Заключённый № 777

      Теодор привёл помощь. Его не было каких-то десять минут. Десять блядских минут! За которые случилось что-то страшное.       Он это понял сразу же, когда вошёл на склад с подмогой. Воздух пах горелым и искрился магией. Было тихо. Страшно тихо.       — Гермиона! Гермиона! — заорал в панике Нотт. В ответ была тишина.       — Разделяемся и ищем! — скомандовал Поттер отряду.       — Она здесь! — раздался откуда-то сбоку мужской голос. Слава Мерлину и Великим Отцам Основателям! Тео почувствовал, будто огромная гора упала с плеч. Это был голос Семьсот семьдесят седьмого. Он жив, значит Гермиона тоже. Тео с отрядом рванули в ту сторону, откуда разносился голос. Он первым подбежал к месту и на мгновение чуть не посидел от страха. На полу лежала Грейнджер вся в крови. И одна.       — Гермиона... — с ужасом прошептал Тео, падая на колени перед девушкой.       « Этот гад убил её... Убил! » кричало сознание. Но Гермиона открыла глаза и повернула голову к Тео.       — Ты долго, — прохрипела она и слегка улыбнулась.       — Черт возьми, Грейнджер! — Тео прижал девушку к себе, — Как ты? Скоро придёт помощь... Ты вся в крови...       — Я конечно знала, что ты соскучился, но не думала, что настолько, — слабо прохрипела она, вспоминая его фразу.       — Не обольщайся, это разовая акция, — ответил её словами Нотт, осматривая. Одежда была в крови, но раны он не нашёл. — Что случилось?! Где Семьсот семьдесят седьмой?!       — Сбежал... — прошептала девушка. « Мы в полной жопе » понял Нотт.

***

      Гермиону доставили в больницу. Она потеряла много крови, но состояние было стабильным. Арматура проткнула её печень , но вовремя оказанная помощь спасла ей жизнь. Теодора задержали сразу же, как он доставил Грейнджер в больницу. На выходе из палаты его уже поджидали авроры. Факт подделки документов раскрылся. Как и то, что заключённый, которого он вывел с Грейнджер из Азкабана, сбежал. Началась паника и истерия. Все силы были брошенны на поимку беглеца, но его и след простыл. Кингсли Бруствера временно отстранили от должности, до выяснения обстоятельств.       Гермиона провела в больнице три дня, после чего её так же задержали.       Девушка сидела на краю кровати, глядя на свои руки. На бледной коже не осталось и следа крови, но она всё ещё чувствовала тот липкий, металлический запах склада. Колдомедики заделали дыру в её боку, восстановили печень, но они не могли вылечить ту странную, звенящую тишину, которая поселилась в её голове с Его уходом. Как глупо! Она ведь действительно поверила, что у неё всё под контролем и она сможет вернуть его обратно в Азкабан, после всего. А он... Просто воспользовался ей и сбежал.       От грустных мыслей отвлёк шум в коридоре. Дверь палаты распахнулась без стука. Вместо целителя в белой мантии на пороге стояли двое авроров с суровыми лицами. Один из них, высокий мужчина с холодным взглядом, чеканя шаг, подошел к кровати.       — Мисс Грейнджер, — его голос звучал официально и сухо. — Согласно распоряжению Временного следственного комитета, вы задержаны по обвинению в пособничестве побегу особо опасного преступника и фальсификации документов Министерства Магии. Ваша палочка временно конфискуется.       Гермиона даже не вздрогнула. Она ожидала этого.       С Теодором она так и не смогла связаться, чтобы всё ему рассказать. Общение между ними было строго запрещено. Их держали в разных камерах до заседания суда. За это время Гермиона приняла решение, что возьмёт за всё ответственность она. Чего бы ей этого не стоило, но она вытащит Тео из того дерьма, в которое он попал из-за неё. А для этого им нужно обговорить общий план действий, чтоб показания сходились. Ей Лорд изменил воспоминания, но Тео всё помнил. Почему Лорд так сделал для неё, она старалась не думать. Если он её так пытался «защитить» то это значит....       « Да ни черта это не значит! Меня и не надо было бы защищать, если бы он не сбежал! » оборвала себя Гермиона. «Не стоит искать в нём что-то хорошее. Лучше думай о том, как помочь Тео»       Надежда появилась за день до начала суда. К ней в камеру зашёл Рон.       — Рональд! — Гермиона радостно обняла парня, который сильнее прижал её к себе.       — Всё хорошо, Герм. — парень оторвал девушку от себя и внимательно посмотрел в её глаза, — Что вы с Ноттом натворили?! Всё говорят, что ты связалась с сыном Пожирателя, чтоб помочь ему освободить бывшего Хозяина...       — Это бред, Рон! Тео тут совершенно не при чем! Поверь мне! Мы были под империо. Я... Я облажалась, Рон... — на последнем предложении голос дрогнул и бывший жених её снова крепко обнял.       — Я знал... Знал, что ты не могла сама выпустить его... — шептал парень, а у Гермионы внутри образовался горький комок.       « Могла, Рон... Могла... »       — Рон, помоги мне... — прошептала Гермиона сильнее сжимая на спине его мантию, — мне нужно поговорить с Тео. Это... Очень важно, Рон! — девушка посмотрела щенячими глазами на парня. Рон отрицательно покачал головой.       — Исключенно, Миона. Вам специально ограничили возможность общения во избежание...       — Тридцать секунд! Мне нужно всего лишь тридцать секунд, пожалуйста... — девушка вцепилась в рукава мужчины, словно он был единственным светом в абсолютной тьме. — Умоляю, Рон...       Когда она смотрела на него так... С такой надеждой и болью, он не мог ей отказать. Даже если бы сильно захотел.       — Я... Попробую что-то придумать.       Рон ушел, оставив Гермиону в душной тишине камеры. Каждый час ожидания казался вечностью, а стены Министерства давили на нее своей тяжестью. Она прокручивала в голове сотни сценариев. Как убедить Визенгамот, что Нотт был лишь инструментом? Как объяснить провалы в памяти, не выставив себя сумасшедшей или окончательно сошедшей с ума предательницей?       Прошло около четырех часов, прежде чем засов на двери лязгнул. На пороге стоял не Рон, а угрюмый охранник, который молча кивнул ей на выход.       — На допрос? — севшим голосом спросила Гермиона.       — Велено перевести в сектор временного содержания перед слушанием, — буркнул тот.       Ее вели по длинным, освещенным факелами коридорам, пока не привели к узкой лестнице, ведущей вниз, в подземелья под залами суда. Охранник остановился у массивной дубовой двери и, обернувшись, быстро прошептал:       — Я должен Уизли, так что...У вас ровно двадцать секунд.       Дверь открылась, и Гермиону буквально втолкнули внутрь маленькой, тускло освещенной комнаты для очных ставок. Там, за столом, прикованный магическими кандалами к тяжелому стулу, сидел Теодор.       Он выглядел паршиво. Темные круги под глазами, впалые щеки, растрепанные волосы — от его привычного аристократического лоска не осталось и следа. Увидев её, Нотт дернулся, цепи звякнули.       — Ты... жива, — выдохнул он, и в этом коротком слове было столько облегчения, что у Гермионы защемило в груди.       — Тео! — девушка бросилась к другу, — Почему ты прикован?!       — В министерстве не очень-то жалуют детей Пожирателей, которые помогли Тёмному Лорду сбежать, — грустно усмехнулся друг.       « Всё из-за Чёртова Лорда! » зло подумала девушка. Так-то лучше. Она должна злиться на него и ненавидеть. Тогда не будут лезть дурацкие мысли о том, что она скуча... Нет! Ненависть. Она ненавидет его!       — У меня мало времени, слушай меня внимательно, — тихо зашептала Гермиона.

***

      План Грейнджер был дерьмовый. Соврать про империус. Но это было лучше, чем ничего. Теодор был первым на заседании суда.       Зал заседаний Визенгамота встретил его ледяным холодом и гнетущим гулом сотен голосов, которые мгновенно смолкли, стоило цепям на кресле обвиняемого лязгнуть, фиксируя запястья Тео. Подняв голову, Нотт встретился взглядом с Гарри Поттером — тот сидел в первом ряду, и в его глазах читалась смесь ярости и болезненного недоумения.       — Теодор Нотт, — голос исполняющего обязанности Министра прогремел под сводами, — вы обвиняетесь в краже государственных артефактов, подделке подписей высших чинов Министерства и содействии в побеге заключённого номер 777, более известного как...— голос мужчины дрогнул, — Как Лорд Волан-де-Морт.       — Ясно, — кивнул спокойно Нотт. Судья поднял вопросительно бровь вверх.       — Ясно? Полагаю, вы согласны с обвинениями?       — Не совсем, — уклончиво ответил Тео и улыбнулся своей самой ослепительной, как он полагал, улыбкой.       — Поясните, мистер Нотт, — прорычал судья. Тео тяжело вздохнул, пытаясь изобразить глубокое раскаяние.       — Я признаю, что подделал подпись Кингсли Бруствера, чтоб получить доступ в Азкабан, но категорически отрицаю, что я помог сбежать заключеному. Тут... Вышло недоразумение... Никто не собирался его выпускать. Мы с мисс Грейнджер вели расследование убийств, о чем вы должны быть в курсе...       — Как и о том, что мисс Грейнджер отстранили от дела, — ответил кто-то из собравшихся. Теодор поднял голову и увидел среди членов Визенгамота бывшего судью Долла. « Старый хрен, че тебе на пенсии не сидится! » зло подумал Тео.       — Верно. Но знаете, когда дело касается безопасности граждан, можно действовать и без официального разрешения.       — Мистер Нотт, вы хотите сказать, что в одиночку, без приказа, решили использовать самого опасного преступника в истории в качестве ищейки? — голос судьи сочился сарказмом. — И при этом «случайно» забыли уведомить Аврорат?       — Ну, в своё оправдание скажу, что успех-то в этом деле был. Мы действительно выяснили, кто стоял за этими преступлениями и задержали преступника... Ну, как задержали... Преступник ликвидирован, чудище побеждено, поток убийств остановлен. — довольно произнёс Нотт.       — Да и цена вашей работы невысока. Всего-то сбежал псих на свободу, — процедил сквозь зубы судья. Теодор виновато улыбнулся.       — Ну, тут действительно косяк.       — Косяк? — бывший судья Долл вскочил со скамьи , казалось, сейчас самовоспламенится от возмущения. — Вы называете возвращение самого кровавого тирана в истории «косяком», мистер Нотт? Это государственная измена!       Теодор чуть склонил голову набок, сохраняя напускное спокойствие, хотя ладони под столом потели.       — Я называю это издержками производства, — отрезал он, и в его голосе прорезались холодные фамильные нотки. — Давайте будем честны: если бы не мы с мисс Грейнджер, этот «ликвидированный преступник» продолжал бы вырезать семьи магической Британии. Мы рискнули. И да, Лорд... Семьсот семьдесят седьмой оказался хитрее, чем мы рассчитывали. Он... Напал на нас. Схватил меня и едва не убил. Грейнджер пришлось снять с него браслеты контроля, взамен на мою жизнь. Затем он использовал Империус, для своего побега. Мы... Не осознавали, что делали.       — Империус... Старая песня. Пожиратели всегда использовали это оправдание. Ваш отец тоже утверждал в своё время, что был под заклятием, — усмехнулся исполняющий обязанности Министр.       Теодор почувствовал, как внутри всё заледенело. Упоминание отца было ударом ниже пояса, но он лишь крепче сжал кулаки, заставляя цепи издать сухой, раздражающий лязг.       — Разница в том, — отчеканил Тео, глядя министру прямо в глаза, — что мой отец лгал. А я стою перед вами после того, как лично вытаскивал Грейнджер из лужи её собственной крови. Если вы считаете, что «Золотая девочка» и «Героиня войны» добровольно открыла бы камеру человеку, который пытался её уничтожить три года назад, то у вас проблемы с логикой посерьёзнее, чем у меня с законом.       В зале поднялся невообразимый шум. Гарри Поттер, сидевший в первом ряду, подался вперёд, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Гермиона, которая сидела сбоку, прикованная к стулу в ожидании своей очереди, слегка побледнела. Тео улыбнулся ей краешком губ.       « Прорвёмся, Грейнджер! »       — И вы готовы показать ваши воспоминания о том дне, чтоб убедить нас в правдивости ваших слов? — спросил холодно судья.       — Я могу! — выкрикнула Гермиона со своего места.       — Мисс Грейнджер, вам слово пока не давали. Я обращаюсь к мистеру Нотту.       — Я готов, — Тео вскинул подбородок, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но боюсь, мои воспоминания сейчас представляют собой кашу из боли и вспышек магии. Меня Лорд взял на удушающий и я... Мало что помню, что было дальше.       — Как удобно, мистер Нотт, — Долл скривился. — Провал в памяти именно в критический момент.       Нет, ну этот старикан явно нарывается!       — А вы попробуйте постоять рядом, когда Тёмный Лорд решает, что ему пора на выход, — огрызнулся Тео. — Уверен, у вас бы не только память отшибло, но и желание задавать глупые вопросы на ближайшие лет десять.       — Мистер Нотт! — прикрикнул Министр. — Следите за тоном.       — Послушайте! — Гермиона снова подала голос, и на этот раз она не собиралась молчать. Она рванулась вперед, и магические цепи на её кресле вспыхнули синим, больно обжигая запястья. — Вы требуете доказательств? Посмотрите на меня! Вы думаете, я бы позволила ему уйти, если бы у меня был выбор?! Тео не виноват! Он пострадал из-за меня! Возьмите мои воспоминания, я всё помню. А у него... Правда провалы из-за гипоксии мозга. Он чуть не умер, когда его Лорд душил!       — Мы обязательно проверим ваши воспоминания, мисс Грейнджер. Но это не отменяет того факта, что мистер Нотт подделал документы до того, как попал под заклинание Империуса.       — Потому что я его упросила об этом! — воскликнула Гермиона.       — Вы его шантажировали?       — Да!— сказала Гермиона       — Нет! — одновременно ответил Нотт, посылая в девушку уничтожающий взгляд. « Грейнджер, что ты творишь?! »       Судья лишь усмехнулся.       — Так да или нет?       — Я действовал сам, господин судья. Гермиона просто пытается меня защитить из-за чувства вины. — сказал Нотт.       « Тео, мать твою, заткнись! Я же пытаюсь тебя вытащить! » мысленно орала Гермиона.       Судья довольно откинулся на спинку высокого кресла, переводя взгляд с одного обвиняемого на другого. Сцена, разыгравшаяся перед ним, была подарком для обвинения.       — Какая трогательная самоотверженность, — пропел он, и его голос эхом разнесся по притихшему залу. — Вы так заняты тем, что спасаете друг друга от Азкабана, что, кажется, забываете: мы здесь не для того, чтобы оценивать вашу дружбу. Мы здесь потому, что Лорд Волан-де-Морт на свободе из-за вашей некомпетентности!       Теодор почувствовал, как по шее ползет липкий жар. Гермиона сидела справа от него, и он буквально кожей ощущал исходящие от нее волны паники и упрямства. Она дышала тяжело, прерывисто, и кандалы на ее руках снова слабо заискрились — признак того, что её магия рвется наружу, реагируя на стресс.       — Итак, — продолжил председательствующий, — мисс Грейнджер утверждает, что шантажировала мистера Нотта. Мистер Нотт утверждает, что действовал по своей воле. Визенгамот склонен верить фактам: документы были украдены и подделаны с использованием навыков, которыми славится именно род Ноттов. Скажите, мистер Нотт, почему вдруг вы решили помочь мисс Грейнджер? На сколько мне известно, вы не были друзьями в школе. Коллеги вас особо не видели вместе, до этого расследования. С чего вдруг, вы решили ей помочь, нарушив закон? И не связано ли это с тем, что помолвка мисс Грейнджер с мистером Уизли была расторгнута? — судья гадко усмехнулся. Рита Скитер наигранно ахнула и стала что-то активно строчить в блокноте.       — Протестую! Это к делу никак не относится! — закричал Поттер, вскакивая со своего места.       — Относится, мистер Поттер. Суду важны мотивы.       — Да! — крикнула Гермиона, вскакивая с места, — Тео давно влюблён в меня.       « Грейнджер, какого хуя?! » взгляд Тео, направленный на Гермиону, выражал именно эту мысль.       — И я... Воспользовалась этим. Он знал, как мне важно раскрыть это дело. Что я.. Хотела повышения, если его раскрою. И он решил мне помочь...       В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как скрипит перо Риты Скитер, которая, кажется, едва не вывихнула руку от восторга. Гарри Поттер застыл с открытым ртом, а Рон Уизли в первом ряду медленно начал приобретать оттенок спелого помидора.       « Хорошо, что Блейза нет на заседании суда. Вот бы он охренел » усмехнулся про себя парень.       Теодор почувствовал, как мир вокруг него схлопывается до одной-единственной точки — Гермионы Грейнджер. Она стояла, тяжело дыша, ее щеки пылали лихорадочным румянцем, а в глазах читалась такая отчаянная готовность лгать до конца, что у него на мгновение перехватило дыхание.       — Мисс Грейнджер... — судья медленно, со вкусом облизал губы, — это крайне серьезное заявление. Вы утверждаете, что мистер Нотт пошел на государственную измену, подделку документов и рискнул собственной жизнью ради... романтического интереса?       — Именно! — Гермиона вздернула подбородок, игнорируя бешеный взгляд Тео. — Он искал повод сблизиться. Я дала ему этот повод, пообещав... определенное внимание после завершения дела. Он был ослеплен. Я... Умею нравиться людям, если оно мне надо. Тео виноват лишь в том, что он слишком доверчив.       — Ослеплен... — повторил судья, поворачиваясь к Теодору. — Мистер Нотт? Вы подтверждаете, что вашим мотивом была страсть к мисс Грейнджер?       Теодор медленно перевел взгляд на Гермиону. Он видел, как она едва заметно умоляюще кивнула. Она давала ему идеальный выход: роль «влюбленного дурачка», которым помыкала коварная героиня. Это спасало его от обвинений в верности Пожирателям, но превращало её в расчетливую манипуляторшу.       — Ну, — Тео криво усмехнулся, его голос внезапно стал низким и вибрирующим. — Если вы посмотрите на мисс Грейнджер, судья, вы поймете, что устоять перед её... напором... довольно сложно.       По залу пронесся смешок, смешанный с возмущенным шепотом.       — Я подтверждаю, — Теодор откинулся на спинку кресла, и цепи снова звякнули, — что Грейнджер — самая невыносимая, упрямая и сводящая с ума женщина, которую я когда-либо встречал. Если это называется «влюбленностью», то пусть будет так. Я сделал то, что она просила. Я достал ей этот чертов пропуск. И если бы она попросила меня притащить ей голову гидры, я бы, вероятно, и на это пошел, просто чтобы она на минуту замолчала.       Даже почти не соврал. Зал суда начал перешептываться. Гермиона облегченно выдохнула. Хоть где-то Тео решил послушаться её здравого смысла. Вдвоём им сухими из воды не удастся выйти, но есть ещё шансы спасти его.       — Мисс Грейнджер, вы сказали, что готовы предоставить ваши воспоминания. Тогда пройдемте в Зал Памяти.

***

      Теодор Нотт был оштрафован в размере трёх годовых жалований и понижен в должности.       Тео теперь официально — самый «дорогой» влюбленный дурак Британии. Именно так заявлял Ежедневный пророк на следующий день после заседания суда. Гермиона Грейнджер, ввиду её былых заслуг перед магическим обществом, была приговорена к условному сроку, с запретом занимать министерские должности. Это означало полный провал карьеры.       Визенгамот вынес вердикт спустя восемь часов изнурительных дебатов. Воспоминания, которые предоставила Гермиона, были тщательно изучены. Лорд действительно поработал над ними ювелирно: в Омуте Памяти судьи увидели, как Семьсот семьдесят седьмой накладывает мощнейшее Империо на обоих, как его глаза вспыхивают алым, и как воля Гермионы ломается под его натиском. Тот факт, что она была тяжело ранена и едва не погибла от потери крови, стал решающим аргументом — никто не верил, что «золотая девочка» могла разыграть такое самопожертвование ради побега врага.       Когда их вывели из зала суда, коридор был забит журналистами. Вспышки камер слепили, а выкрики Риты Скитер о «коварной обольстительнице, которая идёт по головам» эхом отдавались от каменных стен.       Гарри ждал их у выхода. Он выглядел так, будто не спал неделю.       — Гермиона... — он подошел к ней, игнорируя Тео, который стоял чуть поодаль, потирая запястья после кандалов. — Домашний арест — это лучшее, что мы смогли выбить. Рон... он в ярости, но он помог с показаниями охраны.       — Я знаю, Гарри. Спасибо, — тихо ответила она.       — И я не понимаю, Гермиона... Всё что было на суде...       — Чистая правда, — перебила его подруга, — Я... Хотела просто повышения , не думала, что так всё обернётся... Прости.       Девушка видела, как друг с шоком на неё посмотрел, а затем что-то буркнул о делах и ушёл. Пусть думает о том, что она стала стервозной карьеристкой, чем знает правду... А Рон... Она с ним потом объяснится. Если он захочет её видеть.       Гермиона сидела в своей маленькой квартире на окраине Лондона. Ту, что она снимала когда-то с Роном, пришлось покинуть. Денег на аренду такого дорогого жилья у неё больше не было. Как и работы. Как и намёка на светлое будущее. Она много плакала. Била посуду и снова плакала. Когда слез и злости не осталось, она просто смотрела в пустоту.       Теодор пришёл к ней через три дня после суда. Вместе с большим ящиком огневиски.       — Мы должны отметить то, что мы не сели! — заявил парень.       — Мне совсем не хочется, — тихо ответила Гермиона, не мигая, смотря в окно. Тео не стал спрашивать разрешения. Он просто прошел на кухню, левитируя ящик за собой, и начал с грохотом расставлять бутылки на старом деревянном столе.       — Грейнджер, если ты думаешь, что я позволю тебе превратиться в скорбный памятник самой себе, то ты плохо меня знаешь, — он выудил два стакана и щедро плеснул в них янтарную жидкость. — Знаешь, какой сегодня заголовок в «Пророке»? «Падение Золотой Девочки: от министерских высот до объятий слизеринского отщепенца». Скитер превзошла саму себя.       Гермиона горько усмехнулась.       — Как Блейз?       — О, чудесно! Забини предложил организовать вечеринку, в честь нашей будущей свадьбы. — фыркнул Тео, — Пришлось... Показать ему, что между нами ничего не изменилось и что я не стал натуралом, — парень ей заговорщицки подмигнул. Гермиона впервые за вечер рассмеялась — хрипло, надтреснуто, но искренне.       — Пожалуй, мне стоит извиниться перед Забини, за оказаные неудобства.       — Поверь, я достаточно извинился. Мы прощены. — Тео запрокинул руку подруге на плечо и уже серьёзно спросил : — Как ты? Я видел Поттера... Он... Кхм... Ты серьёзно собираешься позволить им верить в эту чушь про корысть и шантаж?       Гермиона опустила взгляд на свои руки. Они всё еще немного дрожали.       — Так будет проще. Будет меньше вопросов, на которые я не смогу им дать честные ответы... Как я им обьясню, почему доверилась Лорду? Почему он спас меня и почему изменил воспоминания, если я и сама не понимаю этого! Как будто...       — Ему не всё равно? — тихо закончил Тео. Гермиона усмехнулась.       — Будь ему не всё равно, он бы не сбежал и нас бы не подставил.       — Ну да, и вернулся в Азкабан гнить до конца своих лет? Это же не жизнь, Грейнджер. Будь я на его месте... Я бы сделал то же самое... — тихо произнёс Тео. Гермиона вспыхнула и вскочила со стула.       — Потому что ты такой же как и он! Слизеринец! Вы... Вы все эгоисты! Как ты можешь его защищать?! Ты, который изначально говорил, что ему нельзя верить?! Так вот — ты был прав! Где твоя радость, Тео?! Ты оказался прав! — закричала Грейнджер и разразилась слезами. Теодор тяжело вздохнул и заключил её в свои медвежьи объятья.       — Плачь, Грейнджер. Тебе полезно, — негромко сказал он, уткнувшись подбородком в её макушку. — И я не защищаю его. Я просто констатирую факт. Он — хищник. Глупо обижаться на волка за то, что он съел овцу и убежал в лес. Глупо было надеяться, что он станет ручным псом Министерства. И... У вас бы всё равно ничего не вышло...       Гермиона всхлипнула, вцепившись пальцами в его дорогой пиджак.       — Я знаю... Я не надеялась на это... я просто... я думала, что мы... что я... А к чёрту! Пошёл он к чёрту!       — Вооот. Этот настрой мне уже нравится! — довольно произнёс Тео и оторвал от себя девушку. — Предлагаю выпить и отметить это дело.       На следующий день, когда Тео с Блейзом зашли проведать Гермиону, квартиру было не узнать! Она вся была обклеенна Колдографиями, газетными вырезками, начиная с 50-х годов. Везде информация о Лорде. У Грейнджер появилась идея фикс : « Найти ублюдка и посадить его обратно в тюрьму!», как она выразилась. Тео и Блейз молча переглянулись.       — Грейнджер, — медленно произнес Забини, обходя стопку старых выпусков «Пророка», — я, конечно, слышал, что депрессия проявляется по-разному, но превращение уютной девичьей обители в филиал архива Азкабана — это что-то новенькое.       Гермиона даже не обернулась. Она стояла на стремянке, приклеивая колдографию молодого Тома Реддла рядом с отчетом о его исчезновении в Албании. Вид у нее был лихорадочный: волосы спутаны, под глазами залегли тени, а пальцы были испачканы в чернилах.       — Гермиона, спустись, — мягко сказал Нотт, подходя ближе. — Ты не спала?       — Как я могу спать, когда он где-то там смеется над нами? — Она резко развернулась, едва не потеряв равновесие на ступеньке.— Я... Должна всё исправить! Я упеку его обратно! Восстановлю своё доброе имя и... Всё будет как раньше...       — Ясно. Я за выпивкой. На трезвую мы это не вынесем, — шепнул Блейз на ухо Тео и вышел из квартиры. Теодор устало вздохнул.       — Грейнджер.... Давай спускайся.       Девушка спрыгнула с стремянки. Теодор поймал её за локти, удерживая от падения, и не выпускал, пока она не встала твердо на ноги. Он посмотрел ей прямо в глаза — в них горел тот самый нездоровый, фанатичный блеск, который он слишком часто видел у своего отца и других Пожирателей. Одержимость. Только теперь её целью был не миропорядок, а один конкретный человек.       — Посмотри на себя, — негромко сказал Тео, кивнув на зеркало в прихожей. — Ты похожа на тень той Грейнджер, которая вошла в камеру к Семьсот семьдесят седьмому. Ты хочешь «вернуть всё как раньше»? Но «как раньше» уже не будет. Министерство вытерло об тебя ноги при первой возможности. Твои друзья верят, что ты расчетливая стерва. Ты действительно хочешь возвращать это доброе имя?       — Я хочу справедливости, Тео! — выкрикнула Гермиона, вырываясь. Она подбежала к стене, судорожно тыча пальцем в газетную вырезку с физиономией Риты Скитер. — Он использовал меня! Он сделал из меня посмешище! Я не могу просто сидеть и пить огневиски, пока он...       — Пока он что? — перебил её Нотт, сложив руки на груди. — Пьет вино в поместье во Франции? Собирает новую армию? Или, может, он сейчас стоит за тем окном и наслаждается тем, как ты медленно сходишь с ума, посвящая ему каждую секунду своей жизни?! Отпусти его. Пусть этим занимается Поттер или любой другой аврор. Просто... Живи дальше. Словно его не было.       — Я и не держу его...       — Нет, держишь! Смотри, — Тео обвёл комнату рукой, — Тут везде его фото. Его жизнь. ЕГО, Гермиона. Не твоя. Помнишь наш план? Послать его к чёрту. Сорви это всё, — Тео кивнул на стену. — Сожги эти чертовы газеты. Блейз принес еду и вино. Мы напьемся, мы будем нести чушь, мы будем строить планы на то, как потратить остатки моего состояния на кругосветное путешествие. Или ещё что-нибудь. Давай, Миона. Сделай первый шаг. Пошли его к чёрту по-настоящему.       Гермиона посмотрела на фото молодого Реддла. Красивое, холодное лицо, за которым скрывалась бездна. Она медленно протянула руку и, зацепив край снимка, с резким звуком отодрала его от обоев. Бумага смялась в её кулаке.       — К чёрту, — повторила она, и в этот раз голос звучал тверже.       Она начала срывать листы один за другим. Сначала медленно, потом всё быстрее, с каким-то яростным наслаждением. Тео помогал ей, молча скидывая макулатуру в центр комнаты. Когда стена наполовину опустела, в дверях появился Блейз с открытой бутылкой.       — О, — он приподнял бровь, — кажется, я пропустил начало клининговой терапии. Одобряю.       Через час комната выглядела пустой и странно просторной. Гора бумаги в центре напоминала поверженного бумажного дракона.       — Теперь ешь, — скомандовал Блейз, впихивая ей в руки тарелку.       Они сидели на полу, прямо среди обрывков «истории болезни» Лорда. Вино было терпким, еда — на удивление вкусной. Гермиона чувствовала себя опустошенной, как после долгой лихорадки. Она почти не слушала спор Тео и Блейза о том, в какой стране лучшее побережье, её взгляд блуждал по чистым пятнам на обоях.       «Он ушел», — твердила она себе. «Его нет. Ты свободна».              Но когда ночью она легла в постель, а в квартире воцарилась та самая тишина, рука непроизвольно потянулась к подушке. Там, глубоко внутри наволочки, был спрятан каменный цветок. Тот, что он ей подарил. Выкинуть его... У неё не поднялась рука.       —Почему ты такой?       — Какой?       — Милый...       — Я многогранный.       Многогранный...Это слово теперь казалось ей приговором. У него были тысячи граней: жестокий тиран, убийца, гениальный манипулятор и... этот человек, который сидел с ней в парке, ел мороженное и сказал, что она красивая...       — Он просто пользовался нами. Вот и всё. Теперь я буду жить дальше. А он идёт к чёрту.