Приключения Шерстяного отряда

      Вызов от Энкор застиг Скиталицу, когда та бесцельно прогуливалась по Рагунне. Что-то стряслось? С мыслью, что Энкор умная девочка и не станет звонить по пустякам, она приняла вызов.       – Скиталица! Я слышала, что ты сейчас в Рагунне.       – Да, я здесь. Что случилось, Энкор?       – Мы с Аальто тоже, но он куда-то ушёл по делам и сказал, что Энкор может присоединиться к тебе.       – Где ты сейчас?       – Около главного ядра резонанса. Ты придёшь?       – Уже бегу. Если ты расскажешь мне новые истории про приключения Шерстяных! – не удержалась от шутки Скиталица, поворачивая в нужную сторону.       – Ура! Энкор очень ждёт!       Она действительно гуляла около главного ядра Рагунны. Издали увидев Скиталицу, Энкор замахала обеими руками и вприпрыжку побежала навстречу.       – Наконец-то мы с тобой встретились. Энкор придумала много-много историй! Расскажи, какие приключения были у тебя здесь! Кстати, Хранительница Берегов передавала тебе привет и просила напомнить, что она всегда будет рядом, как обещала.       – Я встречалась с её бабочкой, когда путешествовала вокруг Рагунны, – улыбнулась Скиталица. – Передавай ей мой привет, когда вернёшься на Чёрные Берега.       – Обязательно. Все знают, ты для Хранительницы важнее, чем для Энкор была мама…       – На что ты хочешь взглянуть? – перевела тему Скиталица.       – Я голодная, – призналась Энкор.       – Тогда мы идём в тратторию Маргариты. Побывать в Рагунне и не попробовать её пиццу – настоящее преступление.       – Ура! Ну что, ты готова услышать о новых приключениях?       – Всегда и сколько угодно.       – Итак, однажды Облачко отправилась в путешествие вместе с Космо, – начала Энкор, не забывая глазеть по сторонам. – Ух ты, фонарь-Эхо! Почему так случилось, я расскажу позже. Так вот, блуждая по загадочным дорогам, они наткнулись на великолепный дворец. Его окружали цветы и волшебные фонтаны… Вот как на площади были. Но в саду стояла полнейшая тишина! Конечно же, Облачко очень удивилась. Как может быть, что в таком великолепном дворце никто не живёт?       То и дело отвлекаясь, Энкор рассказала историю, наверное, до половины. Космо и Облачко узнали, что дворец заколдован, и даже напали на след чародея, но тут пришлось прерваться: они дошли до траттории.       – Классическую пиццу, чай и два апельсиновых джелато, – попросила Скиталица. В такой жаркий день хорошо съесть что-нибудь холодное.       – Ух ты, что-то апельсиновое! – хлопнула в ладоши Энкор. – Это вкусно?       – Очень вкусно, маленькая мисс, – подмигнула Маргарита.       – Знаешь, где мы с Аальто были до Рагунны? – спросила Энкор, когда они со Скиталицей сели за столик в тени.       – Где же?       – В Минтине, что в Хуанлуне! Мы собирали там данные об активности теней тацета. Они там очень-очень активные, нам много раз пришлось драться. Но мы их всех победили, конечно же.       – Минтин… Он похож на Цзиньчжоу?       – Немного. Это тоже Хуанлун, но… там всё другое. В Цзиньчжоу мне больше понравилось. Там здорово. А в Минтине… мрачно, вот. Вроде и солнышко светит, и всё хорошо, даже тени тацета ещё не набежали, и деревья яркие, а настроение плохое и хочется куда-то спрятаться. Аальто тоже это чувствовал. Ничего страшного, мы доставили сведения Хранительнице Берегов.       – То есть здесь вы отдыхаете от мрачного Минтина? – засмеялась Скиталица.       – Ага, почти. То есть у Аальто какие-то дела, а у меня каникулы. Расскажи про свои приключения. Энкор слышала немного про Лауреата – это же ты, да? И про Карнавал. Но совсем чуть-чуть.       – Ваша пицца, – прервала Маргарита их разговор. Энкор тут же замолчала и принялась за еду.       Когда пицца закончилась, Скиталица достала фотографии из Ринасциты.       – Я поснимала кое-что в путешествии. Это финальный поклон на Карнавале. Виды разных мест…       – Ого, плюшевые игрушки!       – Разве ты не обратила внимания на плюшевые Эхо? Их здесь полно.       – Энкор видела, но они какие-то другие.       – Это Эхо из Сада Потерянных. Их много там собралось, я помогла нескольким туда добраться. Если хочешь, могу познакомить. Они милые.       Энкор захлопала в ладоши.       – Конечно! Облачко и Космо с ними подружатся. Это же просто супер-круто!       Маргарита поставила на стол креманки, и Энкор тут же запустила ложку в свою.       – Энкор хочет обойти всё интересное, что есть в Рагунне. Ты же хорошо её знаешь, Скиталица?       – Очень. Хочешь увидёть всё интересное? Тогда мы просто пойдём куда глаза глядят.       – Давай! Сначала вон туда, – Энкор вскочила и указала на угол. Скиталец не стала возражать. Она любила все уголки Рагунны. Они не торопясь перешли канал и свернули направо, от Банковской улицы, как шли сюда, но свернули не к ядру резонанса, а к порту. На улице под колоннадой что-то происходило. Энкор указала на толпу.       – Скиталица, смотри. Мне говорили, что в Рагунне часто устраивают уличные представления. Давай посмотрим!       – Залезай, – Скиталица присела на колено. – Иначе ничего не разглядишь за спинами.       Энкор радостно забралась ей на плечи.       – Это же тот красивый мужчина с твоей карнавальской фотографии, – шепнула она. Скиталица привстала на цыпочки; людей собралось много, но она разглядела знакомые цветастые перья на треуголке и подошла вплотную. Теперь стало слышно и голос рассказчика. Скиталица пробралась через толпу поближе; Брант рассказывал о Крушителе Приливов. Она, конечно, свидетель, но…       – Аколит Фиби не здесь, но у нас есть и третий, самый важный участник приключения! Скиталица, прошу. Расскажи, что произошло на островах Риччиоли до моего прибытия! – Брант взмахнул рукой, призывая её подойти. Она невольно улыбнулась. Заметил. Она подошла ближе, повернулась, помахала людям.       – Я не знаю, что успел рассказать вам Брант, поэтому начну с начала – с того, как услышала о рыбалке в глубоких водах и решила научиться ей.       Скиталица, иногда прерываясь, рассказывала об островах, старом капитане, встрече с Фиби, помешавшемся из-за рыбы моряке… Когда она дошла до самой погони за Ситусом и защищавшим его Эхо, слово взял Брант, говоря так естественно, словно они отрепетировали выступление. О том, что случилось после его ухода, Скиталица предпочла промолчать: это не для всех ушей.       Наконец зрители разошлись.       – Я рад снова тебя видеть, Скиталица. Кто это с тобой?       – Энкор с Чёрных Берегов.       – Брант, капитан труппы Шута, – он поклонился, взмахнув своей шляпой. – Приятно познакомиться с подругой моей подруги.       – Мы гуляем: я показываю Энкор Рагунну. Не хочешь к нам присоединиться?       – Всегда пожалуйста! Я тоже слоняюсь без дела. Вы шли в порт?       – Ага. Энкор там уже была, но мы туда смотрели, вот и пошли. А далеко добираться до во-он того большого собора?       Брант весело улыбнулся.       – Хочешь увидеть собор Меркурия? Звучит отлично. Внутрь заходить, пожалуй, со мной всё же не стоит, но ведь Скиталица может тебя проводить, верно?       – Почему не стоит? Да, хочу! Пойдёмте туда, Энкор хочет ещё раз пройти по главной площади!       – Я был изгнан в паломничество и не горю желанием проверять, как аколиты отнесутся к моим спутникам. Сам-то я сто раз сбегал из тюрем, но портить ваше пребывание в Рагунне не стану.       – Но с нами Лауреат, – возразила Энкор. – И ты спокойно ходишь по улицам, Энкор видела аколитов, которые тебя слушали – в белых шляпах же аколиты, да?       – Нас всех амнистировали, но не стоит лезть на рожон. В Ордене Глубин свои подводные течения, от которых лучше бы держаться подальше.       Энкор слушала с очень серьёзным видом. Они втроём прошли через площадь и спустились к причалу с гондолами.       – Ух ты, какие лошади! Хвостатые! – выпалила Энкор, когда они причалили уже на другом берегу. Брант приложил палец к губам.       – Будь осторожна. В паломничество ссылали и за вопросы о статуях Хранителя Императора.       – Почему?       – Не здесь, – попросила Скиталица. Ей тоже не хотелось проблем. – Нынешний первосвященник, Фенрико, что-то скрывает.       – Понятно. Мы словно шпионим, – прошептала Энкор, оглянувшись.       «Шпионить» они пошли снизу вверх, к собору. Энкор осматривалась, Скиталица сделала пару снимков: очень уж хорошо падал свет. Здесь пахло морем, свежим ветром и чуть-чуть рыбой. И как-то невзначай они добрались до лифта. Здесь уже было полно аколитов, однако они не обращали внимания на необычную троицу. Они не могли не знать Скиталицу и Бранта, но взгляды скользили по ним, останавливаясь не более, чем на любом рагуннези.       – Куда ведёт этот лифт? – спросила Энкор. – Наверх?       – Из Рагунны, – ответила Скиталица.       – Хочу погулять по окрестностям! Там-то можно говорить обо всём, да? – понизила голос Энкор. Скиталица хихикнула.       Наверху морем пахло меньше, а лесом и лугами – больше. Несколько духов нимбуса играли в проходе, не обращая внимания на людей; Энкор восхищённо на них уставилась.       – Это феи? Такие волшебные…       – Это тоже Эхо, – улыбнулась Скиталица. – Их много в святилище… Его не увидеть издали: оно укрыто туманом, – но розовые деревья вокруг я тебе покажу и сверху.       Они вышли из тоннеля, и оставшийся на одежде солоноватый морской аромат мигом сдуло порывом ветра. Энкор весело засмеялась, поймав листик.       – Тут так красиво! Ой, что там?       Она указывала вниз по тропе: какой-то парень в городской одежде наклонился над Эхо Лотти-потеряшки. Кажется, он выговаривал ей что-то злое. Все плюшевые Эхо словно из лоскутков сшиты, но эта Лотти-потеряшка показалась Скиталице слишком потрёпанной. Нависший над ней парень замахнулся…       – Не смей её трогать! – Энкор откинула его силой резонанса и выскочила наперерез, заслоняя Эхо. – Что ты творишь?       Скиталица подошла вплотную.       – Вы тоже из любителей Эхо! – зло выкрикнул парень.       – Любителей? Мало кто в Ринасците не любит Эхо, – улыбнулся Брант из-за спин. – О чём ты?       – Все знают, что на Карнавале Эхо сошли с ума, – заявил парень и тут же осёкся. – Лауреат… Лауреат, Эхо не равны людям и должны быть под строгим контролем!       – О чём ты? – тоже переспросила Скиталица. Она не понимала, что происходит.       – Вы тоже из этих… – пробормотал парень, вскочил и задал стрекача раньше, чем Скиталица спросила о чём-то ещё.       – Я чую занимательнейшее приключение, – пробормотал Брант.       – Она говорит, – сказала Энкор, – что этот злой человек украл её вещь.       – Ты понимаешь Эхо?! – изумилась Скиталица.       – Энкор не понимает. Облачко понимает! И ещё Облачко интересуется, что за приключение нас ждёт.       Из-за спины Энкор выплыла белая овечка. Брант засмеялся.       – Это человек из тех, кто считает, будто люди и Эхо не могут мирно сосуществовать, и для выживания людям стоит полностью подчинить все Эхо Рагунны. Карнавал лишь убедил их, что Эхо опасны. Я с такими встречался пару раз.       – Подконтрольные Эхо были опасны, но их контролировали ликорисы.       – Это знаем мы, те, кто сражался тогда. Они же убеждены, что Ордену Глубин стоит ужесточить правила. Наверняка ты, Скиталица, спросишь, куда уж больше.       – Не спрошу, – улыбнулась та. – Что будем делать с этой Лотти-потеряшкой?       – Догоним того злодея и вернём ей платочек! – Энкор упёрла руки в бока. – У Энкор и Скиталицы есть терминалы с сенсорами, мы вмиг его выследим.       Скиталица поймала за хвост ускользающую мысль. Случилось то, чего не должно было случиться.       – Брант.       – Да?       – Откуда он знал, что случилось на Карнавале, если истину знали мы и люди Монтелли? Я верю Карлотте и уверена: она провернула всё так, что они и сами не подозревали, во что она их втягивает. В любом случае, Монтелли не из болтливых.       Брант задумчиво покрутил в руках подзорную трубу.       – Я же говорил, что мы ввязались в какое-то приключение! Эти люди наверняка связаны с Орденом Глубин, а Фенрико по уши в этом замазан.       – Его точно надо догнать и расспросить.       Скиталица, Энкор и Брант втроём пошли следом за беглецом. Дорога тут всего одна, и сенсор ясно указывал, что этот человек никуда не свернул. А потом дорога раздвоилась. Скиталица вновь сверилась с сенсором: след шёл и туда, и туда.       – Что-то не так. Он путает следы.       – Энкор тоже не понимает… – растерянно пробормотала та, разглядывая дорогу. Брант жестом фокусника вынул монетку.       – Если нет разницы, куда идти, почему бы не довериться случаю? Аверс – направо, реверс – налево…       Монетка блеснула, Брант взмахнул рукой… и удивлённо покрутил монетку, которая попала точно между сжатыми пальцами.       – Полагаю, она упала на ребро, – озадаченно заключил он. Энкор хихикнула.       – Брант, давай заключим пари, – предложила Скиталица, вспомнив, с чего начались их приключения в поисках сокровищ.       – Пари?       – Да. На какой путь ты ставишь: правый или левый?       – Спорим, что наш беглец пошёл налево, – Брант протянул руку.       – Ставлю, что направо, – Скиталица сжала его ладонь. – Энкор, разбей!       Она стукнула по их сцепленным рукам.       – А теперь идёмте, – велела Скиталица и свернула направо.       – Зачем вы спорили? – Энкор развернулась и пошла спиной вперёд, чтобы их видеть.       – Брант всегда проигрывает пари.       – В остальном я довольно удачлив, – заметил тот, улыбаясь. – Но ты приняла решение поистине как почётный капитан труппы Шутов.       – Энкор постарается, чтобы ты не познакомился с Аальто, – решительно заявила она.       – Кто это?       – Мой напарник с Чёрных Берегов. Мы вместе приехали в Рагунну. Он… – Энкор замялась.       – Своеобразный человек, – подсказала Скиталица.       – Точно! И он обожает деньги.       – Я знаю свои слабые стороны, – весело отмахнулся Брант. – Что с меня взять?       Они шли по тропе среди зелёных лугов; по правую руку, если сойти с дороги и подойти к обрыву, клубился туман святилища Лорелей. Сенсор вел всё дальше. Мимо озера, мимо развалин, к ещё одним развалинам…       – Слышите? – Брант прижал палец к уху. – Голоса.       Скиталица прислушалась. Тот парень, нелюбитель Эхо, с кем-то ругался.       – Это он, – прошептала она. – Тихо.       Они подобрались поближе, укрываясь за обрывом. Парень спорил с мужчиной постарше: тот явно злился и требовал оправданий.       – Что тебе непонятно в моём вопросе? Лауреат – человек Монтелли, они фанаты свободных Эхо! Думай, прежде чем делать! Сперва покажи ей, к чему приводят их действия, а сам не будь импульсивным!       – Я думал, что Лауреат умный человек, – неуверенно оправдывался тот парень. – Она вовсе иноземка, она может не знать… С ней была ещё какая-то иностранная девочка-Резонатор и капитан Шутов. Я не мог при нём говорить, он тоже друг Монтелли!       – Ты плохо показал себя. Я отыщу Лауреата и переубежу её наедине. Не появляйся в Рагунне вне собора.       – Мы догоним его? – взволнованно прошептала Энкор. – У него платочек…       Брант решительно кивнул.       – Скиталица, если хочешь, можешь поговорить с этим, – указал он на мужчину. – А я пойду вместе с Энкор.       Скиталица задумалась.       – Звучит неплохо. Тогда встретимся здесь же, когда закончим.       – По рукам. Так вперёд, в погоню!       Энкор закивала, но не побежала сломя голову.       – Я выслежу его! – прошептала она. – Можешь об этом не волноваться.       Брант кивнул с видом человека, привыкшего общаться с очень непослушными детьми и приятно удивлённого. Когда они с Энкор отошли, Скиталица обошла обрыв и спустилась по лестнице. Мужчина, собиравшийся уходить, заметил её.       – Мисс Лауреат. Вы следили за моим соратником.       – Меня заинтересовали его слова, – не стала врать Скиталица. – Он говорил, что Эхо должны быть под строгим контролем, и зачем-то обидел одно Эхо.       – Обидел? Мисс Лауреат… Считаете ли вы, что у Эхо есть разум? – спросил мужчина.       – Я слышала мнение, будто и сами люди могут быть чьими-то Эхо. Да, я уверена, что они бывают разумными. Я встречала таких, – добавила Скиталица. Эбби ведь тоже в некотором роде Эхо. Лорелей, Крушитель приливов…       – Люди – Эхо? Это ересь, Эхо – инструменты, которые Хранитель Император даровал своим верным служителям! Судите сами, Лауреат. Эхо можно переписать, модифицировать и стереть. Они служат для выполнения определённых функций. Да, некоторые люди любят персонифицировать их… но разве любимые музыкальные инструменты, игрушки, важные вещи не персонифицируют так же? Долго ли вы находитесь в Рагунне?       – Порядочно.       – Вы наверняка успели изучить образ мысли рагуннези.       – В некотором роде да, – медленно ответила Скиталица. – Так что с вашими идеями? Вы говорите, что Хранитель Ринасциты даровал людям Эхо как инструменты, верно? Дал людям возможность изменять их по своей воле.       – Именно так, Лауреат. Вы схватываете на лету.       Кажется, он прежде общался только со знатными тугодумами. Она всего лишь повторила то, что он ей сказал.       – Благодарю за комплимент, но не стоит.       – Вы заинтересованы, Лауреат?       – Очень, – снова честно ответила Скиталица. – Продолжайте, пожалуйста. Ваш… подчинённый обошёлся с Эхо так же, как задира обходится со слабыми. Как же это относится к вашим принципам?       – Мисс Лауреат, видите ли… Люди слабы и зачастую раздражительны, особенно когда дела идут не так гладко, как хотелось бы, не находите?       – Такое случается, – кивнула она.       – Бывает, что они срываются на предметах. Скажем, швыряют что-нибудь в стену.       – Когда человек пинает нерабочую машину, он не отбирает у неё шестерёнки, – возразила Скиталица. У её собеседника забегали глаза. Кажется, он не так уж уверен в своих постулатах.       – Вы ведь понимаете, что люди бывают порывистыми! Мой коллега молод и импульсивен, а у него был тяжёлый день.       Ситуация начала становиться патовой: Скиталица могла бы дальше задавать вопросы, но вряд ли этот человек попадётся на удочку и признает, что его мнение ошибочно. Проще расспросить его дальше и выяснить, чего же они добиваются и с чьими пересекаются их цели. Раз они не хотят говорить при друзьях Монтелли, Карлотте может пригодиться информация, которую она добудет.       – Это случается, – кивнула Скиталица, словно сдаваясь. – Но я не до конца понимаю, к чему вы стремитесь. Как я могу обращаться к вам?       – Фернандо, – ответил мужчина. Глаза у него бегали. Скиталице показалось, что он назвал либо подставное, либо случайное имя, а не своё.       – Вы расскажете мне больше о том, как видите отношения рагуннези с Эхо? В Цзиньчжоу я встречала много пользователей Эхо. Их представления об этом отличаются от здешних. Их Эхо – оружие.       – Именно так! – хлопнул в ладоши Фернандо. – Так же, как и у аколитов Ордена Глубин. Будете ли вы привязываться к мечу, мисс Лауреат?       – Буду. Для того, кто сражается часто, меч становится продолжением руки, – заметила Скиталица. – Вы, должно быть, не Резонатор? Иначе понимали бы это ещё лучше.       – Не Резонатор.       В его голосе звучала досада. Скиталица поняла, на кого он походит: на клерка, обычного клерка не самого высокого ранга.       – Вы считаете несправедливым, что одним людям дарована сила резонанса, а другим – нет? – спросила она.       – Вы Резонатор. Вам не понять этого, Лауреат.       – Прошу прощения. Я не хотела чем-то вас обидеть, я лишь хочу понять, чего хочет ваша организация.       – Организация? С чего вы… А, вы действительно столь умны, как говорят. Вы правы: мы действуем не в одиночку и даже не вдвоём. Нас достаточно, чтобы однажды Рагунна признала наши требования.       – Вы всё больше интересуете меня. Я понимаю, чего вы требуете, и… Я Лауреат Карнавала. Мне кажется, моё влияние вам нужно?       – Пойдёмте со мной, – приглашающе взмахнул рукой Фернандо. – Я познакомлю вас с ещё несколькими людьми.       Он самоуверен, глуп или у него есть козырь? А может быть, он только думает, что у него есть козырь.       – С удовольствием. Сегодня я свободна, – не смогла не пошутить Скиталица.       Прежде чем подняться из развалин, Фернандо пристально рассмотрел окрестности. Он явно опасался.       В метке резонанса шевельнулся Эбби.       – Тише, – прошептала Скиталица. – Не показывайся.       – Хорошо, – проворчал Эбби. – Мне не нравится запах этого человека!       – Я учту. Спасибо, что предупреждаешь.       – Будь осторожна.       – Вы с кем-то говорили, мисс Лауреат? – настороженно спросил Фернандо.       – С самой собой, – соврала Скиталица. – Я… задумалась.       Она действительно задумалась, какой запах ощутил Эбби: теней тацета? Левиафана? Но… почему? Мимолётно она пожалела, что здесь одна, но тут же отбросила эти чувства: ничего страшного, едва ли у этого Фернандо в запасе есть Эхо уровня Гекаты или охранной горгульи Монтелли.       – Тогда идёмте скорее!       Они уходили дальше от Рагунны, в сторону ветряных мельниц, а потом Фернандо свернул на север, к морю. Скиталица прислушалась: здесь она иногда встречала недружелюбные Эхо.       – Ещё немного, мисс Лауреат, – сказал Фернандо, забирая ещё правее, вдоль обрыва. У Скиталицы возникло ощущение, что он делает крюк, чтобы запутать её. И действительно – к лесочку, где они шли сейчас, можно было пройти и короче, даже не будучи тренированным Резонатором. Она неплохо знала эти места; только сейчас не время ни гулять, ни любоваться вечерними видами. Впереди поднимался утёс.       – Ещё долго?       – Почти пришли, – ответил запыхавшийся Фернандо. Скиталица не обратила на это внимания, пока он не начал говорить: он торопился и устал. Намного больше, чем она, привычная к долгим путешествиям.       Под утёсом, со стороны моря, куда Фернандо привёл Скиталицу, никого не было. Её подозрение превратилось в уверенность: он не собирался ни с кем её знакомить.       – Ну что, мисс Лауреат? – спросил он, отдышавшись.       – Вы обещали познакомить меня со своими соратниками. Что-то я не вижу ни одного.       – Вы дружите с Карлоттой Монтелли и аколитом Фиби. Думаете, я не понимаю, что вы уже с кем-то из них связались? Если вы будете хорошо себя вести, я закрою на это глаза.       – Я не связывалась ни с кем из них, – возразила Скиталица. – Что вам от меня нужно?       – Убедить Монтелли бросить свою противозаконную работу над терминалами и убедить Орден Глубин ужесточить контроль Эхо. Эти Эхо, разгуливающие по улицам… Их слишком много. У некоторых невозможно найти хозяев. Все бесхозные Эхо должны вернуться к Хранителю Императору, а хозяева – держать свои Эхо в узде. Это сделает Рагунну безопаснее, не правда ли?       – Нет. Я этого не сделаю, – весело улыбнулась Скиталица. – Я люблю Ринасциту с её свободными Эхо. Не думаете ли вы, что Хранитель Император счёл бы ваши слова попранием его воли и святотатством?       – Лорд Фенрико…       – Ему я готова сказать в лицо то же самое.       – Тогда пеняйте на себя, мисс Лауреат. Как бы вы ни были сильны, вы всего лишь человек!       Фернандо вытащил терминал, точь в точь повторяющий те, что носят аколиты, но вместо одного Эхо вокруг проявилось целых шесть: три гвардейца и три стрельца. Неприятно, но всё ещё не слишком опасно. Он зря меряет Резонатора мерками обычных людей.       Стрелы полетели по странным траекториям, и Скиталица увернулась от них. Раз… два… три… Снова увернуться. Отбросить гвардейца. Резонанс хаоса, древком косы парировать удар меча; вместо атаки пришлось уклоняться вновь. Лучше покончить с этим быстро, пока не устала.       Проскользнув между ударами, Скиталица выхватила меч, и с него сорвался световой диск. Стрелец пошатнулся; Скиталица добила его в несколько движений и тут же прыгнула в сторону, чтобы не наткнуться на меч. Стрела царапнула её по плечу. Парировать… Уклониться… И ударить в ответ косой, сверху вниз, взлетев. Фигура гвардейца задрожала и начала таять. Скиталица резанула его вновь, Эхо рассыпалось искрами, а она бросилась дальше. Другой меч лязгнул о древко косы, Скиталица оттолкнулась от плеча Эхо и взмахнула крылом.       Стрельцы выстрелили в неё одновременно, когда она ещё была в воздухе. Она рухнула на землю прежде, чем стрелы попали, перекатилась и полоснула по ногам, опираясь на локоть. Эхо гвардейца подпрыгнуло, замахиваясь; Скиталица успела подставить косу, и прокатился неприятный звон. Разлетелись перья из её хаос-атрибута, когда она высвободила силу резонанса.       Эхо стрельцов растаяли; фигура одного из гвардейцев задрожала. Скиталица парировала меч другого, что пытался напасть со спины. Оттолкнула его, выскользнула из «клещей», которые они пытались сжать, и уже без труда добила обоих. Ей немного жаль было «убивать» Эхо здесь. Это же не тени тацета. В Ринасците к ним относятся как к питомцам.       – Вот как вы обходитесь с союзниками, господин Фернандо? – с улыбкой спросила Скиталица, не убирая меч в ножны. Тот попятился, выставив перед собой терминал, словно щит.       – Вы не посмеете, мисс Лауреат! Вы… вы добрый человек!       – Нет смысла быть доброй с тем, кто пытается меня убить, – возразила она, подходя. Фернандо несколько мгновений отступал, развернулся было, и Скиталица, настигнув его одним броском, врезала ему по затылку. Он рухнул ничком в траву. У Скиталицы не было с собой верёвок, поэтому она связала его его же пиджаком и подтяжками, а потом позвонила Фиби.       – Ты можешь говорить? – негромко спросила она, как только та ответила. – Я обнаружила кое-что странное.       – Сейчас, я отойду в место потише. Не отключайся, – Фиби улыбнулась. Послышались её шаги, и наконец терминал Скиталицы характерно пискнул: Фиби хотела поговорить голограммой. – Я рада тебя видеть! Что у тебя?       – Мы с Брантом и одной моей подругой, Энкор, столкнулись с людьми, которые хотят ужесточить правила Эхо. Ты что-то о них знаешь? Мне пришлось подраться с их лидером. Он назвался Фернандо. У него терминал такой же, как у аколитов, и Эхо – ваши, боевые, – Скиталица повернулась, чтобы лежащий без сознания Фернандо попал в поле зрения Фиби. Та распахнула глаза.       – Это не наш… Во имя Императора, я немного знаю эту историю, и он никакой не Фернандо. Он Стефано… не помню фамилию, но когда я ещё не стала аколитом, из-за него разразился серьёзный скандал. Он с несколькими сообщниками похитил боевые терминалы из Ордена Глубин. Церковь обвиняла Монтелли, но оказалось, что им он тоже насолил своими… проповедями, – Фиби сморщила нос. – Если ты хочешь передать его церкви – его примут с распростёртыми объятиями!       – Я планировала отдать его Карлотте. У него явно серьёзный конфликт с Монтелли. Ей будет приятно.       – Это правда. Тогда я буду договариваться с леди Карлоттой и мисс Зани, – пробормотала Фиби. – Держи меня в курсе, Скиталица!       Связь отключилась.       – Ну что, господин Стефано, – пробормотала Скиталица, – я думаю, Карлотта тоже найдёт, о чём с тобой поговорить.       Однако та не ответила на вызов. Наверное, занята. Скиталица отправила Бранту свои координаты и присела на камень.       ***       Брант и так выследил бы этого парня – и выслеживать бы не пришлось, тот даже не скрывался. Однако Энкор серьёзно-серьёзно проверяла его следы сенсором. По мнению Бранта, стоило лишь отойти подальше, чтобы не привлекать внимания его сообщника шумом и не мешать Скиталице, но возражать он не стал.       Впрочем, отошли они не настолько далеко.       – Он просто идёт в Рагунну, – прошептала Энкор. – Мне так кажется.       – Хочешь поймать его здесь?       – Да!       – Я тебя прикрою.       – Спасибо, – смущённо пробормотала Энкор и ускорила шаг. – А ну стой, злодей!       Парень развернулся, и на лице его страх в несколько мгновений сменился злостью, а потом презрением. Из него бы не вышло хорошего актёра.       – Опять ты? Достала.       – Отдай платок, – Энкор упёрла руки в бока. Обольщаться её позой не стоило: Бранту казалось, что она может атаковать силой резонанса, и не двигаясь. Овечки, белая и чёрная, парили над её плечами.       – Девочка, даже если ты подруга Лауреата, у меня достаточно связей, чтобы выслать тебя в паломничество!       – Сам в него отправляйся! – фыркнула Энкор. – Верни платок того Эхо, и мы никому не расскажем, что ты вытворял. Иначе Энкор тебя побьёт и заберёт платок силой!       – Ты? Побьёшь? – парень вытащил терминал. Брант невольно нахмурился: он знал, как выглядят терминалы и Монтелли, и Ордена Глубин. Этот походил на орденский, но был каким-то не таким. Может быть, более старая модель? В любом случае, ничего хорошего от боевого терминала ждать нельзя.       – Хочешь, чтобы за тебя дрались Эхо? – сердито спросила Энкор. – Да ты просто трус!       Парень выхватил пистолет, но Брант успел выстрелить прежде него. Он целился в плечо, вскользь: больно и страшно, но не смертельно. Парень взвыл от боли, выронил и пистолет, и терминал, и схватился за плечо; из-под пальцев засочилась кровь.       – Энкор бы с ним справилась.       – Так проще. А ты отдай то, что забрал у Эхо.       Парень сквозь стоны процедил что-то нецензурное.       – Быстрее! – топнула ногой Энкор.       – Проклятые разбойники…       – Эй! – возмутился Брант. – Не мы здесь грабим беззащитных Эхо!       Энкор хихикнула и протянула руку.       – Да подавитесь вы, – беспомощно пробормотал парень, кое-как вытащил платок и кинул на землю. Энкор мигом его подобрала.       – Ну что, пойдём возвращать?       – Нет, подожди. Какие у тебя связи с Орденом Глубин? Ты аколит?       – Нет, – с досадой бросил парень.       – Значит, работник собора? – продолжил Брант. «Не появляйся в Рагунне вне собора». А как иначе прятаться в соборе, не будучи аколитом или хотя бы работником без сана?       – А тебе какое дело?       – А такое, что любопытно: Карлотте Монтелли тебя отдать или знакомым аколитам намекнуть?       – Откуда у тебя знакомые аколиты? – парень, и без того бледный, позеленел.       – Разумеется, ты имеешь в виду «откуда у тебя, изгнанника и святотатца, могут быть знакомые в Ордене, которые с тобой поговорят мирно», да? Кажется, ты работаешь в соборе. Бывай! Пойдём, Энкор, нужно разобраться с этой Лотти-потеряшкой.       – У неё должен быть хозяин?       – Наверняка. Суди сама: мы её встретили у города, это не одичавшее Эхо, и осиротевшей она не выглядела. Осиротевших Эхо легко отличить, когда часто встречаешься с ними.       – Ты рассердился, – заметила Энкор, когда они отошли от парня подальше.       – Да. Мы все амнистированы, я больше не преступник. Видимо, он об этом забыл.       – Энкор имеет в виду не это! Ты его оставил там.       – Не настолько уж серьёзно я его ранил, – пожал плечами Брант. – Рагунна недалеко, здесь безопасно, а у него есть терминал.       – Энкор тоже разозлилась и хотела его побить. Так ему и надо! Как думаешь, Скиталица уже поговорила с тем, вторым?       – Вряд ли: иначе она бы отправила сообщение. Ты хочешь прервать это приключение?       – Со Скиталицей круто приключаться! – возразила Энкор. – Но и с тобой весело.       Расскажи мне ещё что-нибудь про свои путешествия.       Лотти-потеряшка так и бродила неприкаянно на дороге, где её оставили. Когда Энкор протянула ей платок, осторожно, словно подманивала зверька, она его схватила, подпрыгнула на месте и помахала лоскутной ручкой.       – Она хочет нас куда-то отвести, – растерянно сказала Энкор.       – Похоже на то. Наверное, к своему хозяину? Пойдём за ней, – кивнул Брант. Он достаточно времени проводил с Эхо, чтобы понимать их жесты, зачастую, впрочем, вполне человеческие. – Ты действительно понимаешь их речь, Энкор?       – Не Энкор. Облачко! Космо тоже, но Космо не так хочет с ними общаться.       Овечки Энкор, по всему – часть её силы резонанса, совсем не то же, что Эбби Скиталицы или Перо Роччи. Интересно, как она это делает? Может быть, как и Брант, она умеет «понимать» Эхо, но проецирует свои умения на овечек?       Тем временем Лотти-потеряшка вприпрыжку побежала наверх, к проходу, через который можно попасть в собор Меркурия. Брант и Энкор пошли за ней, и тут из прохода вышла женщина с девочкой, наверное, немного младше Энкор. Девочка подбежала к Эху.       – Ты нашлась! Я думала, ты совсем-совсем ушла…       – Лиззи, успокойся, – неловко пробормотала женщина. – Что ты плачешь?       – Ты Лиззи, да? А я Энкор! У тебя очень милое Эхо. Его хотел обидеть какой-то нехороший человек, но мы с ним разобрались!       – «Мы»?.. – переспросила девочка.       – Ага. Мы – это я и Брант.       Тот усмехнулся. Никаких сомнений, что Энкор может справиться с не-Резонатором. Просто она ребёнок, а детей негоже бросать наедине с взрослыми проблемами.       – Господин Брант… спасибо. Отца Лиззи – моего мужа – сослали в паломничество больше двух лет назад, и… он не вернулся. Это Эхо он подарил Лиззи незадолго до ссылки.       – Соболезную.       – Не стоит… Спасибо вам и Лауреату, что вы убедили Орден отменить паломничество. Они были вправе изгнать моего мужа… А я вправе ненавидеть их за это. Передайте мою благодарность Лауреату.       Лицо женщины просветлело, и Брант увидел, что она вряд ли намного старше него – едва ли ей есть сорок, просто усталость и скорбь оставили отпечаток на её лице.       – Передам. Будьте осторожны: Фенрико упрямый и опасный тип.       – Я знаю, – устало кивнула женщина. – Лиззи, пойдём. Мы должны вернуться до темноты.       – Пока-пока! – замахала Энкор. – Присматривай за своим Эхо! Пойдём обратно? Скиталец сказала встретиться там же.       – Пойдём. Не будем торопиться.       Когда они спустились по тропе и вышли на ту дорогу, которой и шли, терминал Бранта пискнул. «Я разобралась со своей частью. Жду вас здесь». Место, координаты которого отправила Скиталица, Брант знал.       – Энкор, Скиталица зовёт нас. Ты готова полетать?       – Полетать? Ух ты! – Энкор радостно хлопнула в ладоши. – Всегда готова.       – Тогда держись крепче.       На планере легко летать вдвоём, а вот на крыльях – уже сложнее, но Бранта это не пугало. Уж не опаснее, чем сидеть в «вороньем гнезде» и лазать по мачтам в бурю. Энкор, кажется, вовсе не думала про опасность. Они летели невысоко над деревьями, только чтобы не зацепиться за кроны.       – Это так круто! – воскликнула Энкор, когда они приземлились неподалёку. – Энкор тоже так научится!       – Само собой. Попроси Скиталицу тебя научить: она тоже умеет.       – Точно. Идём! Посмотрим, что у неё.       Скиталица сидела на камне, а рядом лежал тот второй мужчина, накрепко связанный.       – Вы быстро, – она поднялась. – Я узнала у Фиби: этого зовут Стефано, и несколько лет назад он с сообщниками похитил орденские боевые терминалы. И Орден, и Монтелли будут очень рады его получить.       – Кому его передашь?       – Карлотте. Что было у вас?       Брант пересказал, как они с Энкор вернули платок Лотти-потеряшке, а само Эхо – маленькой хозяйке. Скиталица кивнула.       – Я рада, что амнистия распространяется и на погибших. Этот, – она кивнула на Стефано, – требовал, чтобы я убедила Орден Глубин ужесточить контроль Эхо и уничтожить бесхозные Эхо… К счастью, он ничего не говорил о возвращении паломничества.       – Будь уверена: Фенрико не откажется его вернуть, как только выдастся шанс. Помочь тебе отвезти его к Монтелли?       – Я пыталась связаться с Карлоттой; она не отвечает. Думаю, можно передать его её людям.       – Недалеко есть причал с гондолой.       – Да, я знаю. Пойдёмте.       Скиталица без видимого труда подняла Стефано поперёк туловища и забросила его на плечо. Энкор побежала первой, то и дело проверяя сенсором окружение: Брант видел, как она прикасается к терминалу, и он характерно поблёскивает.       Они втроём спланировали к берегу; до причала они дошли в темноте, только луна медленно ползла по небу и светили звёзды. Стефано несколько раз пытался очнуться, но Скиталица снова вырубала его точными ударами. Она сгрузила его в гондолу и залезла сама; Энкор взобралась к ней на колени. Когда к ним присоединился Брант, гондола недовольно зачирикала.       – Ну, ну, дружище, потерпи уж немного, – он похлопал по борту. – Отвезёшь нас в квартал Монтелли?       Гондола хлопнула хвостом по воде и двинулась вперёд.       Энкор прикорнула на коленях у Скиталицы, положив голову ей на плечо. Брант смотрел по сторонам, наслаждаясь привычным плеском волн. Он спать не хотел – привык к ночным приключениям, а Резонаторы выносливее обычных людей. В любом случае, управлять гондолой не слишком сложно. По левую руку уже светились огни Рагунны, виднелся силуэт собора Меркурия и мерцали голографические экраны на главной площади. На воде чернели силуэты кораблей, словно вырезанные из матовой бумаги.       Так же неторопливо гондола подошла к причалу в квартале Монтелли, и пришло время выбираться. Скиталица тихонько растолкала Энкор. Та, зевая, вылезла на причал. Скиталица вытащила Стефано и поднялась сама; Брант напоследок погладил борт гондолы. Эти Эхо любят человеческие руки; гондола радостно защебетала и подпрыгнула.       – Пока, друг, – улыбнулся ей Брант и легонько тронул её силой резонанса. – Ещё увидимся.       Энкор снова зевнула.       – Они любят, когда их гладят? Энкор запомнит…       – О, Скиталица, – к ним подошла Зани, без пиджака, галстука и с растрёпанными волосами. – Что ты здесь делаешь и что это за человек? Здравствуй, Брант.       – А меня зовут Энкор, – представилась та и вновь зевнула. – Спать хочется, – пробормотала она уже тихо.       – Скиталица, позволь, я объясню всё мисс Зани. Энкор уже не стоит на ногах.       – Да… Пойдём.       – Леди Карлотта приказала выделять тебе комнату, если захочешь, – Зани достала терминал. – Один из наших людей вас проводит.       – Где сама Карлотта? – встревоженно спросила Скиталица. – Она не отвечала сегодня.       – Леди Карлотта занята некоторыми делами семьи. Я передам ей твою просьбу о встрече. Так кто этот человек?       – Я расскажу, мисс Зани. Скиталица планировала передать его леди Карлотте…       Скиталица уже не слушала; она была уверена, что Брант всё расскажет как есть, и Зани разберётся со своей частью, как тогда, перед Карнавалом. Ей тоже хотелось поспать, а Энкор и вовсе задремала на её руках. Хорошо, что Зани вызвала человека, чтобы проводить их.       Когда Скиталица проснулась, солнце поднялось довольно высоко. Энкор тихонько болтала со своими овечками, сидя у окна.       – Ты уже проснулась! Энкор не рассказала тебе про того парня, который обидел Эхо, а Брант рассказал совсем неинтересно, – мигом начала она, увидев, что Скиталица потягивается. Та неохотно протёрла глаза.       – Да?       – Мы его догнали. Он хотел призвать какое-то Эхо, у него был терминал! И пистолет. Энкор бы и так его победила, но Брант в него выстрелил. Он так метко стреляет! А потом Энкор заставила этого гада отдать платочек. Он такой… молодец против овец, только даже овцы могут его побить.       – Рагуннези говорят «когда льва нет, с ним дерётся, а стоит мыши появиться – убегает», – улыбнулась Скиталица.       – Он именно такой. Трус и слабак, только и может, что задирать слабых!       – Нам стоит встретиться с Брантом, – Скиталица лениво посмотрела, нет ли сообщений на её терминале. «Жду вас обеих у Маргариты». – Заодно позавтракаем.       Она неторопливо привела себя в порядок – Энкор уже успела умыться, – и они вдвоём пошли в тратторию. С утра в Рагунне было свежо: море, остывшее за ночь, гнало прохладный бриз. Солнце встало давно, и Скиталица знала, что вот-вот воздух прогреется, поэтому не стала ничего накидывать.       Энкор опять крутила головой: она почти не видела квартал Монтелли ночью. Они прошли квартал, вышли на главную площадь и отправились к Маргарите тем же путём, что и вчера. Брант уже сидел за столиком; он отсалютовал апельсиновой долькой, и Энкор тут же подбежала к нему. Скиталица же пошла делать заказ. Когда она вернулась, они уже весело болтали о чём-то театральном.       Терминал Скиталицы завибрировал: звонила Карлотта. Скиталица тихо отошла от поглощённых разговором Энкор и Бранта – те не обратили внимания – и приняла звонок.