Заключённый № 777

      После замечания Нотта, Гермиона притихла. Не хватало ещё, чтоб он реально себе надумал чего-то лишнего. Тео и так бросал переодически на неё изучающий взгляд. Девушка максимально сосредоточилась на книге, игнорируя и испепелящие взгляды Лорда.       Если сейчас ей удастся его не замечать, то вечером.... По коже пробежал озноб. Прийти к нему одной, и выполнить его просьбу... Было самоубийством. А не прийти, означало репутационное самоубийство. Выбор был небольшой. А то что Лорд, реально может исполнить свою угрозу, она не сомневалась. Этот скользкий тип по головам пойдёт, если ему будет это выгодно.       « Ненавижу! »       Ничего полезного не найдя, Гермиона и Тео вернулись в Министерство, чтоб составить отчёт. Девушка поделилась с Тео подозрениями Лорда, что с убийствами связан кто-то из Министерства. Теодор согласился с этой мыслью. Только вот рассказать об этих подозрениях они больше никому не могли. Чем меньше людей об этом знают, тем будет лучше.       — Может, выбор жертв не случаен? — сказал задумчиво Теодор.       — Мы эту версию уже рассматривали. Пока никакой связи не нашли. Жертвы разного пола и возрастов. Жили в разных частях Англии. Никак не контактировали друг с другом. Даже проверили, в какой магазин они ходили. Всё разное, — устало ответила Гермиона, массируя виски. Она уже это дело пересмотрела тысячу раз. Наизусть знает жизнь всех жертв. А совпадений не нашла.       — Значит, какое-то существо бегает по Англии и рандомно убивает людей? — скептически спросил Тео.       — Лорд сказал, возможно это фамильяр. Существо привязано к человеку. Возможно, надо проверить, кто из сотрудников министерства бывал незадолго до убийств в районе, где совершено приступление.       — Ты представляешь объем работы?! Тут тысяча сотрудников от секретарей до судей! Вдвоём мы этого не осилим. Надо ещё кого-то привлекать. Того, кому мы доверям...       — Тогда это Рон и Гарри, — тут же ответила Гермиона.       — А ещё Падма Патилл и Драко Малфой.       — Малфой?! Ты серьёзно?! Я ему не доверяю.       — А я доверяю. И дело тут не только в том, что он мой друг. Малфой сутками сидит в министерстве. Он никуда не выезжал за пределы Лондона, даже в выходные. Его как подозреваемого можно отметать. А значит, пусть помогает искать.       Гермиона скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает глухое сопротивление. Идея взять в команду Малфоя казалась ей верхом абсурда, но прагматичный голос в голове предательски шептал, что Тео прав. Малфой в Министерстве был как рыба в воде: он знал все лазейки, все сплетни и, что немаловажно, умел копать глубоко, не задавая лишних вопросов.       — Ладно, — выдохнула она, сдаваясь, — Малфой так Малфой. Но Гарри и Рон будут в бешенстве. Тебе самому придётся объяснять им, почему хорёк теперь роется в наших бумагах.       — Я возьму это на себя, — невозмутимо отозвался Тео, уже делая пометки в блокноте. — Главное, чтобы они не поубивали друг друга в первый же вечер.       Гермиона грустно улыбнулась. Упоминание Рона больно кольнуло что-то внутри. Она теперь совершенно не понимала, как ей с ним взаимодействовать.       — Вижу, кто-то повесил нос, — сказал Теодор, внимательно смотря на коллегу, — Пойдём в бар. Расскажешь, что у вас всё-таки произошло и зальём горе в алкоголе.       — Прости, Тео, сегодня не могу. У меня на вечер появились... Планы. Срочные.       — А у срочных планов есть имя? — спросил лукаво Нотт.       — Нет! Это не то, что ты подумал! Я... Просто есть личные вопросы с родителями, которые надо решить, — соврала Гермиона, — Но если освобожусь пораньше, то я знаю где тебя искать.       Врать Теодору было неприятно, но рассказывать правду — ещё хуже. Тео только хмыкнул на это, но расспрашивать дальше не стал. Доработав день и попрощавшись с другом, Гермиона отправилась на свою квартиру. Время было 17:00. Значит у неё есть два часа, чтоб попасть к Лорду и выполнить условия его шантажа.       « Больной ублюдок. Неадекватный. Фетишист. Таким как он и следует сидеть в камере до конца дней»       Повторяла про себя Гермиона, идя в душ. Почему она решила перед тем, как к нему придет, принять душ? Да просто так! Стоя под тугими струями горячей воды, она с силой терла кожу мочалкой, будто пытаясь содрать с себя невидимый слой грязи, оставшийся после рабочего дня в Министерстве и удушающего присутствия Лорда в камере.       — Это просто гигиена, — прошептала она в пустоту ванной комнаты, игнорируя то, как предательски дрожит голос. — Элементарная предусмотрительность.       Гермиона вышла из душа и надела персиковое нижнее бельё. Как этот гад и просил... Взгляд на отражение в зеркале был полон обжигающей ненависти — к нему, к ситуации и немного к самой себе. Персиковый шелк белья казался на коже инородным телом, клеймом его власти, которое она была вынуждена носить. Это было унизительно. Каждая деталь — от выбора цвета до самого факта, что она выполняет прихоть заключенного, — кричала о том, что Гриффиндорская принцесса проигрывает в этой психологической дуэли. Внутри был какой-то мандраж. Гермиона натянула на себя лёгкое платье красного цвета. Взглянула в зеркало и выругалась:       — Гермиона, ты вырядилась словно идешь на свидание!       Девушка тут же сняла с себя злосчастное платье и надела длинную классическую юбку и блузку. Всё строгое и официальное. Застегнулась на всё пуговицы. Вот так. Она придёт. Быстро выполнит его дурацкую просьбу и уйдёт. На всё уйдёт пару минут. И она отправится заливать свой позор с Тео. План был такой.

***

      Стоя у входа в его отсек Гермиона почувствовала, что трусит. Палочка была у неё в руке, на заключённом кандалы, но... Она жутко боялась к нему идти. Потому что её организм неадекватно на него реагировал, позволяя лишнего. Гермиона глубоко вдохнула, успокаивая себя и вошла.       Лорд сидел за столом и читал книжку. Когда она вошла в камеру, он даже не поднял своей головы. Это немного задело.       — Нашли что-то новое? — нарушила тишину камеры девушка. Лорд неторопливо перелистнул страницу, словно её присутствие было чем-то обыденным и малозначимым. Тишина в камере стала давящей, прерываемой лишь шорохом бумаги и отдаленным стуком капель воды где-то в коридорах Азкабана.       Наконец, он закрыл книгу и поднял на неё взгляд. Холодный, проницательный, он медленно скользнул по её лицу, задержался на плотно застегнутом воротничке блузки и снова вернулся к её глазам.       — Нет, Гермиона, пока ничего стоящего.— перешёл на « ты» мужчина, — Зря ты так застегнулась. Дольше придётся с себя всё снимать. Хотя, если это был твой план, чтоб подольше у меня задержаться, то я не против.       Гермиона почувствовала, как по шее поползла жаркая волна. Его прямолинейность была как пощечина — наглая, обезоруживающая и совершенно не вписывающаяся в стены тюремной камеры.       — Я всё-таки до последнего надеялась, что вы джентельмен, и не заставите меня... Это делать.       Лорд издал сухой смешок и медленно стал приближаться к Гермионе, словно хищник на охоте. Девушка силой воли заставила себя не отступить. Она не позволит этому мерзавцу себя запугать!       — Джентельмен... — повторил он подойдя к ней вплотную, — Возможно, я бы и был им. Если бы не одно но... — он наклонился к ней ближе так, что их глаза стали на одном уровне, — Тебе не нравятся джентельмены, — выплюнул он последнее слово, — Тебе с ними скучно.       — Гаденыши, типо тебя, мне тоже не нравятся.       Лорд наклонился к её уху и прошептал:       — Лгунья. — он коснулся губами мочки уха и Гермиона шумно выдохнула. Лорд ухмыльнулся и отстранился от неё.       — Мисс Грейнджер, давайте сэкономим нам время, — снова перешёл на официальный тон мужчина, возвращаясь на свой стул, — Вы пришли отдать свой долг. Так давайте. Раздевайтесь. Мне нужно ваше бельё.       Щеки Гермионы вспыхнули. Он сидел и смотрел на неё, как на какой-то экспонат. Это было унизительно.       — Может, чтоб это происходило быстрее вам надо напеть какую-то мелодию?       Его наглость переходила все границы, а это предложение — издевательское, пропитанное ядом и превосходством — заставило её пальцы, сжимающие палочку, побелеть.       — Я вам не стриптизёрша! — зашипела девушка.       — Это как посмотреть. Впрочем, вы правы. Стриптизёрша уже бы давно поняла, что ей надо раздеваться.— Лорд откинулся на спинку стула, переплетя длинные пальцы на коленях. В полумраке камеры он выглядел пугающе спокойным, но в его глазах плясали черти. Ох, как же сильно она его сейчас ненавидела и презирала!       — Пошёл в жопу! — выругалась девушка.       — С радостью. Задирай тогда юбку и наклонись.       Гермиона на мгновение лишилась дара речи. Ее лицо, и без того горевшее от смущения, стало пунцовым. В ушах зашумело, а палочка в руке мелко задрожала. Никто и никогда не смел разговаривать с ней в подобном тоне. Даже в самые темные времена войны враги не опускались до такой сальной, липкой прямолинейности.       — Ты... ты просто омерзителен, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. — Я думала, что за этим твоим пафосом «Темного Лорда» скрывается хотя бы крупица достоинства. Но ты просто мелкий, ничтожный извращенец.       Лорд даже не шелохнулся. Он продолжал сидеть в той же расслабленной позе, но его взгляд стал острым, как скальпель.       — Можешь упражняться в эпитетах сколько угодно, Грейнджер. Твое возмущение меня бодрит, — он склонил голову набок. — Но время идет. Ты пришла сюда не читать мне лекции о морали. Ты пришла совершить сделку. Отдай бельё, взамен того, что ты порвала и ты свободна.       Гермиона кинула в мужчину взгляд полный презрения. Чуть задрала юбку и быстрым движением руки спустила трусы вниз. Ткань, едва ощутимая и невесомая, скользнула по бедрам. Она не смотрела на него. Она смотрела в стену, в одну точку на сером камне, пытаясь мысленно унестись отсюда — в бар к Тео, в архив, куда угодно, лишь бы не быть здесь, под этим липким, торжествующим взглядом. Она скомкала персиковый шелк в кулаке так сильно, что ногти впились в ладонь. Рука дрожала, когда она швырнула в его сторону. Белье упало на стол, прямо поверх книги, которую он читал.       — Доволен?! — прорычала она, наконец смотря на его лицо.       Лорд медленно, с какой-то пугающей грацией, протянул руку и коснулся ткани кончиками пальцев. Он не торопился. Он наслаждался моментом триумфа.       — Ты даже не представляешь, насколько, — прошептал он, наконец поднимая на нее взгляд. И было в нём что-то... Пугающе неправильное. Он не должен так на неё смотреть.       — Жаль с лифчиком так у тебя не получится сделать. Прийдётся растегнуть блузку, чтоб его снять. — промурлыкал Лорд, подперев рукой подбородок. — Продолжай. Я жду.       «Ублюдок. Чтоб ты сдох! »       Дрожащими, ледяными пальцами она коснулась первой пуговицы. Маленький кружок перламутра никак не хотел выходить из петли.       — Помочь? — издевательски предложил он, наблюдая за её мучениями с нескрываемым наслаждением.       — Не смей, — прошипела она, наконец справившись с первой, а затем и со второй пуговицей.Ткань блузки разошлась, обнажая нежную кожу ключиц и кружевной край персикового бюстгальтера. Гермиона чувствовала себя обнаженной под этим рентгеновским взглядом. Третья пуговица. Четвёртая.       Гермиона сняла с себя блузку. Теперь оставалось самое сложное. Снять лифчик и не умереть со стыда.       — Отвернись... — тихо сказала девушка.       — И пропустить такое шоу? За кого ты меня принимаешь?!       — Пожалуйста...— её голос прозвучал довольно жалко.       На секунду Лорд замер, словно раздумывал над её просьбой, а затем отрицательно покачал головой.       — Ты отняла мой честно заработаный трофей и испортила его. Никто не имеет право трогать МОИ вещи. За это ты и несёшь наказание. Я сказал, что буду смотреть и я не откажусь от своих слов. Живо. Снимай. — прорычал он.       « Какой же ты моральный урод! Подавись! »       Она медленно завела руки за спину. Застежка лифчика поддалась с сухим щелчком, который в гробовой тишине камеры прозвучал как выстрел. Лямки соскользнули с плеч. Девушка перебросила вперёд свою копну волос, которая как раз доходила ей до груди, чтоб хоть как-то прикрыться от его взгляда, и быстро сняв лифчик, кинула ему. Лифчик мягко приземлился на стол рядом с кружевными трусиками, но Лорд даже не шевельнулся, чтобы его взять. Он продолжал сверлить её взглядом своих потемневших глаз.       — Всё?! Я расчиталась?! — с вызовом спросила девушка.       — Да, вполне. Можешь идти, — безразлично ответил Лорд и, взяв книгу со стола, углубился в чтение.       « И это всё?! »       Девушка ошарашено смотрела на мужчину, который потерял к ней всякий интерес. Гермиона застыла на месте, прижимая блузку к груди. Внутри неё бушевал ураган из унижения, ярости и... странного, болезненного разочарования, в котором она боялась признаться даже самой себе. Она ожидала чего угодно: новых издевательств, сальных комментариев, попытки прикоснуться, но не этого ледяного безразличия.       Он просто вычеркнул её из своего пространства, как только получил желаемое. Гермиона быстро накинула на себя блузку, лихорадочно пытаясь её застегнуть. И... Не разрыдаться.       Пальцы не слушались. Пуговицы выскальзывали, а ткань блузки казалась колючей и чужой. Гермионе хотелось провалиться сквозь эти проклятые плиты пола, лишь бы не чувствовать затылком это демонстративное, выверенное спокойствие. Никогда она не чувствовала себя так униженной.       — Ты просто моральный урод... — наконец найдя в себе силы, сказала девушка, застегивая последнюю пуговицу— Слава Богу через пару минут я буду уже в нормальном обществе! Как раз успею к Тео...       Лорд резко поднял голову. Спокойствие исчезло, сменившись чем-то опасным.       — Вот как. У тебя сегодня насыщенный вечер, — медленно протянул Лорд, — Вечером ты раздеваешься для меня, ночью для Нотта, а под утро настанет очередь Уизли? Или Кингсли? Ведь чтобы в твоём возрасте работать в Министерстве на такой должности, нужно...Хорошенько постараться. — Он резко встал со стола и в два шага сократил растояние между ними, — Фигура у тебя так себе, Грейнджер. Значит приходится тебе стараться по другому, раз мордашкой не вышла. Что же ты делаешь для нашего Министра? Может, раз лицом не вышла, то хоть сосешь нормально?       Звук пощечины хлестко разорвал спертый воздух камеры. Ладонь Гермионы горела от удара, а саму ее трясло так сильно, что зубы едва не выбивали дробь. Она даже не поняла, как это сделала — рука взметнулась сама, ведомая чистым, первобытным гневом. Лорд замер. Его голова была слегка повернута в сторону, на бледной щеке медленно расплывалось ярко-красное пятно.       — Как ты смеешь... — прошипела она, задыхаясь от нехватки кислорода. — Как ты смеешь измерять всех своей гнилой меркой?! Не все в этом мире продаются, Реддл. И не все смотрят на людей как на куски мяса!       Он медленно повернул голову обратно. Его глаза потемнели, став почти черными, а зрачки сузились до тонких щелок. В этот момент он не был человеком, он был воплощением той древней, беспощадной тьмы, которая когда-то поставила на колени всю Британию.       — Грейнджер... — прохрипел он и со всей дури впечатал её в стену. В глазах потемнело от удара. — Ты только что совершила самую большую ошибку в своей короткой и никчемной жизни.       — Живо отпустил! — закричала Гермиона. Слезы всё-таки потекли из глаз. То ли от ярости, то ли от боли, то ли от унижения. Её всю трясло. Хотелось ещё раз его ударить, пусть даже после этого он её убьёт. Хотелось причинить ему боль. Такую же, какую он причиняет ей каждый раз, когда лезет ей в мозги и душу. Лорд тяжело дышал. Его глаза блуждали по её лицу, по щекам, по которым текли солёные дорожки. И что-то в его взгляде изменилось. Бешенство сменилось чём-то более тёмным. Лорд наклонился и поймал губами слезинку, которая вот-вот должна была сорваться с её подбородка. Это выбило с девушки весь кислород в груди. Она замерла, боясь пошевелится. А Лорд тем временем уже ловил губами следующую. И ещё одну. И ещё. Его губы покрывали её щеки и подбородок. Девушка стояла как статуя не зная как реагировать на... Нежность?!       Это была не та нежность, которую она когда-то знала с Роном — теплая, предсказуемая и уютная. Это была нежность лезвия, скользящего по вене. И от этих новый ощущений она почувствовала, что у неё подкосились ноги.       Лорд медленно перестал собирать ее слезы и замер, уткнувшись носом ( или тем, что от него осталось) в ее висок. Его дыхание, рваное и горячее, обжигало кожу. Руки, все еще прижимавшие ее к стене, теперь не давили, а скорее... удерживали, чтобы она не упала.       — Ты такая хрупкая, Грейнджер, — прошептал он, и в его голосе больше не было яда, только странная, пугающая завороженность. — Вся из стекла и острых углов. И при этом лезешь в самое пекло. Откуда такая тяга к саморазрушению?       Он слегка отстранился, заглядывая ей в глаза. Красное пятно от пощечины на его щеке выглядело как клеймо, но он, казалось, совсем о нем забыл. Его взгляд медленно опустился к ее губам, которые мелко дрожали.       — Я лицом не вышла, забыл? — тихо прошептала она, — Что ж ты тогда на меня смотришь?       Лорд усмехнулся, и в этом звуке не было привычного торжества — скорее горькое, почти болезненное признание. Он не отстранился, наоборот, прижался лбом к её лбу, заставляя её вдыхать запах его кожи, от которого сердце ускорило ритм.       — Я открою тебе тайну, Грейнджер. Иногда... Я вру.       — Ты врешь всегда, — едва слышно отозвалась она, пытаясь найти опору в собственной ненависти, но та предательски ускользала.       — Гриффиндорцы славились своей храбростью. Так будь же достойной представительницей своего факультета. Ответь хоть ты без вранья... Ты правда хочешь уйти сейчас к Нотту?       « Да! ДА! СКАЖИ ДА! » орал голос разума на задворках сознания.       — Нет... — ответил кто-то её голосом.       Она видела, как в глазах Лорда вспыхнуло торжество.       — Наконец-то, — прошептал он. — Наконец-то ты перестала мне лгать.       Он не стал больше ждать. Его губы, всё еще влажные от её слез, накрыли её рот поцелуем. Гермиона застонала, чувствуя, как её ладони, вопреки воле, вцепились в его тюремную робу. Она ненавидела его за то, как легко он сорвал с неё маску благоразумия, и одновременно ненавидела себя за то, что её тело откликалось на каждое его движение. Его руки коснулись её блузки и резко дёрнули в сторону. Пуговицы посыпались на пол, но на это уже никто из них не обратил внимание. Лорд помог ей избавиться полностью от блузки. Гермиона чувствовала, как прохладный воздух Азкабана лизнул её обнаженную кожу, но тут же сменился обжигающим жаром его ладоней. Его длинные пальцы прошлись по ореолу её сосков и чуть сжали их. Из груди снова вырвался стон.       — Это гораздо лучше, чем твои ругательства— нагло сказал он. Гермиона вцепилась в его тюремную робу и чуть её потянула.       — Сними.       Он ждал этой просьбы. Ждал, когда гриффиндорская принципиальность окончательно рассыплется под натиском честного, животного желания.       — Твои приказы становятся всё смелее, Грейнджер, — прохрипел он, но в его движениях не было ни тени промедления. Он отстранился лишь на пару сантиметров, чтобы одним резким, рваным движением сорвать с себя серую, опостылевшую робу. Кандалы на его запястьях звякнули — металл о металл, — напоминая о том, что он всё еще в цепях, но сейчас этот звук казался лишь ритмичным аккомпанементом к их безумию.       Когда ткань упала на холодные плиты пола, Гермиона судорожно вздохнула. Под тусклым светом магических ламп его тело казалось высеченным из мрамора — бледное, жилистое, покрытое сетью шрамов, каждый из которых был историей его боли и его власти. Она невольно протянула руку, касаясь кончиками пальцев его груди. Кожа была горячей, вопреки ледяному воздуху тюрьмы.       — Нравится? — он поймал её ладонь и с силой прижал к своему сердцу. Оно билось так же быстро как и у неё.       — Мне нравится, когда ты молчишь, — ответила девушка впиваясь в его губы.       Весь здравый смысл полетел к чёртовой матери, вслед за её юбкой. Лорд подхватил её, заставляя обхватить ногами его талию, и понёс на кровать.Гермиона едва осознавала, в какой момент ее спина коснулась жесткого, пропитанного сыростью матраса. Холод тюремной койки контрастировал с обжигающим жаром тела Реддла, который навис над ней, блокируя любой путь к отступлению. Но она и не собиралась отступать. Она обхватила его сильнее за талию ногами и притянула к себе. Лорд ухмыльнулся.       — Я же говорил, что ты скучала.       — Ненавижу тебя... — прохрипела девушка, сильнее прижимая мужчину к себе.       — Снова ложь, — рыкнул он и одним резким движением вошёл в неё. Гермиона вскрикнула, но он зажал ей рот своей рукой.       — Тише. Мы же не хотим, чтоб нам снова помешали, верно? — Лорд начал резко двигаться в ней, вдалбливаяя её в матрас, — Учти Грейнджер, даже если сюда кто-то войдёт, я не остановлюсь.       — И не надо. Не смей... Останавливаться, — задыхаясь сказала она. Девушка впилась ногтями в его плечи, оставляя глубокие борозды на бледной коже, и тянулась к его губам, словно в них был единственный источник кислорода в этой удушливой камере. Его слова о том, что он не остановится, даже если кто-то войдет, больше не пугали — они подстегивали, вызывая внутри волну первобытного, порочного азарта. Лорд рыкнул, чувствуя её полную отдачу. Его движения стали еще более яростными, почти сокрушительными. Каждое столкновение их тел отдавалось звоном кандалов, который в этой тишине казался ритмичным боем барабанов. Камеру снова заполнили стоны. На этот раз обоих. Лорд вбивался в её тело, а зубами впивался в её ключицу, но Гермиона не чувствовала боль. Только жар, пожирающий её изнутри.       Лорд резко вышел из неё, только для того, чтобы развернуть девушку спиной к себе, поставить её на четвереньки и снова резко войти. Гермиона вскрикнула, утыкаясь лицом в жесткий, пахнущий пылью и сыростью матрас. Новый угол обзора и резкое изменение позиции заставили её чувства обостриться до предела. Она видела лишь серую стену перед собой и собственные пальцы, судорожно сжимающие край койки. Каждое его движение отзывалось во всем теле резкой, ослепляющей вспышкой.       — Смотри на меня, — прорычал он ей в затылок, хватая за волосы и заставляя запрокинуть голову назад. Его лицо было совсем рядом — хищный оскал, потемневшие от возбуждения глаза, в которых не осталось и капли человеческого.       — Скажи это, Грейнджер, — выдохнул он, замедляя темп, издевательски дразня её, не давая достичь пика. — Скажи, что ты здесь по своей воле. Что никакой шантаж не заставил бы тебя ТАК выгибаться под «ублюдком».       — Заткнись... — всхлипнула она, пытаясь оттолкнуться, но он лишь сильнее прижал её к постели, возобновляя бешеный ритм.       — Скажи!— он снова резко остановился и ей захотелось взвыть. Ей нужен был он. Нужно, чтоб он снова двигался внутри неё.       — Да! — выкрикнула она, и этот крик утонул в каменных сводах камеры. — Да, я хочу этого! Доволен?!       — Чего этого? — спросил издевательски он, всё таки сделав один резкий толчок в неё, выбивая из её груди очередной стон.       — Тебя. Я хочу тебя.       — Вот видишь, правду говорить не так и страшно, — горячо прошептал он ей на ухо и снова начал вдалбливаться её тело. Гермиона чувствовала, как последние крупицы её контроля рассыпаются, как карточный домик под порывами шторма.       « Но тебе нужен океан. Глубокий, опасный и... непредсказуемый. » слова Рона эхом прозвучали в голове и только сейчас она поняла, как он был прав. И этот самый непредсказуемый океан сейчас выжигал на её душе своё клеймо. Его движения были властными, почти грубыми, лишенными всякой нежности, но именно эта первобытная ярость заставляла кровь Гермионы кипеть. Когда он снова перехватил её за волосы, заставляя смотреть на их отражение в тусклом, засиженном мухами зеркале на стене, она увидела незнакомку: растрепанную, с горящими глазами и покусанными губами.       — Смотри, Грейнджер, — прорычал он ей в самое ухо, его дыхание обжигало кожу. — Смотри, как хорошая девочка превращается в то, чем всегда хотела быть в моих руках. Моей.       Он резко сменил темп, переходя на глубокие, сокрушительные толчки. Гермиона задыхалась, её пальцы судорожно царапали простыни, ища опору, но находили только его горячую кожу. Наслаждение накатывало волнами, становясь невыносимым, граничащим с болью.       — Пожалуйста... — сорвалось с её губ, и она сама не знала, о чем просит: чтобы он остановился или чтобы никогда не прекращал.       — Пожалуйста — что? — издевательски переспросил он, прижимая её грудью к матрасу и наваливаясь всем весом сверху, не давая вздохнуть. Его зубы снова сомкнулись на её плече, помечая территорию.       — Быстрее... — выдохнула она, сдаваясь окончательно. Лорд издал звук, похожий на победный рык. Он приподнял её за бедра, задавая финальный, бешеный ритм. Стены камеры, казалось, начали плавиться, пространство сузилось до точки их соприкосновения. Вспышка оргазма ослепила её, выбивая из легких остатки воздуха. Гермиона закричала, не заботясь о том, услышат ли её.       Он содрогнулся следом, изливаясь внутри неё с хриплым, надрывным стоном.       Несколько минут в камере царила мертвая тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, рваным дыханием. Лорд не спешил отстраняться. Он лежал на ней, придавливая к постели, словно удерживая добычу. Его сердце билось о её лопатки — мощно, уверенно, как барабан войны.       Наконец, он медленно вышел из неё и откинулся на спину, глядя в потолок. На его лице было только холодная, расчетливая удовлетворенность хищника, который сыт. Гермиона медленно перевернулась на бок, подтягивая к себе остатки одежды. Реальность возвращалась рывками: холодный пол, запах тюрьмы, осознание того, что она только что сделала. Её руки дрожали, когда она пыталась нащупать блузку.       — Я не разрешал тебе одеваться, — сказал Лорд и потянул её к себе, прижимая её к своему телу.       — Мне... Мне пора... Скоро семь вечера. Мой пропуск...       — Он ещё не пищал, значит ты можешь ещё быть здесь, — перебил её мужчина сильнее прижимая её к своей груди. Девушка послушно замерла, не зная что ей делать и как себя вести. В камере повисла тишина, нарушаемая только их дыханием.       — Тебе не кажется странным, что существо из славянских мифов бродит по Англии и в это же время сбегает русский маг. Долохова же ещё не нашли, — наконец сказал Лорд. Гермиона слегка приподнялась на локтях, смотря на его лицо. Она чувствовала себя гораздо более увереннее, когда они говорили о деле.       — Ты думаешь, это связано? — спросила она его.       — Либо это чудовищное совпадение. Но я в это не верю. Думаю, Кто-то прибыл с монстром, чтоб помочь освободить Антонина. Монстр отвлекал аврорат, пока в это время преступники готовили побег. Либо же , монстр мстил обидчикам Антонина.       — Надо проверить связь беглеца с жертвами... — тихо прошептала себе под нос Гермиона. Лорд едва заметно кивнул, его пальцы лениво выводили узоры на её обнаженной лопатке.       — Именно. Но не ищи среди судей или тех, кто подписывал приговор. Долохов — натура страстная, мстительная, но системная. Он бы не стал тратить фамильяра на бюрократов. Проверь тех, кто непосредственно участвовал в его захвате или... в конфискации его имущества. Антонин очень дорожил своими реликвиями.       — И осталось выяснить, кто из министерства ему помогает... — девушка снова попыталась встать, но Лорд резко схватил её за руку и снова повалил на себя.       — Время ещё не вышло.       — Мне пора...       — Ты так к Нотту торопишься? — безразлично спросил Лорд, хотя Гермиона почувствовала, как он чуть сильнее сжал её плечо. Девушка еле сдержала улыбку. Можно было бы , конечно сказать ему, что Тео гей, но тогда будет не интересно. А Лорд же так любит поиграть.       — В том числе. Нехорошо заставлять человека ждать. А что? Тебя волнует, с кем я провожу время?       — Нет. Я получил то, что хотел. — и снова этот безразличный тон.       « Ах вот как...»       — Ну раз получил, то я пошла? — спросила девушка, пытаясь отодвинулся от него, но его пальцы словно тиски, сдавили её кожу.       — Удовлетвори моё любопытство... И чем вы будете заниматься с Ноттом? — голос его был холоден, но глаза... В них пылала ярость. И от этого взгляда Гермиона почувствовала возбуждение.       — Заниматься расследованием, конечно же. А ты что подумал?       — Именно так я и подумал. Нотт ни на что другое не способен. — зло зашипел он.       — Ну почему же. Тео... Способный парень. — Гермиона буквально услышала, как заскрежитали его зубы от злости. Это вызвало новую волну возбуждения. Она точно ненормальная. Раз её возбуждает злой Лорд.       — Способный, говоришь...— хватка на её плече стала ещё сильнее. Одназначно будут синяки. Но это её не волновало. Она как завороженная смотрела только на его бешеные алые глаза.       — Очень способный. — кивнула девушка. — Но... Я могу опоздать к нему на встречу если... Появится кто-то, кто меня отвлечёт. — сказала Гермиона наслаждаясь его реакцией. Бешенство исчезло. Отразилось понимание. До него дошло, что она просто с ним играет.       — И чем тебя должен кто-то отвлечь... Чтоб ты избежала встречи с ничтожеством? — спросил Лорд, схватив рукой её подбородок и притянув к себе.       — Чём-то... Уникальным.       — Как насчёт этого... — Лорд снова впечатал её в матрас и прильнул к ней губами.       — Время пошло, Гермиона, — прошептал он, перемещаясь к её шее и оставляя там багровый след, который не скроет ни один воротник. — Посмотрим, сколько ты выдержишь, прежде чем начнешь умолять меня не отпускать тебя к нему.