Цена выживания

Ожоги заживали медленно. У тех, кому повезло, — розовыми рубцами; у тех, кому не повезло, — гноящимися ранами, которые пахли так, что тошнило даже палачей, когда они заходили в башню. Нарцисса сидела на своей койке, прижимая к груди Гермиону. Девушка спала — беспокойно, вздрагивая, сжимая пальцами ткань робы, которую им наконец выдали после «огненного крещения». Роба была грубой, колючей, но она прикрывала обожженную кожу, и это было лучше, чем ничего. За четыре дня, прошедших после пытки кипятком, они стали почти неразлучны. Гермиона перебралась на койку Нарциссы окончательно — никто не возражал, даже палачи, которые, казалось, находили в этом извращенное удовольствие. «Лесбиянки, — бросил как-то Роули, проходя мимо. — В башне с ума сходят быстрее». — Ты спишь? — прошептала Гермиона, не открывая глаз. — Нет. — Я тоже. Мне снились клешни. Нарцисса вздрогнула. Ей тоже снились клешни — огромные, металлические, с зазубринами, которые лязгали где-то в коридорах. Она слышала, как Яксли говорил Амикусу о новом инструменте, который «ускорит процесс». — Это просто сон, — сказала она, хотя не верила в это. Гермиона открыла глаза. В них была такая усталость, что Нарциссе захотелось заплакать. — Ты врешь. — Да. — Нарцисса провела рукой по её спутанным волосам. — Но иногда ложь — это единственное, что у нас есть. — Ты становишься философом. — Я становлюсь реалисткой. Где-то в другом конце башни Фред и Джордж пытались развлечь Джинни, которая после ожогов впала в глубокую апатию. Они изображали сценки из прошлого, кривлялись, но их голоса звучали неестественно бодро, и даже Молли, которая обычно поддерживала их, сидела молча, глядя в одну точку. Артур сидел рядом с женой, держа её за руку, и его лицо было серым. Он тоже смотрел на близнецов, но не видел их — он видел что-то другое, что-то, что заставляло его сжимать кулаки. Люциус по-прежнему сидел в углу. Он не двигался, не разговаривал, не реагировал ни на что. Его глаза были открыты, но в них не было ничего — ни боли, ни страха, ни надежды. Просто пустота. Драко несколько раз пытался заговорить с отцом, но Люциус не отвечал. Тогда мальчик перестал пытаться и теперь просто сидел рядом, иногда кладя голову на плечо отца, но не получая ответа. Нарцисса смотрела на мужа и чувствовала странное облегчение. Ей было стыдно за это чувство, но оно было. Она больше не ждала от него ничего. Он был мертв, хотя его сердце ещё билось. — Твой муж… — начала Гермиона, проследив её взгляд. — Не надо, — перебила Нарцисса. — Его больше нет. — Мне жаль. — Не стоит. Он сам выбрал это. Он выбрал молчать, когда надо было говорить. Он выбрал прятаться, когда надо было защищать. — Она помолчала. — Я тоже выбирала. Но я выбирала Драко. А он выбирал себя. Гермиона взяла её за руку. — Ты сильная. — Я просто мать. — Это одно и то же. С другого конца башни донеслось фырканье. Гарри Поттер сидел на своей койке, прислонившись к стене, и смотрел на них. Его лицо было мрачным, а в глазах — нечто, похожее на осуждение. — Что-то не так, Поттер? — спросила Нарцисса ровным голосом. — Всё не так, — ответил он. — Всё. — Уточни. Гарри помолчал, потом встал и подошел к их койке. Он был в той же грубой робе, что и все, с заживающими ожогами на груди, но его взгляд был тяжелым, почти враждебным. — Ты — Малфой, — сказал он, глядя на Нарциссу. — Твоя семья поддерживала Волан-де-Морта. Твой муж пытал маглов. Твоя сестра… — он запнулся. — Моя сестра мертва, — холодно сказала Нарцисса. — И твоя мать тоже. Мы все здесь потеряли. — Я не об этом. — Гарри перевел взгляд на Гермиону. — Она — грязнокровка. Ты ненавидела таких, как она. Ты смотрела на неё свысока. А теперь… — А теперь что? — Гермиона села, глядя на Гарри. — Ты хочешь сказать, что я предаю память Ордена? Что сплю с врагом? — Я этого не говорил. — Но думаешь. Гарри отвернулся. — Я просто не понимаю. После всего, что она сделала… — Что я сделала? — Нарцисса встала, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Что я сделала, Поттер? Я защищала сына. Я солгала Волан-де-Морту в лицо, чтобы спасти тебя. Я пришла в Запретный лес с телом Драко на руках, и я не прокляла тебя, хотя имела право. Я была женой чудовища и матерью, которая пыталась выжить. Что из этого делает меня твоим врагом? Гарри молчал. — А теперь, — продолжила Нарцисса, — я здесь. В этой башне. Меня насилуют, жгут кипятком, ломают. Как и тебя. Как и её. — Она указала на Гермиону. — И единственное, что удерживает меня на этом свете, — это мой сын и она. Ты хочешь отнять у меня и это? — Нет, — сказал Гарри, и в его голосе появилась неуверенность. — Тогда не смей смотреть на нас так, будто мы предатели. Мы выживаем. Так же, как и ты. Гарри опустил голову. — Прости, — сказал он тихо. — Я просто… я не знаю, как с этим жить. — Мы все не знаем, — ответила Гермиона. — Но мы пытаемся. Он кивнул и отошел. Рон, который сидел рядом, взял его за руку — просто так, в знак поддержки. Гарри сжал его пальцы, и они замерли, глядя в стену. Драко, сидевший рядом с отцом, поднял голову. Он смотрел на мать и Гермиону, и его лицо было сложным — в нём смешались боль, ревность, непонимание. — Мам, — позвал он. — Да, Драко. — Ты правда… ты правда с ней? — Он кивнул в сторону Гермионы. — Мы поддерживаем друг друга, — осторожно сказала Нарцисса. — Это не ответ. — Драко… — Она — грязнокровка, — выплюнул он. — Она враг. Она… — Она спасла мне жизнь, — перебила Нарцисса. — Не раз. Она лечила мои раны, когда ты спал. Она отдавала мне свою воду, когда я не могла встать. Она — единственная, кто не отвернулся. Драко замолчал. Его глаза блестели. — А я? — спросил он тихо. — Я отвернулся? — Нет, — Нарцисса подошла к нему, опустилась на корточки. — Ты мой сын. Я люблю тебя. Но она… она стала мне нужна. Так же, как ты. Драко сжал кулаки. — Я не понимаю. — И не надо. Просто прими. Он посмотрел на Гермиону. Та сидела на койке, обхватив колени руками, и смотрела на них. В её глазах не было вызова, только усталость. — Ты… — Драко запнулся. — Ты не сделаешь ей больно? — Я скорее умру, чем позволю кому-то сделать ей больно, — сказала Гермиона. Драко кивнул, и в его взгляде что-то смягчилось. — Ладно, — сказал он. — Ладно. В другом конце башни Фред и Джордж переглянулись. — Слышал, Джордж? — громко спросил Фред. — Наша Гермиона нашла себе леди. — Не просто леди, брат, — ответил Джордж. — Леди Малфой. Это вам не шуточки. — А мне нравится, — Фред ухмыльнулся. — Она хотя бы не рыжая. — И не дура. — И умеет держать палочку. — Фред! — возмутилась Молли. — Что, мам? Я про магию. А ты о чем? Джордж прыснул, и даже Джинни слабо улыбнулась. — Оставьте их, мальчики, — сказала Молли, но в её голосе не было прежней резкости. Она посмотрела на Нарциссу, потом на Гермиону. — Я не одобряю, — сказала она. — Но в этой башне… в этой башне всё по-другому. — Спасибо, — тихо сказала Нарцисса. — Не благодари. Я просто хочу, чтобы мои дети выжили. Если ты помогаешь Гермионе, а она помогает им — значит, мы на одной стороне. Пока. Артур молчал, но его взгляд, когда он смотрел на Нарциссу, был тяжелым. Он не доверял ей. Может, никогда не доверял. Но он не возражал — сил не было. Люциус сидел в углу, невидящими глазами глядя перед собой. Когда Гермиона проходила мимо, он даже не моргнул. — Он ничего не чувствует, — сказала Гермиона, садясь рядом с Нарциссой. — Я видела такое на войне. Люди просто… уходят. Тело есть, а души нет. — Он никогда не был сильным, — ответила Нарцисса. — Он умел казаться сильным. Но когда маска упала, под ней ничего не оказалось. Гермиона взяла её за руку. — А под твоей маской? Нарцисса посмотрела на неё. — Ты. Гермиона улыбнулась — слабо, но искренне. — Это хорошо, — сказала она. Ночь: Они уснули в обнимку, как обычно, но сон был тревожным. Нарцисса несколько раз просыпалась от того, что Гермиона вздрагивала, сжимая её руку. В третий раз она уже не уснула — прислушалась к тишине. Тишина была неправильной. Слишком плотной, слишком напряженной. — Гермиона, — прошептала она. — Проснись. — Что? — девушка открыла глаза. — Слушай. Они замерли. Внизу, где-то в глубине башни, лязгнул металл. Глухо, тяжело, с протяжным скрежетом. — Это они, — выдохнула Гермиона. Нарцисса прижала её к себе. — Молчи. Может, пройдут мимо. Но шаги уже стучали по лестнице — тяжелые, размеренные, и с каждым шагом металлический лязг становился громче. В башне начали просыпаться. Кто-то застонал, кто-то заплакал. Молли прошептала молитву, Артур обнял её. — Всем встать! — рявкнул голос Амикуса за дверью. Дверь распахнулась. Палачей было четверо — Амикус, Яксли, Роули и Сельвин. Но главным был не человек. В руках Яксли была штука, от которой у Нарциссы перехватило дыхание. Клешни. Огромные, металлические, с зазубренными краями и гидравлическим механизмом, который тихо шипел, когда Яксли сжимал рукоятку. Они были размером с человеческую руку, но могли раздвигаться шире — чтобы захватить запястье, локоть, плечо. Или ногу. Амикус оглядел комнату с довольной улыбкой. — Добрый вечер. Сегодня у нас новый инструмент. Яксли, покажи. Яксли подошел к пустой койке, зажал в клешнях железный прут от спинки. Сжал рукоятку. Металл хрустнул, сплющился, и прут переломился с визгливым звуком. — Работает без магии, — пояснил Амикус. — Чистая механика. Очень полезно, когда нужно… удалить что-то лишнее. Например, пальцы. Или кисти. Или всё, что мешает говорить. Он прошелся между койками, выбирая жертву. Гермиона вжалась в Нарциссу, её руки тряслись. Она пыталась завязать робу, но пальцы не слушались, и ткань путалась, оголяя обожженные плечи. — Не надо, — прошептала она, глядя на Амикуса. — Пожалуйста, не надо… — Грейнджер, — Амикус остановился напротив них. — Ты сегодня первая. Выходи. — Нет! — Нарцисса обхватила Гермиону, прижимая к себе. — Не трогайте её! — Леди Малфой, ваше упорство восхищает, — Амикус вздохнул. — Но сегодня не ваш день. Яксли, забери её. Яксли схватил Нарциссу за плечо, рванул назад. Она закричала, пытаясь удержать Гермиону, но силы были неравны. Яксли отшвырнул её на кровать, и она упала, ударившись головой о стену. — Нарцисса! — закричала Гермиона. — Выходи, — повторил Амикус. Гермиона встала, шатаясь. Её роба всё ещё была расстегнута, она пыталась завязать её дрожащими пальцами, но узел не завязывался. — Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста… — Держите её, — приказал Амикус. Роули схватил Гермиону за руки, вытянув их вперед. Яксли подошел с клешнями. — Нет! — закричала Гермиона, извиваясь. — Не надо! Пожалуйста! Гарри и Рон сидели на своей койке, держась за руки. Их лица были белыми, кулаки сжаты. Гарри хотел вскочить, но Рон удержал его. — Не надо, — прошептал Рон. — Они убьют тебя. — Я не могу смотреть, — прохрипел Гарри. — Мы должны. Должны быть свидетелями. Они сжали пальцы так, что костяшки побелели. — Сначала пальцы, — сказал Амикус, рассматривая руки Гермионы. — Начнем с мизинца. Ты же умница, Грейнджер. Ты знаешь, что мизинец — это самое маленькое. Может, после этого ты захочешь поговорить? — Я ничего не знаю! — закричала Гермиона. — Я ничего не скажу! — Посмотрим. Яксли раскрыл клешни, захватил её правый мизинец. Металл сомкнулся. — Не надо! — заорала Гермиона, пытаясь вырваться. — Пожалуйста! Пожалуйста! — Говори. — Я не знаю! Я ничего не знаю! Яксли сжал рукоятку. Треск кости был слышен во всей башне. Гермиона закричала — дико, пронзительно, её голос сорвался на ультразвук. Мизинец повис, раздробленный, кровь хлынула на пол. — Это был только мизинец, — спокойно сказал Амикус. — Следующий — безымянный. Потом средний. Потом указательный. И так, пока ты не заговоришь. — НЕТ! — закричала Нарцисса, бросаясь вперед, но Роули отшвырнул её. — Стоять! Она упала на колени, глядя, как Гермиона бьется в руках палачей. — Пожалуйста! — кричала Нарцисса. — Возьмите меня! Отрубите мои пальцы! Только не её! — У каждого своя очередь, леди Малфой, — усмехнулся Амикус. — Продолжай, Яксли. Яксли захватил безымянный палец. — НЕТ! — заорала Гермиона. — НЕТ! Клешни сжались. Кость треснула, и палец повис, держась на лоскуте кожи. Гермиона обмякла, потеряв сознание. — Оживите её, — приказал Амикус. — Она должна чувствовать. Роули ткнул палочкой в грудь Гермионы: Энервате. Она вскрикнула, приходя в себя, и тут же застонала от боли. — Продолжаем, — Амикус кивнул Яксли. — СТОП! — раздался голос. Все обернулись. Фред и Джордж вскочили со своих коек. Их лица были бледными, но глаза горели. — Возьмите нас, — сказал Фред, выходя вперед. — Мы близнецы. Мы более интересны. — Да, — подхватил Джордж. — Мы можем развлекать вас вдвое дольше. И мы знаем больше, чем Гермиона. Мы работали в магазине, мы знаем секретные ходы, мы… — Заткнитесь, Уизли, — лениво бросил Амикус. — Нет, вы послушайте, — Фред шагнул ближе. — Мы знаем, где Дамблдор прятал свои вещи. Мы знаем, как открыть Тайную комнату. Мы знаем… — Я сказал, заткнитесь! — рявкнул Амикус. Фред сделал еще шаг. — Мы знаем, где скрываются выжившие из Ордена. Мы знаем… Яксли развернулся, направляя палочку на близнецов. — Протего — Фред выбросил руку, но щит был слабым, слишком слабым против палача. — Ступефай! — Яксли выстрелил заклинанием. Фред отлетел к стене, ударившись головой. Джордж рванулся к брату, но Роули перехватил его, схватив за горло. — Героев не любят, — прошипел Роули, сжимая пальцы. — Герои дохнут первыми. — Отпусти его! — закричала Молли, вскакивая. — Отпусти! — Сидеть! — Амикус взмахнул палочкой, и Молли рухнула на койку, скованная невидимыми оковами. Яксли подошел к Джорджу, все еще сжимаемому Роули. — Хочешь помочь подруге? — спросил он. — Получи. Он схватил Джорджа за руку, раскрыл клешни. — НЕТ! — закричала Джинни. Клешни захватили мизинец Джорджа. Хруст. Джордж заорал. — Фред! — крикнул он, теряя сознание. — Джордж! — Фред попытался встать, но его шатало, и он упал на колени. — Отлично, — Амикус улыбнулся. — Теперь у нас три клиента. Яксли, продолжай с Грейнджер. Роули, займись вторым близнецом. Сельвин, помоги первому встать. У нас будет веселая ночь. — НЕТ! — закричала Нарцисса, бросаясь к Гермионе. — Не трогайте её! Я скажу всё, что вы хотите! Я знаю, где тайники Люциуса! Я знаю, где… — Поздно, леди Малфой, — Амикус поймал её за волосы. — Твой муж ничего не сказал. Ты ничего не говорила. Теперь будем играть по-крупному. Он отшвырнул её к стене. — Начинайте. Яксли захватил средний палец Гермионы. Она уже не кричала — только хрипела, глядя на свою раздробленную руку. — Не надо… — прошептала она. — Пожалуйста… — Говори. — Я… я не знаю… Клешни сжались. Кость треснула, и Гермиона закричала снова — отчаянно, надрывно, теряя сознание во второй раз. Роули тем временем захватил мизинец на второй руке Джорджа. Близнец висел в его руках, как тряпичная кукла, и даже не кричал — только стонал. — Отпусти его! — орал Фред, пытаясь вырваться из рук Сельвина. — Отпусти! — Тише, — Сельвин сжал его горло. — Сейчас твоя очередь. — Фред! — крикнула Молли. — Фред! — Мама! — закричал Фред, и в его голосе было столько отчаяния, что у Нарциссы разорвалось сердце. — Довольно! — закричал Гарри, вскакивая. — Возьмите меня! Я — Поттер! Я тот, кого вы ищете! — Гарри, нет! — Рон попытался удержать его, но Гарри оттолкнул друга. — Я скажу всё, что вы хотите! — кричал Гарри, идя на палачей. — Я знаю, где Орден! Я знаю, где остальные! Только отпустите их! Амикус посмотрел на него с интересом. — Поттер, — сказал он. — Ты сам идешь в руки. Это храбрость или глупость? — Мне всё равно, — ответил Гарри. — Отпусти их. Амикус подошел к нему, заглянул в глаза. — Нет, — сказал он. — Ты будешь смотреть. Ты будешь смотреть, как я отрубаю им пальцы один за другим. А потом, когда они потеряют всё, я возьмусь за тебя. Он кивнул Яксли. — Продолжай. Клешни захватили указательный палец Гермионы. — НЕТ! — закричала Нарцисса, бросаясь вперед с такой силой, что даже Роули не смог её удержать. Она вцепилась в руку Яксли, пытаясь оторвать клешни от пальцев Гермионы. — Уберите её! — рявкнул Амикус. Роули и Сельвин схватили Нарциссу, оттащили. Она билась, кричала, царапалась, но они держали крепко. — Не трогайте её! — кричала Нарцисса. — Убейте меня! Возьмите мои пальцы! Только не её! Яксли сжал клешни. Хруст. Крик Гермионы перекрыл все звуки в башне. — Довольно, — сказал Амикус, когда Гермиона потеряла сознание в третий раз. — На сегодня хватит. Пусть отдохнут. Завтра продолжим. Они ушли, оставив в башне запах крови и стоны. После: Нарцисса приползла к Гермионе на четвереньках. Девушка лежала в луже крови, её правая рука была искалечена — три пальца раздроблены, висят на лоскутах кожи, кости торчат наружу. — Гермиона, — прошептала Нарцисса, приподнимая её голову. — Гермиона, слышишь меня? Глаза девушки открылись. В них была такая боль, что Нарцисса заплакала. — Нарцисса… — прошептала Гермиона. — Мне больно… — Я знаю. Я знаю. — Нарцисса прижала её к себе, чувствуя, как её сердце бьется где-то в горле. — Я здесь. Я с тобой. — Они сломали… они сломали мои пальцы… — Мы что-нибудь придумаем. Мы вылечим. — Не вылечим, — прошептала Гермиона. — У нас нет магии. Нет палочек. Ничего нет. — Есть я, — сказала Нарцисса. — Я не отпущу тебя. Рядом Фред и Джордж сидели, прижавшись друг к другу. У Джорджа была раздроблена рука, он держал её на весу, и лицо его было белым, как полотно. — Джордж, — прошептал Фред. — Прости меня. Я не смог… — Ты смог, — ответил Джордж, и в его голосе слышалась боль, но не физическая. — Ты смог. Мы вместе. — Мы всегда вместе. — Всегда. Молли подползла к ним, обняла обоих, плача. Артур стоял рядом, сжимая кулаки, и его лицо было каменным. — Я убью их, — сказал он тихо. — Я убью каждого. — Папа, — прошептал Фред. — Не надо. Мы выживем. Мы должны выжить. Гарри и Рон сидели на своей койке, держась за руки. Гарри смотрел на Гермиону, и его глаза были полны слез. — Это моя вина, — прошептал он. — Я должен был остановить их. Я должен был… — Ты не мог, — ответил Рон. — Никто не мог. — Я — Поттер. Я должен был… — Ты — человек, — сказал Рон. — Просто человек. Драко подошел к матери, сел рядом. Он смотрел на Гермиону, на её искалеченную руку, и его лицо было бледным. — Мам, — прошептал он. — Она… она выживет? — Должна, — ответила Нарцисса. — Должна. Драко помолчал, потом протянул руку и осторожно коснулся плеча Гермионы. — Ты сильная, — сказал он. — Ты выживешь. Гермиона открыла глаза, посмотрела на него. — Спасибо, Драко, — прошептала она. Люциус сидел в углу, невидящими глазами глядя перед собой. Он не видел крови, не слышал криков. Его больше не было. Нарцисса смотрела на мужа и чувствовала странное спокойствие. Он мертв. Она свободна. Свободна, чтобы ненавидеть, чтобы бояться, чтобы любить. Она прижала Гермиону к себе, гладя её по волосам. — Мы выберемся, — прошептала она. — Мы выберемся отсюда, и я покажу тебе мир, который не знает этой боли. — Какой мир? — прошептала Гермиона. — Наш. Гермиона улыбнулась — сквозь боль, сквозь слезы. — Наш, — повторила она. Нарцисса поцеловала её в лоб, чувствуя вкус крови и соли. — Наш, — сказала она. — И ничей больше. Конец третьей части