Непокорная

Пир шёл уже второй час, и Лианна начала уставать. Не от вина — она почти не пила, только пригубила кубок в начале, когда провозглашали тост за именинника, и больше не притрагивалась. Не от еды — тарелка перед ней была почти полной, лишь несколько кусочков хлеба и ломтик сыра исчезли, чтобы служанки не заметили, что она совсем не ест. Она устала от напряжения. От прямой спины, которую держала так, как учила мать: «Никогда не облокачивайся на спинку стула, дочь. Ты не старуха у камина. Ты — принцесса». От улыбок, которые нужно было посылать в ответ на тосты. От взглядов, которые нужно было ловить и тут же гасить, не давая никому лишней надежды. Она устала от этого зала, от этих свечей, от этого чужого праздника в честь чужого ребёнка, которого она даже не видела. Эйгон, сын принца Мейкара, давно уже спал в своих покоях — его унесли слуги ещё до второго блюда, утомлённого долгим вечером и вниманием гостей. Но пир продолжался, потому что лорды пили не за здоровье ребёнка, а за возможность показать себя, заговорить с принцами, оставить о себе память. Лианна смотрела на них и чувствовала знакомую горечь. В Староместе всё было так же. Отец собирал гостей, лорды пили, улыбались, говорили нужные слова, и никто не помнил, ради чего всё это было затеяно. Она перевела взгляд на Мейкара. Принц Мейкар сидел во главе стола — по правую руку от Бейлора, потому что праздник был в честь его сына, и сегодня он был главным. Но выглядел он так, словно хотел оказаться где угодно, только не здесь. Он пил. Не торопливо, не жадно, но методично — кубок за кубком, и каждый новый слуга, подходивший с кувшином, находил его кубок уже пустым. Его лицо, и без того жёсткое, с тяжёлой челюстью и глубокими морщинами у рта, сейчас было каменным. Он кивал лордам, которые подходили поздравить его с именинами сына, но в его глазах не было тепла. Только усталость и раздражение, которые он даже не пытался скрыть. Один из лордов — толстый, с цепью из золотых монет на шее — подошёл к столу и начал длинную речь о доблести дома Таргариен, о славном будущем маленького Эйгона, о том, что принц Мейкар должен гордиться таким сыном. Мейкар слушал, не поднимая глаз, а когда лорд сделал паузу, чтобы перевести дыхание, поднял кубок, кивнул и отвернулся. Лорд не обиделся. Или сделал вид, что не обиделся. Поклонился, отошёл, и уже через минуту его голос звучал в другом конце зала, обращённый к кому-то другому. Лианна поймала себя на мысли, что Мейкар ей почти симпатичен. Хотя бы тем, что не притворяется. Она перевела взгляд дальше, за Мейкара, туда, где за столом сидели его сыновья. Дейрон — старший — занял место в углу, у самой стены, где свечи горели тусклее и тени ложились гуще. Он пил. Не так, как отец — размеренно и привычно, — а тяжело, с каким-то отчаянием, которое чувствовалось даже на расстоянии. Кубок в его руке был третьим или четвёртым за час, и он уже не скрывал, что пьёт, чтобы напиться. Она отвела взгляд, прежде чем он заметил, что она смотрит. Эйрион, второй сын Мейкара, сидел напротив, ближе к центру стола, и его взгляд скользил по залу с лёгкостью хищника, высматривающего добычу. Он был красив — это Лианна заметила сразу, — но в его красоте было что-то холодное, скользкое. Глаза светлые, почти прозрачные, цепкие, и когда он обвёл ею взглядом, она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он смотрел на неё не как на принцессу, не как на жену дяди. Он смотрел на неё как на женщину — оценивающе, медленно, задерживаясь на открытой спине, на рубинах, на изгибе шеи. Лианна не опустила глаза. Выдержала его взгляд ровно настолько, чтобы он понял: она заметила, но ей нет до него дела. Потом отвернулась к залу, чувствуя, как он всё ещё смотрит на неё . Хищные глаза, — подумала она. — Опасные. Она обвела взглядом зал и поймала другой взгляд. Валарр сидел справа от отца — на месте наследника, ближе всех к Бейлору. Ей не нужно было поворачивать голову, чтобы чувствовать его взгляд. Она чувствовала его весь вечер. Он был младше её. На два года — она узнала это от служанок, которые шептались, пока готовили её к выходу. Семнадцать. Почти мальчик. Но в его глазах не было юношеской беспечности. Он смотрел на неё так, как смотрят на загадку, которую не могут разгадать. Она встретилась с ним взглядом. Не с вызовом, не с гордостью — устало. Он смотрел на неё, и в его взгляде были вопросы. Она видела их — как он пытается понять, кто она, зачем она здесь, что она чувствует к его отцу. Видела, как он пытается найти в ней ту, кто разрушит тишину их дома, или ту, кто принесёт в него что-то новое. Она не знала, что он видел в её глазах. Может быть, ту же усталость. Может быть, ответ на вопросы, которые он не решался задать. Я не хотела этого, — говорил её взгляд. — Я не хотела быть здесь. Не хотела быть твоей мачехой. Не хотела занимать место твоей матери. Она не знала, прочитал ли он это. Но он не отвёл глаз. И она не отвела. Они смотрели друг на друга сквозь шум пира, сквозь голоса лордов, звон кубков, сквозь всё, что было между ними — его семнадцать лет, её девятнадцать, его мать, которой больше не было, её отец, который отдал её, как вещь. Она отвернулась первой. Валарр — нет. Она чувствовала его взгляд ещё долго, даже когда смотрела в другой конец зала.

***

— Ваше высочество. Голос был громким, уверенным, с той ноткой подобострастия, которую Лианна научилась распознавать ещё в детстве. Она подняла глаза. К столу подошёл лорд — высокий, сухощавый, с длинными седыми волосами, собранными на затылке, и цепью из чернёного серебра на груди. Она не узнала его герб — чёрный олень на золотом поле? Нет, что-то другое. Она плохо разбиралась в южных домах. — Лорд Свифт, — представил его кто-то из прислужников, и лорд поклонился, сначала Мейкару, потом Бейлору, потом ей. — Принц Мейкар, позвольте выразить мои искренние поздравления с именинами вашего сына. Да хранят Семеро юного Эйгона и даруют ему крепкого здоровья и долгих лет. Мейкар, который только что отмахнулся от предыдущего лорда с едва скрываемым раздражением, на этот раз даже не поднял головы. Он сидел, уставившись в свой кубок, и пальцы его барабанили по столу — глухо, нетерпеливо. — Благодарю, — бросил он, не глядя на лорда. — Передайте ваши слова моей жене. Она в восторге от таких пожеланий. Лорд Свифт не смутился. Если он и заметил холодность принца, то сделал вид, что это часть этикета. Он поклонился ещё раз, повернулся к Бейлору, и его лицо озарилось улыбкой — широкой, тёплой, рассчитанной на то, чтобы её запомнили. — Ваше высочество, — сказал он, и голос его стал мягче, почти доверительным. — Я должен принести свои извинения. Я не смог присутствовать на свадебной церемонии — дела дома задержали меня в Западных землях, и я прибыл только сегодня утром. Примите мои поздравления. Бейлор кивнул, принимая их с той спокойной учтивостью, которая была его второй кожей. — Благодарю, лорд Свифт. Ваши слова — честь для нас. Лорд перевёл взгляд на Лианну, и она почувствовала, как он оценивает её — быстро, но внимательно. Платье, открытая спина, рубины, распущенные волосы. В его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся восхищением — настоящим или искусным, она не могла разобрать. — Ваше высочество, — обратился он к ней, и в голосе его звучало то, что она ненавидела больше всего — снисходительность мужчины, который смотрит на женщину как на украшение. — Я наслышан о красоте невесты принца Бейлора, но слухи, как оказалось, скромничают. Вы — истинное сокровище дома Таргариен. Это платье… — он сделал паузу, подбирая слова, — оно словно создано для вас. Смелое. Великолепное. Достойное драконьей крови. Она смотрела на него, и её лицо ничего не выражало. Она научилась этому за годы приёмов в Староместе — смотреть на лордов, которые говорят красивые слова, и не показывать ни удовольствия, ни раздражения. Но внутри всё сжалось. Сокровище дома Таргариен. Её назвали сокровищем, как кубок или ожерелье. Как вещь, которую можно выставить напоказ и гордиться ею. Лорд Свифт между тем повернулся к Бейлору, всё ещё улыбаясь. — Я слышал, что принцесса славится не только красотой, но и изяществом в танцах. — Он бросил быстрый взгляд на Лианну, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего ей захотелось отодвинуться. — Ваше высочество, позволите ли пригласить вашу супругу на танец? Я был бы счастлив разделить с ней хотя бы один танец в этот вечер. Лианна сжала пальцы на коленях под столом. Она слышала его слова сквозь шум в ушах. Видела его улыбку, его цепкие глаза, его руки, которые он уже протягивал в её сторону, уверенный, что ему не откажут. Её учили танцевать. Учили с детства — каждый шаг, каждый поворот, каждое движение рук. В Староместе говорили, что она танцует лучше всех дочерей лордов в Западных землях. Она любила танцевать. В другой жизни, в другом платье, с другими партнёрами — она бы согласилась. Но не здесь. Не с ним. Не сейчас, когда её лицо всё ещё горело от взгляда Эйриона, когда спина была открыта для чужих глаз, когда она чувствовала себя выставленной напоказ, как драгоценность на чёрном бархате. Она подняла глаза на Бейлора. Он не смотрел на лорда. Он смотрел на неё. Чуть повернув голову, с тем же спокойным, выверенным выражением, которое она видела в день свадьбы. Но в его глазах было что-то ещё — вопрос. Он ждал. Не говорил за неё, не решал, не отмахивался от лорда, как сделал бы Мейкар. Смотрел на неё, и в этом взгляде она прочитала: Хочешь? Она чуть покачала головой. Едва заметно, только для него. И увидела, как что-то дрогнуло в его лице. Не разочарование. Не гнев. Понимание? Кажется, да. Он перевёл взгляд на лорда Свифта, и его губы тронула та сдержанная улыбка, которую Лианна уже начинала узнавать. — Лорд Свифт, — сказал Бейлор, и голос его был ровным, почти дружелюбным, но в нём прозвучало то, что заставило лорда выпрямиться, — я ценю ваше внимание к моей жене. И, поверьте, ничто не доставило бы мне большей радости, чем видеть, как она танцует. Но сегодня я хотел бы, чтобы её первый танец на этом празднике достался мне. Он сделал паузу, и в тишине, которая повисла за столом, Лианна услышала, как кто-то — кажется, Мейкар — тихо хмыкнул в свой кубок. — Надеюсь, вы простите моё супружеское своеволие, — добавил Бейлор, и в его голосе мелькнуло что-то, отдалённо похожее на усмешку. Лорд Свифт моргнул. Один раз. Второй. Его улыбка дрогнула, но он быстро взял себя в руки. — Конечно, ваше высочество, — сказал он, кланяясь. — Я и не думал… Простите мою дерзость. Он отступил на шаг, потом на второй, и его фигура растворилась среди гостей. Лианна смотрела ему вслед, чувствуя, как медленно отпускает напряжение в плечах. Потом перевела взгляд на Бейлора. Он уже смотрел на неё. — Ты устала? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только она. Она хотела сказать «да». Хотела сказать «я хочу уйти отсюда, переодеться в свою старую рубашку, лечь на свой сундук и закрыть глаза, чтобы не видеть ни этих людей, ни этих свечей, ни тебя». Но вместо этого она сказала: — Я не танцую с тобой. Он не удивился. Не обиделся. Только чуть склонил голову, и в свете свечей она увидела, как глубоки морщины у его глаз. — Я и не приглашал, — сказал он. Она почувствовала, как что-то кольнуло её в груди. Обида и разочарование, но она не подала виду. — Ты сказал лорду, что хочешь, чтобы первый танец достался тебе. — Я сказал это, чтобы отказать ему, не оскорбляя тебя и не унижая его, — ответил Бейлор. — Если ты не хочешь танцевать — ты не танцуешь. Она смотрела на него, и слова застряли в горле. Он сделал это. Защитил её от необходимости танцевать с тем, кого она не хотела. И не потребовал ничего взамен. Не сказал «тогда ты должна станцевать со мной». Просто… сделал. Она отвела взгляд первой. — Я не хочу танцевать, — сказала она в пустоту. — Хорошо, — ответил он. И больше ничего не сказал. Она сидела, смотрела на свечи, на гостей, на Валарра, который всё ещё смотрел на неё с другого конца стола. Чувствовала на спине взгляд Эйриона. Слышала, как Мейкар снова наполняет свой кубок. Как Дейрон в углу роняет кубок на стол, и вино разливается по скатерти, и слуги бесшумно подбегают, чтобы убрать. Она чувствовала, как Бейлор сидит рядом — спокойный, тёплый, неподвижный. Не требует. Не просит. Просто ждёт. И ей захотелось, чтобы он пригласил её. Не сейчас. Не сегодня. Но чтобы когда-нибудь он протянул руку, и она бы вложила свою ладонь в его не потому, что должна, а потому что хочет. Она не знала, когда это случится. И случится ли вообще. Но сейчас, в этом шумном зале, под взглядами сотен людей, она впервые подумала, что, может быть, это не невозможно. Она подняла кубок, сделала глоток вина — первого за весь вечер — и отвернулась к залу, пряча лицо. Бейлор ничего не сказал. Но она знала — он видел.