Цена выживания

Недели в башне спрессовались в один бесконечный день. Пытки стали ритуалом — палачи приходили через день, выбирали жертв, ломали, уходили. Пленники научились предсказывать их приходы по запаху — металлическому привкусу страха, который появлялся в воздухе за час до того, как скрипела дверь. Молли Уизли медленно шла на поправку. Её нога, сломанная в трех местах, заживала — медленно, без магии, на одних перевязках из рваных простыней, но кости срастались. Она уже могла ходить, опираясь на Артура, и даже пыталась готовить из тех жалких припасов, которые им иногда бросали. — Главное — двигаться, — говорила она, ковыляя между койками. — Если лежать, кости срастутся криво. А нам ещё выбираться отсюда. — Выбираться, — хмыкнул Фред. — Мам, мы отсюда выйдем только ногами вперед. — Не каркай, — одернула его Молли, но в её глазах не было уверенности. Гермиона не вставала. Она лежала на своей койке, свернувшись в позе зародыша, и смотрела в стену. Рана между ног не заживала — каждый день она просыпалась в луже крови, каждое движение причиняло боль. Молли меняла повязки, пыталась промывать рану остатками воды, но ничего не помогало. — Нужна магия, — сказала она однажды вечером, отворачиваясь, чтобы Гермиона не видела её слез. — Без магии она истечет кровью. — У нас нет палочек, — глухо сказал Гарри. — Мы ничего не можем. — Я знаю. Гермиона слышала их разговоры, но не отвечала. Она научилась отключаться — уходить в темноту внутри себя, где не было боли, не было страха, не было ничего. Иногда она чувствовала, как кто-то берет её за руку — Нарцисса, всегда Нарцисса — и тогда она возвращалась, но ненадолго. — Гермиона, — шептала Нарцисса по ночам, когда башня затихала. — Гермиона, ты слышишь меня? — Слышу, — отвечала она, но голос был чужим. — Не уходи. Пожалуйста, не уходи от меня. — Я здесь. — Ты не здесь. Ты где-то далеко. Вернись. Гермиона поворачивала голову, смотрела в глаза Нарциссы — такие светлые, такие встревоженные. — Я не могу, — говорила она. — Там, внутри, не больно. А здесь — больно. — Я согрею, — Нарцисса прижималась к ней, обнимала, и её тело было горячим, живым. — Я здесь, с тобой. Только не уходи. И Гермиона оставалась. Ради неё. Но рана не заживала. Идея: Фред заметил это первым. Он сидел на своей койке, прислонившись к стене, и наблюдал, как Молли в десятый раз за день меняет Гермионе повязку. Крови было меньше, но рана не закрывалась — края её были воспалены, гноились. — Это не заживет, — сказал он тихо Джорджу. — Без магии она умрет. — Знаю, — Джордж сидел рядом, перебирая в руках осколок камня. — Но откуда нам взять магию? Палочки у них. — Не обязательно палочки, — Фред посмотрел на брата. — Помнишь, чему нас учил отец? Беспалочковая магия. Элементарная, но работает. — Это требует концентрации. И сил. У нас нет ни того, ни другого. — А если попробовать вместе? Джордж задумался. — Вместе? Как в старые времена, когда мы взрывали туалеты в Хогвартсе? — Именно, — Фред почти улыбнулся. — Мы всегда были сильнее, когда работали в паре. Наша магия — она общая. Всегда была. — Нам нужен фокус, — сказал Джордж. — Предмет, через который можно направить силу. Без палочки магия рассеивается. — Есть кое-что, — Фред достал из-за пазухи маленький металлический обломок — часть какой-то арматуры, которую он нашел в углу башни. — Я держал его при себе. На всякий случай. Джордж взял обломок, взвесил на ладони. — Сработает? — Должно. Они переглянулись. В их глазах зажглась та искра, которую никто не мог погасить — даже эта башня, даже пытки, даже смерть. — Нам понадобится помощь, — сказал Фред. — Одних нас может не хватить. — Джинни, — кивнул Джордж. — У неё сильный дар. Даже без палочки. — Джинни и Гарри. — Гарри — символ, — согласился Джордж. — Его магия всегда была мощной, даже когда он не учился. — И Малфой, — добавил Фред. — Малфой? — Джордж удивленно поднял бровь. — Ты серьезно? — У него есть причина помогать, — Фред кивнул в сторону койки, где спала Нарцисса, обнимая Гермиону. — Он хочет вернуть мать. А для этого нужно, чтобы Грейнджер выжила. Джордж посмотрел на Драко, который сидел в углу, обхватив колени руками, и смотрел на мать. — Ладно, — сказал он. — Уговорил. Сбор: Фред собрал их ночью, когда башня погрузилась в тяжелый, больной сон. Они сидели в дальнем углу — Фред, Джордж, Джинни, Гарри и Драко. Рон хотел присоединиться, но его оставили наблюдать — кто-то должен был предупредить, если палачи решат прийти раньше времени. — Мы попробуем вылечить Грейнджер, — сказал Фред без предисловий. — Беспалочковой магией. — Это опасно, — сказал Гарри. — Если магия выйдет из-под контроля… — Если мы ничего не сделаем, она умрет, — перебил Джордж. — Ты видел её рану. Она гниет заживо. Гарри замолчал. — Что от нас требуется? — спросила Джинни. — Сила, — сказал Фред. — Нам нужно направить магию через этот фокус, — он показал металлический обломок, — и сконцентрировать её на ране. В идеале — заставить тело регенерировать. — Регенерировать? — Драко посмотрел на него с недоверием. — Ты хочешь отрастить ей… то, что они отрезали? — Да. — Это невозможно, — сказал Драко. — Даже с палочкой восстановление тканей такого уровня требует мощной магии и точных знаний. — У нас есть знания, — сказала Джинни. — Я изучала восстановительные чары. И у нас есть магия — наша общая. — Но мы не знаем, сработает ли это, — добавил Гарри. — Не знаем, — согласился Фред. — Но мы должны попробовать. Она — одна из нас. Мы не можем просто сидеть и смотреть, как она умирает. — Я с вами, — сказал Драко. Все посмотрели на него. — Я делаю это не для неё, — сказал он, отводя взгляд. — Я делаю это для матери. Она… она не переживет, если Грейнджер умрет. — Причина не важна, — сказал Фред. — Важно, что ты с нами. Они переглянулись. Пять человек, без палочек, без уверенности, без ничего, кроме отчаяния и надежды. — Когда? — спросил Гарри. — Сейчас, — сказал Джордж. — Пока палачи не пришли. Пока у нас есть силы. Ритуал: Гермиона спала, когда они подошли к её койке. Нарцисса сидела рядом, держа её за руку, и когда увидела их, в её глазах мелькнул страх. — Что вы делаете? — прошептала она. — Мы попробуем её вылечить, — сказал Фред. — Беспалочковой магией. Нарцисса посмотрела на металлический обломок в его руке. — Это опасно. — Знаю. Но если не попробовать, она умрет. Нарцисса сжала руку Гермионы. — Что я должна делать? — Просто будь рядом, — сказала Джинни. — Ей нужно чувствовать, что она не одна. Нарцисса кивнула. Гермиона проснулась, когда Фред коснулся её плеча. — Что… — начала она, но Нарцисса прижала палец к её губам. — Тише. Они хотят помочь. Позволь им. Гермиона посмотрела на Фреда, на Джорджа, на Джинни, Гарри, Драко. В её глазах мелькнула искра — первая за много дней. — Это не сработает, — прошептала она. — Сработает, — твердо сказал Фред. — Мы не позволим тебе умереть. Они встали вокруг койки. Фред держал металлический обломок, направляя его на рану Гермионы. Джордж положил руку на плечо брата. Джинни — на плечо Джорджа. Гарри — на плечо Джинни. Драко стоял рядом, сжав кулаки, и его лицо было сосредоточенным. — Закрой глаза, — сказал Фред Гермионе. — Думай о чем-нибудь хорошем. О чем-нибудь, ради чего стоит жить. Гермиона посмотрела на Нарциссу. Та кивнула, сжала её руку. — Я здесь, — прошептала Нарцисса. — Я с тобой. Гермиона закрыла глаза. — Начинаем, — сказал Фред. Магия пришла не сразу. Сначала ничего не происходило — только тяжелое дыхание, только напряжение в воздухе. Фред чувствовал, как сила брата течет через его плечо, как сила Джинни, Гарри, Драко — всех их, соединенных в одно целое. — Сосредоточьтесь, — прошептал Джордж. — Вспомните, зачем мы это делаем. Фред закрыл глаза. Он думал о Гермионе — о том, как она улыбалась в Большом зале, когда они шутили. О том, как она спасла его однажды от профессора Снегга. О том, как она держалась в этой башне, когда другие ломались. Джордж думал о том же. Джинни — о том, как Гермиона стала её подругой, сестрой, частью семьи. Гарри — о том, как она шла с ним через все войны, через всю боль. Драко — о том, как она смотрела на его мать, и как его мать смотрела на неё, и как в этом взгляде было что-то, ради чего стоило жить. Металлический обломок в руке Фреда начал светиться. Слабо сначала, потом ярче. Свет был теплым, золотистым — не тем холодным, магическим, к которому они привыкли, а живым, пульсирующим, как сердце. — Держите, — прошептал Фред. Свет коснулся раны Гермионы. Она вздрогнула, вскрикнула — но Нарцисса сжала её руку, и она затихла. Свет проникал в плоть, очищая, смывая гной и кровь. Края раны начали стягиваться, затягиваться новой, розовой кожей. — Получается, — прошептал Гарри. — Не отвлекайся, — шикнула Джинни. Свет стал ярче. Фред чувствовал, как силы покидают его — не только его, всех их. Магия вытягивала жизнь, вытягивала энергию, но они не отпускали. — Еще немного, — прохрипел Джордж. — Еще немного. Гермиона застонала. Внутри неё что-то росло, пульсировало, восстанавливалось. Она чувствовала это — как тело вспоминает то, что было отнято, как клетки делятся, создавая новое. — Давай, — прошептал Драко, и в его голосе впервые не было злости. — Давай, Грейнджер. Ты сильнее этого. Свет вспыхнул в последний раз — и погас. Фред упал на колени, его лицо было белым. Джордж рухнул рядом, тяжело дыша. Джинни прислонилась к Гарри, который сам едва стоял на ногах. Драко пошатнулся, оперся о стену. — Сработало? — прошептал он. Гермиона лежала с закрытыми глазами. Её дыхание было ровным, глубоким. — Гермиона, — позвала Нарцисса. — Гермиона, очнись. Девушка медленно открыла глаза. Она посмотрела на потолок, на лица вокруг, на Нарциссу. — Я… — она провела рукой по телу, коснулась живота, бедер, опустилась ниже. Её пальцы нащупали то, чего не было так долго. Она замерла. — Я… — прошептала она, и пальцы задрожали. — Оно… Она коснулась снова, осторожно, словно боясь, что это исчезнет. И улыбнулась. Слезы потекли по её щекам, но это были не слезы боли. — Спасибо, — прошептала она, глядя на Фреда, на Джорджа, на Джинни, Гарри, Драко. — Спасибо вам. Спасибо. Она захныкала — от облегчения, от счастья, от того, что снова может чувствовать себя целой. — Спасибо, — повторила она, и её голос срывался. Нарцисса смотрела на неё, и в её глазах тоже стояли слезы. Она потянулась, чтобы обнять Гермиону, но заметила, что та всё ещё держит руку между ног. — Не трогай, — мягко сказала Нарцисса, убирая её руку. — Не сейчас. Ещё не время. Рана затянулась, но нужно дать телу восстановиться. Гермиона посмотрела на неё, и в её взгляде было столько благодарности, столько любви, что у Нарциссы перехватило дыхание. — Ты была здесь, — прошептала Гермиона. — Всё это время ты была здесь. — Я всегда буду здесь, — ответила Нарцисса. Она прижалась к Гермионе, обняла её, чувствуя, как бьется её сердце — ровно, сильно, живо. Гермиона обхватила её руками, уткнулась лицом в плечо, и они сидели так, обнявшись, не в силах отпустить друг друга. Фред и Джордж переглянулись. Фред улыбнулся — впервые за долгое время, настоящей улыбкой. — Сработало, — сказал он. — Сработало, — подтвердил Джордж. — Мы молодцы, — добавила Джинни, прислоняясь к Гарри. — Мы чертовы гении, — поправил Фред. Драко стоял в стороне, глядя на мать, на Гермиону, на то, как они обнимаются, и в его глазах больше не было злости. Было что-то другое — может быть, принятие. Может быть, надежда. — Спасибо, — сказал он тихо, так, чтобы никто не услышал. Гарри повернулся к нему. — Что? — Я сказал, спасибо, — повторил Драко громче. — Вам всем. За то, что сделали. Гарри кивнул. — Она одна из нас, Малфой. Мы не бросаем своих. Драко хотел что-то ответить, но не смог. Он просто кивнул и отошел к своей койке. В башне стало тихо. Не той пугающей тишиной перед бурей, а тишиной умиротворения. Гермиона и Нарцисса лежали на узкой койке, обнявшись, и их дыхание сливалось в одно. — Я боялась, — прошептала Гермиона. — Я думала, что останусь такой навсегда. — Знаю, — Нарцисса гладила её по волосам. — Но ты цела. Ты жива. — Благодаря им. Благодаря тебе. — Благодаря тебе, — поправила Нарцисса. — Ты не сдалась. Ты держалась. Гермиона подняла голову, посмотрела в глаза Нарциссе. — Я держалась ради тебя, — сказала она. — Только ради тебя. Нарцисса не ответила. Она просто прижалась губами к её лбу, к щеке, к уголку губ. — Не трогай, — прошептала она, когда рука Гермионы снова скользнула вниз. — Не сейчас. Дай себе время. — Я хочу тебя чувствовать, — прошептала Гермиона. — Чувствуй, — Нарцисса взяла её за руку, прижала к своей груди, к сердцу. — Чувствуй здесь. А всё остальное — подождет. Гермиона улыбнулась — впервые за долгое время, настоящей, светлой улыбкой. — Ты права, — сказала она. — Подождет. Она прижалась к Нарциссе, чувствуя тепло её тела, биение её сердца, и впервые за многие дни она чувствовала себя целой. Не только телом — душой. В углу Молли смотрела на них, и на её лице была улыбка. — Ну вот, — сказала она тихо Артуру. — А ты говорил, ничего хорошего из этого не выйдет. — Я не говорил, — возразил Артур. — Я сказал, что не понимаю. — А теперь понимаешь? Артур посмотрел на женщин, обнимающихся на койке, на их сплетенные руки, на улыбки сквозь слезы. — Теперь — да, — сказал он. — Теперь понимаю.