Запретные желания

БРЭНСОН ВСЕГДА СВЯЗЫВАЕТСЯ С ПРИДУРКАМИ? СНАЧАЛА БЛОНДИН с летней вечеринки, а теперь этот идиот. Я даже не уверен, почему мне вообще это важно, честно говоря. Он взрослый мужик и может делать что хочет, с кем хочет.  Думаю, я раздражён из-за идиотского спора с Кортни. Вся эта ситуация с ней бесит меня, потому что я наконец начал расслабляться и хорошо проводить время.  Хотя у каждого есть право на свои чувства и мнения, я всё равно не могу избавиться от пузыря раздражения, который скопился глубоко в моём животе из-за неё.  В чём её проблема? Что я не написал ей в ту же минуту, как приехал? Хотя я приехал, может быть, минут десять назад, прежде чем увидел её. ДЕСЯТЬ. МИНУТ. Не понимаю, почему она вообще так зла. Когда я пришёл, она явно была занята этим типом, мистером Качёк. Ей не хватало внимания или она сидела в углу и ждала меня в одиночестве. И вот мы идём. Поднимаемся наверх, чтобы «поговорить», что на самом деле значит «поспорить». Ровно то, что я хочу делать на этой блядской вечеринке. Мы легко находим свободную комнату. Дом братства огромный, и сейчас ещё рано по меркам вечеринок, так что обязательные секс-связи ещё не добрались наверх. Буквально топаю по коридору ко второй двери справа. Я знаю, что Кортни идёт за мной, хотя её шаги беззвучны. Её присутствие давит. Захожу в комнату и сразу иду к концу кровати. Даже не заморачиваюсь закрывать дверь за ней. Если взрослый ребёнок хочет устроить истерику, пусть сама захлопывает дверь.  Смотрю на неё скучающим взглядом и жду. Если она думает, что я начну разговор первым, она сильно ошибается. Обычно я миротворец. Мне не нравится расстраивать кого-то или нарушать покой, если я чувствую, что кого-то расстроил, первым бегу всё исправлять. Не сегодня. Так надоели этим.  Её глаза сужаются, когда она оценивает меня, и фыркает от раздражения.  - Так ты вообще ничего не скажешь, Лука? - выплёвывает она.  - Кортни, я понятия не имею, чего ты от меня ждёшь. Извиниться, что не написал тебе за минуты до того, как увидел? - Я с трудом сдерживаю смех, насколько, блядь, нелепо. - Я не буду извиняться за такую ерунду. Это глупо, Кортни, и ты сама это знаешь.  Она просто кипит. Если это был мультик, из её ушей уже вырывался пар.  - Я не знаю, блядь, что с тобой происходит в последнее время, Лука, но я уже охуела. Заебалась чувствовать себя неважной для тебя, от того, что всегда должна быть той, кто начинает разговор, и чувствовать себя недостаточно хорошей!  - О ЧЁМ ТЫ ГОВОРИШЬ?! Как ты можешь чувствовать себя недостаточно хорошей? Потому что я не написал тебе сразу? Извини, блядь, меня за то, что я быстро взял напиток перед тем, как пойти к тебе. СУДИ МЕНЯ. Боже, Корт, ты вообще слышишь себя?  Знаю, что должен остановиться, пока не поздно. Я никогда не повышал на неё голос, и знаю, что это не помогает, но мне похуй, мне просто похуй сейчас.  - Последние несколько недель были просто безумными. Учеба начинается через два блядских дня. Ты тоже учишься здесь, Кортни, и переехала так же далеко, как и я, так что я знаю, сколько работы стоило переехать. Не притворяйся, что ты не была занята подготовкой тоже!  Мой пульс бешено скачет, и на данный момент я мог бы пробежать пять миль на адреналине, что бурлит в моих венах. Месяцы подавленных чувств вырываются изо рта, как рвота, и я не могу их остановить, даже если бы хотел. Она начинает плакать. Настоящие слёзы катятся по её лицу, и блядь, пусть меня сожгут заживо. Она знает, что я не могу смотреть, как она плачет. Я могу быть злым, но я не мудак. Не хочу, чтобы она плакала из-за меня.  - Кортни, - вздыхаю, опуская лицо в ладони. - Почему ты плачешь?  - Лука, мы вместе уже два года, и я, блядь, люблю тебя, но не думаю, что ты чувствуешь то же самое. Она уже практически хлюпает. Боже, блядь.  - Малышка, это неправда. Ты очень важна для меня, и я очень сильно о тебе забочусь.  Это неловко.  - О забочусь, Лука. Ты обо мне заботишься? Отлично. - Она закатывает глаза. Как она может выглядеть так злой, когда у неё сопли почти текут по лицу?  - Да, Кортни. Я о тебе забочусь. Я… я люблю тебя. - Слава богу, она не смотрит на меня прямо сейчас, потому что я даже не могу скрыть гримасу боли на лице при этих словах. Не знаю, зачем сказал. Просто не могу смотреть, как она так расстроена. Я попаду в ад.  При моих словах, лживом заявлении, она поднимает глаза, улыбается, вытирает слёзы и подходит ко мне. Она наклоняется туда, где я сижу на краю кровати, и целует меня. Я не могу заставить себя ответить на поцелуй. Я не пропускаю её резкую смену настроения в тот момент, как она слышит то, что хотела от меня, и это кажется немного манипулятивным. Она прерывает поцелуй и падает на колени, пытаясь расстегнуть мои штаны.  Э-э-э. Что происходит?  - Нет. Кортни, детка, не думаю, что это хорошая идея прямо сейчас. Мы оба злы и взвинчены.  Пытаюсь отползти от неё, но безрезультатно, у неё смертельная хватка на моих джинсах.  - Нет, детка, всё нормально, - настаивает она. - Я хочу. Я хочу показать тебе, как сильно люблю тебя.  К этому моменту она уже расстегнула мои джинсы и засунула руку в штаны, сжав ладонью мой совершенно вялый член с такой силой, что больно.  - Кортни, прекрати. Всё нормально. Тебе не нужно этого делать. Я знаю, как ты себя чувствуешь. Правда, это не лучший способ решить наши проблемы. Мой пульс бешено стучит, ладони начинают потеть. Я пытаюсь оттолкнуть её, но ничего не доходит до неё. У неё тоннельное зрение.  - Разве ты не хочешь, чтобы я сделала тебе хорошо, детка? - Она смотрит на меня сквозь густые ресницы, засовывая мой всё ещё вялый член себе в рот.  Не могу поверить, что это происходит.  - Видишь, детка. Ты уже твердеешь. Тебе нравится. Я знаю, что ты этого хочешь. Дай мне сделать тебе хорошо, - говорит она почти маниакально.  Моя реакция чисто физическая. Конечно, я твердею, она стимулирует мой член. Это ощущается неправильно, и я не хочу в этом участвовать. По коже бегут мурашки, и желание остановить становится невыносимым. Любой парень с работающим членом стал бы твёрдым. Это не значит..  - КОРТНИ! - Я вскакиваю с кровати, отчего она падает на свою задницу. - Я сказал, БЛЯДЬ, ПРЕКРАТИ! Я сказал нет! Что тебе непонятно в этом, блядь?!  Я дрожу, и мне нужно уйти прямо сейчас, пока полностью не съехал с катушек. Внезапно в голову хлынули воспоминания, которые я так старательно пытался подавить и игнорировать. Нежеланные руки на моём теле. Шёпот в ночи. Его дыхание на моём лице.  Я не могу этого делать.  - Да что за хуйня, Лука! - Её волосы растрёпаны, тушь стекает по щекам, и её глаза сверкают, как кинжалы.  Заправляя себя обратно в джинсы, рвусь к двери, распахивая её так сильно, что, наверное, оставлю дыру. Не позволяя себе ни одного взгляда назад, мне нужно выбраться отсюда, я ухожу. Бегу по лестнице, направляясь прямо к задней двери. Она в поле зрения, и мне нужен свежий воздух, чтобы думать, чтобы дышать. Не глядя ни на кого, я иду к двери. Распахиваю её, врываюсь наружу, даже не заморачиваюсь закрыть за собой. Не могу.  Я просто не могу.  Никогда раньше здесь не был, понятия не имею, куда иду, но продолжаю двигаться. Улицы тихие, и уже должно быть почти полночь. Перелезаю через забор во дворе, подхожу к огромному дереву и наконец позволяю себе остановиться. Моя голова тяжело повисает между плечами, я прислоняюсь спиной к дереву.  Мне кажется, я сейчас отключусь. Сердце бьётся так неровно, что я уверен оно вылетит прямо у меня из груди.  Я. НЕ. МОГУ. БЛЯДЬ. ДЫШАТЬ.  Будучи полностью поглощённым попытками вдохнуть и не отключиться, я даже не слышу, как кто-то подходит сбоку, пока твёрдая рука не хватает меня за плечо.  - Эй, эй, Лука. Дыши. Брэнсон.  Он поворачивает меня, чтобы мы стояли лицом к лицу, теперь обе руки лежат на моих плечах. Заземляет меня. Возвращает в настоящее.  - Ты можешь дышать для меня? - шепчет он мне в ухо. - Давай, Лука. Сделай большой глубокий вдох для меня, через нос. Я делаю, как говорит.  - Вот так. Теперь выдох через рот. Опять делаю, как говорит.  - Ладно, хорошо. Давай ещё раз. Глубокий вдох и выдох. Теперь он гладит мою спину мягкими, успокаивающими кругами. Я делаю, как он говорит. Вдыхаю и выдыхаю ещё несколько раз. Глаза начинают щипать, и я боюсь, что заплачу перед ним, чего не должно случиться. Это и так слишком позорно, чтобы ещё и разреветься. Он всё ещё гладит мою спину, когда я наконец поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. И блядь, лучше я бы этого не делал.  Брови сведены, тёмные глаза большие и полные тревоги. Он открывает рот, будто хочет что-то сказать, но слова не выходят. Несмотря на все мои усилия, глаза наполняются слезами, и я тут же опускаю взгляд на свои ноги. Этого не может происходить.  - Чёрт, Лука. Иди сюда, чувак. Говоря это, он обнимает меня, и я срываюсь. Обхватываю руками его торс так сильно, удивляюсь, как не сломал. Это тёплое утешение открывает шлюзы, и я молча плачу у него на плече. Годы подавленных чувств и сломанных эмоций вырываются наружу на плечо моего сводного брата.