Löwenzahn du mein

Их встречи продолжались и продолжались. Оба скрывались ото всех, и каждый раз, им удавалось скрыться, облопошивая все стороны. Только вот, Николаус после тех инцидентов, начал слегка осторожничать. А если даже и разговориться, то после одёргивает себя от чувств , начиная говорить про какую-то там сентиментальность с Николаем. Коле это всё нравилось, но приходилось это скрывать, за простыми кивками на все эти слова Клауса. В таком темпе, они ещё провстречались несколько недель, как после, Ягер, в одних из не особо хороших моментов сказал. — Нам нужно уходить отсюда, да и по хорошему, вообще из секторов. Тут становятся уже не безопасно от слово вовсе. Эти слова прогремели как гром в ясном небе. Хотя никого ясного неба, не было и в помине, вечер же был поздний. Кинотеатр давно тонул в полумраке, и даже свет луны, который падал на стену где были расписаны картины природ, казались полупрозрачными и вовсе ненастоящими. Как говорил Ивушкин в похожие моменты, призраки фауны ожили и теперь парят на этой стенке. Сам же Ива, сидел на троне из кресел, старательно грел замёрзшие руки дыханием. Зима в столице была без снега (кроме заводного, но он был даже летом иногда), за то морозная, что всё сразу превращалось в льдыху. Русский поднял на немца озадаченный взгляд , — Уходить? — переспросил он, — На какие шиши, и собственно, куда? — Да хоть куда, чуть ли не на край света, но подальше отсюда. Немчик же стоял у входа, прислонившись к косяку. Его спина всегда была прямой, как струна, но в этот раз была очень сильно напряжена, будто натянута. Такое положение Колян заметил ещё днём, когда тот только появился в его поле зрения. Слишком быстрая походка, слишком цепкий взгляд, небольшая нервозность и речь была такая, будто он выплёвывал все слова. — Чего опять у тебя там случилось? Николаус вздохнул, — Помнишь я говорил что за мной следят? — Клаус говорил тихо, почти шёпотом, — Оказывается, они за мной не неделю бегают, а намного дольше. Точное время не скажу уж подавно. Наверное, почти месяц. Я их постоянно теряю, запутываю, но они возвращаются. Сегодня один из моих сослуживец спросил, якобы: чего я хожу в старый район? Я сказал, нравится тишина. Мне конечно он не поверил, но ничего не сказал. Видимо, помнил прошлый опыт когда меня пытались расспросить. — Ты мне не рассказывал, про "опыт", — Заметил Николай, вставая с трона начиная подходить к нему. Клаус сжал кулак, и сделал вид, что бьёт себя по лицу. Коля сразу изогнул бровь, а после спросил, — И тебе за это ничего не сделали? — А кто докажет? У меня такая железобетонная репутация как идеальный солдат, вопросов нету. Ивушкин недоверчиво глянул в холодные глаза Ягера, но ничего не ответил. После чего отвернулся, решив перейти на более важную тему разговора. — Слушай, это конечно прикольно, что репутация такая хорошая, но чисто теоретически, они могли бы про меня чего-нибудь накопать? Немец отрицательно покачал головой, — Нет, никак не знают. Иначе бы, давно пришли и конец. Но по моим подозрениям, могут скоро узнать. Я не хочу тобой рисковать, тогда ещё ладно, но в этой ситуации.. — Он замолчал. В темноте его глаза казались почти чёрными, но вот Ива уж точно знал — они ярко-голубые, как лёд на солнце. — Они могут вызвать на, некий допрос... И тогда, я не смогу тебя защитить. Русский в миг попытался улыбнуться, только это вышло криво. Если честно сказать, Коляну слегла льстило то, что немчик за него переживает и всегда пытается уберечь. Как он лично выяснил, Николаус никогда так сильно о ком то переживал: был один человек конечно, с которым он хорошо общался, но это было давно и не настолько сильно. — Ох ты горе моё, горемычное! Пока эти шавки не выяснили, с кем их верный пёс шляется, так что расслабься. Клаус от этих слов, смерил того взглядом, но после спокойно выдохнул. Кажется, Ягер больше переживал и боялся, что Колян начнёт ещё больше спорить на эта тему, и три вообще ничего не решат такими темпами. — Мне нужна щас неделя, — Начал немец, — Может все две в худшем раскладе. Я помню и знаю, где есть хорошие лазейки. Старые маршруты, которыми когда-то пользывались контрабандисты, какие-то годы назад. Помнится, когда-то я их сам закрывал. Теперь, имя всю эту совокупность, нужно вспомнить где они не заделаны, ну или на худой конец, не до конца были заперты. — А я чем таким великим и опасным заниматься буду? — А ты в темпе вальса, собирай вещи. Только, самое важное, ничего такого лишнего, — Немчик на секунду помедлил, — И придумай, как выходить из общежития, чтобы никто не заметил. Если твой сосед опять начнёт задавать вопросы... — Не начнёт, — Николай коснулся пальцами то место, где когда-то красовался синяка от удара, — Я ему сказал, что нашёл девушку. Теперь он думает, что я хожу на свидания, и как я понимаю, завидует чёрной завистью. Николаус от этого лишь усмехнулся. Коротко конечно, одними уголками губ, но Коля даже это заметил. — Девушку, — Тихо протянул тот слово, пробуя его на вкус. — А чего удивляешься? — Ивушкин в раз прищурился. В его и без того всегда озорных глаз, заплескались искорки веселья, очень похожее на игривость, — Ты, между прочим, красивее любой, в мире существующей девушки. — Коля, ну какой же ты дурак, — Воскликнул Клаус без злости или упрёка в голосе. — Между прочим, твой дурак, — Парировал Ивушкин, хитро прищурившись. После этой фразы, они секунду смотрели друг на друга в полном молчании. Потом Ягер конечно отвернулся, но даже этого хватило Иве увидеть как напряглись его плечи. — Иди, — Быстро заговорил Ягер, — Завтра мы должны уже начать готовиться. Встречаемся всё так же здесь, но на час раньше. Я сейчас начну проверять северную окраину. Русский на это лишь кивнул. Потом, на прощание, он хотел было коснуться его руки, но не решился. Вместо прикосновения этого, просто тихо проговорил. — Ты там это, береги себя, чёрт немецкий. Послышался хмык, а после ответ, — Ты тоже береги себя. *** На следующий день, Колян начал собирать и потихоньку выносить вещи в кинотеатр. Это задание оказалось со звёздочкой, потому что блять. Это сложнее, чем он думал или хотя бы предполагал. Общежитие Академии казалось ещё мелче чем в прошлые месяцы. А комнаты вообще, стали размерами чуть ли не спичечный коробок. Всё было на виду, никакой приватности. Тот самый белобрысый сосед, вроде бы его звали Куртом, теперь поглядывал с очевидным любопытством, но совершенно не приставал. Девушка было хорошее и надёжное прикрытие в этой ситуации. Николай, начал разбирать свои вещи, отсеивая ненужные , и клал в рюкзак самое ценное и необходимое. В ценые он положил несколько консервов, яблок, варёных яиц, базовую гигиену и несколько вещей для носки с нижним бельём. Ещё взял с собой блокнот с набросками, несколько мелков, засушенный одуванчик, который дала мать. Всё это пришлось упаковать он аккуратно на вид небольшой рюкзачок, который вмещал в себя ого-го сколько полезных вещей. После всего этого, спрятал его под кроватью, чтоб никто не нашёл. Ещё, начал выносить свои рисунки, наброски и прочие херни. Все они лежали в старой папке. Там было всё, что он успел нарисовать за эти несколько месяцев прибывания в Столице: портреты однокурсников, виды столицы, несколько набросков Клауса. Коля долго смотрел на них, разглядывая всё и вся, после отобрал самые нормальные (лично по его мнению), а после взяв их, оставил те, не особо достойные на столе. Пусть будут лежат. Может, никто не заметит пропажу остальных листков. Когда уже припёрся в кинотеатре, нашёл некий тайник. За стеной он был, где когда-то была проекционная будка. Там мохранилась ниша. Достаточно глубокая, чтобы там можно было поместить и спрятать рюкзак. Ивувкина забрался туда конечно, да бы проверить. Ну и что? Проверил. Там было темно, и самое важное, сухо. Никто в жизни не найдёт или вообще догадается об вещах. На обратном пути, уже возрощаясь назад в общагу, он столкнулся с Куртом в коридоре. — Ивушкин, — окликнул того тот. Ива от этого замер. — Ты зачем начал таскать вещи непонятно куда? — Вещи? — Русский в миг изобразил самое правдоподобное удивление — Какие ещё вещи? — Не знаю, — Курт пожал плечами на это — Рисунки там... Сегодня несколько часов назад видел как ты папку нёс к нам в комнату, а после отобрал что-то и опять ушёл. — А, ты про это, — Николай закатил глаза , скучающе отмахнувшись, — Это я на выставку отправил. Преподаватель говорил что нужно отправить их кое куда. Курт на него посмотрел с сомнением, но больше ничего не сказал. Коля на это пошёл в изначальное своё направление, в комнату. Когда очутился там, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. «Чуть не спалился», — Тихо выругался он сам на себя, — «Мог же щас всё сорвать, долбаёб». *** Николаус пришёл в кинотеатр, только через два дня. Он выглядел слегка.. Нет, не так. ОЧЕНЬ уставшим, будто марафонил и не спал все эти два дня. Под глазами начинали залегать отчётливые тени. Губы же были сжаты в тонкую, ровную линию. Николай к тому времени уже ждал его тогда, нервно перебирая в карманах гладкие камешки которые обменял на какой-то барахолке за вязаный шарф. — Нашёл я в итоге проход один не замурованый — Первым что Клаус, даже не удосужившись поздороватся, — Это старая дренажная система. Её закрыли пять лет назад, но, как я выяснил не до конца. В итоге нашёл я вход туда. Но теперь нужно проверить, ведёт ли он наружу, или я не прав в своём выборе. — Когда выдвигаемся для проверки? — Тут я сам проверю. Ты будешь ждать здесь. — Нет, — Коля резко расправил плечи, — Мы пойдём вместе и точка. — Кольйа... — Ты упоминал словы «мы». Значит, вместе пойдём туда. Я всё сказал! Ягер устало посмотрел на него. Ивушкин стоял напротив него, уперев руки в бока. На лице было написано то самое упрямство, которое немцу уж очень нравилось, только виду не подавал. — Ну конечно, почему я не удивлён, — Промямлив, сдался он, — Но если что-то пойдёт сразу не так, безоговорочно слушаешься меня. Договор? На это, Ива улыбнулся, удовлетворённо сказав, — Договорились, только куда идти-то? *** Дренажный туннель находился в северной части города, у самой границы столицы. Немчик привёл русского туда намного позже, почти под ночь. Именно тогда патрули сменились, а уличные фонари гасли до рассвета. Вход был замаскирован от лишних глаз ржавыми листами железа. Николаус подошёл к ним, и отодвинул их без усилий: видно было, успел это сделал уже не один раз точно. — За мной, — Командным тоном, словно отдавая приказ, сказал Клаус и с лёгкостью кошки запрыгнул вглубь. Николай вздохнул, нахмурив брови, последовал за ним в всепоглощающую темноту. Туннель оказался сначала очень узким, потом едва расширялся, а в какой-то момент, можно было уже ао весь рост стоять там. Пахло, если честно, просто отвратительно. Сырьём, затхлой водой и в этом комбо даже была плесенью. Сами стены покрывала склизкая зелень, пол хлюпал под ногами. — Не отставай там, — Донёсся голос Ягера из темноты впереди. — Да не отстаю, — Тихо буркнул Коля, стараясь не думать о том, что под ногами может быть что-то кроме воды или чего хуже мха. Точное время которое они шли в этом туннеле, было непонятно, но вот то что хлюпали по этой гремучей запахами жиже минут двадцать так точно. Сам проход постоянно петлял, иногда разветвлялся, немец уверенно выбирал правильное направление. Ивушкин этому каждую секунду ещё больше поражался: как можно запомнить весь этот лабиринт? — Здесь, — Резко остановился немец, — Смотри. Он вытянул руку наверх, показывая на решётку в потолке. Сквозь неё пробивался слабый свет луны. — Это что там такое? — Выход дурья башка, наш билет на свободу. — Немчик прислонился к стене, тяжело дыша, — Если подняться, выходим за пределы столицы. Дальше будет небольшой пустырь, потом лес. А за лесом, уже будет граница секторов. Там уже будет намного легче. — И в итоге мы сможем уйти отсюда? — Конечно сможем. Но нужна ночь, когда нет патрулей, и ещё чтобы нас не хватились раньше времени. Русский прищурился глядя сквозь решётку на звёздное небо, а дальше посмотрел на Николауса. Спустя несколько мгновений, они двинулись обратно. На полпути Николай поскользнулся на мокром полу и чуть не упал, но Клаус успел подхватить его за локоть. — Осторожно, — Тихо он, не отпуская. — Да я и так осторожней некуда, — под нос себе буркнул Коля, пытаясь выровнять дыхание. Ладонь Ягера была твёрдой и тёплой, даже сквозь ткань куртки которая накрывала Ивушкин. После, они пошли дальше. Немец впереди, русский сзади, и рука немчика всё ещё держала его за локоть, будто боялась отпустить. *** Всё было готово, Николай был готов как никогда в жизни. Но вот, за день до побега Николаус по каким-то причинам не пришёл. Коля начал ждать его в кинотеатре. Так и пролетели все эти три часа. Сначала, во всяком случае , первые тридцать минут он думал, что тот задерживается. Потом, уже спустя час начал волноваться. И только уже в конце, без притворство начал всерьёз бояться. Ивушкин уже было решил идти к нему сам, когда ржавая дверь кинотеатра скрипнула. В её проёме стоял сам Ягер. Грязный конечно, с рассечённой бровью, но самое главное в этот момент, он бы живым. — Клаус! — Русский сразу же, когда только увидел немца рванул к нему. — Что блять с тобой успело случится? Немчик приснился к косяку, нервно вздрогнув, — Допрос был, — Как ты понимаешь уже, вызвали меня. Начали спрашивать, куда хожу. Пришлось сказать что тренируюсь в старом районе. Не поверили конечно падлы. — Они тебя... — Колян сразу коснулся его лица, провёл пальцами по ссадине. — Успокойся, это ещё пустяк царапина, — Немчик перехватил его руку, — Я конечно смог выдержать, но уходить надо сейчас. Сегодня и без промедления. Они дали мне время до утра, — Он замолчал, подбирая подходящие слова, — Если я не вернусь с доказательствами, что не причастен придут сюда обыском. Они сразу же найдут этот кинотеатр, а значит найдут и тебя. Николай сжал зубы, брови нахмурились. Внутри всё похолодело и неприятно скрутило, но он заставил себя успокоиться. — Все мои вещу уже здесь в тайнике. Можем хоть щас выдвигаться нахуй отсюда. На это, Николаус быстро кивнул. Его взгляд на секунду задержался на Колином лице, потом скользнул к стене, где за месяц вырос целый мир с животным разнообразием. — Жаль только всётт бросать, — Тихо прошептал он. — Успокойся ты насчёт этого, новые сможем забабахать, а они будут лучше — Проговорил Коля, — Там, где наша свобода будет, и где настоящие растут. Спустя секунду, Ивушкин вырвался из такой хватки Ягера, и быстро забрался в тайник, вытащив оттуда рюкзак. Покапался в нём несколько секунд, проверяя, всё ли на месте. Все вещи были на своих законных местах, даже бутылки воды, которые появились относительно недавно. — Всё, пошли отсюда быстрее, — Дал добро русский. *** В этот раз, ночь выдалась тёмной, безлунной. Немец вёл Коляна по уже знакомым маршрутом. Через переулки, проходя подвотни, мимо спящих домов. Направлялись они туда, где начиналась северная окраина. Никто на удивление их не остановил. Патрули же сменились, улицы опустели. Казалось, сам город с его обитателями замер, давая им шанс на дальнейшее будущее в другой жизни. Вход в туннель был на месте как и вчера. Николаус вновь отодвинул листы, залезая первым, скрываясь в темноте. — Держись за мной, как вчера, — Тихо прошептал Клаус, — Не отпускай, не за что. Николай лишь на это кивнул. Ещё вчерашней темноте те не видел Ягера, а здесь вообще ничего не было понятно. Приходилось его только чувствовать рядом. А он же был твёрдым и уверенным как скала. Они шли быстро, нет, не шли, бежали. Немец чуть ли не бежал по этим тунелем, а Ивушкин лишь мог едва поспевать, постоянно скользя по мокрому полу. Рука немчика сжимала Ивено запястье, не отпуская ни на секунду или мгновение. — Мы уже на месте, — Тихо выдохнул он. Вот она, та самая заветная решётка. Сквозь прутья пробивался слабый свет — там, наверху, уже начинался слабый слабый рассвет. — Я только щас хочу спросить, как мы её открывать будем? — По интересовался русский. — Над этим, я сам поработал, — Николаус сразу нащупал что-то в стене, после надавил. Решётка неожиданно дрогнула, со скрипом подалась, и сползла в сторону, открывая проход. — Давай, Николай! — Клаус резко подхватил Колю за пояс, приподнимая его, — Живо лезь! Ивушкин быстро ухватился за край отверстия, подтянувшись. Края решётки были на удивление острыми. Так Ива порезал ладонь нечаянно, но даже не заметил этого. Выбравшись наружу, русский на холодную землю, протянул руку вниз. — Давай хвастайся, я тебя вытащу! Ягер сконцентрировался, посте чего подпрыгнул, ухватился за руку и Колян как потянул наверх! Изо всех сил тянул, чувствуя, как горят мышцы. На даже секунду показалось, что не удержит, но немец в итоге сам подтянулся, привалившись через край. После этого, они оба упали на землю, тяжело дыша. Позади осталась решётка с тунелем который вёл назад в Столицу. Впереди же начинался пустырь, который был серым от утренней изморози. После, мелко, мелко виднелся лес. А за лесом уже началась настоящая свобода. Коленька быстро сел, оглядываясь по сторонам. Рука дала о себе знать , начала саднить, зараза ёбаная. Глянув на свою, он увидел ничто иное как кровь. Только вот, её не испугался. — Нормально всё? — Тихо, почти шёпотом спросил Немец. — Более менее, — Колянчик посмотрел на него. В сером свете рассвета лицо немчика казалось почти полностью бледным, ссадина на брови почернела, глаза горели ярко-синим. Спустя несколько мгновений, Николаус поднялся на ноги, оглядывая горизонт. — Нам нужно поторапится. До леса километр примерно километр. Сам лес же, километров сорок. Если повезёт, через два дня будем на границе. — А дальше что будет делать-то? — Дальше? — Клаус посмотрел на Николая. Впервые за всё время в его глазах появилось что-то, похожее на неуверенность — Дальше будем решать на месте. Коля фыркнул, недовольно что-то пробурчал, но поднялся. Отряхнул куртку, которая была немного в траве, взял рюкзак и накинул его на плечи. — Пошли тогда уж... Таким образом, они двинулись к лесу. Позади осталась Столица. Стеклянная почти полностью, стерильная до ужасамм, чужая, сто плакать хотелось. Только всё это позади теперь. Дальше уже, кое где проглядывалась некая надежда на свободу. На секунду, Ивушкин остановился, и повернувшись в сторону Столицы, крикнул. — Прощай, стекляшка хуева! Ягер конечно не понял русскую речь, но ничего не сказал: и без того знал, что оно может означать.