Соловьиные крылья

Конечно, как и любой альв, он был до ужаса красив. Иллуга видел это ещё раньше, на кладбище — даже те черты внешности, которые обычно… не показывают в обществе. Но сейчас, закованный в фатуйскую бекешу и тёплые перчатки, с волосами, убранными в косу, с цепким взглядом, воскрешающим в Иллуге половину его времени в академии Снежной… да, тут можно было быть с собой честным. Не понимая ничего в самих людях, альвы выбирали те лица, которые людям казались недостижимым идеалом. Кто-то из отряда успел пожертвовать ему чашку чая, и рука неподвижно лежала на блюдце: Иллуга подозревал, что пить альв не собирается. Он сидел в углу тёмной комнатки на маяке, которая раньше явно была складом с припасами, и будто пытался раствориться в тенях. Мешала мертвенно-бледная кожа, на которой мелом проведи — не останется пятна, и ярко-жёлтые фонари глаз. Ни следа живого блеска, ни единой эмоции на выточенном лице. Но при виде Иллуги альв выдал ему вежливую улыбку, вежливый поклон и вежливое: — А, здравствуйте. Мне сказали, что вы командуете этим отрядом и желаете со мной поговорить, — и после паузы: — Признаться, я думал, что вы будете старше. «А я, признаться, думал, что вас тут не будет вовсе». Голос у него был спокойным, с лёгкой бархатцей и странным говором, будто в своё время он перечитал романов. Бровь у Иллуги дёрнулась, но он сел на сгнивший ящик прямо напротив. Допросную комнатка не напоминала, но и для радушного приёма человека, спасшего им жизни, подходила так себе. Только этот факт, который Иллуга мысленно для себя повторил, не позволил ему моментально встать в оборону и уколоть альва в ответ. — Для командира я довольно молод, это правда, — сказал он ровно, протягивая руку. У меня выдался скверный день, я без пяти минут труп, несмотря на твоё чудесное спасение, так что давай не усугублять. — Зовите меня Иллуга. К его вящему удивлению, руку всё-таки пожали. Взгляд альва изучающе пробуравил перчатку, будто сквозь неё можно было углядеть застарелые мозоли или какие-нибудь линии жизни, и затем он головой изобразил новый поклон: — Сердечно рад познакомиться, юный господин Иллуга, — тот едва удержался от закатанных глаз. — Вам моё имя едва ли что-то скажет… — Должен же я знать, кто спас жизни моих людей. Они замолчали. Альв смотрел неуютно, Иллуга — выжидающе. Если бы резчик наградил эту статую более выразительными эмоциями, наверное, сейчас она изображала бы лёгкое удивление. — Для меня в этом не было ничего особенного, — ответил альв наконец, и в его бархате проскользнуло немного… вины? — Я услышал ваш зов о помощи и посчитал нужным на него откликнуться. Какое благородство. Иллуга сощурился: — Кажется, о помощи мы не просили. Признательны за неё, конечно, но… — Если не ошибаюсь, юный господин, именно ваша кровь стала виновницей моего прерванного сна. А спал я так долго, что иногда не мешает выбраться из постели и посмотреть, что происходит вокруг. Иллуга молча уставился на альва, чувствуя себя — как и всегда при общении с каждым из них — последним идиотом на земле. От аристократических привычек альвы давно избавились, пусть этот конкретный почему-то не захотел, но только они могли посреди обычного разговора сказать что-то… такое. — Моя кровь, — осторожно уточнил Иллуга. Альв безмятежно пожал плечами и, не считая нужным что-то объяснять, замолчал. Значит, в тот момент, когда он упал на могилу… и когда его кровь растеклась по надгробию… Иллуга зябко поёжился, не в силах совладать с неприятным ощущением в жилах: этот альв, живое голубое пламя, решил вздремнуть прямо посреди чьих-то костей и говорил об этом, как о сумерском кофе на завтрак. А они ещё жалуются, что людей сложно понять. — Почему тогда, — начал Иллуга, — вы спали в таком странном месте? И сколько именно «долго»? Альв вдруг улыбнулся ему краешком губ: — Вы и правда командир, раз начинаете знакомство с допроса, — и склонил голову. — Кирилл Чудомирович Флинс. Если вам всё ещё нужно имя для благодарности за спасение. Иллуга окинул хмурым взглядом его лицо, но ничего нового не нашёл: пустой совиный взгляд, спускающиеся по лбу тёмные волосы, ноль румянца на щеках и тонкая полоска губ. Ему начинало казаться, что над ним издеваются. Снова — как всегда при общении с каждым из них. Но от факта спасения деться было некуда, так что Иллуга кивнул, пытаясь добавить в голос немного искренности: — От имени шестого исследовательского отряда Фатуи под началом Седьмой Предвестницы Её Величества Царицы благодарю вас за спасение, господин Флинс. Мы обязаны вам жизнями. Показалось ему, или на титуле Царицы что-то мелькнуло на его лице? Странное беспокойство, будто… нет, с этим эмоциональным спектром гадать было бесполезно. Иллуга не узнает больше, чем Флинс сам решит ему сказать. — Пожалуй, ваши жизни для меня будут слишком бесценным обменом за такой пустяк, — Флинс снова улыбнулся, и снова в этой улыбке не было ни грамма теплоты — только застарелая вежливость аристократа, раздающего комплименты при дворе. — Меня устроило бы, если бы вы удовлетворили моё любопытство. Иллуга против воли скрипнул зубами. Что-то подсказывало, что на его «сначала вы моё» Флинс так же легко перетечёт на другую тему, и весь их разговор, в котором Иллуга рассчитывал на ответы, превратится в бессмыслицу. А Иллуга так разговоры вести не привык. — Попробуйте чай, — сказал он, двигая кружку. — Не с дворцовой кухни, само собой, сварен в обычном походном котелке, но всё равно вкусно. Мне после долгого сна хорошо помогает. Губы у Флинса снова странно дёрнулись, и чай он взял явно не потому, что поверил. Иллуга следил, как глоток спускался по сантиметру оголённой шеи, и в этой секундной тишине что-то в голове начало проясняться. Альвы ведь не бывали в приграничье — у них водились деньги, статус и место при дворе, и всего этого вместе было достаточно, чтобы не покидать даже Снежноград без исключительных дел в других частях страны. Приграничье, мёртвые земли под угрозой постоянных нападений Бездны, никогда их не интересовало — пустой и забытый уголок карты, не нужный даже собственным жителям. Что же могло заставить альва бросить светскую жизнь в столице и отправиться к Бездне на рога, да ещё и выбрать своей кроватью старое, заброшенное кладбище?.. Иллуга успел взглянуть на даты на могилах — там, где время смилостивилось оставить какие-то даты. Кто бы ни был здесь похоронен, и надгробиям, и маяку было, самое меньшее, лет пятьсот. А пятьсот лет назад… — Благодарю, и правда вкусно, — Флинс вырвал его из размышлений стуком чашки по блюдцу, и ничто в голосе не выдало, что ему было вкусно. — Не хотел бы пользоваться вашим гостеприимством слишком долго, но если вы настаиваете… — Допьёте чай и будете спать дальше? — хмыкнул Иллуга смешливо. — Боюсь, мы ещё долго будем топтать ваш ночлег. На острове шторм, просто так нам не выбраться. Флинса его смешок не задел, наоборот — на губах прорезалась ответная усмешка. — Знаете, юный господин, я не верю в судьбу, но раз уж обстоятельства сложились так, что мой сон прервали, стоит этим воспользоваться. Например, как вы сами оказались столь далеко от Снежной? По вашим словам я сужу, что вы подчиняетесь Царице, но, когда я засыпал, эти земли Царицу совершенно не интересовали. Иллуга задумчиво поиграл пальцами по колену. Альв с хорошими манерами, который упоминает Царицу без отскакивающего от зубов «Её Величества» — странно само по себе, но эти земли были землями Снежной, когда самого Иллуги даже в планах не было. Сколько же он спал? И не для того ли спрашивает, чтобы тут же убраться спать ещё дальше? У альвов бывают свои причуды, но сон им и вовсе без надобности. Особенно такой долгий. — Эти земли, — сказал Иллуга осторожно, — входят в состав территории Снежной чуть ли не с самого прихода Её Величества на трон. Названия у них нет, но карты предпочитают пользоваться словом «приграничье». Флинс кивнул — немного траурно, на вкус Иллуги. Впрочем, если спишь пятьсот лет на кладбище, то траур наверняка вживляется в кости перманентным состоянием. Это объяснило бы, почему он такой… неживой. Иллугу не покидало ощущение, что он говорит с куклой. — Забавно, — сказал Флинс вдруг, — я-то считал, что подыскал себе хорошее тихое место для ночлега. — Думаю, оно и было бы тихим, если бы не шторм и Дикая Охота. Наш корабль оказался здесь случайно, обычные маршруты проходят куда дальше. — Значит, Дикая Охота всё ещё беспокоит эти земли, — задумчиво констатировал Флинс. — А вы одни из солдат Фатуи на службе у многоуважаемой Анастасии… кажется, за время моего сна мир не так уж сильно изменился. Едва не подавившись воздухом, Иллуга поспешно отвёл взгляд. Называть Царицу по имени не смел никто, кроме круга её приближённых, Селестии ради, что с этим альвом было не так? Флинс, с которым всё точно было не так, снова потянулся к чаю. Движение выглядело нелепо, будто автоматон пытается сойти за человека, и этим Иллугу неожиданно разозлило. Какого, в общем-то, хрена? Он здесь командир, он представитель действующей власти, почему один из таких же граждан Снежной прячется от его вопросов за мёртвыми улыбками и витиеватой речью? Иллуга сложил руки на груди, заметил чуть более резко, чем хотелось: — То есть это всё, что вы собираетесь мне рассказать? Флинс снова пожал плечами. Весь его вид так и кричал, что даже обстоятельные допросы впечатлить его не смогут. — Знания, юный господин, не всегда приносят нам счастье. Какая, в сущности, разница? Я помог вашим людям — почти случайным образом, это правда… а вы ясно дали понять, что оставаться здесь мне больше не стоит. Я искал для своего сна уединения, а не крови. Как будто Иллуга выбирал ему эту кровь отдавать, в подарочной упаковке преподнёс, честное слово. — И я бы, — продолжил Флинс, — на этом завершил наше знакомство. Согласен, обстоятельства для него были не самые лучшие, но для вас в том числе будет проще, если в этой точке мы и расстанемся. Иллуга поднял мрачный взгляд. Голос Флинса опустился на ноту, в жёлтых фонарях глаз мелькнул голубой огонёк, а в складской комнатке стало ощутимо холоднее — и всё это заняло не больше мгновения, а затем ушло, будто и не случалось вовсе. — Это ведь не угроза? — мягко поинтересовался Иллуга. — Ни в коем разе. Простите, если сложилось такое впечатление. Я всего лишь считаю, что порядочным солдатам Снежной не пристало иметь дело с… такими, как я. Против воли из груди вырвался смешок — впечатление сложилось, ну надо же. Иллуга покачал головой, лишь сейчас отметив, что ладонью успел машинально потянуться к копью за спиной. Ладонь пришлось опустить, и это Флинса, кажется, только повеселило. Да и чёрт бы с ним, Иллуга начал уставать от его непробиваемости. В конце концов, не хочет говорить сам — есть и другой способ, куда надёжнее. Но для этого Флинса стоит придержать на маяке. — Может, конечно, вы и правы, — сказал Иллуга наконец. — Вы наш гость — или мы ваши, тут как посмотреть… а гостей не держат силой. Но куда вы собираетесь идти такой погодой? — Погода действительно скверная. Но это краткое неудобство, меня не слишком затруднит. — Останьтесь хотя бы на эту ночь, — Иллуга пожал плечами, всем своим видом показывая, что «можешь в целом и не оставаться, но о тебе же забочусь». — Отогреетесь, познакомитесь с отрядом — там есть и хорошие люди, которые ещё не успели сказать вам спасибо. Флинс едва заметно поморщился, будто зуб заболел: — Не сомневаюсь в хороших качествах людей под началом такого командира, как вы, — о, а теперь мы перешли на открытую лесть, — но, боюсь, от их вопросов мне точно не уберечься. — Я ведь командир. Могу просто приказать не спрашивать, — Флинс ощутимо заколебался, Иллуга прибавил невинно: — У нас в запасах осталось немного огненной воды и пара карточных колод. Играете? Вот теперь Флинс полноценно хохотнул. На смех это, конечно, не походило — так, одинокий лающий звук, — но уже то, что он умел смеяться, утешало. — Играю. Пожалуй, даже слишком хорошо. — Вот и развлекайтесь. За день мы как раз успеем подлатать повреждения, сможем выделить вам лодку — не прогулочная яхта, конечно, но до берега доберётесь, — Иллуга думал было добавить, что так удобнее, чем путешествовать по морю в виде огонька, и в последний момент осёкся. Ему напоминаний об альвийской природе их гостя было уже достаточно. — Отблагодарим вас за спасение — а там идите куда хотите. Мы не держим. — Вы так беспокоитесь обо мне, что отказывать уже неловко, — Флинс поднял руки ладонями вверх, признавая поражение. — Хорошо, юный господин, почту за честь провести время в вашем обществе. Улыбка не сходила с лица Флинса, когда Иллуга поднимался на ноги. О своей гениальности он был самого скромного мнения, а уж о том, чтобы переплюнуть хитрейших созданий в Снежной, и речи быть не могло: Иллуга отдавал себе отчёт, что Флинс не верит в его «мы не держим» и «вы наш гость». На крайний случай у Иллуги оставался последний козырь в рукаве — в фонаре, если быть точным. Без своего огня, пусть даже малой его части, Флинс точно никуда не уйдёт, но совсем жестоким Иллуга быть не хотел. Да, подозрительный альв слишком далеко от Снежной, да, без должного уважения к Царице, но этому альву Иллуга всё ещё обязан был жизнью. Он не любил такие долги, в службе Фатуи их счёт уже пошёл на десятки, но совсем не дать ничего взамен… «Пусть остаётся, — думал Иллуга, шагая к двери. — Пусть пьёт, играет в карты, болтает и ищет самые длинные языки. Ребята без задней мысли выложат ему всё, что захочет знать. А там… там и я пойму, стоит ли ему верить». — Юный господин, — окликнул его Флинс уже на пороге. Выдержал паузу, за время которой Иллуга мысленно послал его со своей манерной юностью куда подальше, затем усмехнулся: — Мне очень неудобно навязываться и испытывать ваше гостеприимство, но… вы сказали, что у вас с собой огненная вода? Иллугу потянуло рассмеяться. Значит, вот что на нём работало на самом деле — не шантаж, угрозы или уговоры, а бутылка хорошего алкоголя. — Вам нужен Анлейв, — посоветовал Иллуга. — Крепкий высокий парень, тёмные волосы, правая рука забинтована. В карты с ним лучше не садиться играть, но он у нас заведует всей выпивкой в отряде. — Не знал, что изобрели и такую должность, — озабоченно нахмурился Флинс. Но Иллуга уже не стал пояснять, что было должностью, а что — личной инициативой. Он вышел из комнатки, попав под прицелы всех взглядов на маяке. Представил Флинса, объявил, что тот будет их гостем и что лучше не донимать людей с долгого сна неуместным любопытством. Кажется, сказал что-то ещё — что-то о хорошем сражении, о гордости и необходимости готовиться к ночлегу, — но слова тут же выветрились из головы. Раньше Иллуга такие речи подолгу репетировал, но долгий день и тяжёлые мысли делали своё. Он отозвал в сторону Бьорна — первого, кого успел выцепить взглядом и кому больше доверял, — приложил палец к губам и махнул в угол. Там тихо спросил: — Наш корабельный связист в порядке? — Бьорн озадаченно, но кивнул. — И коммуникатор работает? — Ещё не успели проверить, командир. Но, думаю, работает, что ему станется. — Хорошо, — Иллуга обернулся на общий зал: тени Флинса, скользящей фонарями по дальним углам, видно не было, но это ещё ничего не значило. — Пусть пошлёт рапорт в штаб в Снежнограде. Мне нужно, чтобы архивариусы подняли записи об альвийской фамилии Флинс и поискали упоминания о нашем госте. Глаза Бьорна на миг округлились. Он был старше Иллуги на пару лет и, что уж греха таить, явно умнее, но командирское звание никогда его не прельщало. На взгляд старика, которому Иллуга в письмах часто расписывал сослуживцев, — огромная потеря. — У нас есть основания в чём-то его подозревать? — Не знаю, Бьорн, — Иллуга вздохнул. — У меня нехорошее предчувствие. Тот замялся. Явно хотел сказать что-то неудобное — и Иллуга вполне мог ожидать, что услышит там что-то об истинной природе своего предчувствия, — но в конце концов передумал и озвучил пространно: — Он спас нам жизни. — И сделал это случайно, как сам признался, — Иллуга поджал губы. — Что-то в его истории не сходится. Да и нет у него никакой истории — потому что рассказывать о себе он не стал. Чудо будет, если имя не вымышленное, но пусть в архивах проверят… Да, и записи могут быть старыми. Передай, чтобы немедленно телеграфировали, как что-то найдут. Высокое чувство долга Бьорна не позволило ему выражать сомнения и дальше. — Будет сделано, командир. Они обменялись кивками, и Иллуга позволил себе первую искреннюю улыбку. Конечно, ни одна из проблем магическим образом не решилась: они по-прежнему застряли на промозглом маяке в центре шторма, стабилизатор по-прежнему был сломан, а о Флинсе он не узнал ничего, кроме имени. Но сейчас в планах появилась хоть какая-то ясность. По крайней мере, ещё один рассвет они точно встретят. — Знаешь, что, Бьорн? Доставай нашу коробку с «Труппой». Вот теперь можно и доиграть ту партию.

⋆˙⟡ ☾ ◯ ☽ ⟡˙⋆

Флинс показался из каморки, когда они разложили игровое поле прямо на каменном полу у огня. Иллуга честно старался влиться в привычный ритм — обычно ему не составляло труда переключиться из реальности в тот мир, где он был странствующим рыцарем, а не подчинённым солдатом, но со всеми событиями прошедшего дня голова оказалась мутнее и почти не слушалась. Игра не пошла с самого начала, и пристальный взгляд Флинса, который Иллуга чувствовал чесоткой между лопаток, не делал лучше. Он так и не подошёл. Когда Иллуга повернулся в следующий раз, Флинс уже сидел в компании Анлейва с картами в руках и с неподдельным интересом слушал его длинный монолог о припасённой выпивке. Что ж, если огненному альву нравится пить то, что горит таким же пламенем, кто такой Иллуга, чтобы ему препятствовать. В конце концов, пьяные славились длинными языками. Может, из него удастся что-то выудить. Сам Иллуга пить не стал. На середине партии, после пятой почти-смерти кряду, Бьорн принёс ему кашу из котелка, Эгле настояла на осмотре глаз и ладони, проворчав что-то вроде: «Вы ещё неплохо отделались, командир, но в следующий раз потащу в лазарет силком». Влайку, награждённый почётным лубком на переломе, доковылял к ним с сигаретами, и Иллуга не без удовольствия выкурил первую за этот долгий день. Он старался прислушиваться к разговорам, зная, что Флинс следит за ним тем же краем глаза, но ничего нового не услышал. В присутствии настоящего альва — а среди людей-солдат альвы ходили под благоговейной печатью, если не успели за время учёбы испортить кому-то жизнь — Анлейв даже поскромнел и не стал накидываться до полусмерти. Либо при себе у него было не так уж и много огненной воды. Так или иначе, к глубокой ночи зевки и пелену в глазах игнорировать уже не получалось. Они свернули игру, Иллуга отправил спать всех, кто хотел и не очень, и только тогда заметил, что пьянствующий угол оказался пуст. Анлейв храпел неподалёку, Ивар сопел ему в такт, а вот Флинса, чьё присутствие почти не ощущалось, в зале маяка больше не было. На миг Иллугу кольнуло тревогой. Заболтать до клевания носом, рассыпаться в любезностях, а потом тихой тенью смыться куда подальше — похоже на то, что обычно делали… такие, как Флинс. Но знакомый голубой огонёк в фонаре уверил Иллугу, что здесь он ошибается. В поисках Флинса он рискнул высунуться наружу. Гроза поутихла до слабой мороси, но ветер всё ещё яростным зверем бросался в лицо, ероша волосы. За ними Иллуга и увидел — молчащее кладбище под чернильным небом, серые очертания могил, которые, как огоньки, вспарывали темноту, и высокий силуэт между ними. Флинс стоял над той самой могилой, на которую Иллуга пролил свою кровь. Дождь давно смыл все её следы, но Иллуге всё равно казалось, что мокрый камень сохранит на себе эти капли ещё на пару сотен лет. Если напрячь ощущения, можно даже увидеть будто светящуюся краску, которая потоками стекала по… — Вижу, вам не спится? Флинс, не особо похожий на того, кто осушил пару стопок огненной воды, не обернулся, но Иллуга и не думал от него прятаться. Кладбища его не пугали, Фатуи с раннего детства учились поминать мёртвых так, чтобы не слишком по ним горевать. А вот силуэт того, кто свои секреты хранил упорнее древних надгробий — пожалуй, лёгкой дрожи в лопатках заслуживал. — Как и вам, — ответил Иллуга, встав поодаль. Спина Флинса напряглась смешком: — Мне нет нужды. Я своё уже отоспал, по всей видимости. А вот людям, насколько я знаю, хороший сон просто необходим. Какая ненавязчивая забота, тут только поаплодировать. Если уж начистоту, Иллуга с удовольствием вернулся бы на маяк, к камину, и даже отсутствие матраса не повлияло бы на этот самый хороший сон. Но за игрой он позабыл о ночных дежурствах, так что вахту придётся нести самому — не будить же Анлейва, тот с похмелья вообще до полудня соображать не будет. К тому же после такого сражения они все заслужили отдых. Вот Иллуга… пожалуй, в гробу и отдохнёт. После плахи. — Всё-таки интересное вы выбрали место, чтобы отоспать, — Флинс наградил его долгим взглядом вполоборота, Иллуга поднял ладони. — Я не собираюсь допытываться, не смотрите так. Просто… маяк у самого кладбища… — На самом деле кладбище появилось позже. Вы, верно, уже заметили, какие здесь течения — изначально построили маяк, и как раз для того, чтобы направлять корабли. А затем… Даже не видя лица Флинса — а хоть бы и видел, ничего бы это не дало, — Иллуга смог уловить в его голосе оттенок меланхолии. Снова неуютная дрожь: могилы и без того древнее некуда, а если уж маяк появился ещё до них и Флинс прекрасно об этом знал… Вопрос вертелся на языке осязаемой вязью, но Иллуга с досадой его проглотил. Понимал уже, что от Флинса ничего не добьётся. — Видимо, общество мёртвых не слишком вас волновало, — ляпнул невпопад. Флинс только плечами пожал: — Чаще всего, если мы не говорим о Дикой Охоте, мёртвые куда спокойнее живых. А это способствует крепкому сну. — Ну, вот вы поговорили с живыми, — вяло усмехнулся Иллуга. — Неужели всё так плохо? — Нет, что вы. Огненная вода оказалась как нельзя кстати, я и представить не мог, как скучал по её вкусу, — Флинс помолчал, будто взвешивая, не сказал ли слишком много. — Но всё же… не сочтите за грубость, юный господин… живых людей мне всегда было куда сложнее понять. Вот вы, к примеру — потрясающий командир, образец для подражания, ваши люди крайне лестно о вас отзываются. И тем не менее я ваше доверие не могу заслужить. Наверное, Иллуга сам себе выдумал эту детскую обиду в голосе, и от неё захотелось рассмеяться. Вместо этого Иллуга грустно улыбнулся: — Мы знакомы недостаточно долго для такого доверия. Но что я вам точно должен, так это извинения, — Флинс соизволил полноценно к нему обернуться, так что говорить Иллуге пришлось в глаза, прямо и неуютно. — Я… наверное, перегибаю палку в своих подозрениях. Вы же всё-таки жизнь нам спасли. За это и извиняюсь. Несколько долгих секунд мёртвый взгляд Флинса грубыми стежками вспарывал его лицо. Иллуга понятия не имел, что он надеялся там найти, но затем Флинс вдруг сказал: — Вы не слишком любите альвов, — и вопроса в голосе не прозвучало. В глотке застрял нервный смешок, Иллуга поспешно отвёл взгляд. Не слишком любите, да уж. «Эй, птенчик, не больно ли ты остёр на язык? Старшине как, нравится такой в своей заднице?» Презрительные взгляды, шёпотки за спиной, смех в лицо, старый шрам, чешущийся змеиным огнём от шеи до локтя… Иллугу передёрнуло болезненным спазмом. Показалось, что фонари Флинса проникли светом на подкорку мозга и увидели все воспоминания так же отчётливо, как они встали перед взглядом самого Иллуги. Но отделался он коротким, не слишком вежливым: — Это не самая приятная история, господин Флинс. Значит, о своём прошлом вы рассказывать не хотите, а моё пытаетесь выведать. Тот поднял ладони и склонил голову в знак извинений. Вслух их почему-то не озвучил, но и новых вопросов задавать не стал. — Тогда предлагаю юному господину всё же вернуться на маяк и отдохнуть от неприятных историй, — сказал вместо этого. Таким тоном Иллуге обычно старик ставил ультиматумы, и Флинс в качестве новой няньки ему не понравился. — Обо мне не беспокойтесь, я не собираюсь бежать. Иллуга хмыкнул против воли: — Я и не беспокоился. Но кто-то должен нести ночную вахту на случай новых нападений. Ещё один странный, пронизывающий взгляд. Конечно, Флинс не мог не знать, кто беспардонно прикарманил себе часть его пламени, но они разговаривали уже второй раз и второй же без свидетелей — а поднимать эту тему Флинс почему-то не стал. Вот если бы он спросил, когда Иллуга собирается его возвращать, пришлось бы говорить напрямую. «Знаете, я настолько вам не доверяю, что придержу этот огонёк у себя, пока не придут бумаги из Снежной. Да, кстати, я же запросил на вас бумаги — ну, просто на всякий случай, вдруг вы какой-нибудь беглый преступник. Но вы не обращайте внимания, выпейте ещё огненной воды, хотите — в карты сыграем, вы же гость, а не пленник». Иллуга помотал головой. В чём-то Флинс был прав: глаза отчаянно слипались, и всё-таки какой из него командир, если он не может ещё часть ночи пробыть на посту. До рассвета оставалось не так много времени. Выдержит, не впервой. — Вот об этом я и говорил, — заметил Флинс пространно. — Вы, очевидно, устали, но не хотите лечь спать, чтобы восстановить силы… людей сложно понять. На это Иллуга только и смог, что плечами пожать. — Может, если проведёте с нами больше времени — однажды и научитесь. Понимать. — Кто знает, — Флинс улыбнулся, будто его позабавило. — Что ж, если вам всё-таки нести вахту, не смею задерживать. Иллуга ждал продолжения, но его не последовало. Он наспех попрощался, почему-то уверенный, что и теперь Флинс никуда не денется, и побрёл от могил назад к маяку. Мокрые волосы неприятно липли к затылку, в ушах стояла кладбищенская тишина, а в голове низким баритоном выжигались слова. Вы не слишком любите альвов, живых людей мне всегда было куда сложнее понять, на самом деле кладбище появилось позже… у тяжёлых дверей Иллуга обернулся: Флинс так и остался стоять в обществе тех, кто последние сотни лет был ему ближе и роднее. И на мгновение показалось, что он всего лишь такой же безмолвный призрак, который вечно будет бродить среди могил, застрявший в далёком прошлом.

⋆˙⟡ ☾ ◯ ☽ ⟡˙⋆

Наутро утих даже ветер, оставив остров тихо склоняться под последними каплями дождя. Иллуга дождался, пока проснётся большая часть отряда, отдал приказ осмотреть корабль и рухнул на гору одеял, как подкошенный. Он думал, что вчерашние тревоги не дадут уснуть, но провалился в сон, едва тело ощутило под собой сгнившие доски. От кошмаров усталость, впрочем, не спасла. Иллуге снилась череда странных, бессвязных картинок — голубой огонь, пляшущий на могиле с его именем; Флинс со своим мёртвым выражением лица, посыпающий растерзанные тела опричников шестерёнками; собственные пальцы, измазанные не то маслом, не то кровью. Когда он проснулся от того, что кто-то немилостиво пихал его в плечо, ладони всё ещё хранили на себе тепло и запах железа. Моргнув пару раз, Иллуга понял, что будил его Бьорн. Брови сошлись к переносице, являя первые морщины на лбу, взгляд полыхал настоящей тревогой. — Командир Иллуга! — и голос был настойчивым шёпотом, будто Бьорн очень хотел закричать, но не мог. — Командир Иллуга, простите. Из штаба в Снежнограде есть новости. Иллуга сел. Он не помнил, чтобы укрывался, но кто-то подоткнул его казённым одеялом. Обычно с усталого сна у него занимало кучу времени понять, что происходит, но встревоженный вид Бьорна мигом вернул память о произошедшем. — Хорошие или плохие? Бьорн замялся. — Это как посмотреть… Я не рискнул выносить донесение с корабля, оно в вашей каюте. — Хорошо. Спасибо, Бьорн. Иллуга обежал быстрым взглядом залу. Эгле ходила между ранеными сторожевой собакой, следя за тем, чтобы не шевелились слишком активно, Анлейв стонал где-то в углу с похмелья, а потухший каминный очаг лениво моргал тлеющими углями. Сквозь заделанные оконные проёмы пробивалось солнце, но такое слабое, будто остров решил навсегда отгородиться от человеческой погоды. Судя по лучам, Иллуга не проспал и положенных восьми часов. А потом он заметил. — А где Флинс? — Изъявил желание помочь с лодками. Не волнуйтесь, снаружи пятеро наших, за ним глаз да глаз. Иллуга помассировал затылок, поднимаясь на ноги: лучше бы и дальше боролся с сонливостью, если уж спать, то полноценно, а не урывками. Но кто бы спрашивал. Сам ведь отдал распоряжение со всеми новостями идти к нему. — Пойдём, — вздохнул Иллуга наконец, — взгляну на это твоё «как посмотреть». Снаружи, у корабля, и правда среди снующих опричников угадывалась знакомая фигура. Флинс был на голову выше даже самых здоровых из них, и в его силуэте присутствовала какая-то непонятная… грация, что ли. Пока остальные копались в обшивке корабля, Флинс будто поставил себе целью станцевать самый лучший менуэт при дворе — настолько плавно и чужеродно выглядело каждое его движение. В голове тут же воскрес их ночной разговор; Иллуга поспешно отвёл взгляд, поднялся по трапу. Бьорн торопился за ним. Насколько Иллуга мог судить о технологиях других регионов, такие коммуникаторы до них ещё не добрались. Сигурд как-то пытался объяснить принцип их действия — что-то о волнах, звуковых частотах, модуляторах и вереница других страшных слов, — но Иллуга уловил только главное: с корабля они могли посылать сигналы в нужном направлении, где другой коммуникатор будет обрабатывать сказанное. Сигнал записывался на отдельный приёмник, и сообщение можно было переслушать в любой момент. Бьорн оставил приёмник на том же столе, где Иллуга безуспешно пытался освоить высшую инженерию. Он обернулся, наткнувшись на нервный взгляд, выдохнул и ткнул на кнопку. Иллуга всё равно был готов к худшему, чего затягивать. Приёмник заскрипел старческим голосом главного архивариуса: — Прежде всего хочу сказать, что меня весьма удивила ваша просьба, командир Иллуга. О фамилии Флинс сведения не поднимались уже сотни лет, и я настоятельно просил бы сообщить в ответном донесении, для чего вам требуется такая информация… К архивариусу Иллуге случалось обращаться всего пару раз в жизни, но он хорошо помнил этого старика по годам учёбы в академии: шаркающая походка, спина в форме вопросительного знака и неопрятная борода чуть ли не до пола. Никто из курсантов не знал, сколько ему лет, но то, что он пережил половину офицерского состава, сомнению не подлежало. Старик появился на свет чуть ли не вместе со своим архивом. — Итак, Кирилл Чудомирович Флинс, — приёмник откашлялся страшным звуком умирающего. — Записи о рождении не сохранились, но есть основания полагать, что появился на свет около семисот лет назад. Чистокровное альвийское происхождение, дворянин в пятом колене, в этом нет сомнений. В реестре знати Снежной упоминается также вариант прозвища при дворе — Кирилл Лазурное Пламя. Иллуга перебрал пальцами по столешнице. Семьсот лет. Он прожил едва ли двадцать четыре и за это время успел навидаться ужасов до конца дней — что уж говорить о существе, которое ходило по земле в тридцать раз дольше? — Если сопоставить временные рамки с реестром знати, — продолжал кашлять приёмник, — можно предположить, что интересующий вас Кирилл Чудомирович был представлен ещё ко двору Белого царя. Тем не менее наличие своих земель и войск не упоминается, только фамильный герб. Иллуга обернул голову к Бьорну, приподнял брови: «Ну, и что тебя здесь так напугало?» Тот молча кивнул на приёмник: «Дослушайте». — Последнее упоминание — чуть менее пятисот лет назад, на третий год с восшествия Её Императорского Величества Ледяной Царицы на престол… Примерно в это время, согласно реестру разыскиваемых граждан альвийского происхождения, Снежной выдан ордер на арест. Обвиняется в распространении клеветы, саботаже действующей власти и препятствовании правосудию. Местонахождение в настоящий момент неизвестно. Это всё, что мне удалось найти. Приёмник скрипнул в последний раз и замолчал. С таким же скрипом, кажется, что-то обвалилось в груди Иллуги в пучину страха, которая затянула и Бьорна. «Ну, просто на всякий случай, вдруг вы какой-нибудь беглый преступник». Иллуга больше никогда не будет так шутить. Даже мысленно. Потому что, кажется, в каждой шутке и правда только доля шутки. Распространение клеветы, саботаж действующей власти и препятствование правосудию. Иллуга повторил список в голове, почти видя, как строчки выжигаются огненным пером прямо по глазам. В мыслях даже не возникло этого растерянного «нет, он ведь не мог», потому что — загляните Флинсу в бесстрастное лицо, вспомните, что он прожил семьсот лет. Он мог всё что угодно. Вот откуда такое желание спрятаться на краю света среди древних могил. Вот почему «эти земли Царицу совершенно не интересовали». Вот зачем торопиться с уходом — ведь Фатуи запросто узнают, кто и что он такое, и лучше сбежать до того как… Иллуга отвернулся от стола, чувствуя, как собственный коммуникатор в голове щелчок за щелчком собирает разрозненные сигналы в одну цепочку. Протянул приёмник Бьорну и прочитал в его глазах то самое, что знал сам. — Спрячь в надёжном месте. Эти сведения — наши доказательства. Бьорн открыл было рот, но так и остался. Приёмник исчез в нагрудном кармане бекеши, Иллуга выглянул из иллюминатора каюты — там, в мокром песке, по колено в воде копошились остальные. И между ними спокойной тенью, почти не оставляя следов, скользил Флинс. Да, наверное, не такой благодарности обычно ждут за спасение жизни. Но Иллуга прежде всего солдат Фатуи, и его долг как солдата — блюсти закон Снежной. Если закон выдал ордер на арест, Иллуга обязан ему подчиниться. И пусть интуиция и собственные наблюдения говорили ему, что Флинс слишком подозрителен для обычного альва вдали от дома… впервые, наверное, Иллуга подчиняться не хотел. — Бьорн, — позвал он убито и тихо, будто с такого расстояния Флинс мог услышать, — камеры на нижних палубах ведь не задело? Они пригодны для использования? Секунда гнетущего молчания. Бьорн дёргано кивнул. — Тогда уноси приёмник. Об остальном я уж как-нибудь… позабочусь. Бьорна не хватило даже на привычное «Есть, командир». Он молча вышел из каюты, и Иллуга следил за ним из иллюминатора до тех пор, пока тёмный силуэт не скрылся внутри маяка. Только затем Иллуга спустился с трапа сам. Флинс с чрезмерным увлечением копался в моторе тендерной лодки, пока нависший над ним Анлейв поражался, как можно не знать таких элементарных вещей. Видеть Флинса, семисотлетнее бессмертное существо, в окружении болтов и гаек казалось таким неправильным, что ещё пять минут назад Иллуга выдавил бы смешок, но сейчас он не смог ничего. Он смотрел на Флинса — и видел лишь строки его обвинений. На ватных ногах, в отчаянном нежелании делать что должно, Иллуга прошёлся по песку с ладонью на копье. Идти на живое пламя с острой палкой было идеей заранее провальной, равно как и взмахом руки командовать остальным отойти за спину, но Иллуга отчего-то верил, что сражения не будет. Тем не менее… — Анлейв, — сказал негромко и сухо, — в сторону. — А, командир! — Анлейв заулыбался, очевидно, не заметив в глазах Иллуги ни единого признака угрозы. — Вы только представьте, наш новый знакомый совсем не знает, как работает обычная моторная лодка! Для чего мы тут, спрашивается… — Анлейв. В сторону. Гора мышц будто сжалась в размерах, и Анлейв, нахмурившись, отступил. Иллуга шагнул к лодке вплотную, ботинок потонул в прибрежном иле до самой шнуровки. Сердце стучало безумным барабаном, и он лишь сейчас поймал стремительную мысль: а как быть, если драться всё-таки придётся?.. Что ж, уже неважно. Его долг — арестовать преступника, а последует за этим смерть или нет… в Фатуи шли не за пенсией и беззаботной старостью. Иллуга и так без пяти минут кандидат на плаху. Флинс поднялся ему навстречу невозмутимой стеной. Иллуге почему-то казалось, что он прекрасно всё понял, но его маска вместо лица не сдвинулась в сторону волнения ни на дюйм. Губы даже приподнялись в светской улыбке: — Рад, что вы проснулись, юный господин. Сон был беспокойным? Вы скверно выглядите. Всё-то ты знаешь. Иллуга открыл рот. Давай, просто скажи. Как полагается. — Кирилл Чудомирович Флинс, — голос дрогнул, и Иллуга медленно выставил копьё, — также известный как Кирилл Лазурное Пламя. Действующим законом Её Императорского Величества Ледяной Царицы вы арестованы за клевету, саботаж и препятствование правосудию на территории государства Снежной. Я советую вам немедленно сдаться. Остриё копья ходило ходуном. Иллуга мог лишь понадеяться, что выглядит не так жалко, как ощущает. На мелководье повисло мрачное молчание; даже морские волны, притихнув, перестали биться о берег. Флинс без особого удивления поднял пустые руки ладонями вверх. — Отчего-то я знал, юный господин, что так и будет, — вздохнул он.