Те, кто остались

Когда три человеческих фигуры, только что едва видневшиеся на горизонте, становятся отчетливее, лошади сбавляют ход. Джесс уже способна различить товарищей. Армин, кажется, пострадал - перевязана голова. Жан с виду цел, хоть лицо у него и перепуганное. А вот… - Райнер! - с облегчением выдыхает Джесс. - Ты в порядке? Она оглядывает Райнера быстро, но вдруг цепляется на мгновение дольше, чем собиралась. Он отчего-то смотрит на нее иначе, не просто проверяя, цела ли она. В этом взгляде есть что-то еще - слишком прямое, слишком жесткое для этой короткой встречи посреди хаоса. Джесс не успевает это осознать, только чувствует короткий, почти физический дискомфорт, будто задела что-то, чего не должна была касаться. Райнер смотрит, будто не в силах отвести взгляд.  - Цел, принцесса, - отвечает он как ни в чем ни бывало, и оказывается, что с момента ее вопроса прошел лишь миг. - А ты как? - Ну да, - хмыкает Жан, - за нас можете не волноваться. Джесс уже собирается что-то ответить, но тут Криста восклицает: - Армин, что с тобой?! Тот машинально касается повязки, будто только что вспомнил о ней. - Столкнулись с титаном, - бормочет он. - О ней нужно доложить командующему Эрвину. Времени мало. Джесс переводит взгляд на Армина. - «О ней»? Ты про ту, со светлыми волосами? Он качает головой. - Это не титан. Это… - Человек, - Джесс заканчивает вместе с ним и затем спокойно кивает: - Уверена, командующий это прекрасно знает. Райнер все еще не отрывает взгляда от Джесс. Значит, уже поняла. - Хорош трепаться, - обрывает Жан. - Давайте, по коням, наверняка скоро дадут сигнал к отступлению. Все трое седлают лошадей, и они трогаются. - Она почему-то направилась совсем в другую сторону, - тихо говорит Армин. - Не к центру… Джесс оборачивается к нему. - Да, в арьергард, - произносит она задумчиво, затем, собираясь с мыслями, добавляет: - Армин, скажи, где, по твоей информации, должен находиться Эрен? Он поднимает на нее глаза. - В плане, который я видел, его отряд находился сзади по правому флангу. Джесс невесело усмехается.  - А нам говорили, что спереди. Они смотрят друг на друга какое-то время, и этого оказывается достаточно, чтобы один подтвердил мысли другого. Иного объяснения у них просто нет. - Значит… - начинает Армин. - Проверяли, кто знает «правильную», позицию, - заканчивает Джесс и, оглянувшись назад, добавляет: - И не просто так. Армин медленно кивает. - Выходит, среди нас… - он не договаривает. - Да, - тихо говорит Джесс. - Командующий, похоже, в этом уверен. Мысль мелькает практически против воли: если командующий допускает подобное, значит, у него есть основания, а если основания есть, то сомневаться в самом факте уже бессмысленно. И от того, что это кто-то из своих,  становится по-настоящему не по себе. Потому что «кто-то» в такой ситуации не остается безликим - он неизбежно обретает черты, голос, привычные жесты, и стоит только позволить себе сделать еще один шаг, как взгляд сам начинает выхватывать лица рядом, подставляя их на место того, кого пока нет. Кто? Джесс резко отводит взгляд, словно обрывая себя до того, как она начнет перебирать. Не сейчас. Райнер скачет впереди и из-за стука копыт и встречного ветра не может слышать каждое слово, но суть разговора он улавливает, и едва сдерживается, чтобы не выругаться вслух. Слишком уж быстро она сообразила. Теперь лишь вопрос времени, когда она начнет подозревать его самого.  Мысль обрывается залпом на горизонте. Отряд одновременно поднимает глаза к небу, в котором видны столбы зеленого дыма. - Что? - удивляется Жан. - Мы не отступаем? - Меняем курс, - подтверждает Джесс, напряженно разглядывая небо. - Почему-то смещаемся на восток. Хотя изначально по плану должны были двигаться на юг. - О чем только думает командующий?! - восклицает Жан. - По идее, - цедит Райнер сквозь зубы, - каждый отряд может сам оценить, когда выполнение миссии не представляется возможным. Неужели наш сигнал не дошел до командования? - Выбора нет, - отрезает Джесс, заряжая зеленую ракету и поднимая руку, - приказы командования не обсуждаются. Она выпускает сигнал, давая понять, что курс принят, и лишь после этого снова позволяет себе размышления. В памяти всплывают бесчисленные карты в кабинете у дяди Эрвина. Она изучала их слишком хорошо, чтобы забыть, несмотря на то, что прошло уже три года. Грубые линии на выцветшей бумаге, чужие пометки, оставленные рукой дяди, и темное пятно, обозначающее участок, который тогда казался просто еще одной условностью на карте. Там, куда направляется вся экспедиция, находится лес гигантских деревьев. Но они не должны были идти туда. По изначальному плану их целью был заброшенный город к югу - открытая, предсказуемая, просматриваемая местность, идеальная для опорного пункта по дороге на Сигансину. Но лес… Он тесный, неудобный для маневрирования. Они точно направляются туда не по ошибке. Выходит, это тоже часть плана.  Дальше они скачут уже молча, почти не переглядываясь, потому что теперь нет смысла ни в догадках, ни в вопросах: направление задано, и остается только двигаться вперед. Линия леса растет на глазах, превращаясь из темного пятна в сплошную стену, ровную и плотную. Деревья поднимаются вверх на невозможную высоту, закрывая небо и отбрасывая тяжелую, густую тень, в которую не хочется въезжать даже на полном ходу. Перед въездом их перехватывает один из лейтенантов. - Новобранцы! - кричит он, равняясь с их отрядом. - Вы одни? Где ваш командир? - Командир Гамильтон погиб, - чеканит Джесс, не сбавляя скорости. - Командиры Нес и Цис - тоже, - добавляет Армин. На этот раз слова не проходят мимо. Слишком много сразу, чтобы отмахнуться как от еще одной потери в общем хаосе. Имена складываются в ряд не как звания, не как часть структуры, а как конкретные люди, которые еще совсем недавно отдавали приказы, и которых больше нет. Джесс на мгновение сбивается с дыхания, почти незаметно, и сильнее сжимает поводья, будто это может вернуть ощущение контроля.  Офицер выругивается. - Слушай мою команду! - приказывает он. - Бросаете лошадей на въезде в лес и переходите на УПМ. Занимаете позиции на деревьях по кромке. Приказ - отгонять титанов, что попытаются войти в лес. Джесс коротко кивает, даже не пытаясь задать вопрос — сейчас это было бы бессмысленно. - Так точно! - бросает она, замедляя  ход. Они соскальзывают с седел почти одновременно. Поводья отпускаются, лошади остаются у самой линии леса, беспокойно переступая и фыркая, будто чувствуя сгущающееся вокруг напряжение. Джесс выпускает тросы на ходу, почти не глядя - пальцы делают все быстрее, чем она успевает об этом подумать. Газ. Выстрел. Рывок вверх. Мир резко меняет плоскость, земля уходит вниз, стволы деревьев взмывают навстречу, и уже через секунду она оказывается на высоте, откуда видно гораздо больше, чем хотелось бы. По кромке леса быстро занимают позиции те, кто добрался раньше, и лейтенанты, не заходящие глубже, чем было приказано. Джесс на мгновение замирает, цепляясь взглядом за темный, почти непроглядный массив деревьев, за которым теряются те, кто только что проехал дальше.  Она представляла себе этот лес несколько иначе, и теперь осознает, что была не права. Он слишком уж идеально подходит для маневрирования. Значит, так и было задумано. Их оставили здесь не для подстраховки, а чтобы не пустить дальше. Время будто практически не двигается, и от этого становится просто невыносимо - ничего не происходит, но напряжение не ослабевает, а лишь меняет форму, оседая где-то внутри, не давая ни расслабиться, ни отвлечься. Джесс не может с уверенностью сказать, сколько уже прошло - несколько минут или несколько часов. Титаны бродят под деревьями, соскребая кору и бессмысленно таращась на солдат, засевших в кронах. Время от времени кто-то меняет позицию, если титан заберется слишком высоко. Где-то в стороне слышится одиночный выстрел УПМ, затем снова опускается тишина. Джесс сидит на ветке, почти не двигаясь, но взгляд ее постоянно скользит от кромки леса к редким просветам между стволами, туда, где уже давно ничего не видно. Чего же они ждут? Один раз - случайность. Два - совпадение. Три - закономерность. - Эй, - раздается рядом. - Джесс… Она оборачивается. Райнер смотрит на нее не вопросительно, не тревожно, а слишком внимательно, будто читает ход ее мыслей быстрее, чем она сама успевает их сформулировать. - Не сейчас, - тихо говорит он. В его словах нет просьбы, но будто бы очерчена граница. Джесс чуть щурится. - Ты о чем? - О том, как ты сейчас смотришь, - он едва заметно кивает в сторону чащи. - Если будешь продолжать отвлекаться, пропустишь момент, когда они полезут. Она задерживает на нем взгляд и вздыхает. Он, конечно, прав. Она забылась и не выполняет своих обязанностей. Джесс кивает и отворачивается, возвращая внимание к кромке леса. - Тогда страхуй, - бросает она. - И скажи, когда они появятся. Несколько минут проходит в молчании. Лес дышит тяжело и глухо, и чем дольше ничего не происходит, тем отчетливее становится ощущение, что это лишь затишье. - Скажи, - вдруг произносит Райнер, все так же глядя вперед, - ты всегда будешь так поступать? Джесс чуть поворачивает голову, вопросительно вскидывая бровь:   - Как именно? - Упираться лишь в приказы, даже если поймешь, что картина на самом деле шире, - он говорит это спокойно, без нажима, будто просто уточняет. Она хмурится: - А ты предлагаешь игнорировать команды? Мы - солдаты, как ты сам любишь повторять.  - Я лишь спрашиваю, - коротко отвечает он, отводя глаза. Джесс на секунду задумывается, но ответ приходит быстро и звучит слишком буднично, как будто даже не потребовал усилий: - Если приказ отдан, значит, у него есть причина. Даже если мы ее не видим. Райнер едва заметно кивает. - Даже если эта причина идет вразрез с тем, что ты сама считаешь правильным? Она смотрит на него будто на умалишенного. - Странно, что тебе вдруг понадобилось это объяснять, - говорит она, едва заметно улыбаясь, потому что не верит, что он спрашивает подобное всерьез. - Если каждый начнет решать сам, тогда весь строй развалится. Он не отвечает сразу. - Понятно, - произносит наконец. Она отворачивается и внимательно разглядывает старающегося влезть на ствол титана. - К тому же, - добавляет она уже тише, - командующий Эрвин не может ошибаться. За все шестнадцать лет я не помню ни единого раза.  Райнер кивает, хоть она этого и не видит. Значит, она решила, что он завел речь об Эрвине Смите.  Этот человек - тоже существенная помеха их миссии. Мало того, что он сам по себе представляет большую угрозу, так он еще и плотно засел в голове у Джесс.  Выходит, переубедить ее вряд ли получится. - Забавно…, - произносит он снова после нескольких минут молчания. - Я вот иногда думаю… Он замолкает, будто сам не до конца уверен, стоит ли продолжать. Джесс вновь оборачивается и скользит по нему растерянным взглядом, словно этот разговор ничего не значит: - М? - только и произносит она. Он усмехается слишком легко, чтобы быть искренним. - Да так, - он снова молчит, но затем все же добавляет: - Если бы все это закончилось… я бы, наверное, просто ушел. Куда подальше от стен.  Он говорит это почти небрежно, но взгляд на мгновение задерживается на ней. Она немного хмурится и в глазах тут же появляется осмысленность. - Ушел бы? Что, прям просто так? В ее голосе нет осуждения, а лишь короткое, непроясненное удивление, в котором, если прислушаться, сквозит что-то еще. Райнер смотрит на нее, не отрывая взгляда. С тобой. Слово возникает слишком ясно, и он даже почти произносит это. Но вместо этого только отворачивается в сторону чащи: - Неважно, - он вдруг ухмыляется слишком по-привычному. - Я что-то разболтался, принцесса. С ума тут от скуки сойдем.   Джесс собирается ответить, но словно в ответ на его слова из глубины леса внезапно доносится пробирающий до костей, резкий, протяжный грохот, будто сразу несколько залпов слились в один. Джесс резко оборачивается, словно надеясь что-то рассмотреть в непроглядной чаще. Райнер замечает, как глаза ее начинают бегать - она опять пытается сопоставить все в уме, как будто этот грохот - последнее недостающее звено. - Не припомню, чтобы они везли пушки, - напряженно произносит Райнер. Джесс не отвечает, все еще не отводя глаз от лесных дебрей. Мысли наконец выстраиваются в четкую цепочку, быстро и без пауз, будто ей просто дали время наконец их догнать. Ошибки не было. Эрен - приманка. Лес - не случайность. Здесь удобно маневрировать. И легко устроить засаду. Джесс едва заметно подается вперед. Вот оно. Грохот прокатывается снова. - Они ее ловят, - говорит она тихо. Райнер не отвечает сразу, и в этой короткой паузе, растянутой чуть дольше, чем позволяет обстановка, успевает сложиться сразу несколько вещей: глухое, лишенное всякого облегчения понимание того, что в глубине леса все уже решается без них, и другое, куда более настойчивое, неприятное ощущение, что Джесс стоит слишком близко к той самой границе, за которой догадка перестает быть догадкой и начинает требовать ответа.  Если Энни все же поймали, то сколько еще сможет продержаться он сам? И сколько еще есть времени, прежде чем во взгляде изумрудных глаз исчезнет все, что есть сейчас? Он отворачивается, пряча взгляд. - Похоже на то. Они напряженно молчат. Какое-то время проходит в абсолютной тишине, нарушаемой лишь тяжелыми шагами титанов внизу, которые успевают несколько раз сменить направление, бесцельно бродя у кромки, и это единственное, по чему можно понять, что время все-таки идет. Джесс потом с уверенностью отметит, что все было кончено, когда из глубины леса вырвался пронзительный, нечеловеческий рев - такой силы, что на мгновение кажется, будто звук проходит не снаружи, а сквозь них самих. Он не просто бьет по слуху, он давит, срывает дыхание, заставляет тело отозваться раньше, чем успевает включиться мысль. Джесс резко вскидывает голову как настороженный зверь. Где-то внизу титаны замирают на долю секунды, не больше. А затем все приходит в движение. До этого бессмысленно бродившие у кромки, они словно одновременно приходят в себя и, ломая ветви, рвутся вглубь леса - туда, откуда донесся этот звук. - Какого х… - начинает было Джесс, провожая взглядом бегущую орду. Ее прерывает крик офицера. - Стоять! - рявкает он, бросаясь вперед, - Не пускать их внутрь! Джесс срывается с места первой, не оглядываясь и не заставляя повторять дважды. Короткий выброс газа, выстрел тросов, и уже через мгновение она приближается к титану. Тот полностью игнорирует ее и в его упрямом движении вперед есть что-то новое. Оно не хаотично, а направлено, будто вдруг некая цель стала важнее всего остального. Джесс не замедляется. Высокий заход, резкий угол - удар приходится точно в загривок, лезвия вонзаются легко и без сопротивления. Тело титана обмякает. Рядом падают другие, убитые ее товарищами.  - Там, слева, быстрый! - кричит Райнер. Джесс замечает того, о ком он говорит - он вырвался вперед, пока солдаты занимались теми, что были ближе к ним. Невысокий, метров шесть-семь, и оттого достаточно шустрый. Тросы меняют направление в полете, и Джесс срезает дистанцию, выходя на нужную траекторию быстрее, чем это можно было бы просчитать. Лезвия вспыхивают в просвете между ветвями - готово. Снизу слышится треск, крики, короткие команды - линия держится, но с трудом: титаны прут вперед, не обращая внимания ни на что, кроме леса. - Они вообще на нас не реагируют! - слышится где-то голос Жана. Джесс срывается с ветки, уходя в новый заход. Конечно не реагируют, их ведь ведет не инстинкт. Их тянет туда же, куда и ее. Вглубь. Джесс уходит в новый рывок, и уже на подлете к очередной твари что-то щелкает в голове. Сигнал. Их не просто тянет, их, безусловно, зовут. Она срезает угол, не давая себе уйти в раздумья. Сейчас не до этого. Надо выполнять работу. Еще один титан падает, но на его место тут же выходит другой. И еще. Толпа не редеет, а лишь сгущается. Снизу  сразу в нескольких местах раздается треск. - Их слишком много! - кто-то кричит, и в голосе уже нет прежней уверенности. Джесс резко уходит вверх, цепляясь за ветку выше, чтобы быстро оценить ситуацию. Титаны прибывают с лес стремительно, целыми волнами, стягиваясь с равнины. - Закрывайте разрыв! - доносится приказ, но его почти сразу заглушает новый треск. Вот только закрывать уже нечего. Джесс видит, как передние ряды всей этой бесформенной массы уже исчезает в темноте между уходящими вглубь деревьями. Она срывается следом, почти не думая, но один из офицеров вылетает наперерез, заграждая путь.  - Назад! - рявкает он. - Там рассредоточены другие группы! Джесс замирает на долю секунды, зависнув между ветвями. Внизу титаны продолжают прорываться уже не единично, а сплошным потоком. Солдаты не успевают. И не успеют. Толпа вдруг обрывается так же внезапно, как и появилась. Она сперва редеет, затем начинает обрываться, ломаться, и еще через несколько секунд под кромкой леса остаются лишь отдельные, запоздавшие фигуры, которые, потеряв направление, снова начинают бродить бессмысленно, как и прежде. Беззвучие возвращается как будто насильно, но облегчения оно не приносит, наоборот, давит на душу ощущением провала и собственной бесполезности. Джесс не двигается. Взгляд ее по инерции все еще направлен туда, где только что исчезала эта масса, но теперь там лишь темная, неподвижная стена стволов, за которой уже ничего нельзя различить. И если там, внутри, действительно происходило то, о чем она подумала раньше, то… Джесс медленно выдыхает, только сейчас замечая, что все это время задерживала дыхание.  - Твою мать… Выходит, не удержали, - произносит она тихо, скорее для себя, чем для остальных. Рядом почти сразу возникает движение. Райнер оказывается ближе, чем был до этого, хоть и не вплотную, но достаточно, чтобы его присутствие ощущалось. - Мы сделали все, что могли, - говорит он ровно, будто просто озвучивая вслух очевидное, а не пытаясь что-то сгладить. Но он прекрасно знает, что подобный подход ее всегда раздражал. Она коротко качает головой. - Не в этом дело, - отвечает она, не отрывая взгляда от леса. - Мы ничего и не могли. Пауза повисает на мгновение. Райнер смотрит на нее, и в этом взгляде мелькает что-то настороженное, цепкое. - Ты слишком много думаешь, - бросает он вдруг чуть легче, чем позволяла бы обстановка. - Оставь это командирам. Джесс переводит на него короткий внимательный взгляд, как бы на секунду проверяя, всерьез ли он это сказал, но ничего не отвечает. И именно в этот момент в просвете между кронами вспыхивает красный сигнал, и следом за ним из разных точек леса поднимаются еще несколько дымовых столбов, обозначающих, что команда принята. - Отступаем! - командует лейтенант.  Джесс вскидывает голову, следя за направлением сигналов, и на этот раз не задает ни одного вопроса. Все уже ясно. 57-я разведмиссия закончилась провалом. Каранес встречает их колокольным набатом, возвещающим об открытии ворот и возвращении разведкорпуса.  На улицы стягивается люд. Горожане тихо переговариваются и смотрят на тянущуюся вереницу оставшихся в живых солдат. И от этих взглядов становится тяжелее, чем от любого осуждающего крика. Джесс не поднимает глаз, смотря исключительно на камень под своими сапогами и машинально ведя за поводья медленно шагающую сзади лошадь. Смотреть прямо она не в силах. В висках гудит, а плечи и спину ломит от многочасового напряжения. Но дело не в усталости. Просто показывать нечего. Строй теперь стал слишком редким, чтобы и дальше называться строем. Где-то позади скрипят колеса нескольких обозов. Джесс видела их при отступлении, и одного взгляда было даже много.  Тела в телегах были уложены слишком плотно, почти без промежутков, и в этой плотности было что-то неестественное, как будто даже после смерти им не оставили пространства. Лиц она не видела - трупы были замотаны в свои плащи. В разведкорпусе существует негласное правило - новобранец становится полноправным солдатом лишь после того, как возвращается живым из своей первой экспедиции.  Джесс вернулась. Но от этого не легче. Она теперь член разведкорпуса. Джесс видит впереди широкую спину - прямая выдержка и неподвижность, которую не сломить ни усталостью, ни дорогой. Ей так хочется с ним поговорить, спросить, узнать, объяснить, услышать этот ровный и спокойный тон, озвучивающий нерушимые доводы. И она готова услышать какие угодно, лишь бы только все встало на свои места. - Командующий Эрвин! - раздается голос из толпы. - Был ли смысл у этой экспедиции?? - Каковы потери?! - тут же вторит ему еще один.  Вопросы начинают сыпаться один за другим, с разных сторон, накладываются друг на друга, становятся громче, настойчивее, и в них - слишком много ожидания. Джесс невольно вскидывает взгляд. Эрвин не оборачивается, не замедляет хода и не дает знака, что услышал хоть что-то. Он просто едет вперед, и от этого становится хуже, чем если бы он ответил. Джесс чувствует, как что-то внутри дает трещину. Потому что так не может быть. Если командующий ведет людей за стены, значит, у этого есть цель. И если люди гибнут, то этого не может быть впустую. Мысль ее бьет против воли. Командующий Эрвин все-таки где-то ошибся. Они ничего не добились. А значит… Все они погибли напрасно. Крики за спиной постепенно сходят на нет, растворяясь в шуме города, и позади тяжело опускаются ворота. Джесс больше не поднимает головы. К вечеру казармы наполняются тихим, усталым движением, скрипом ремней и звоном металла, кто-то вполголоса переговаривается.  В складском помещении Райнер снимает снаряжение почти на автомате, не глядя. Пальцы сами находят застежки, тянут ремни, ослабляют крепления. Все это он может разобрать с закрытыми глазами. Головой он сейчас находится совсем в другом месте. Он снова и снова видит одно и то же: как она поднимает взгляд, разглядывая в толпе командующего, как на долю секунды замирает, как затем отворачивается, и движение это слишком резкое, будто обреченное, будто она сама понимает, куда ведет эта мысль, и обрывает ее раньше, чем та станет опасной. Она подбирается к этому слишком быстро. И не потому что знает больше, чем остальные, а потому что не останавливается там, где другие останавливаются, потому что тянет любую мысль до конца, даже если нить застряла. И именно это хуже всего. Он на секунду замирает, упираясь ладонями в стол, чувствуя под пальцами шероховатость дерева - единственное, что остается по-настоящему ощутимым, когда все остальное начинает расползаться. Дело уже не в том, поймет ли она. Дело в том, что, когда поймет, отступать она не станет. Райнер закрывает глаза всего на мгновение, но этого оказывается достаточно, чтобы стало ясно: ни одного варианта, в котором все остается как есть, больше не существует. И именно это злит сильнее, чем должно. Он слышит ее раньше, чем видит. Не шаги - их здесь слишком много, - а что-то в общем движении, в том, как на долю секунды меняется звук, как будто пространство подстраивается под еще одно присутствие. Когда он все же оборачивается, она уже внутри. Джесс останавливается у соседнего стола, почти не глядя по сторонам, и начинает снимать снаряжение тем же отработанным, точным движением, что и он. Райнер выпрямляется медленно, почти не осознавая. Она рядом. Не где-то впереди, не в строю, не на расстоянии, которое нельзя разорвать, а здесь. Он делает шаг и останавливается. Проходит ровно секунда, в которую еще можно ничего не сделать, и именно в эту секунду становится ясно, что, возможно, времени у него осталось совсем мало. Райнер сокращает расстояние. - Джесс, - произносит он, и его голос звучит тише, чем он рассчитывал. Она оборачивается почти сразу, привычно, без настороженности, словно этот оклик ничем не отличается от сотни других. Она ему доверяет. - Чего?.. Он не дает ей договорить. Движение получается резким, почти грубым, лишенным той осторожности, к которой он привык, и именно поэтому точным: он перехватывает ее внимание раньше, чем она успевает понять, что происходит, и, взяв ее лицо в ладони, целует. Поцелуй выходит не мягким и не выверенным, а живым, с едва ощутимым столкновением, с неровным дыханием, с тем самым лишним движением, которое обычно он бы сразу исправил. На мгновение все сбивается: ритм, звук, мысли. Джесс замирает, но не от того, что это происходит, а от того, как это происходит, и только через секунду подается навстречу совсем чуть-чуть, скорее отвечая на импульс, чем принимая решение. И так же резко все заканчивается. Райнер отстраняется, словно возвращаясь в пространство, которое вдруг снова становится чересчур реальным - с шумом, голосами, движением вокруг. Джесс смотрит на него, и в ее взгляде сначала мелькает растерянность, которая почти сразу сменяется чем-то другим. Она, неестественно хмурясь, чуть отводит глаза, будто проверяя, не заметил ли кто, и сдерживает улыбку, которая все равно проскальзывает в уголках губ. Она легко толкает его в плечо: - Ты чего это?.. - чуть помолчав, она добавляет почти шепотом, с оттенком, где больше смущения, чем упрека: - Люди же смотрят. Она качает головой, будто это что-то очевидное, и снова отворачивается к своему снаряжению, стараясь вернуть себе прежнюю собранность, хотя легкая улыбка все еще не до конца исчезает. Райнер не отвечает. Он смотрит на нее чуть дольше, чем следовало бы, будто пытается удержать в этом моменте что-то еще, или же понять, почему этого оказывается недостаточно.