Те, кто остались

Ад обрушился через несколько дней после выпускного. 104-й кадетский корпус был снаряжен в Трост для работ на военных объектах. Для Джесс это ощущалось словно затишье перед бурей - она уже приняла своё втрое место в выпуске, вернулась, пусть и ненадолго, в родной город, готовилась к присяге в разведкорпус, а общение с Райнером встало на привычные рельсы. Все было слишком подозрительно хорошо. Лишь где-то в глубине души скреблась кошкой тревожная, досадная мысль о том, что дядя Эрвин вновь повел разведкорпус в экспедицию за стены.  И ее, и Райнера, и ещё десяток курсантов распределили для работы на складе. Они перетаскивают ящики с газовыми баллонами с улицы в подвал для снабжения.  Джесс перехватывает край ящика поудобнее, чувствуя, как впивается в пальцы грубая древесина.  - Ты специально взял самый тяжелый? - недовольно спрашивает она, не глядя на идущего рядом. - Конечно, - простодушно подтверждает Райнер. - Надо же тебе когда-то и расслабиться.  Она фыркает, но уголки губ предательски дергаются. - Следишь? - Приглядываю, - насмешливо поправляет он.  Это звучит так просто, что она не сразу находится, что ответить, и несколько шагов они делают в тишине, но в этой тишине обоим неожиданно спокойно. - Мне не нужен надзиратель, - говорит она не столько из упрямства, сколько по привычке. - Знаешь, ты хоть и принцесса, - смеется он, - но не командир. Так что буду делать, что считаю нужным. И знаешь, - чуть погодя добавляет он уже более серьезно, - мир не развалится, даже если ты ненадолго перестанешь что-то контролировать. Я рядом. Это звучит почти буднично, без нажима. Он, как всегда, попал точно, и это немного раздражает.  - Я знаю, - спокойно отвечает Джесс, и в ее голосе нет ни колкости, ни привычной попытки отшутиться. - Спасибо.  Они наконец достигают грузового лифта. Райнер ставит свой ящик, а затем забирает ящик Джесс. - Видишь, - улыбается он. - Я помог, и ничего страшного не случилось. Они молча возвращаются на улицу для новой ходки. Джесс явно о чем-то думает и думает дольше, чем обычно себе позволяет. Едва Райнер тянется за очередным ящиком, как Джесс вдруг произносит: - Знаешь, - она говорит так, будто долго решалась заговорить. - У меня только два близких человека. И ты - один из них. Райнер не отвечает сразу. Он замирает на долю секунды, словно не зная, что с этим делать, а затем наклоняется и быстро касается губами ее макушки. Он выпрямляется быстрее, чем следовало бы - знает, что она терпеть не может нежности на людях.  - А кто же второй? - с деланной задумчивостью произносит он. - Наверняка Жан? - Конечно нет, глупый, - отвечает она ему в тон. - Конни. Прости, но тебе с ним не тягаться.  - Ты права, принцесса, - усмехается он, наклоняясь к ящику, - тут я даже пытаться не стану. Джесс потом точно вспомнит, как поменялся воздух. Сквозняк, который только что приятно освежал, становится горячее и тяжелее. Где-то вдалеке, со стороны внешних ворот, раздается звук, отдаленно напоминающий раскат грома - только звучит он куда резче и громче. Он не сразу воспринимается как опасность, но затем, даже под толстой грубой подошвой армейских сапог, Джесс чувствует, как вибрирует каменная кладка.  Она поднимает голову первой. - Ты слышал? Пушка, что ли, выстрелила? - встревоженно спрашивает она.  Раздаются крики, а над стеной вздымаются клубы дыма. Нет, это не дым. Он слишком белый, слишком плотный. Это пар. Из него сначала появляется рука - до невозможности огромная. За ней появляется голова - такая же гигантская, без кожи, с обнаженными мышцами, с пустым нечеловеческим взглядом. Но это не ее слова. Где она их слышала?  - Титан… - выдыхает кто-то рядом. Нет, это слово совсем неправильное. Оно слишком маленькое и обыденное для того, что нависает над стеной. Джесс вспоминает, где она уже слышала это описание. В кадетском корпусе Эрен Йегер рассказывал о дне падения стены Мария. - Колосс, - голос ее не слушается, и говорит она тихо, не отрывая взгляда от исполина. Она знает, что должно произойти дальше. В квартире дяди Эрвина она часто возвращалась к тому самому рапорту, в котором сухими безжалостными строчками был написан отчет о смерти ее отца. Сейчас эта махина пробьет ворота. Райнер уже смотрит в ту сторону. На долю секунды его лицо застывает, будто в нем что-то обрывается или, наоборот, встает на место. Он, конечно, ждал этого. Но пауза длится ровно столько, чтобы никто не успел это заметить. Город замирает буквально на миг. А затем словно разверзается ад. Разом, словно лавина, на них обрушиваются крики, бег и грохот.  Райнер хватает Джесс за плечи так, чтобы она наконец пришла в чувство. Она переводит на него взгляд. - Джесс, - говорит он слишком спокойно для происходящего вокруг. - Снаряжение. Быстро.  Он не успевает договорить. Камень под ногами вздрагивает с оглушительным грохотом и кажется, будто земля уходит вниз.  Джесс вновь оборачивается к стене. Самого момента пролома из штаба не видно, но слышно раздающийся в разных концах Троста рокот обрушивающихся на дома обломков ворот. Сколько теперь есть времени, пока первые титаны не зайдут в город и пока не станет слишком поздно? Никто не должен погибнуть напрасно.  Она выхватывает рукояти управления УПМ, собираясь закрепить клинки, но Райнер с силой удерживает ее за локоть.  - Даже не думай! - кричит он, стараясь перекрыть какофонию звуков. Она смотрит на него будто в трансе, словно не видит его самого, машинально предпринимая попытку вырваться. - Джесс. Нет, - он говорит жестче, впервые не собираясь ей уступать. - Мы должны… - начинает было она. - Мы должны ждать приказа, - говорит с нажимом Райнер и лишь сильнее удерживает ее. Джесс снова открывает рот, чтобы что-то ответить, но над головой разносится колокольный набат, оповещая об эвакуации горожан. Она наконец приходит в себя. Сердце бешено колотится, отдаваясь в висках.  - Солдаты! Стройся! - слышится приказ со внутреннего двора штаба. Джесс кивает Райнеру, давая понять, что она теперь с ним, и он тут же разжимает хватку. Они спешат в собирающееся построение. - Курсанты! - начинает командир. - Вы завершили обучение и сдали боевой экзамен! Теперь вы полноправные солдаты! Пришло время показать, чему вас учили все эти годы! Вы поступаете в распоряжение регулярных войск! Сейчас вас поделят на группы. За каждой группой будет закреплен район. Перед вами ставятся следующие задачи: помощь в снабжении отрядов, передача свежих разведданных, зачистка территорий от титанов и эвакуация населения. Мы будем защищать стену Роза ценой собственных жизней, пока последний житель не откажется в безопасности! Дезертирство будет караться смертью! Все вы, так или иначе, жертвуете своими жизнями. Сделайте же так, чтобы эти жертвы не были напрасны! Разойтись! Строй одновременно салютует: - Есть! Но солдаты не спешат расходиться. Рядом Жан в панике падает на колени, в стороне кого-то рвет. Джесс стоит словно пригвожденная, хотя несколько минут назад бездумно рвалась в бой.  Голоса накладываются друг на друга, но в этом гвалте слышно, как называют ее фамилию. Она в отряде вместе с Райнером. Ее охватывает секундное облегчение. У нее наконец есть четкая задача, хоть какая-то определенность, за которую можно ухватиться и начать что-то делать.  Отряд обрастает солдатами: Джесс выхватывает лица Жана, Конни, Саши, Имир и Кристы. - Слушать внимательно, - говорит подошедший к ним командир. - Ваша группа закрепляется за восточным сектором у ворот. Задача - эвакуация гражданского населения и сопровождение к точкам сбора. К нему присоединяются ещё двое старших солдат, судя по выправке. Один из них быстро окидывает курсантов взглядом, задерживаясь на их лицах чуть дольше, чем требуется, словно оценивая, все ли держатся. - Запомните, - добавляет он, уже без лишних вводных, - приоритет - люди. Не вступать в бой без необходимости. Если видите титана - обходите, отвлекайте, но не геройствуете. Ваша задача - выводить, а не умирать красиво. Сначала передвигаемся по земле, проверяем дома, газ экономим. На УПМ переходим только при появлении титанов.  Эти слова отзываются внутри Джесс неприятным сопротивлением. - Вопросы? - коротко спрашивает командир.  Джесс молчит. Молчит даже Жан.  - Тогда за мной, - велит солдат. - Держать строй, не разбредаться. Он разворачивается, не дожидаясь реакции. Группа приходит в движение. Джесс шагает, чувствуя, как в голове отсекается все лишнее, а внутри собирается привычное состояние, холодное и сосредоточенное. Она понимает, что Райнер уже оказывается рядом, будто не отходил. Улицы сужаются по мере того, как они углубляются в жилые кварталы: дома стоят плотнее, проходы между ними сужаются, и любой поворот теперь скрывает за собой неизвестность.  Джесс замечает, что проулки становятся до боли знакомыми. В этом районе она жила, когда отец был ещё жив. И только сейчас до нее доходит. Город, в котором она родилась, бесповоротно погибает. Джесс сжимает клинки так, что белеют костяшки, и ускоряет шаг. - Быстрее! - бросает один из солдат, ведущих группу, не оборачиваясь. - Проверяем дома по правой стороне! Они разделяются почти на ходу. Джесс, Райнер, Саша и один из гарнизонных солдат сворачивают в узкий переулок, где воздух кажется тяжелее - не только от дыма, но и от той вязкой, липкой тишины, которая бывает там, где люди уже либо убежали, либо не успели. - Есть кто-нибудь?! - громко кричит Саша, заглядывая в распахнутую дверь. Ей отвечает лишь эхо. Джесс собирается идти дальше, как из глубины дома доносится сдавленный вдох. Она замирает.  - Там, - говорит она, обходя Сашу и делая шаг внутрь. - Мы военные! - обращается она. - Выходите! Эвакуация! Из темноты медленно выходит женщина. Джесс долю секунды не видит лица, но затем мозг сопоставляет его с детскими воспоминаниями. Мир на мгновение сужается. - Черт возьми… Госпожа Агата! - выдыхает она. - Вы что тут делаете? - и тут же подает знак Саше, чтобы та двигалась дальше.  Она не видела эту женщину без малого шесть лет, но Агата почти не изменилась, лишь слегка осунулась. Та тоже ее узнает и, бросаясь к ней, сжимает в объятиях. - Джесс! - лепечет она. - Невероятно! Ты так повзрослела! - Госпожа Агата, - серьезно повторяет Джесс, - я очень рада вас видеть, но сейчас нет времени. Надо уходить. Она ведет женщину на выход, снова задавая вопрос: - Почему вы здесь? Агата торопливо отвечает: - Я услышала грохот… потом колокол… Признаться честно, я ждала этого все эти годы с того момента, как господин Эрвин сказал… что титаны забрали стену Мария. Поэтому сейчас я тут же отправилась к внутренним воротам, но потом на соседней улице услышала громкий шум… испугалась, что это титан и спряталась... А потом уже не решилась выйти. Плохо дело. Если она слышала шаги титана, значит они уже добрались до окраин. Они догоняют группу. Джесс видит, что товарищи нашли ещё троих, семью, судя по всему: мужчина, женщина и мальчик лет десяти.  - Эта госпожа говорит, что слышала грохот на соседней улице, - докладывает Джесс. - Здесь уже могут быть титаны.  Офицер кивает: - Принято.  Едва он это произносит, как земля под ногами содрогается, а на другом конце улицы появляется огромная туша высотой метров пять. Мелкий, но в таком узком пространстве этого вполне достаточно.  - Назад! - рявкает солдат, направляясь в его сторону. - Уводите гражданских! Он тут же выпускает якорь и стремительно мчится к титану, но тот оказывается слишком проворным. Его лапа перехватывает трос прежде, чем солдат успевает среагировать. - Уходим! - кричит Саша. - Твою мать! - выдыхает Джесс, доставая клинки. Ещё можно успеть. На фоне слабо пищит женщина и плачет ребенок. Джесс кидается в сторону титана, пока солдат безуспешно пытается вырваться из его хватки. Ее резко дергает назад - кто-то с силой хватает ее за плечо. Ее держит Райнер. - Отпусти! - срывается она, пытаясь освободиться.  На долю секунды ей это удается, она делает ещё один шаг, но теперь он перехватывает ее рукой поперёк живота, прижимая к себе и лишая инерции. - Джесс, не лезь! - бросает Райнер. - Надо уводить людей! Солдат ещё борется. Хотя скорее, титан с ним будто пока играет. До Джесс доносятся его предсмертные крики.  - Я успею! - она дергается,пытаясь оттолкнуть его руку, но он лишь усиливает хват. - Джесс, нет!  - Отпусти меня!  - Я СКАЗАЛ - НЕТ! - рявкает он. Она замирает на мгновение, когда челюсти титана смыкаются на корпусе офицера. Хруст, глухой и окончательный, доходит до нее будто с опозданием. Райнер грубо встряхивает ее за плечи, приводя в чувство. - Надо уходить, понимаешь или нет?! - снова громко говорит он. - Быстрее, пока он занят! Она молча освобождается, и спешит в противоположную от титана сторону, направляя застывших в ужасе людей к точке сбора. Они отступают быстро, но собранно, прикрывая гражданских, проверяя углы, вслушиваясь в каждый звук. Всё происходит почти автоматически: короткие команды, слаженные движения, чужие шаги, дыхание, плач ребёнка - всё смешивается в один ритм, за который можно держаться. В ушах у Джесс стоит хруст костей. Она больше не рвется вперед.  Ее движения выглядят механически точными, и только сжатые губы и сведенные брови выдают, что внутри еще идет борьба. Райнер шагает рядом, даже ближе, чем обычно.  Когда они наконец выводят людей к промежуточной точке сбора, напряжение спадает ровно настолько, чтобы стало слышно собственные мысли. Она оборачивается. - Ты зачем это сделал? - тихо, но резко спрашивает Джесс. - Мы выполняли задачу, - отвечает Райнер коротко. - Я не про задачу. Я бы успела. - Нет, не успела бы. Он отвечает слишком быстро и уверенно, и это заставляет Джесс злиться ещё больше.  - Ты не имеешь права решать за меня, - она повышает голос на тон.  Райнер сжимает челюсть. - Речь идет о твоей жизни. Она задыхается от возмущения. - Мы солдаты! Мы знали, на что шли! Это наша обязанность! - Твоя обязанность - выводить гражданских, - Райнер тоже равняется с ней по громкости голоса, - а не лезть в пасть к первому же титану! - Он был жив! Ему можно было помочь! - Ты не можешь… - Что?! - она уже кричит. - Что я не могу?! - Ты не можешь спасти всех! - он тоже переходит на крик. - И я не собираюсь смотреть, как ты пытаешься умереть вместе с ними! Я не собираюсь терять ещё и тебя! Джесс замолкает на полуслове, тяжело дыша. На мгновение исчезает всё остальное: нет криков вокруг, нет грохота, нет спешащих мимо солдат. Только этот взгляд, в котором нет ни насмешки, ни привычной уверенности, только что-то резкое, оголённое. Она смотрит на него, словно впервые. Райнер, кажется, сам не сразу понимает, что именно сказал.  Внутри всё ещё кипят злость, протест, упрямство, но поверх этого вдруг накладывается что-то другое, непривычное, выбивающее из равновесия сильнее любого крика. - Эй, вы двое! - кричит вдруг Жан. - Если закончили выяснять, помогайте выводить людей! Джесс вздрагивает, будто возвращаясь в реальность и отводя взгляд от лица Райнера.  - Мы теряем время, - сухо говорит она.  Они снова встраиваются в поток: крики, бег, треск ломающихся балок и тяжёлые, размеренные шаги титанов где-то совсем близко. И только теперь она с неожиданной ясностью понимает, что произошло. Это был первый раз, когда он не просто спорил с ней, а остановил. И первый раз, когда она не смогла вырваться.