Соловьиные крылья

Заплывшая паром комната была погружена в зыбкий, ненадёжный полумрак. Иллуга запер дверь на замок, привалился к ней спиной, и одеяло утомлённо зашуршало по плечам. Несколько долгих секунд — минут? часов? — он прислушивался к звукам снаружи, будто Флинс мог увязаться за ним и снова начать петь свои песни. Заверять, что пошутил, или сомневается, или заигрался. Клясться, что всё это… Чушь. Конечно же, полная чушь. Иллуга провёл ладонью по лицу, ожесточённо надавил на прикрытые веки. Надежда, что так же легко он сможет выдавить из головы чужие слова, умерла вместе с болью в черепной коробке, и он низко застонал. «Люди, которые не угодили Анастасии тем, что ставили одну из её подчинённых выше неё самой». «Любой источник Бездны можно уничтожить окончательно — и этот в том числе». «Это знание стоило мне смертного приговора». «Подумайте сами. Мешать я вам не стану». Иллуга думал — потому что больше ничего не оставалось. Мысли вертелись по голове, как дикие белки, в последнее мгновение ускользая из рук. Всего с неделю назад, до Хийси и Лаумы, до Дикой Охоты и новых шрамов на спине, он бы заехал Флинсу кулаком по лицу, назвал его лжецом и выбросил эти слова из головы. Как успешно выбросил сказку о дворянах-альвах, которые отказались признавать Её Величество Царицу законной преемницей прошлого Крио Архонта. А если Флинс и в тот раз не врал? Что тогда? Не может ведь быть, что всё это время… всю осознанную жизнь, которую Иллуга провёл под знамёнами Фатуи… — Врёт, — бросил Иллуга в тишину комнаты. Пар, медленно растворявшийся под потолком, колыхнулся в ответ. Кажется, прозвучало неубедительно. Ему стоило расспросить Лауму получше. Или не спрашивать вовсе — чтобы не сомневаться сейчас в собственных утверждениях. Жизнь, когда Иллуга безоговорочно верил в честь своей службы, казалась ему на порядок лучше жизни нынешней, где он побоялся бы даже за сигаретой из комнаты выскользнуть. А курить хотелось зверски — раз уж дневник так и остался в мастерских доказательством всех его ошибочных решений за последнее время. Не стоило отдавать тот приказ. Не стоило пытаться чинить стабилизатор своими силами. Не стоило уговаривать Флинса остаться на маяке, не стоило пытаться его обмануть, не стоило рассказывать про забытую землю, не стоило сбегать от конвоя. — Может, и рождаться тогда не стоило, — процедил Иллуга. За неимением сигареты он вцепился в одеяло, и тонкие клочки шерсти теперь летели во все стороны. Если Флинс врёт… то что за сказки сочиняет? Откуда ему было знать про Серебряный фитиль, про Голос Лунного Гимна, про то, что источник Бездны у Эмблских столбов можно уничтожить? Это мало походило на историю, сочинённую на ходу. Разве что Лаума проводила ему увлекательные лекции, пока Иллуга валялся без сознания. Но тогда бы это значило, что Флинс не врёт, а его слова не сказки. А если не врёт… Иллуга резко поднялся. — Хватит, — сказал он. Легко обмануть вымуштрованный мозг, когда отдаёшь приказ сам себе. — Толку никакого. Займись полезными вещами. Полезного в комнате оказалось немного. Иллуга застирал одежду, пространно удивляясь тому, что работать руками было легче, чем изводить голову, измерил периметр шагами раз восемь, затем плюнул на всё и растянулся на кровати. Пахло сыростью и немного — предстоящей грозой. Первой весенней грозой после снегопадов и бурь. Иллуга забился в одеяло, уже изрядно по его милости потрёпанное. Вчера он просыпался в пещере на Хийси, окружённый преступниками, сегодня — среди сломанных механизмов Фатуи, сам ставший преступником. Завтра проснётся с преступником за стеной, в городе, где их обоих могут схватить на любом повороте. Голова опустела лишь к середине ночи. В сон Иллуга проваливался с усталым «если кто-то будет вламываться, пусть не выбивает дверь слишком громко», но, кажется, обошлось. Утреннее солнце, которое кое-как проскользнуло сквозь разводы на окнах, облегчения ему не принесло и волшебных открытий с собой не явило. Гроза так и не началась, а Иллуга всё ещё не знал, что ему делать. В кое-как высохших штанах, спрятав волосы под чьей-то забытой ушанкой, он рискнул наведаться в общий зал за сигаретами и чашкой чая. На рассвете тёмное пространство трактира встретило его запахом перегара, одним-единственным храпящим в углу посетителем и кислым лицом Демьяна за стойкой. Иллуга попросил табак и прибавил злорадно: — Запишите на счёт господина, который снимал комнаты вчера. И чай погорячее, пожалуйста. Возвращаясь, он невольно сбавил шаг, чтобы прислушаться к происходящему у Флинса. Бесполезно: могильная тишина. Иллуга не был уверен, что хочет с ним разговаривать и сообщит ему что-то содержательнее ругательств, но сигарета помогла родить в голове мысль, даже похожую на цельную. Первый рокот грома разнёсся далеко за Нашгородом. Иллуга решительно, без стука толкнул дверь. Флинс обнаружился за столом, с простодушным интересом разглядывая потрёпанную коллекцию книг на полках. Когда Иллуга нашёл его взглядом, тот как раз изучал обложку «Легенды о Риде Миллере». Плащ, к которому Флинс казался пришитым безотрывно, был сложен на спинке стула, и голые пальцы из-под рукавов белой рубашки показались Иллуге чуть ли не полной наготой. — А, господин Иллуга, — Флинс отложил книгу, его голосу вторила россыпь дождевых капель за окном. — Надеюсь, вы хорошо спа… — Если, по-твоему, Фатуи прекрасно знают, что источник Бездны можно уничтожить, почему они до сих пор этого не сделали? Вопрос повис в комнате неуютной дымкой. «Доброе, нахрен, утро», — лаконично завершил Иллуга в мыслях, подпирая спиной дверь. Флинс окинул его оценивающим взглядом, будто вымеряя степень сумасшествия, затем прозаично улыбнулся: — Боюсь, здесь у меня нет ответа, — и в его глазах отлично читалось: «И кто из нас тут ещё Фатуи?» — Только предположения. — Ну, так поделись. Я за всю ночь ничего достойного придумать не сумел. Иллуга был собой более чем доволен. Понять, что ему лгут, он мог через раз, а поймать на конкретном месте, где слова оступаются и перестают быть логичными… это удавалось и того реже. И если осторожно, краем мысли допускать, что Флинс в своей голословности прав — или хотя бы верит в свою правду… то в самом деле. Почему Эмблские столбы огорожены барьером, почему Раскольников каждый день рискует там жизнями десятков солдат, почему приграничье до сих пор в опасности? — Самый простой вариант — Бездна должна просачиваться, чтобы ваши люди могли её изучать, — Флинс невыразительно пожал плечами. — Если бы у вас в руках не было горячего чая и я не рисковал получить кипятком в лицо… Иллуга красноречиво сделал глоток. Взгляд Флинса на мгновение скользнул по его голому плечу, дрожью лизнув старый шрам, и Иллуга враз пожалел, что оставил тулуп на кровати. — …я бы сказал вам так, — кашлянул Флинс. — Анастасия всегда гналась за силой, ведь кроме как сильной рукой такое государство, как Снежная, не удержать. Бездна — тоже сила, причём крайне мощная, почти неуправляемая. Подчинить её себе… мне думается, что с некоторой точки зрения это стоит человеческих жизней, отданных в сражениях. К тому же, прежде чем вы всё-таки возьмётесь за кипяток — вы и сами говорили, что приграничные земли никому не нужны. Где ещё изучать опасное стихийное порождение, как не здесь? Кипятком Иллуга швыряться не стал, пусть руку и скрадывало лёгким желанием. Сейчас, в плавающей прострации, у злости не вышло пробраться слишком глубоко в голову, и он лишь отметил для себя с пугающим хладнокровием: «Ну, конечно. У него была целая ночь, чтобы развлекаться в одиночестве и придумывать всевозможные ответы на мои вопросы». — По твоим словам выходит, — бросил он, — что и моя служба — дурацкая жертва ради того, что никогда не прекратится. — Я не сказал, что мои слова — обязательная правда, — мягко возразил Флинс. — Но то, что я говорил вам вчера, правдой было. Я знаю другой способ справиться с Бездной, и это моё знание — одна из многих причин, по которым я сейчас здесь, а не на родине. В его голосе Иллуге почудилась мимолётная боль, и он поспешно скрыл замешательство за новым глотком. Дождь за окном набирал обороты, и в который раз он поймал себя на догадке, что Флинс действительно скучал по Снежной. Возможно, куда сильнее Иллуги, которого туда влёк только запах можжевельника над камином и овощной суп из стариковских рук. — Одна из многих, — повторил Иллуга механически. — Вы уже могли догадаться, что восшествие Анастасии на престол тоже не доставило мне особой радости. Иногда бегство эффективнее переворота. Иллуга смотрел в его лицо, не чувствуя ни злобы, ни даже оттенка раздражения. Он всю ночь готовился к любой чуши, которую Флинс вывалит ему на голубом глазу, и в этом отношении собой даже гордился. Но верил Иллуга или нет… — Сейчас ты предлагаешь именно переворот, — сказал он одними губами. В Пирамиде за одно это слово можно было улететь в карцер. Флинс лишь пожал плечами с таким видом, словно вместо «переворот» услышал «рыбалка»: — Я предлагаю способ, который уничтожит главный источник Бездны в этих краях. Воспринимать ли это как переворот — решать уже не мне и не вам, а тем, кто придёт за нашими головами. Его лицо более чем прозрачно говорило, что у их голов и без переворотов хватит проблем на смертный приговор. Иллугу пробило на прохладный смешок: — Я думал, ты вообще ничего не хочешь, кроме новой кровати на краю света. Тебе-то какой прок? — Господин Иллуга, однажды вы сказали мне, что положили бы собственную жизнь, чтобы избавить приграничье от Дикой Охоты. Я не верю в то, что какие-то вещи должны быть сделаны просто потому, что это благородно и правильно. Давайте скажем, что… мне нравятся эти края. И, возможно, нравитесь вы. Иллуга на это только и смог, что головой покачать. В словах Флинса ни на йоту не было дурацкой похабной подоплёки, скорее уж ему пришлись по вкусу сомнительные взгляды Иллуги на эту жизнь. Не тот идеал ты себе выбрал, уж прости. Когда чашка опустела с последним обжигающим глотком, дождь бросался на окно комнаты, как оголодавший зверь. Иллуга пусто смотрел на бегущие по грязи капли, чувствовал, как травяной вкус оседает на языке и спускается по горлу чистым ядом. Злость всё не возвращалась. Вместо неё пришёл страх, который Иллуга прогнал сжатым кулаком. Ногти врезались в ладонь до мяса, и он бросил Флинсу: — Расскажи мне, — тот отточенным жестом аристократа приподнял бровь. — Ты отправил меня подумать. Ну, так я подумал. Вперёд, выкладывай. Флинс бледно усмехнулся: — Вы ведь всё ещё мне не верите. — И в способ твой, скорее всего, не поверю, — милостиво кивнул Иллуга. — Но тебе не кажется, что так мы вообще с места не сдвинемся? Хочешь сделать из меня союзника, а не проблему на голову — пожалуйста, вот тебе шанс. Либо признай, что наврал, и мы забудем о том, что этот разговор случился, а мы друг с другом вообще знакомы. Мне всё равно. Нет, мне не всё равно. Иллуга прикусил щёку от едкости мысли, но не позволил ей выползти на лицо. От одного осторожного предположения, что Бездну у Эмблы действительно можно уничтожить, его сердце ёкало затаённой надеждой. Ему хотелось, чтобы Флинс взмахнул волшебной палочкой, сказал что-то, что заставит Иллугу безоговорочно ему поверить и броситься претворять призрачную идею в жизнь. Слишком много ужасов, виновницей которым была Бездна, он видел за свою службу. Слишком чесались ладони желанием отомстить за ужасы собственные. Но трезвым умом и тем, что в нём воспитывали десятками лет, Иллуга понимал: волшебной палочки не существует, а призрачная идея так и останется призрачной. Барьер стоял пятьсот лет, с самого бедствия. Если бы у Фатуи был этот способ… если бы они действительно хотели избавиться от Дикой Охоты? Иллуга сжал зубы. Флинс отметил трагичным вздохом: — Боюсь, если я скажу, что наврал, вы снова мне не поверите. Не хотите же, — и раньше, чем Иллуга бы взъелся, спросил буднично: — Что вы знаете о Соловье? Тот нахмурился. Снова экскурсия в историю пятисотлетней давности, потрясающе. — О Сильвестре Соловье? Который руководил обороной приграничья во время бедствия? — Флинс живо кивнул, Иллуга поднял глаза к потолку. — Ничего, кроме этого. Её Величество послала войска в поддержку, Фатуи отбивали эти земли своими силами. Потом его казнили в Снежнограде на дворцовой площади. Лишь сейчас Иллуга понял, что добровольными пересказами давал Флинсу чудную почву для взращивания новой лжи — тому оставалось только слушать, кивать и придумывать на ходу, как бы исказить очередной факт в свою пользу. Но на этот раз Флинсу, кажется, не хватило фантазии. — Да, к моему большому сожалению, — констатировал он. Иллуга округлил глаза: — Ты и с ним был знаком? — Лучше, чем вы можете представить, — печально улыбнулся Флинс, и в его голосе сквозила тоска по воспоминаниям из другой жизни. — Допускаю, что летописи Снежной не интересовались судьбой его тела, а между тем… — Его могила в Пирамиде, — перебил Иллуга. — В крипте на нижних уровнях. Повисла тишина. Об этом Иллуга знал, но никогда не придавал значения: Пирамида была военным штабом, а не мемориалом всем погибшим солдатам, а на нижние уровни с камерами для провинившихся он и вовсе не спускался. Вот сейчас Иллугу отправили бы туда не задумываясь, но до сих пор ему удавалось жить вполне размеренную служебную жизнь — это только в последние недели на голову посыпались военные преступления. Флинс прервал молчание тихим: — Не думал, что её местоположение ещё известно. — Скорее как старая достопримечательность. Соловей — такой же преступник, как и мы с тобой, — Флинс сжал губы в полоску, Иллуга великодушно не обратил внимания, — но… не знаю. Генерал-майор Сигурд отзывался о нём с уважением, когда рассказывал мне об этих землях. Думаю, могилу не тронули как раз из-за этого. Преступник или нет, он пытался что-то сделать, — Иллуга помедлил. — Ну, и зачем ты спрашиваешь? Полоска превратилась в натянутую улыбку: — Состав преступления в том, что человек не справился с задачей, которую взвалил на себя добровольно… что ж, я не об этом хотел поспорить. Всего лишь пытаюсь подвести вас к собственному рассказу. Флинс манерно откинулся на спинку стула. Иллуга, уставший стоять с пустой чашкой в руках дверным декором, уселся на край кровати, мысленно готовый к тому, что Флинс объявит Соловья законным Крио Архонтом, а себя — его потерянным сыном. Этого Флинс не сделал. Заговорил размеренно, как рассказчики в портах ведут старые легенды на радость слушателям: — Господин Соловей был очень дружен с госпожой Айлой, первым Голосом Лунного Гимна — вот с ней мне, увы, познакомиться не довелось. После казни она забрала тело назад в приграничье, и именно так оно оказалось в Пирамиде. Если помните, вчера я говорил о том, что рукам госпожи Айлы и принадлежит Серебряный фитиль, который использовали для создания барьера, — вклиниваться снова Иллуга не стал: сам уже не был ни в чём уверен. — Пятьсот лет назад они с господином Соловьём уже пытались уничтожить этот источник Бездны. Сам я в то время ещё не покинул Снежную и не знаю, что им помешало, но… одного Серебряного фитиля для такого подвига было бы недостаточно. Иллуга спокойно кивнул. Пока идёт складно. — Фитиль должен был стать защитой войску Соловья, но им не хватало орудия — потому госпожа Айла создала Спиральный меч. По её расчётам, объединённая сила этих реликвий должна была поразить источник. Насовсем. Флинс замолчал, обернувшись зачем-то к окну. Что-то мелькнуло снаружи быстрой тенью, как бродячий кот, и тут же пропало. Иллуга позвал его вежливой заинтересованностью человека, который действительно принимает за чистую монету каждое слово: — Ты сказал, что меч должен был сохраниться. И где он, по-твоему, сейчас? — После казни госпожа Айла почтила последнюю волю господина Соловья, — буднично улыбнулся Флинс. — Меч должен быть захоронен вместе с его телом. Иллуга дал себе пару долгих секунд. Смотрел в глаза — молча и без злобы, будто они лампами маяка могли выдать умелую ложь, в которую Флинс по ложечке подмешал немного правды. Соловей ведь действительно существовал. Лаума действительно говорила про Айлу, её огромную силу и пророческий дар. Про Пирамиду действительно ходило много слухов. Иллуга думал, что, вопреки своему желанию быть подготовленным ко всему, разозлится, рассмеётся, головой поедет, на худой конец — но не чувствовал ничего, кроме смятения. И сочувствия к своей неудавшейся жизни. Ради этого он бросил свой долг, ради этого лишился последнего шанса умереть как солдат Фатуи, совершивший ошибку, а не как преступник и предатель, якшающийся с себе подобными? Ради красивой легенды о мёртвом защитнике приграничья, в гробу которого на сгнивших костях лежало решение всех проблем. — Ты хочешь сказать, — медленно, тихо констатировал Иллуга, — что мы пятьсот лет маршируем по древней реликвии. И никто ничего не заметил? Ты… — в горле застрял нелепый смех, — ты сам понимаешь, как это звучит? Флинс терпеливо дождался, пока эхо его едкости затеряется в тёмных углах комнаты. Лицо его ничего не выражало, голос сквозил обманчивой бархатцей: — Я ничего не хочу сказать, господин Иллуга. Я не знаю ни резонов, ни мотивов, ни истории Фатуи в приграничье — кроме той, что происходила у меня на глазах. Вы вольны мне не верить, разумеется. Вот только… «Вот только зачем мне тогда сочинять сказки?» — спрашивал лазурный огонёк в глазах. До дрожи в пальцах Иллуга боялся этого вопроса, потому что ответа у него не было. В самом деле, Флинс. Зачем? Прошли времена, когда Иллуга был ему для чего-то нужен. Во лжи больше не было смысла. — …если я вру, вы теряете несколько дней. Если же нет… — Флинс повёл плечами, глаза застелило равнодушием, — потеряете всё приграничье. Барьер рухнет. Эмбла падёт. А за ней… Призрак обречённости, гуляющий на губах, оборвался стиснутыми зубами. Иллуга рывком поднял голову — и поймал себя на внезапном, тусклом: «А ведь это действительно ничего не изменит». Он и так без пяти минут труп. Если Флинс врёт — труп по праву бежавшего от суда арестанта, ответственного за катастрофу у Эмблского барьера. Если не врёт — труп, который в последние минуты жизни не сделал ничего ради цели, тащившей его через эту жизнь волоком. — Почему тогда, — поинтересовался Иллуга, — не рискнул сам? Ты пятьсот лет знаешь, что способ есть. Тебя за него объявили кандидатом на плаху — если это тоже правда, конечно. А ты выбрал унести спасение стольких людей буквально с собой в могилу. На этот раз Флинс молчал куда дольше. Сочинял новую сказку или раздумывал, стоит ли их чудный разговор переводить в русло альвийского психоанализа — по его лицу не угадаешь. — Можете считать, что мне было всё равно, что станет с этими землями, — сказал он глуховато. Отвернул лицо, уронил взгляд. Не врёт, решил Иллуга почему-то, просто опять не хочет говорить. — В этом мы с вами отличаемся, господин Иллуга. Я не считаю всех людей по умолчанию достойными жертвы, и вы вольны назвать меня за это злодеем, я не стану обижаться. Вы же… вы кладёте жизнь на то, чтобы Дикая Охота не терзала приграничье. Кому, как не вам, доверять такие секреты? Иллуга до боли стиснул пальцы на пустой чашке. Флинс хорошо его изучил. Знал куда бить. «Давайте скажем, что… мне нравятся эти края. И, возможно, нравитесь вы». — Даже если, — медленно начал он, — допустить, что тебя волнует… Он осёкся. Тень выросла за окном снова, и миг спустя сквозь далёкие раскаты грома раздался тихий, навязчивый скрежет по стеклу. Иллуга поднялся раньше, чем Флинс хотя бы обернулся. Взгляд обвёл комнату в поисках копья, которое осталось у его собственной кровати, и Иллуга нелепо занёс чашку. В ладони Флинса затрепетал голубой огонёк, они переглянулись с пугающе единодушным напряжением на лицах, и Иллуга кивнул ему на окно. Флинс поддел защёлку. Дождь забарабанил громче, капли с энтузиазмом запрыгали по его лицу, и с душераздирающим скрипом петель в комнату вдруг прыгнула чёрная молния. — Это всего лишь кот, — обозначил Флинс с улыбкой. Огонь исчез из ладони в мгновение ока, Иллуга на длинном выдохе опустил чашку. — А то я не вижу, — проворчал. И правда кот — спокойно осмотрелся по сторонам, прыгнул на кровать и принялся растекаться по одеялу, обтирая мокрую шерсть. Жёлтые глаза сощурились на них обоих с явным осуждением, будто с такой погодой на улице могли и поторопиться. Шею его обхватывал золотой ошейник, усыпанный камнями, и Иллуга готов был поклясться, что вот они, в отличие от лавочных безделушек, настоящие. — Ещё и домашний, — он осторожно протянул коту руку, и тот с явным удовольствием потёрся об неё мордой. — Ты потерялся, что ли? С таким богатством опасно бродить по улицам. Кот мяукнул ему в лицо чистым презрением. Иллуга даже сумел ему улыбнуться — большое достижение для ужасов его последних дней. В детстве он мечтал о собственном коте, но стариковская аллергия, а потом и вечная служба в разъездах заставили от идеи отказаться. Ничего бы Иллуга своему коту не подарил, кроме вечной тоски по хозяину. — Удивительное животное, — покачал головой Флинс. — Среди всех убежищ от дождя выбрать именно мою комнату… Он держался от кровати на почтительном расстоянии, будто одно его присутствие доставило бы бедному коту невыразимые неудобства. Тот вывернулся из рук Иллуги, мяукнул снова — почти требовательно. Прошествовал по комнате с видом хозяина, прыгнул на подоконник, обернулся. — Кажется, ему снова надо наружу, — перевёл Иллуга. Флинс стоически вздохнул, окно снова заскрипело. Кот переступил лапами, тряхнул ушами и взглянул на них с недовольным прищуром. Будто: «Ну, долго ещё?» Не будь он обычным котом с кошачьим же интеллектом, Иллуга поставил бы какую-нибудь правую руку на то, что их… ждали. — Господин Иллуга… Он отмахнулся, сделал к окну шаг — на пробу, понять, не галлюцинирует ли. Кот соскочил в подворотню, едва не угодив в лужу, и задрал голову всё тем же манерным жестом единственного существа с мозгами во всём городе. Иллуга слышал кучу историй, как барсуки приводят людей к детёнышам в надежде на помощь или как следы снежных лис могут проложить дорогу к источнику тепла. Но котов, которые поджидают под окнами, на его памяти ещё не было. Он обернулся на Флинса, рассчитывая найти в его лице подтверждение, что не сошёл с ума, но тот смотрел на него, как на самую интересную в мире немую пьесу. Тогда Иллуга вздохнул: — В моей комнате тулуп. Принеси, — и махнул через окно на землю. Любопытства не было в списке самых подходящих солдату Фатуи смертей, но Иллуга уже смирился, что убить его здесь может что угодно. Почему бы не домашний кот? Флинс, уже в плаще с наброшенным капюшоном, явился через мгновение; у него избежать лужи и в целом вывалиться из окна вместо двери вышло куда грациознее. Иллуга запахнулся в тулуп, спрятал волосы под ушанкой и получил напоследок поучительное: — Знаете, господин Иллуга, в моё время были популярны специально дрессированные животные, которые добывали жертв грабителям с большой дороги. — В таком случае им не повезло, грабить у нас нечего. Флинс вздохнул концентрированным осуждением, но спорить не стал. И вдвоём они отправились за котом, являя собой самую странную компанию на пустых улицах. Времени с рассвета прошло не так много, но Нашгород явно наполнялся жизнью лишь по утрам и вечерам, когда частили потоки рабочих. Дождь, только набиравший обороты, загнал последних редких прохожих по домам, и Иллуга под хлещущим потоком быстро вымок до нитки. Поняв, что они наконец уловили смысл, кот перестал поджидать на каждом шагу и теперь грациозно семенил впереди. Полным идиотом Иллуга себя не чувствовал, но о некоторой потере извилин начинал уверенно задумываться. Он не разбирал дороги, не знал улиц и мог лишь тихо радоваться, что фатуйские патрули пока минуют их стороной. Флинс держался за ним, и его неодобрительное молчание спина улавливала очень хорошо. А самое во всей истории нелепое — Иллуга, даже если бы попытался, не смог бы свой порыв объяснить. Побрёл за первым попавшимся котом, как загипнотизированный дурак. Ещё и с полной уверенностью, что кот знает что делает. На месте Флинса Иллуга после такого серьёзно задумался бы, стоит ли доверять ему секреты, за которыми они коротали это утро. Долго прогулка по узким улочкам не продолжалась. Кот обернулся на них в последний раз, морда дёрнулась в удовлетворённом кивке, и он шмыгнул в темноту маленького подвального окна. Иллуга остановился, сморгнул. Дождь заливал глаза, тулуп потяжелел, а он понятия не имел, где они находятся. — Ну, — он повернулся к Флинсу, — это сейчас по твоему сценарию нас должны ограбить? Ответить Флинс не успел. По теням переулка поплыл тихий смех, и пространство между домами заверило его вкрадчивым женским голосом: — У меня нет привычки грабить бедных путников, которые скрываются от закона. А жаль, идея заманчивая. Вспыхнувший на пальцах Флинса огонь разогнал тени, и они расступились перед двумя силуэтами. Высокая женщина, на черты лица которой явно ушла любовь всех местных божеств, опиралась на руку коренастой девчонки, едва достававшей ей до подбородка. Девчонка держала светлые волосы в косах, смотрела с насторожённой опаской и была одета в неприметный рабочий сарафан, трижды перештопанный и сотни раз застиранный. Её спутница куталась в тёмную накидку на явно дорогое платье, волосы блестели украшениями, губы сложились в острую улыбку: — Вы можете убрать своё пламя, господин Флинс, я не горю желанием ссориться с альвами. Пойдёмте, нам есть что обсудить. Она преспокойно отвернулась, позволив девочке загреметь мусором в тупике между домами. Несколько долгих секунд Иллуга разглядывал их спины с нервным «а кот и правда дрессированный» по пустой голове, затем Флинс уронил вдруг: — Вы, должно быть, и есть госпожа Нефер. — Понятия не имею, о ком вы говорите, — невозмутимо бросила темнота. Штабели мусора отъехали в сторону, и за ними обнаружился узкий проход. Одна за другой девушки растворились в темноте, и за глухим эхом Иллуга уловил вереницу удаляющихся шагов. Он скосил взгляд на Флинса, но тот был целиком занят тем, что придавал лицу выражение вежливого любопытства. — Это о ней говорила Лаума, так? — шёпотом позвал Иллуга. Вот теперь всё происходящее начинало куда больше походить на топорную ловушку. Их знали по именам, знали, как они выглядят, от чего скрываются и где остановились. Иллуге было мало радости соваться в тёмную неизвестность следом за… кем бы эта странная компания ни была. А вот Флинс его желания не разделял. — Пойдёмте, — кивнул на проход. — Нам и правда стоит объяснить, что её услуги больше не требуются. У Иллуги назревала целая голова вопросов, но Флинс с огоньком в ладони уже скрылся в тенях. Не оставалось ничего другого, кроме как протиснуться за ним. Тут же выяснилось, что карманное пламя Флинса сослужило неплохую службу: проход круто забирал вниз, почти сразу начинались кривые каменные ступени. Спускаться пришлось недолго, и, когда Флинс за ненадобностью погасил свет, лестница закончилась в огромной комнате. Невооружённым взглядом было видно, что её изо всех сил пытались спасти от подвальных ужасов. Подтёки на потолке искусно задрапировали гардинами, трещины в полу уходили под ковры — орнаменты Иллуга не узнал, едва ли местные. Запах сырости и пыли бледным призраком прятался за тяжёлыми благовониями, которые стояли на каждой свободной поверхности, повсюду горели свечи, играя бликами на расписных блюдах и кувшинах, и больше всего эта комната напоминала мечту какого-нибудь сумерского мудреца. Мудреца, которому в последние годы постоянно отказывали в финансировании. Кот обнаружился здесь же — растянулся в дальнем кресле, которое много лет назад было зелёным, и лишь лениво повёл в их сторону ухом. Девчонка подвела Нефер к столу, и та промурлыкала ей: — Спасибо. Ягода, милая, не угостишь наших гостей чаем? Что-нибудь из самых интересных запасов, альвы к нам не каждый день заглядывают, — и, откинувшись в кресле, наконец подняла голову. — Садитесь. В этой комнате, так и быть, я действительно госпожа Нефер. Её взгляд бесцельно упёрся в пустоту рядом с плечом Иллуги, и он лишь сжатой челюстью удержался от резкого вздоха. Глаза Нефер не имели цвета — два бельма без зрачков и радужки, подёрнутые болезненной краснотой. Она была слепой. Флинс потянул Иллугу за собой на скрипучий диван, и Нефер удовлетворённо кивнула. Потерявшись на мгновение в пространстве, Иллуга бестактно смотрел в её прозрачные глаза и от тихого шока в груди ляпнул первое, что пришло в голову: — Нас привёл ваш кот. Нефер прикрыла ладонью тонкий смешок: — Да, по моей же просьбе. Когда в городе объявляются те, кто нуждается в моих услугах, Ашру просто незаменим. С некоторых пор он мои глаза и уши на этих улицах. Кот тут же поднял голову из кресла, прыгнул ей под руку, и теперь на Иллугу в упор смотрели две пары глаз — лишь одна из которых его по-настоящему видела. По затылку пробежали липкие мурашки. Иллуге не нравилось здесь находиться. Даже больше, чем в пещере с Лаумой, под огромными крыльями госпожи Субретки. Чувство было, будто Нефер подарит ему ещё пару острых улыбок, а затем Иллуга обнаружит себя на каком-нибудь древнем жертвенном алтаре. Но от сквозящего в голове недоверия эта перспектива его не избавила. — А как вы понимаете, кто нуждается в ваших услугах? — Обыкновенно, милый. Чаще всего их имена объявляются в рапортах Фатуи с наградой за поимку, а ваши красуются там со вчерашнего вечера, — Нефер ласково погладила кота по голове. У неё были странные перчатки — с навершиями в виде золотых когтей. — Ашру разыскивал вас полночи. Кто бы мог подумать, что вы выберете такое ужасное место, чтобы спрятаться. Под её наигранно-трагичный вздох Иллуга открыл рот — и снова закрыл. Нет, пожалуй, жертвенные алтари всё-таки мимо — его будто полунамёками отчитывала за неопрятный вид тётушка, которую он не видел последние десять лет. Он обернулся к Флинсу, но тот сидел с таким видом, будто ни одно сказанное здесь слово не стоило его удивления. Ягода поднесла им по чашке чая с подносом крумкаке, и Иллуга наконец почувствовал что-то похожее на голод. Чай добавил к прочей мешанине в комнате насыщенный травяной запах, и теперь, если закрыть глаза, можно было представить, будто сидишь на лесной поляне у догорающего костра. Возможно, именно в этой иллюзии Нефер предпочитала жить. Всё лучше, чем промозглый подвал с подтекающей крышей. Рука Нефер уверенно накрыла чашку, она сделала глоток. В своём кресле она походила на хищника в норе, который скалил зубы и не нападал только из какой-то сытой милости. Если от Лаумы сквозило дружелюбием и простотой, то с Нефер… одни только пустые глаза выбивали у пальцев беспокойную дрожь. — Угощайтесь, — лениво разрешила она. — И примите от меня первый совет авансом: во «Флагман» вам лучше не возвращаться. Если Демьян так легко продаёт информацию мне, нет никакой гарантии, что не рискнёт получить лишние деньги и от Фатуи. За ним водилось. Значит, их уже искали. Что-то в желудке перевернулось, Иллуга нахмурился: — Но у нас там… — Мы непременно воспользуемся вашим советом, госпожа Нефер, — оборвал Флинс текучей галантностью. — Простите моего спутника, бегство для него ещё в новинку. Иллуга мрачно уставился на него, пытаясь выбрать в своих мимических потугах между: «Издеваешься?» — и «Ничего не забыл?» Флинс лишь мимолётно головой покачал, задержал ладонь на нагрудном кармане. Значит, краденую мору всё же прихватил. А вот копьё снова осталось в комнате — третье по счёту, и этим Иллуга для разнообразия даже воспользоваться не успел. Приклеивать его к спине, что ли. — Наконец-то у меня в гостях человек с манерами, — иронично вздохнула Нефер. — Но, уж извините, не в моих привычках без толку сыпать вежливостями, если их не включили в цену. Вы знаете, откуда мне известны ваши имена. Не будете любезны просветить, откуда услышали моё? Крумкаке в пальцах посыпалось крошками на поднос. И раньше, чем Иллуга успел бы Флинса остановить, тот выдал с будничным видом: — Госпожа Лаума намекнула, что в поисках дороги через границу стоит обращаться к вам. Не удержавшись, Иллуга болезненно зарылся пальцами в волосы. «А ещё она намекнула, что обращаться от её имени как раз не стоит, но эту часть ты, видно, прослушал». И судя по тому, как заострились у Нефер уголки губ — зря. — Госпожа Лаума, значит, — её вкрадчивой улыбкой можно было обкорнать Флинсу волосы. Или хотя бы пару лишних слов. — И давно бедная опальная жрица торгует моими секретами? — Она не сказала ничего конкретного, — вступился Иллуга. Во многом потому что боялся, что сейчас их и убьют, не разбираясь, кто кому что сказал. — Только назвала ваше имя. Мы сами не знали, что вы найдёте нас быстрее, чем… — Мой милый фатуйский птенец, где бы я была, если бы позволила людям самим меня искать? — Нефер приподняла бровь, в голосе зазвучал холодок. Иллуга закрыл рот, молча проглотив и «милого», и «птенца». — В моих обстоятельствах вывеску не закажешь, твои бывшие коллеги с удовольствием проводят меня на виселицу. Лаума прекрасно знает, что я нашла бы вас сама, едва вы ступили бы в город… Что ж, видимо, это её способ меня позлить. Ей же хуже. Иллуга окончательно выбрал в этом разговоре заткнуться — от греха подальше. Медленно, но верно он начинал понимать. Припасы на Хийси не могли взяться из ниоткуда, и если они торговали с Нашгородом в обход Фатуи… то сейчас Иллуга, наверное, знал, с кем именно. Со вздохом, который стёр остроту с лица, Нефер снова потянулась за чаем. Веки прикрыли слепые глаза, злость растворилась, голос зазвучал спокойнее: — Стало быть, на Хийси вы уже бывали. Интересный маршрут. Обычно беглецы, которые уносят ноги подальше от плахи, сначала попадают ко мне и лишь затем идут посвящать себя молитвам старой статуе. Вас, видимо, что-то не устроило? Слишком размеренная жизнь для тех, кто привык привлекать сплошь проблемы на голову? Её взгляд ничего не отражал, но губы дрогнули иронией — в это мгновение Иллуга не сомневался, что она прекрасно знает не только их имена, но и весь список прегрешений за компанию. Знает, что за беда вот-вот обрушится на приграничье, знает, кто в этом виноват, возможно, знает, что Иллуга ел вчера на ужин и ел ли вообще. Кому ещё, как не такому человеку, годами вывозить беженцев через границу так, что Фатуи не могли узнать даже её имя. Иллуга мог её побаиваться и ловить мурашки по спине сколько влезет, но, если отставить воинский долг, ещё вчера бывший его проблемой… он почувствовал к Нефер затаённое уважение. Как простой человек к виртуозу своего дела. Флинс учтиво кашлянул: — Боюсь, обстоятельства на Хийси сложились не в нашу пользу, — очень хорошо замаскированное «вот этот вот рядом ломанулся назад, и пришлось спасать его от угрозы казнью». — Собственно, это и подводит нас к теме разговора. Мы… я, по крайней мере… не нуждаюсь в том, чтобы покидать приграничье. В движении ладони Нефер по столу Иллуге померещилось скрытое замешательство. Он поднял взгляд, пытаясь уловить в лице Флинса любой намёк на ответ, но тот безмятежно щурился в чашку с чаем и на Иллугу не смотрел. Хороший способ обратить его внимание на тот факт, что перспективы у них не было до сих пор. Иллуга так и не успел подписаться на сомнительную авантюру с Пирамидой. Не знал, что будет делать дальше сам — и чем займётся Флинс. Если Иллуга сочтёт его рассказы бреднями, не достойными внимания… что их ждёт? Его — заслуженная казнь, Флинса — поездки на оленях и песни у костра. Приграничье — вероятно, катастрофа и очень быстрая, несправедливая гибель. Которую Иллуга мог остановить. Под пустым взглядом Нефер Иллуга вдруг лишь отчётливее ощутил, что ему снова предлагали выбор без выбора. У Флинса был способ, и вопрос стоял не в доверии, а в том, собирается ли Иллуга рисковать всем, что у него осталось. То есть по большому счёту — ничем, кроме осколков совести. Иллуга набрал в грудь воздуха. Хорошо. Он этот выбор сделает. — Вообще-то, госпожа Нефер… нас устроила бы любая возможность быстро добраться до Пирамиды. На север. В комнате остался тихий треск зажжённых благовоний и мурчание Ашру, довольно щурившего глаза. Флинс не шелохнулся, но Иллуга мог уловить от него вящее удивление. Он отвёл взгляд, будто не подписал себе только что ещё один — уже сотый по счёту — нелепый смертный приговор. Да, и что? Не этого ты от меня хотел? Тебе бы сейчас радоваться больше всех. — На север, — задумчиво повторила Нефер. — Стоит ли говорить, что обычно люди бегут совершенно в другую сторону? — У меня нет проблем с географией, — проворчал Иллуга. — Нужна Пирамида. — О, это будет сложно. Долгая дорога в обход всех островов и морских фатуйских постов… — Нефер в змеином азарте, будто ей наконец подбросили достойную решения головоломку, прогнулась над столом. — Это обойдётся вам очень дорого. Сомневаюсь, что у государственных преступников в карманах завалялось столько моры. Будь в её слепых глазах больше цвета, сейчас они бы вдохновенно блестели. Иллуга прекрасно знал это выражение лица: с таким же торговцы на рынках заверяли, что их товар единственный в своём роде и большей скидки они предложить никак не могут. — Но, госпожа Нефер, — пискнул вдруг девчоночий голос из угла комнаты, и Иллуга рефлекторно дёрнулся. Он совсем забыл, что Ягода ещё здесь. — К нам ведь всего пару дней назад заходил лодочник, который как раз повезёт оборудование в Пирамиду… Нефер наградила её таким оскалом, что даже Иллуга ощутил срочное желание съёжиться до размеров пылинки и больше никогда не открывать рот. А Ягода лишь отвернулась, принявшись резво переставлять с места на место скопление кувшинов на полках. — Милая, давай не делать разбалтывание моих тайн неприятной тенденцией, — бросила Нефер ей в спину. Вздохнула, откинулась в кресле. — Что ж, даже так — это недешёвое путешествие. Чем вы собираетесь покрывать расходы? — Позвольте, госпожа Нефер. Как раз это проблемой не будет. Иллуга вернул к Флинсу взгляд. Удивляться всем невероятным поворотам за этот разговор он уже устал, да и колени до сих пор дрожали тяжестью собственного решения. Но сказать, что украденного кошелька на такую дорогу не хватит, он всё же должен был. Кошелёк Флинс доставать не стал. Поднялся, выудив из-под полы пальто что-то, чего Иллуга не увидел, и аккуратно положил перед Нефер на стол. Иллуга вытянул шею, глядя, как ладонь Нефер вслепую ощупывает старую, посеревшую от времени книгу. — Ягода, — позвала она. — Не стоит утруждаться, я и сам могу рассказать вам… — Господин Флинс, ваши глаза я знаю пять минут, — отрезала Нефер недовольно, — а верить всё же предпочитаю тем, которые со мной уже много лет. Флинс скромно отступил. Огонёк свечи играл на рассыпающейся обложке книги, старые страницы разбухли и увеличили её объём чуть ли не вдвое. Иллуга приподнялся, но названия рассмотреть так и не смог. Единственное, в чём он был уверен, — это явно не трактирный томик «Легенды о Риде Миллере». Книге, которую Флинс неизвестно сколько таскал с собой, было по меньшей мере на сотню лет больше. — Откуда ты её взял? — шикнул было Иллуга, но Флинс приложил палец к губам. Ягода тем временем подскочила к столу, осторожно взяла книгу в руки. Прочитала: — «Гимны крайнего севера», третий том. Выглядит очень старой. Нефер вдруг прерывисто выдохнула. Но длилось это меньше мгновения; затем она быстро вернула лицу невозмутимое выражение и велела взмахом руки: — Открой. Прочти что-нибудь. — Здесь… молитвы? «О Урре… Уррекуутар, — Ягода, запинаясь, зашуршала страницами, — мать серебряного челнока, услышь мою молитву и укрась небосвод нежной ки… кисеёй. Пусть твоя серебряная нить спасёт заблудшие души из скверны подземного…» — Достаточно. Спасибо, милая. Ягода вернула книгу на стол и скрылась в тени портьер. Долгое время Нефер молчала, держа ладонь на обложке — бережно, как мать на макушке новорождённого. В её лёгкой улыбке Иллуге почудилась затаённая радость, и она бросила, склонив голову к Флинсу: — Лаума сама отдала вам эту книгу? — Как раз на случай встречи с вами, — тот галантно поклонился. Мог не стараться, но Нефер явно читала жесты по шороху одежды так же хорошо, как если бы видела своими глазами. — Меня заверили, что этого хватит, чтобы оплатить любую вашу услугу. Буду рад узнать, что госпожа Лаума в этом не ошиблась. — Какие всё-таки интересные у неё способы годами вымаливать прощение, — пробормотала Нефер, но на этот раз без злобы в голосе. Выдержала паузу, затем решительно отодвинула книгу в сторону. — Будет вам лодка до Пирамиды. Флинс согнулся в новом поклоне. Иллуга так и не сумел понять, что его сердце решило почувствовать от этой новости — радость или ужас, но на всякий случай поднялся. — Спасибо. Мы очень… — Долгие благодарности меня не интересуют, — махнула рукой Нефер. — Возвращайтесь после заката, Ашру проводит вас в безопасное место. Только не рискуйте соваться наружу, Архонтов ради… Не люблю, когда клиенты исчезают по собственной глупости, даже если внесли предоплату. Это не способствует моей репутации. Она снова склонилась над книгой, мигом потеряв к ним интерес. Ашру соскочил со стола, обернулся выжидающе — Иллуга переглянулся с Флинсом и впервые отметил на его лице что-то похожее на… уважение. Флинс и раньше раздавал ему комплименты на каждом шагу, но нескрываемого восхищения Иллуга ещё не удостаивался. Знать бы, чем заслужил — самоубийственными решениями? Так он их по десять раз на дню принимал. — Просто для справки, я всё ещё тебе не верю, — прошептал Иллуга, когда они покидали комнату под предводительством Ашру. — Я и не жду доверия, господин Иллуга, — мирно откликнулся Флинс. — Но сегодня вы сделали к нему очень большой шаг. Я могу лишь надеяться, что не напрасно. Иллуга прикусил щёку. А он-то как надеялся.