Те, кто остались

Обучение подходит к концу. Идет 850 год, до боевого экзамена остается полгода. Задание инструктора Шадиса на сегодняшней тренировке - разбиться на пары и отрабатывать обезоруживание врага. Кадеты после команды «вольно» оживленно шумят, выискивая себе напарника.  Джесс чувствует на спине между лопаток тяжелую руку и слышит над ухом насмешливый бас: - Позвольте вас пригласить? Она оборачивается к Райнеру, самодовольно смотрящему на нее сверху вниз. - Я думала, что ты будешь с Бертольдом. - Не могу оставить даму скучать в одиночестве. - Ну ты ещё тот дамский угодник. Райнер хмыкает и опускает взгляд на ее экипировку.  - У тебя тут сбилось, - замечает он. - Давай помогу, - он быстро переделывает утяжку ремня на груди, а потом дергает за лямки, проверяя, надежно ли держатся крепления.  Джесс не возражает, лишь разводит плечи в стороны, чтобы не мешать. Но от ощущения его пальцев, слишком часто касающихся ее, местами даже ближе к коже, чем следовало бы, сердце начинает предательски быстро колотиться. Райнер убирает руки сразу, как только понимает, что задержался. Она чувствует, как запылали ее щеки, и видит тот же румянец на его лице. Они отходят на свободное место на плаце, дожидаясь, когда все кадеты закончат с распределением. Райнер стоит рядом с ней практически плечом к плечу.  - Особо не спеши, - начинает он. - На прошлой тренировке я видел, как ты боролась с Энни. Джесс вспыхивает. Опять этот его тон. Та тренировка была не очень удачной. Из четырех подходов она победила лишь в двух, когда сама была нападающей и держала инициативу. Хоть такие тренировки и не идут в зачёт, а сами схватки можно было посчитать в ничью, но для Джесс это было исключительно поражением. Единственный приемлемый результат для нее - четыре победы из четырех. В общем зачете она уже проигрывает Микасе, и уступить кому-то еще она позволить просто не может. И то, что Райнер сейчас снисходительно пытается ей что-то объяснить, невероятно ее раздражает. Он же знает, как она относится к этому. - Да ну? - ворчит она, не желая развивать эту тему, но он ее будто не слышит.  - Ты слишком рано идёшь на захват. Ты пытаешься удержать инициативу, но в итоге именно это работает против тебя. Я покажу, как надо. - Начали! - командует инструктор.  Джесс молниеносно поворачивается к нему всем корпусом, заводит свою ногу за его и быстрым пинком выводит его из равновесия. Именно так действовала Энни против нее. Райнер, не успев опомниться, падает. Она перекидывает его через бедро. Как только напарник встречается подбородком с травой, она садится ему на спину, прижимая ее рукой и фиксируя корпус ногами. Джесс и раньше выигрывала схватки с Райнером, но, надо признать, этот прием куда эффективнее. - Так я спешу? - спокойно спрашивает она. - Или все-таки ты отстаешь? Райнер, даже лежа в траве, ухмыляется. Он предпринимает попытку вывернуться, но она быстро надавливает коленом на его плечо. - Как легко тебя спровоцировать, принцесса, - хмыкает он. - А ещё говоришь, что Эрен несдержанный. - А тебя очень легко уронить, - довольно отвечает она, сильнее прижимая его коленом. - Вот черт, - выдыхает он. - Ты же такая мелкая. Откуда столько силы? - Каши много ела, - протягивает Джесс. - Вряд ли я ел меньше. Джесс наклоняется к его голове. Он чувствует, как ее волосы щекочут ему шею, а дыхание перемещается с его затылка к уху. Она понижает голос и будто издевательски мурлычит: - А что же ты тогда до сих пор валяешься? Райнер замирает, а ухмылка сходит с его лица. Она слезает с него и протягивает ему руку. Он встает, принимая ее, и они вдруг оказываются слишком близко лицом к лицу. Райнер, конечно, был прав - разница в росте заметна сразу. Он значительно шире в плечах, а она едва пересекает макушкой линию его груди. Но она не отступает ни на шаг.  Тяжело дыша после схватки, они растерянно смотрят друг на друга. Ни в одном из них нет и тени самодовольства и снисхождения. Остались только тепло тел после борьбы и ощущение, будто сердце сейчас выпрыгнет из груди. Джесс осознает, что они стоят так дольше положенного. Это надо прекратить, не то жди лобового от инструктора. Она первая разрывает этот миг. - Теперь ты нападай.  Райнер не двигается. Джесс замечает, как мелькает что-то странное в его искрящемся взгляде. Он будто угасает, подернувшись тенью. Он никогда прежде не смотрел на нее так. Но этот момент исчезает так же молниеносно, как и возник. Наверное, показалось?  ***  Когда солнце уже клонится к горизонту, плац начинает медленно пустеть, неохотно отпуская дневной шум: голоса редеют, а шаги, сливавшиеся в единый ритм, теперь звучат разрозненно и глухо.  Ужин уже кончился. Джесс и сама не сказала бы точно, зачем остается на плацу - занятия на сегодня окончены, она устала и выдохлась, и все же она не двигается с места, машинально перебирая ремни экипировки, словно в них есть что-то, требующее немедленного и полного внимания.  Дело, конечно, не в ремнях. Но если она сейчас перестанет пытаться контролировать хоть что-то, то начнет вспоминать тот его непохожий ни на что остальное взгляд. Ей почему-то казалось это самым мучительным, что может быть на свете. Она затягивает ремень чуть сильнее чем нужно, чувствуя, как он передавливает ткань, и тут же раздраженно ослабляет.  Его карие глаза были слишком темными.   Она, хоть и пытается выбросить из головы всю эту чепуху, вдруг с неожиданной ясностью понимает, что дело вовсе не во взгляде. Дело в том, что если все это через полгода закончится здесь, на плацу, у казарм, и не выйдет за их пределы, то ей станет до невыносимого тошно. Она чувствует, что здесь - уже предел. Надо что-то решать.  - Ты в порядке? - голос раздается так близко за спиной, будто Райнер стоял там уже какое-то время. - Конечно, - непринужденно отвечает Джесс, не выпуская ремень из рук и не поднимая головы. - Как обычно. - Обычно ты не пытаешься уничтожить собственное снаряжение, - резонно отмечает он без тени насмешки.  Джесс фыркает, но ремень все же отпускает. Она поворачивается к нему, решив вернуться к тому, о чем проще говорить. Она не думает, о чем именно, лишь бы просто не молчать. И эта суета в голове ее ужасно бесит.  - Ты сегодня не доиграл, - говорит она. - Обычно ты не прекратишь, пока не вывернешься. Райнер поджимает плечами и слегка улыбается. - Потому что обычно ты так близко не лезешь.  Джесс замирает, отводя глаза, и чувствует, как начинает пылать лицо. Она и сама не поняла, зачем тогда так поступила. - С каких это пор подобное тебе мешает? - Не то что бы оно мешало… скорее сбило.  Она поднимает на него уже спокойный взгляд и рассматривает чуть более внимательно, словно пытаясь отыскать малейшие следы того секундного марева, но не замечает ничего. Наверное, ничего и правда не было. - И что дальше? - спрашивает она вдруг.  Райнер слегка хмурится, будто не понимает, о чем идет речь. - В каком смысле? Джесс делает неопределенное движение рукой, не глядя на Райнера, потому что боится говорить дальше и боится услышать его ответ. - Это все, - бормочет она, - закончится здесь? Что дальше, Райнер? Все равно придётся решать. Давай сейчас. По Райнеру видно, что он понял. Взгляд его становится не серьезным, но собранным, будто разговор этот перестал быть случайным и обрел вес.  - Ты ведь пойдешь в разведкорпус, - Райнер не спрашивает, а утверждает. Джесс молчит немного, потом кивает: - Пойду, - говорит она, - Ты не ответил на мой вопрос. Райнер кивает, и в этом кивке ощущается что-то окончательное. - В гарнизон я не пойду, - отвечает он, и голос его звучит спокойно, но в этом спокойствии чувствуется решение, к которому он пришел только сейчас, - и в полиции не останусь. Джесс поднимает на него взгляд, ожидая продолжения. В груди бешено стучит. Райнер делает шаг к ней, сокращая дистанцию, совсем как на тренировке днем.   - Так что я вступлю в разведкорпус, - он говорит тихо, почти шепотом. Тишина между ними ложится плотнее и ощутимее, чем когда-либо прежде. Сердце Джесс пропускает удар, она закрывает глаза, словно от облегчения. - Ты же будешь в первой десятке, - говорит она. - Я думала, ты так стараешься, чтобы попасть в полицию. Он смотрит на нее сверху вниз, аккуратно беря за предплечье. - Я ведь обещал тебе спасти человечество, - отвечает он с едва уловимой улыбкой. Джесс наконец поднимает на него глаза. Взгляд ее становится внезапно твердым, и в нем не прослеживается и тени смущения. - Если это из-за меня, то это идиотская причина. Райнер усмехается той безупречной ухмылкой, которую она так хорошо знает. Он наконец стал тем, к кому она уже привыкла. - Ну и пусть. Он вдруг наклоняется и неуверенно, впервые коротко касается ее губ своими, затем выпрямляется, вновь разглядывая ее сверху вниз. Джесс не произносит ни слова. - Зато ты будешь рядом, - Райнер слегка сжимает ее предплечье, которое удерживал все это время, затем мгновение молчит. - Давно хотел это сделать. Доброй ночи, принцесса, - он улыбается, - Не засиживайся допоздна. Джесс все ещё стоит какое-то время на плацу после его ухода, пока не понимает, что солнце уже скрылось, а от земли тянет зябкой сыростью.  Она проводит ладонями по лицу, пытаясь усвоить то, что сейчас произошло. Он ушёл слишком спокойно для человека, который только что все изменил. Мысли сбиваются, не цепляются одна за другую, как обычно, а расползаются в стороны, оставляя после себя неприятную пустоту. Это раздражает.  Что ж, она сама виновата - настояла, заставила ответить. Если бы он отшутился, ответил бы уклончиво, она бы сама вернула все на прежнее место. Она медленно идет к казармам. Торопиться не хочется. *** Райнер входит в казарму и, не сбавляя шага, направляется к своей койке, ловя себя на странном, почти непривычном ощущении: будто всё, о чём он думал последний год, наконец сдвинулось с мёртвой точки.  Вокруг стоит гул плотный, вязкий — голоса накладываются друг на друга, кто-то смеётся, кто-то спорит, кто-то, не разуваясь, валится на койку, гремя ремнями и пряжками, — и в обычный день он бы без труда выхватывал из этого шума отдельные фразы, но сейчас все проходит мимо.  - Эй, Райнер, - до него наконец доносится голос Конни, - ты слышишь меня вообще? Тот оборачивается на голос товарища. - Что? - рассеянно переспрашивает он. - Да оставь ты его, Конни, - протягивает Жан со своего места. - У него же на физиономии все написано. И хорошо, давно пора. Несколько парней замолкают и оборачиваются в его сторону. Конни удивленно вглядывается в лицо Райнера, будто действительно пытается что-то на нем прочесть. - Чего написано? - переспрашивает он. Жан усмехается, закидывая руки за голову и вытягиваясь на койке с показной расслабленностью: - Молодчина, Райнер, - ехидно говорит он, - а вы с ней уже, ну… - Жан, - спокойно прерывает его Райнер. - Советую дальше тщательно подбирать слова, прежде чем ты что-то скажешь.  Жан и бровью не ведет. Он поворачивает голову, и в его взгляде появляется знакомое, почти нарочитое упрямство: - Смотри не загоняй ее сильно, а то наша отличница на построении стоят не сможет, - и, довольный своей шуткой, он хохочет. Его смех подхватывают еще несколько человек. Жан прекращает смеяться, когда Райнер приближается к его койке. - Следи за языком, - коротко говорит Райнер. Жан перестает ухмыляться, поднимаясь на матрасе, и выдерживает его взгляд чуть дольше, чем следовало бы, проверяя, насколько далеко ещё можно зайти, затем всё же откидывается назад, сцепляя руки за головой: - Ладно, понял тебя, герой-любовник. Святое не трогаем. Смешки обрываются не сразу, но глохнут сами собой.  - Не понял, - Конни медленно моргает, растерянно озираясь на товарищей. - Вы про Джесс, что ли? По комнате вновь проносится, на этот раз добродушный, хохот. Райнер возвращается на свое место, снимая по пути снаряжение, и не замечает, как Бертольд сверлит его напряженным, тревожным взглядом. Он был единственным, кто даже не улыбнулся во время их перепалки. *** Они собираются как обычно, после отбоя. Когда Райнер и Бертольд приходят на опушку, Энни уже сидит там. Такие встречи обычно давали ощущение контроля: пока они думают и обсуждают, все идет по плану. Но сейчас этого не было и в помине. Райнер это понял еще по пути - Бертольд не сказал ему ни слова. Сейчас предстояло объяснить, почему план вдруг меняется. - Кому-то нужно пойти в разведкорпус, - наконец произносит он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.  Бертольд медленно опускает взгляд под ноги - как человек, который уже осознал всю ситуацию. Энни смотрит на Райнера исподлобья.  - Зачем? - злобно спрашивает она.  - Мы слишком зажаты внутри стен, - начинает он. - Полиция, хоть и в центре, но под жестким контролем. В разведке свободы действий больше. Возможно, удастся найти того, кто сожрал Марселя. К тому же, мы не знаем наверняка, кто похитил силу атакующего. Если что-то произойдет вне стен, в разведке узнают первыми.  Его голос звучал по-фальшивому уверенно, будто он заучил свои доводы заранее.  - Свобода действий? - едко переспрашивает Энни, - Ты серьезно? Райнер, не моргнув, выдерживает ее взгляд.  - Мы не знаем, где искать, - решительно повторяет он. - Значит, нужно расширять зону. Ты, как и планировала, иди вместе с Бертольдом в полицию. А я вступлю в разведкорпус. Бертольд молчит. Энни невесело усмехается своим мыслям, качая головой. - Это из-за нее? - тихо спрашивает Бертольд. Райнер не отвечает. Энни встает, намереваясь уйти. - Значит, мы ещё и так теперь решения принимаем. Ты заигрался, сволочь.  - Задачу это не меняет, - отрезает он. Энни проходит мимо, толкая его плечом. - Если нам врать закончил, то хоть себе не ври, - бросает она, не оборачиваясь.