживала только тогда, когда в её руках оказывалась очередная неразрешимая загадка или когда спорила с Лордом. Но разве это преступление? Разве можно вырвать из человека его суть и заменить её выбором сорбета и кружев?       Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Тишина квартиры, о которой она так мечтала в шумной Норе, теперь казалась удушающей.       «Ты ищешь бури в чужих головах...»       Слова Рона заставили её вспомнить камеру в Азкабане. Холодный, пронизывающий взгляд заключенного №777. Его голос, который не просто говорил, а препарировал её мысли. С ним ей не нужно было притворяться «нормальной». С ним она была просто Гермионой Грейнджер — блестящей, опасной, ищущей истину. Кажется, она сумашедшая. Это бы многое объясняло.       Ей бы надо вернуться в Нору. Наверно, надо умолять его вернуть кольцо. Обещать стать нормальной невестой. Той, которую Рон правда заслужил. Надо бы... Но она продолжала сидеть на месте и рыдать. А будет ли она счастлива, если побежит за ним?! Сможет ли стать «нормальной»?!       Она знала, что нет. И это просто убивало.       Гермиона просидела так в тишине больше часа. Затем медленно поднялась, вытерев слезы рукавом джемпера, и отправилась в ванную, умыть лицо. Истерика закончилась. Осталась лишь пустота. Рон прав. Им действительно нужно обоим подумать, готовы ли они к свадьбе.       Девушка умыла лицо и бросила взгляд на книги. Нужно отвлечься. И работа отлично в этом помогала. А ещё... Для изучения ей нужна помощь.       Гермиона посмотрела на часы. Время было шесть вечера. Посещение Азкабана было разрешено ей до семи. У неё был ещё час.       Гермиона действовала на автомате, словно в состоянии транса. Пальцы, всё ещё подрагивающие и непривычно легкие без золотого ободка, вцепились в тяжелые кожаные переплеты. Она не давала себе времени на раздумья. Если она остановится сейчас, если позволит тишине квартиры снова сомкнуться над ней, она либо захлебнется в чувстве вины, либо окончательно сойдет с ума. Она знала: Рон, если узнает, сочтет это окончательным предательством. Но прямо сейчас ей был нужен тот, кто поймёт её ненормальную тягу к изучению этих текстов. Такой же одержимый, как и она.       Резкий поворот на каблуках — и лондонская квартира растворилась в сером тумане.       Грейнджер быстро миновала посты охраны. Её пропуск, подписанный лично Бруствером для «особого расследования», всё ещё действовал, хотя охранник-аврор посмотрел на её заплаканные глаза и всклокоченные волосы с явным подозрением.       — Мисс Грейнджер? Поздновато для визитов.       — Время ещё есть, — отрезала она голосом, в котором не осталось ничего от заплаканной невесты. — Мне нужно к Семьсот семьдесят седьмому. Срочно.       Её пропустили. Не было причин не пропустить. Быстрым шагом она дошла до нужного этажа и отсека.       Он сидел на кровати и задумчиво смотрел в стену. Услышав шаги, он повернул голову и удивлённо поднял бровь. Её явно не ждали. Гермиона вошла в камеру, и поставила книги на стол.       — Тео прислал книги из архива Юсуповых. Я думаю, мы найдём здесь что-то нужное, — не глядя на заключённого сказала девушка и открыла книгу.       — И вы пришли в столь поздний час, чтобы мне их принести? — спросил с насмешкой Лорд. Гермиона почувствовала, как внутри поднялись раздражение, которое всегда рождалось, стоило ему открыть рот.       — Да. Именно. Чем раньше мы найдём преступника, тем быстрее закончатся смерти невинных людей.— всё так же не глядя на него ответила Гермиона и перевернула страницу.       Банник, Домовой, Леший... Всё не то.       — Гермиона, мы уже обсуждали это... — Гермиона спиной почувствовала, как он приблизился к ней и склонился к её уху, — Если ты соскучилась по мне, просто скажи. Не надо искать поводов, — горячо зашептал он ей на ухо. Тело покрылось мурашками.       — Ваше самомнение, Семьсот семьдесят седьмой, когда-нибудь станет отдельным крестражем, — дрожащим голосом ответила Гермиона и заставила себя обернуться. Это она сделала зря. Он был близко. Очень близко. Гермиона резко развернулась обратно и уставилась на страницы. — Присаживайтесь. Здесь есть второй фолиант. Вместе мы быстрее найдём ответ.       Лорд медленно обошёл её и сел напротив, но книгу не взял. Он внимательно смотрел на её лицо.       — Что у тебя случилось? — спросил Лорд таким тоном, что, не зная девушка его, она бы подумала что ему правда не всё равно.       — Всё хорошо. Надеюсь, Тео не зря потратил столько времени и тут есть действительно то, что мы ищем, — не отрываясь от страницы ответила девушка.       — Я же говорил, что я внимательный, Гермиона. А твои красные от слез глаза трудно не заметить.       — Я пришла работать, а не обсуждать свою жизнь, — резко ответила Гермиона, наконец подняв на него взгляд, — А, ладно. Забудь. Мне действительно пора домой. — девушка схватила книгу со стола, — Вторую оставлю здесь, вдруг ты захочешь всё таки поучаствовать. Завтра всё обсудим.       Гермиона чувствовала себя ужасно глупо. Вот зачем она действительно сюда пришла?! Чтоб ещё он поглумился?! Точно с ума сошла! Девушка была уже почти у выхода, когда Лорд её окликнул:       — Я думал, вы пришли отдать долг.       — Какой долг? Я вам ничего не должна.       — Отнюдь. Вы проиграли пари. Думали, я не замечу отсутствие кольца?       Гермиона вздрогнула. Она уже и забыла об их дурацком споре.       — Я... Просто забыла его надеть обратно, когда мыла руки, — не оборачиваясь к нему, ответила девушка.       — Конечно. А глаза красные, потому что мыло в глаз попало, — услышала она насмешливый голос. Да пошло оно всё к чёрту! Пусть этот урод подавится! Гермиона резко развернулась и стремительными шагами приблизилась к мужчине. Привстала на носочки и, быстро чмокнув его в щеку, снова полетела на выход.       — Мерлин, Грейнджер! Нам что, пять лет? Это ты называешь поцелуем? — раздался снова его голос. Гермиона замерла на выходе.       — Да. На другое мы не договаривались.       — Мы спорили на поцелуй. А это... Даже так назвать нельзя. Ну же, Гермиона... За долги надо платить честно. Я бы честно исполнил условие сделки, если проиграл.       — В вас совсем нет ни капли мужской чести?! — Гермиона резко развернулась и зло зашагала к нему, — Вам ведь ничего не важно, кроме того, что вы победили?!       — Победа — это единственное, что имеет значение, Гермиона. В мире, где ты либо охотник, либо добыча, третьего не дано, — он не шелохнулся, но его взгляд стал тяжелым, почти осязаемым. — Но ты путаешь понятия. Честь, это не следование скучным правилам, которые придумали слабые, чтобы ограничить сильных. Честь — это верность своему слову. Мы заключили сделку. Так покажи мне, что значит быть человеком чести. Вас же, на Гриффиндоре, этому учат? — уголки губ его слегка дрогнули.       « Ублюдок! Какой же он ублюдок! » думала девушка всё ещё смотря на его уголки губ.       — Так что с вашим долгом, мисс Грейнджер? Гриффиндорская храбрость пасует перед обычным поцелуем?       Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она могла бы уйти. Прямо сейчас. Трансгрессировать, вернуться в пустую квартиру, запереться на все замки. Но пустота на пальце жгла, а азарт, смешанный с чистой, незамутненной ненавистью и чем-то еще, более темным, тянул её вперед.       — Вы хотите честной игры? Хорошо! — рявкнула девушка. Она схватила его за ворот тюремной робы, дернув на себя с неожиданной силой, но в последнюю секунду замерла, словно сомневалась в своих действиях.       — Не волнуйся, Грейнджер, я никому не скажу, — тихо прошептал он ей в губы. Гермиона почувствовала, как по телу прошла электрическая волна — смесь ярости, отвращения к самой себе и того пугающего магнетизма, который этот человек излучал даже в тюремной камере.       Это просто долг...       Она резко подалась вперед, перекрывая те немногие сантиметры, что их разделяли и впилась ему в губы.