Твои — мои сигареты.

Руслан уехал на следующее утро, оставляя Катю в бездне. «Бездной» Катя называла тишину в квартире. Все, что она могла тут делать — курить на подоконнике, перечитывать книги и слушать музыку. Но было еще одно занятие, которое Катя считала самым важным в своей жизни. Катерина полюбила читать в детстве, когда поняла, что мама и папа не уживаются. Она пряталась под одеялом, светила большим черным фонариком на старые желтые страницы, перечитывая одну и ту же книгу до дыр. Это был рассказ Чехова «Каштанка». В Тольятти Федор помог Кате осуществить мечту быть ближе к книгам: он устроил ее в библиотеку, стал крышевать. Катя подошла к зданию в центре Казани. На двери была прибита обшарпанная табличка «Городская библиотека номер 1». Она толкнула дверь, и та даже не скрипнула — просто открылась, будто ждала. В лицо пахнуло сыростью и затхлостью. Пахло брошенным домом. Внутри было темно. Катя нашарила на стене выключатель, щелкнула — под потолком зажглась одна-единственная лампочка без абажура, желтая, тусклая, едва разгоняющая мрак. На полу — пыль, смешанная с грязью, чьи-то следы, окурки. Несколько стеллажей повалены, книги валяются прямо на полу, растоптанные, с мятыми страницами. Один стеллаж подперт кирпичом, чтоб не рухнул совсем. На подоконниках — пустые бутылки. Засохший фикус в углу, давно мертвый. - Ни хрена себе, - сказала она вслух. Голос прозвучал глухо, как в подвале. Катя медленно пошла вперед, перешагивая через книги. «Тихий Дон» валялся обложкой вниз. «Война и мир» — второй том — был затоптан, на страницах — след от подошвы. Она подняла книгу, стряхнула пыль, прижала к груди. В читальном зале стоял тот самый стол, покрытый зеленым сукном. Но сукно было прожжено в нескольких местах — сигаретой, что ли? Стулья перевернуты. На стене — надписи, сделанные маркером. Нецензурщина. Она прошла в абонемент. Здесь было еще хуже. Стеллажи, которые когда-то стояли плотными рядами, были раздвинуты, сдвинуты, некоторые повалены. Книги — тысячи книг — валялись кучами, как мусор. Кто-то искал что-то? Или просто громил? На кафедре не было ничего. Ни формуляров, ни амбарной книги, ни ручек. Пусто. Только пыль и еще один окурок. В подсобке — бардак. Электроплитка на месте, но чайник исчез. Банка из-под баранок валяется на боку, пустая. Сахарница разбита. Она вернулась в абонемент, села на подоконник, закурила сигареты, которые Руслан ей оставил. Смотрела на этот разгром и думала. Это — мечта. Раньше такая далекая и недосягаемая, а сейчас…разгромленная, но исполненная. Она знала, что эти места теперь такие. После того как в декабре прошлого года в Казане закрыли заводской клуб, библиотеки тоже одна за другой начали закрываться. Никому не нужны стали. А кому нужны — тем не платят. Три месяца, говорят, зарплаты не видели. Вот люди и разбежались. Она докурила, бросила окурок в пустую бутылку. Встала, прошлась по библиотеке еще раз, теперь внимательнее. В дальнем углу, за стеллажом с технической литературой, та самая дверь, обитая рваным дерматином. Сейчас она была приоткрыта. Катя толкнула — за ней оказалась маленькая комнатка, похожая на кладовку. Пустая. Только старый стул без спинки и стопка газет на полу. Вернулась к кафедре. Села на пол, прямо на пыльный линолеум, прислонившись спиной к стене. Посидела так минут пять, глядя в потолок. Потом встала, нашла веник — чудом уцелевший в углу — и начала подметать. Она подметала долго, часа два. Собрала четыре совка мусора — окурки, грязь, битое стекло. Бутылки сложила в угол. Потом начала поднимать стулья, ставить их ровно. Катя даже не пыталась поднять стеллаж — позовет Марата и он все сделает. Книги собирала осторожно, как раненых птиц. Протирала обложки, расправляла мятые страницы, ставила на полки — те, что уцелели. Некоторые были испорчены безнадежно — вырваны страницы, залито чем-то липким. Их складывала отдельно. К шести часам вечера она выдохлась. Села на подоконник, закурила еще одну. Смотрела на то, что сделала. Стало чище. Не намного, но чище. Стеллажи стояли криво, но хотя бы не валялись. Книги — частью на полках, частью стопками на полу — ждали своей очереди. Катя вернулась ко входу, накинула на плечи свое пальто и завязала вокруг шеи кружевной шарф, выключила свет и выдохнула, перешагивая порог. Она неторопливо шла домой, намереваясь по дороге наведаться к Суворовым. Они как раз должны быть в сборе. Дверь, как обычно, открыла Диляра. - Марат! - Она окликнула сына, приглашая Катю на чай, но та отмахнулась сильной усталостью. - Завтра Кате поможешь после школы. В библиотеку загляни. - Не забудь, Маратик! - Катя потрепала его по бритой голове, оставила легкий поцелуй на лбу. Марат нахмурил брови, приоткрыл рот, намереваясь высказать недовольство о своей эксплуатации, но Катя опередила его. - Марат, ну там правда важно. Я одна не справлюсь. - Лады, Катюх. - Он облокотился спиной на стену, улыбнулся маме. - Ты домой идешь? Она кивнула, пряча руки в карманах пальто, вздохнула. - Я пойду. До завтра, Маратка. Пока, Диляр. - Она махнула им рукой, скрываясь за дверью, поспешила вниз по ступенькам. Ноги гудели усталостью, в висках пульсировала боль, но она была такой приятной.

***

На следующее утро она пришла с тряпками, ведром и хозяйственным мылом. Мыла полы, мыла стеллажи, мыла подоконники. Воду меняла раз десять — первые три ведра были черными от грязи. Потом начала мыть книги — те, что можно было спасти. Протирала каждую обложку влажной тряпкой, сушила, ставила на полку. К обеду пришли. Дверь открылась без стука. Вошли трое. Спортивные костюмы, кожаные куртки нараспашку, золотые цепи поверх маек. У одного в руках — бутылка пива, у другого — семечки. - Здорова, - сказал тот, что с пивом, окидывая Катю хмурым взглядом. - А ты кто такая? Она выпрямилась, вытирая руки о тряпку. Посмотрела на них спокойно, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее. Она надеялась на Марата. - Библиотекарь. А вы кто? - Катя нахмурилась, отошла к окну, уселась на него, сминая в руках пачку сигарет. Трое переглянулись. Тот, что с семечками, хмыкнул, сплюнул шелуху на чистый пол. - Слышь, библиотекарь, - сказал главный, с пивом, обходя помещение. Его шаги были настолько громкими в этой тишине. Он был тут как дома. - Ты чё тут делаешь? - Работаю. - Катя склонила голову набок, сжимая губами фильтр сигареты, не сводила глаз с этого парня. - А чё, платят уже? - усмехнулся третий, самый молодой, в кожаной куртке. Он был самым задорным: улыбался исподтишка, смотрел злобно, склонив голову вперед. - Пока нет. - Катя усмехнулась на свои же слова, переводя взгляд на молодого парня. Она быстро прервала тишину, громко заявляя. - Но будут. Главный подошел ближе, оглядел ее с ног до головы. Она не отвела взгляда. Стояла с тряпкой в руках, смотрела прямо в глаза, улыбалась. - Слушай сюда, - сказал он негромко. - Тут наши интересы. Поняла? - Нет. - Катя отрицательно покачала головой, медленно, расправляя плечи, вздернула подбородок выше. - Крышуешься у кого? - послышалось за спиной главного. Рядом с ним выровнялся второй пацан, он лузгал семечки, скидывая шелуху на чистый пол. Катя замолкла, расслабляя лоб, взметнула брови вверх. Он усмехнулся. Оглянулся на своих, те заржали. - Смелая, да? Или дура? - Он язвительно облизал губы, прикусывая. - И то и другое, - ответила она, не робея. Внутри наоборот — разгорелось пламя. Главный посмотрел на нее с интересом. Помолчал. Потом кивнул на книги: - И много тут народу бывает? - он пошел вдоль по залу, иногда останавливаясь рядом с полками, брал в руки книги, перелистывая страницы. - Пока нет. Но будут. - Она снова акцентировала на последних словах, давая обещание. Катя сама верила в это. Это было желанием. Главный отхлебнул пива, отвернулся, прошелся по комнате, заглянул за стеллажи. Вернулся. - Ладно, - сказал он, расправляя плечи, слабо зевая. - Работай. Он махнул остальным, они дружно направились на выход, продолжая осматривать помещение. Дверь захлопнулась. Она постояла, глядя на закрытую дверь. Потом выдохнула — оказывается, все это время не дышала. Села на стул, закурила. Катя смолила сигареты, не отвлекаясь ни на один шорох. Она гипнотизировала дверь взглядом, дожидаясь визита брата. Он все никак не появлялся, хотя время уже близилось к трем часам дня. Но вот чудо! Марат бегом забежал в библиотеку, нахожу скидывая куртку на пол, осмотрелся, приоткрывая рот. Он походил, полистал книги, иногда смеялся. Катя только чуть позже опомнилась, вскочила со стула, указывая брату на лежавший стеллаж, приказала поднять. Он быстро помог, придвинул его к стене, даже собрал некоторые книги и ровно выстроил их на полках, болтая о том, как ему не нравится в школе. Но уже через полчаса он скрылся за дверьми, возвращая Катю в безмолвие. Она плюхнулась на стул, поджала ноги к груди и выжидающе смотрела на дверь, поставив подбородок на коленки. Через неделю библиотека стала похожа на библиотеку. Полы блестели. Стеллажи стояли ровно, подпертые где надо кирпичами. Книги были расставлены по разделам — насколько она помнила библиотечную систему по старой памяти. На кафедре появилась амбарная книга — новую купила в канцтоварах на свои. Ручки, чернила, даже графин с водой нашла в комиссионке. Объявление на двери она повесила на третий день: «Библиотека работает. Вход свободный». Написала от руки на листе ватмана, приклеила скотчем. Первые читатели появились на пятый день. Две старушки из соседнего дома — зашли из любопытства, увидели свет в окнах. Потом мужик с первого этажа, ветеран, за газетами. Потом студент, которому позарез нужен был Достоевский для курсовой. И Марат, каждый день прибегал после школы. Катя смеялась, но каждый день носила ему из дома конфетки, ставила чайник на обед и подкармливала. Он без умолку болтал, веселил сестру. И Кате нравилось это. Она уходила вместе с ним в подсобку, сидела максимум час и наблюдала за тем, как младший хомячит конфеты, подпирая кулаком голову. К концу второй недели записалось уже семнадцать человек. Она выдавала книги, заполняла формуляры, советовала, искала на полках. Библиотека жила. Кате нравилось возится с этим всем. Она улыбалась посетителям, надевала на работу блузы и брюки-трубы, закалывала волосы у лица.

***

Утро началось поздно. Катя быстро шагала по снегу, держа на плече сумку-кенгуру. Около входа она заметила несколько мужских фигур, крупных и высоких. Они курили, громко о чем-то переговаривались. Катя посильнее сжала лямку сумки, потупила глаза в снег, а потом зашагала медленнее, смиряя молодых людей укоризненным взглядом. Это были те пацаны, которые уже были тут перед самым открытием. Громкое: «Здорова» окликнуло Катю, но она не остановилась, даже не обернулась. Даже не застопорилась не несколько секунд. Она будто потеряла из вида эти слова, пропустила мимо ушей и порылась в сумке, в поисках ключей. Крепкая хватка развернула Катю, заставляя впечататься спиной в металическую дверь. Она шумно выдохнула, проходясь взглядом по парню напротив. Опять тот, что с пивом. Он был тесненький, короткостриженый. Улыбка была острой. - Дела в гору идут? - Он цокнул языком, отталкивая Катю в сторону, кивнул на дверь. Она продолжила рыться в сумке, будто ничего не происходит. Заветный ключи повернулся в скважине два раза, отворила дверь, вдыхая полной грудью полюбившийся запах старой бумаги, чернил. Катя постучала ногами у входа, сбрасывая лишнюю влагу, слегла обернулась, следя за тем, сделают ли это непрошеные гости. Самый главный сделал. Значит и другие сделают. - Пришли книжку взять? Проходите, выбирайте я вас запишу. - Катя язвительно громко сказала, махнув головой на стеллажи с книгами, прошла в каморку, которую обустроила под личную комнату. Время близилось к трем часам дня, а значит, Марат должен был скоро заглянуть. И как назло, он появился в дверях. Опешил, сунул руки в карманы, стягивая сумку через плечо, поставил на пол. - Эу! - Он прикрикнул, заломив бровь, обогнул зал, остановился около Кати, закидывая руку ей на плечо. - Че, пацаны, потеряли? За книжками пришли? «Марат!» - Катя зашипела, дернула плечом, но младший не отстал, а наоборот, прижал её к себе крепче. Он фыркнул, расслабил лицо, расплываясь в полуулыбке, кивнул на выход. - Вот зашли глянуть. Библиотеки то у нас давно не работают. А тут — во, заработала! Ну счастье же! Да, пацаны? - Главный окинул взглядом помещение, прошелся к стеллажам, бегая глазами, ища какую нибудь книжку. И он нашел её: «Юшка». - Ещё и библиотекарь какой красивый! Катя тихо заскулила, прикусывая щеку, посмотрела на Марата. Он нахмурился, вытащил кулаки из карманов. Главный стиснул пальцами книгу, кидая краткое: «Запиши». - Имя, Фамилия, Место проживания. - Катя скрестила руки на груди, подошла к столу, сжала пальцами ручку. «Карасев Иван. Улица Родины, четырнадцать». Катя кивнула, проводя необходимые записи, иногда поглядывала на Марата. Он не сводил глаз с пацанов, стоял, как вкопанный. Катя нехотя попрощалась с книгой, рассчитывая, что она её больше никогда не увидит, проводила спину пацана рассерженным взглядом. - Ну и суки. Марат кивнул, направился в каморку своей походкой, раскачивая плечами.