Löwenzahn du mein

Лагуна оказалась намного больше, чем казалось сверху. Хотя и наверху она была видна как не слишком то и маленькой. Спускались они медленно и осторожно. Тропка по которой вёл их Вольфганг была буквально на краю обрыва. Одно неверное движение и полетишь камнев вниз, после чего расплющишься как лепёшка. Дошли в итоге только где-то под вечер, когда солнце уже садилось за скалы, и дома отбрасывали длинные тени. Николай считал дома, и насчитывал их ещё больше по мере спуска. В центре, как ранее заметил, был общий двор. Людей в том месте было больше всего, они копошились там, и снова уходили. Когда они более менее разошлись, Коля увидел колодец. В другой стороне же, стоял длинный стол, где с каждой секундой вырисовывались новые блюда. При всём при этом пахло дымом, хлебом и ещё чем-то неуловимо чужим, будто именно это отличало от их от них. Когда они спустились, и уже подходили к какому-то большому дому, их заметил невысокий мужчина с тёмными, вечно суженными глазами. Он вышел из крайнего дома, остановился, посмотрел на чужаков без страха, но с настороженностью. Спустя пару секунд, его взгляд смягчился слегка. — Вольф это ты… — Облегчённо вздохнул мужчина, — Я честно уже думал что тебя придётся вытаскивать из того дома и насильно сюда тащить.. А ты.. Ладно, кто это с тобой? — Свои, Демьян! — Громко ответил Хайн, — Это новые беглецы из секторов. Пришли ко мне два месяца назад и вот.. Демьян после слов их “проводника” окинул обоих взглядом. От этого действия, Ивушкин примерил шкуру мухи которую исследуют под микроскопом. — А надолга они к нам, или так проездом? — Спросил Демьян, вдоволь насмотревшись на новеньких. Говорил он на удивление на немецком, хоть и с большим акцентом, который смахивал на белорусский. — Пока не прогоните, столько здесь и будем, — Сказал Николаус, серьёзно посмотрев на того. Демьян на это только усмехнулся. Усмешка у него вышла кривой, но не злой или сильно перекошеной. — Поживём, увидим полностью. После этих же слов, он свистнул, и из игры или самих же домов посыпались люди. Как оказывается, за всё это время разговора, все попрятались как мыши в норы, будуча не вми зрителями кино. Из всех этих столпившихся людей, ловко пробравшись через толпу, вышел один мужчина. Он был коренастым, с массивными и по совместительству широкими плечами. Густые усы закрывали полностью расстояние от самих губ до носа. Одет он был по рабочему, как в принципе и все вокруге, только этим своим приколом он и отличался. Слишком хорошо сидит, появилось ощущение, что он был буквально создан для этого наряда. Выйдя из-за Демьяна, он просто просто подошёл к ним двоим, пожав руки. В таких ладонях была гигантская сила, что от рукопожатия Ива чуть не пискнул, но вовремя сдержался. — Меня звать Степаном, — Представился мужчина на русском, вздохнув, — Если хотите, просто Васелёнок. То что сказал мужчина, Клаус точно не понял, но русский быстро это перевёл на немецкий, ведь Ягер пытался учить русский, но всё было безуспешно. Степан переглянулся с Демьяном, после чего, вздохнули. — Тогда если хотите здесь нормально жить, — Степан махнул рукой в сторону, будто показывая все владения Лагуны, — Здесь вам ни такая жизнь к которой вы все привыкли. Здесь совершенно другие порядки. — Это ещё какие? — Нахмурившись слегка, спросил Колян. — Работать главное, сопли не распускать, да друг друга не сдавать, — Раздался чей-то голос из-за спины. Николай с Николаус сразу же провернулись в сторону голоса, явно не ожидая его услышать. Вольф же спокойно усмехнулся подойдя к тем двумя, начиная тихо шептаться как старая друзья. В дверях одного из домов который стоял неподалёку от них, в проёме двери стоял лысый мужчина. На нём была большая белая рубаха с аккуратно закатанными рукавами. Он опирался на костыль, который был сделан из каких-то брусков и аккуратно перевязан тканью, чтобы смягчить прикосновение к дереву. На нём так же были аккуратные штаны, коричневого цвета ни без заплаток на коленках. Одна из ног мужчины была перемотана наглуха какими-то тряпками, которые были слегка розоватоми в некоторых местах. Наверное, от крови, ведь другого объяснения попросту нет. — Я Серафим, — Представился мужчина, попытавшись шагнуть им навстречу. Говорил он на немецком, но с едва уловимым акцентом какой теперь был у самого Коли после семи месяцев общения почти только на немецком. Ещё, Ивушкин как будто видел этого человека, учась ещё в старших классах в родной Оранжерее. Тогда их перенесли в университет, по прихоти директора района (такие люди контролировали почти все точки образования в своём районе), ведь надо же ремонтировать саму школу, а младшеклассников никуда же не убрать! А вот старшие, могут и потесниться со студентами. — Я вас видел уже, вы тогда у нас заменяли литературу, — Сказал Ива, вспомнив что и правда видел того тогда то, — У вас фамилия ещё, Ионов! Точно, вспомнил! Серафим в миг замолчал. Оглядел того, рассмотрел, а после расплылся в едва уловимой улыбочке. — А, так вы молодой человек меня помните? Да, моя фамилия Ионов.. Вас вроде бы, Николаем звать? — Да, верно! — Быстро ляпнул русский, незаметно кивнув. — Чтож, хорошо, будем теперь знакомы ближе, теперь мы в одной лодке. Клаус непонимающе смотрел то на одного, то на другого. В этот момент он выглядел как истукан который увидел то, что не должен был. В один момент, из-за угла какого-то дома, когда люди потихоньку начали выходить из своих домов, появились она. Высокая девушка (не менее ста восьмидесяти сантиметров точно), её каштановые волосы были строго собраны в пучок. Строгое платье из лоскутов тёмной ткани, достовало почти до земли, но при ходьбе подол слегка поднимался вверх. Спину она держала ровно и чётка, будто когда-то проглотила ровную палку, и по сей день с ней так и ходит. Даже в простой одежде, в ней чувствовалась та столичная выправка, которую научился различать Колян. Такая была только у тех людей, кто родился в Столице и был воспитан в её ореолах обитания. Именно такая была у Вольфганга с Клаусом. — Анна Ярцева, — Быстро представилась та, подойдя к ним, но оставалась на расстоянии. После этого, девушка окинула взглядом двоих, изучающе глядев. В её взгляде угадывался холодный расчёт, вперемешку с холодным спокойствием. Взгляд Ани (как в своей голове уже назвал Николай) остановился на Николаусе, изучающе его разглядывая того, что-то взвешивая и явно оценивая его. После чего, Ярцева спросила. — Ты случаем не Николаус? Тот сразу встрепенулся, медленно кивнув. — Откуда ты знаешь как меня зовут? Та же, хмыкнула, повернув в сторону тех троих, которые всё также что-то оживлённо обсуждали. — Видела на приёмах, ты тогда был при штабе. — Тогда ты должна была тоже там быть, почему я не видел тебя? Анна неоднозначно хмыкнула, ответив. — А ты не должен был вообще видеть, так что расслабься.. Пока эти двоя говорили, Николай рассматривал людей, которые снова начали суетиться, ходить по “улицам” Лагуны. Только их уже в меньшем количестве, чем когда они были ещё наверху. Сами люди были разные по внешности, возрасту и росту, одежде, в общем внешнем виде. Они так отличались друг от друга, такими были разными. — Это всё конечно мило, но где теперь половина всех? — Спросил Вольфганг, наконец-то оторвавшись от болтовни со Степаном и Демьяном. — Вы как бы уже почти под ночь пришли, — Сказала Аня, — Старики и дети спать легли, а остальные доделывают свои дела и тоже спать. Дальше она полностью развернулась к компании, но её слова всё так же можно было услышать и спокойно разобрать. — Мы все думали, что ты так и останешься там жить, продолжая ждать того. Хайн в момент посерьезнел, после чего спокойно проговорил. — Решил что пора выбираться в люди, там я бы его точно не скоро нашёл или увидел даже. Девушка пожала плечами, мол, “ну, хорошо, раз так, то ладно”. После чего, Ярцева снова развернулась к ним лицом, командирским голосом сказав. — Раз вы двое новеньких, мы должны для вас провести краткую устную экскурсию за ужином. Коля и Клаус кивнули, согласившись на это, ведь даже если бы и не дали добро, выбора бы и не было.

***

Весь рассказ, которым им говорили был довольно долгий и местами даже жестоким. Рассказывали об том, как половина людей сбегали, что для этого сделала Анна. Дальше потом поведалась история об судьбе Демьяна с Васёлёнком, потом Серафима, дальше уже Ани. Приходилось позже рассказывать свою уже историю, что Ягер это сделал с неохотой. Видимо устал, — Думал про себя Ивушкин, описывая в красках их приключения и то что было в Столице. Что же насчёт истории Вольфганга, сказали что и так все её знают, так что рассказывать бессмысленно. Ива на это конечно обидится, но возражать поэтому поводу не стал. Пока всё это рассказывали, они ели (хотя в частности больше пили) хлеб из того, что смогли вырастить за это короткое время летом. Дальше, как русский в итоге спросил, выяснилось что здесь, все кто за этим столом сидел, были главными в Лагуне. Серафим отвечал за связь, которая оказывается была в этих местах. Степан с Демьяном за починки и поломки, да порядком здесь. Хайн, как и упоминал ранее, он был таким разведчиком и главным поставщиком денег и других ресурсов которых не получить своими руками. В таком темпе, за кружкой чая и хлебом прошли добрые часа два или даже все три. Пока Демьян случайно не выкинул. — Нам тут кстати, два дня назад, Анька с группой привезла парня одного. Как говорит, вытащила из таких дебрей, ох.. И не сказать и пером не написать! Ива сразу оживился, ведь слушать про то, как два пацанёнка подрались из-за девчонки ему надоело, поэтому решил расспросить. — А откуда его привезли хоть, примерно хотя бы? — Да из Столицы он, во всяком случае там его нашли, — Рукой махнул Волчонок (так во всяком случае, русский понял, по рассказам что это его фамилия), — Плохенький был, честно думал что он не выживет! — Выжил в итоге то? — Конечно выжил, — Демьян сразу сделал слегка удивлённое лицо, — Если бы нет, я бы не рассказывал то! Колян просто кивнул, отпив из кружки. Вольф как раз невзначай подслушивал этот разговор, после чего спросил. — А имя у него хотя бы есть? Ярцева в миг оживилась, будто вспомнив что-то важное, что забыла сказать. Она таким взглядом глянула на Волчонка, что тот в миг замолчал, моментально закрыв рот. Девушка глянула в сторону Хайна, который уже был в небольшом ахире от всего этого. — Про того парня то.. — Аня после своих слов неожиданно прервалась, будто не решаясь рассказать то, что очень повлияет на всю оставшуюся жизнь, — Я когда только увидела его, вспомнила про твою историю.. Он во всяком случае был похож на того.. — Ань блять, говори уже, — Неожиданно холодным тоном проговорил Вольфганг, выпрямившись, угрожающе смотря на неё. Девушка лишь вздохнула, начав наконец говорить. — Вытащила я твоего Хайна из такого места.. Нельзя рассказать, надо только видеть… В миг за столом повисла тишина. А дальше послышался, самый оглушительный звук в этот момент. Вольф быстро встал из-за стола так резко, что стул начал трещать и стол слегка пошатнулся. Его взгляд был каким-то отрешённым, недоверчивым и при этом полным какой-то странной надежды. — Где он? — Ярцева молчала, — Где он блять, Аня говори где он сейчас! — В сторону скал иди, там дом деревянный стоит, его туда положили, — Она замолчала, продолжив, — Но он может уже спать, а его состояние всё ещё.. Он её не дослушал, только лишь быстрым движением чуть ли не перепрыгнул стол, и рванув к двери, настежь открыл её. После чего, выбежал из неё, явно бежа к тому место, про которое та сказала. В комнате вновь повисла тишина, которая прерывалась только дуновением ветра. На нём качалась дверь в глав-управления, и при каждом движении мерзко скрипела. — Почему ты не раньше ему про это рассказала? — Тихо спросил Серафим, глянув на побелевшую от неожиданности Ярцеву. — Да забыла, и только вот, от слов Демьяна вспомнила, — Ответила Анна, снова вернувшись в облик холодной девы. В это время, Колян уставился на немца, который сидел вцепившись в край стола. В этот момент его лицо было белым, как самый настоящий мел. После этих слов никто ничего не говорил, ведь о чём говорить, уже было не понятно.

***

Уже было почти четыре часа утра. Лучи солнца ещё не тронули вершины скал, но на западе, уже начинали показываться само светило. В тот момент, Николая и Николауса только отпустили со своих мест, и они уже топали в сторону дома, в которой поселили их. Когда они почти уже дошли, подул маленький ветерок, который начал трепать волосы. И в тот момент, к Коле принеслась тихая немецкая речь. Обернувшись назад, откуда она доносилась, он медленно подошёл к открытому настежь окну. Из него доносился тихий шёпот, который то прерывался, то нет, то иногда слышались странные звуки, ни на что, не похожие. Подойдя ещё ближе, наконец-то стало различимо всё вся. — Ты всё таки жив, — Этот голос точно принадлежал Вольфгангу, но он был севшим и моментами с хрипотцой, — Я не верю, что ты снова со мной.. — Тише, тише Вольф, я понимаю твои чувства.. — Слышался уже другой, более тихий голосок. Как Ивушкин понял, это как раз таки и был тот самый Тилике, про которого ему рассказывали тогда. — Пожалуйста, пожалуйста скажи что ты реальный!.. — Продолжал шептать Хайн, по видимому утыкаясь тому в плечо, ведь больше от него не было слышно ничего. Дальше, совершенно ничего не было слышно, вот правда, была глухая тишина. Ива ещё пару секунд постоял под окнами, а дальше, хотел было уже подтянуться, и глянуть в окно, как всё таки они сейчас выглядят, но его вдруг одёрнули. Обернувшись, русский увидел как на его плечо опустилась рука Клауса. Он видимо заметил его пропажу, и уже отыскал. — Не надо их прерывать, не сейчас так точно, — Прошептал Ягер, начиная потихоньку тянуть того к себе ближе. — Да я просто решил глянуть.. — Начал было оправдываться тот, но взгляд немца дал сразу же понять, что всё таки, надо остановиться. И к сожалению или уже счастью, Колян подошёл к немчику, сразу же обняв того. Николаус же, ответил на объятия Николая. Так они простояли несколько секунд, как потом, Коля извернулся и поцеловал Клауса в щёку. Тот же, не ожидая такого действия со стороны Ивушкина, застыл и выпустил того из рук. Воспользовавшись моментом, Ива быстренько съебался в дом, который из поселили.

***

На утро же, когда солнце уже взошло над горами, и щедро одаривало теплом всех вокруг, русский, соизволиашись проснутся в объятиях немца (так они спали теперь). Только продрав глаза, со стороны окна слышались голоса. Колян, прищурившись недовольно глянул на спящего немчика, ведь тот сжал его так, что казалось будто его душить сейчас будут. Выглянуть в окно страшно хотелось, но из-за тисков на своём теле, не получилось этого сделать. Пришлось извернуться, да каким-то боком, выбраться на волю. Николаус сразу же заворочался, начиная искать непонятно как исчезнувшего Николая. В скором времени, он тоже проснулся, увидев как Коля завязывает на штанах (которое честно ему выдали ещё ночью) ленту, чтоб они не спадали при ходьбе. — Что смотришь, ты тоже давай одевайся. Нам одежду чистую выдали, — Сказал Ивушкин, подходя к входной двери, намереваясь открыть её. — Одежда? Нам дали одежду вчера? — Спросил Клаус, моргнув. Но ответить на этот вопрос было не суждено, потому что Ива уже открыл дверь и скрылся за ней. Вновь выбравшись на свежий воздух, он снова смог вздохнуть полной грудью. После этого, он наконец увидел тех, от кого и доносились эти голоса. Около одного домика была построена лавочка, на которой в данный момент сидел какой-то старик, а рядом с ним стояла Анна. Они вместе что-то обсуждали, не стесняясь ни других людей, ни его самого. Именно с этого места, всё ещё полностью разговор было сложно разобрать. Поэтому подойдя ближе, русский смог уже всё более менее понять. — …я честно не думал, что когда либо доживу до момента, чтобы здесь находиться, не то что жить.. — Договаривал старик. Только сейчас к нему приглядевшись, Колян отметил что тот был довольно высоким, только очень сгорбленным. Волосы почти у него отсутствовали на голове, как и на лице, только небольшие усики украшали его. Само же лицо с глубокими морщинами, которые буквально резали лицо, как трещины в пустыне. Подойдя ближе к ним, Аня заметила его, и просто кивнула, подзывая подойди поближе. — Я вам двоим вчера забыла про него упомянуть, это Вальтер Гримм, — Начала она рассказывать, — Он живёт здесь, в какой-то мере сам и основал Лагуну. — Только вот кроме Лагуны, я и создал все эти сектора, — Добавил Вальтер. Николай сразу же оцепенел, услышав про сектора. В голове сразу появились множество вопросов и разных мыслей насчёт этого. — В каком это смысле, создавал сектора? — Максимально спокойно, попытался спросить Коля, начиная чувствовать что скоро модет сорваться на что либо. — В прямом, мальчик. Я был учёным который создавал, инженировал некоторые моменты, но большую часть, подбирал гены для секторов. После этих слов, на секунду, у Ивушкина ушла земля из под ног. Гены отбирали? Для чего это ещё, зачем то?! — Какие гены, для чего, объяснитесь блять! — Воскликнул Ива, не веря своим ушам. Гримм лишь вздохнул, отвёл взгляд в сторону и начал свой рассказ. — Я знаю какую ошибку совершил, создавая всё это. Я знаю что создал настоящую тюрьму с добрыми надзирателями и жёсткими критериями общества. Именно из-за меня ломается множество судьб, только потому что система как они, не нужны и даже мешают. Старик замолчал, начиная глядеть на скалы, где падают солнечные лучи. — Вы… — Начал было русский, но остановил себя. Этот человек сам раскаивается о содеянном, сам ненавидит своё творение. Если он жто признал и ушёл оттуда, почему бы его не простить, даже если он себя ненавидит? Зябкая тишина повисла над двором, окутывая его полностью, и этот момент затишье надо было разрушить. — Зачем теперь вы здесь, и основали всё это? — Зачем основал Лагуну? — Вальтер усмехнулся, — Чтобы даже винтики (сравнение было хорошим как посчитал Колян), тоже могли жить нормальной и спокойной жизнью. Как тут, в разговор подключилась Ярцева. — Ещё, именно Гримм знает всю систему, информацию. А нам это необходимо сейчас, поэтому он здесь. Николай помолчал, переваривая только что услышанную информацию. — К чему вы всё это? К чему всё собрание бежавших? — Спросил Коля, оправившись более менее. — К началу нового времени, где люди не винтики в конструкции.

***

Уже под вечер, вся это компания “главных людей Лагуны” собралось во вчерашнем собрании. Ивушкина и Ягера тоже позвали, ведь они друзья Вольфа, плюсом, могли сослужить отличную службу. Также, Вольфганг хотел притащить с собой Хайна, но ему сказали что тот должен полностью восстановиться, и тянуть того сюда. Пока все сидели по краям, в центре сидела Аня. Она было в тот момент больше всего напряжена, из неё прям так и искрились молнии. — В Лагуне сидеть вечно мы к сожалению не сможем, — Начала говорить она, — В любом итоге, система нас найдёт и перестреляет всех как собак бешеных. А мы хотим жить, — Она замолчала. — Хотим, — Согласился Демьян, — Но что мы такого можем сделать? Даже если у нас почти десятка три людей, и их них женщины с детьми это добрая половина. Ярцева смерила того взглядом, вздохнула, ответив. — Не можем выиграть их по численности, но у нас есть другие планы с которыми мы точно обыграем их. В помещение повисла неприятная тишина, прерыванием тихим дыханием в унисон. — Как раз по поводу этого вопроса, — Начал было Серафим, — Мы будем поднимать людей на восстание. И первым таким сектором будет Оранжерея. Там я работал, и там же больше недовольных с меньшей охраной. — А как же Ржавый пояс? — Спросил Степан ра русском, из-за чего пришлось переводить на немецкий Клаусу, — Там наши люди рабочие. Если из всех поднять то… — Мы не всесильны, чтобы поднять сразу же два сектора сразу, — Ответила Анна, — Сначала один сектор, потом другой. Оранжерея идеальное место для этого, там люди привыкли думать и нестандартно мыслить. Также, там есть люди которые хотят говорить, только голоса нет — А как же Столица в нашем случае? — Проговорил Николаус, глянув на девушку, — Без неё, мы в итоге будем буквально бессильны. Она тоже на него посмотрела, но ответила. — За Столицу даже не беспокойтесь, у нас давно есть план, только с ней позже. Сначала у нас Оранжерея на повестки миссия, а дальше думать будем. Русский от всех этих слов с разговорами, чувствовал как в груди, а позже уже и во всём теле начинало подниматься странное чувство. Это было не страх или не надежда, а что-то новое и неопознанное на этот момент время. — Аня, могу ли я пойти с отрядом в Оранжерею? Всё таки, я там вырос и у меня много знакомых и друзей которые с нами безоговорочно пойдут. Я могу быть там главным.. Не революционером, а… Оратором, за которым многие кто пойдут, — Предложил Колян, глядя на девушку. Она в этот момент молчала, будто взвешивала все риски. Но спустя уже несколько секунд, хотела было ответить, но её перебили. — Это же очень опасно, мы не можем жертвовать тобой Коля, — Заметил немец, пытаясь казаться спокойным, но в его глазах играли искры страха за него. — Я это прекрасно знаю, — Ответил Колян, — Но надо действовать, а то, ради чего тогда вообще было всё это? — Я с тобой тогда, — Начал было тот, но в разговор вклинилась Ярцева. — Нет, ты с ним не пойдёшь — Анна покачала головой неодобрительно, — Во время плана, ты нужен будешь здесь. Для Столицы, ведь именно ты знаешь её лучше любого из нас, даже лучше меня. Из-за этого, Николаус сжал челюсти, явно останавливая себя от идеи сказать что-то неприятное и колкое. Николай прям это чувствовал, как тот борется с собой. Николай слегка отодвинулся от стола и придвинулся к клаусову уху, начиная тихо шептать — Успокойся пожалуйста, я вернусь обязательно, я тебе это обещаю. Клаус нахмурился, и отстранившись от Коли. В его глазах бушевала буря из страха, злости и чего-то такого, от чего Ивушкин криво усмехнулся. После чего, он тихо шикнул. — Только вернись, иначе я вопреки всему живому и неживому пойду тебя искать. На это, Ивушкин только хмыкнул, мол, “Ага, конечно, как же”, но в его понимании это означало, что он верит в это. Это был этакий договор, который будет действовать всегда.

***

Ночью же после того собрания, Ива спать не мог. Лежал в кровати, тупо глядя в потолок, начиная размышлять о всех событиях, сто успели произойти за такой короткий срок. Ягера рядом не было, его уже не было часа. Поди ушёл куда-то, так след его простыл. В тот момент, русскому даже не было с кем поговорить, не то что пообниматься. Гнить в одиночестве, именно сейчас не было в планах Коляна, поэтому собрав все оставшиеся моральные и физические силы, встал с кровати и поплёлся к выходу из дому. Выйдя на улицу, он хотел было погулять один, как заметил возвращающегося немца. Тот был мрачнее тучи, и в темноте делала ещё мрачнее. Завидев только своего любимого, немчик сразу повеселел и пошёл к нему. Так что они теперь стояли в притык друг другу. — Ты чего так поздно? — Спросил Николай, кладя своб ладонь на его щёку. — С Аней спорил долго, — Ответил Николаус улыбнувшись, и подставился под касания Коли. Коля нахмурился, но ничего не ответил, лишь продолжал поглаживать щёку любимого, где как раз и красовался длинный, изогнутый шрам. Так они могли простоять ещё несколько минут, как Ивушкин приблизился к нему лицом. После чего, поцеловал того в губы. Ягер конечно на это ответил положив свои руки ему на талию. В этот раз они были смелее чем в прошлые разы. — Может откажешься? — Прошептал немец, отрываясь от губ русского. — Нет, я должен стать голосом людей из секторов, — Тот замолчал, сжимая пальцы на скуле, — Если не я, то кто это будет делать? Немчик тяжко вздохнул, понимая что русского переубедить никак не получится, даже пробовать не надо, — Хорошо, ладно, ладно! Только я тебя прошу.. Не рискуй, я без тебя просто не выживу, если лишусь. Наверное это будет эгоистично, но после всего этого, будь только со мной.. Пожалуйста, только со мной и ни с кем другим. После этих слов, немчик уткнулся лицом в изгиб шеи Коляна, начиная что-то бормотать да шептать невнятно. Николай просто переместил свои руки на плечи Николауса, крепче обнимая и прижимая его к себе всем телом. Он не хотел думать о словах Вальтера, про то что они на самом деле такими и должны быть. Клаус и так был идеальной машиной многие годы, а вот сейчас наконец-то понял и чувствует себя живым. Он не хотел знать, как будут проходить недели подготовки, и какими усилиями будут взяты сектора. Какие жертвы получатся в итоге в этой борьбе. Он не хотел знать ничего про будущее или вспоминать прошлое. Сейчас это сейчас. И именно сейчас, они вместе и им ничего не угрожает. А значит, этим моментом надо пользоваться, хотя бы сейчас.