После всего...

Обратный автобус до деревни заставил себя ждать. Спортсмены, тренеры, официальные лица высыпали на парковку уставшие, но возбуждённые — впечатлений от командного турнира хватало на всех. Петя стоял в стороне, натянув капюшон, и пытался поймать хоть немного тишины, но голоса и запахи накатывали волнами. Автобус, наконец, подали. Петя забрался внутрь, нашёл место у окна и выдохнул. Только бы доехать спокойно. Не тут-то было. Автобус застревает. В прямом смысле. Посреди узких улочек и запаркованных машин. Несколько людей выходят помочь водителю — пинать автотранспорт в поисках хозяев. Петя смотрит на это через окно. В голове прокат Малинина. 98 баллов. Влад уже скинул интервью, где фигурист говорит, что бережёт силы, но и уступать не намерен. Приходит сообщение от тренера с аудиофайлом. Новая музыка. За окном водитель что-то эмоционально говорит в телефон. Альфа устало вынимает наушники из кармана и включает музыку. — Да они издеваются! — в паре сидений впереди кто-то громко возмущается. Пете слышно даже через наушники. Он пытается уложить новую музыку на программу, хотя бы в своей голове. Версия, которую ему сбросили, нравится. Не идеал, но с хорошо расставленными акцентами и нагнетанием. — Макс, у меня сейчас ноги отвалятся! — возмущение становится громче. — Мы тут состаримся. — Да ладно тебе, Илья. Посиди отдохни. — речь приглушённая и спокойная. — Думай позитивно, мы же тут не ночуем… Петя замечает светлую макушку между сидениями. Илья Малинин. С Максимом Наумовым. Альфой, который пережил страшную потерю и теперь выступал на Олимпиаде не столько за себя, сколько в память о родителях. — Это пока что… — голос Ильи становится тише, Пете приходится прислушаться, что трудно сделать в всё более нарастающем гуле возмущения. — Я просто хочу в номер. Может, съесть что-нибудь и завалиться спать. — Ага, конечно, спать ты будешь. В тикток до поздна залипнешь. — Макс говорит с насмешкой. Водитель возвращается в салон. Дорогу освободили. Автобус с тяжёлым урчанием продолжает дорогу. — Ты видел, что Кагияма делал сегодня на льду? Это было волшебно. — Ага, но ты не хуже. Второе место, а послезавтра будешь ещё лучше. — Буду, но и сегодня нужно было максимум выкатать. Аксель этот, нужно будет посмотреть. Отец боится, что я переусердствую. — Ну, в чём-то он и прав. Не стоит перегружать себя… Петя воспитанный парень, его с детства приучили не подслушивать чужие разговоры. Но он почему-то сидит, выключив звук и достав один из вкладышей, и вслушивается в английскую речь. Улыбается. Мальчик из Таллина вырос, но продолжает стремиться к максимуму и корит себя за «недоработку». Автобус дёргается. Шумит недолго и снова останавливается. — Быть того не может. — Прошу прощения. Автобус неисправен. — у водителя акцент, и его сложно понять. — 20 минут, и приедет следующий, который заберёт вас. Или вы можете дойти. Пешком. Петя со вздохом встаёт и начинает двигаться к выходу, где уже столпилась очередь. — Автобус сломался. Буду минут через сорок? Макс остался ждать. — русская речь с акцентом немного режет слух Пети. — Всё в порядке. Я дойду, не переживай. И не звони отцу. Мам, мне уже двадцать один, а не одиннадцать. Люблю тебя. Рядом с ним Илья, говорит по телефону, мажет взглядом по лицу, задерживается на пару секунд — и отводит. Не узнал. Петя выдохнул. Ну и ладно. Наушники висят на шее, так что с ними проблемы нет. Включает любимый плейлист и идёт, сверяясь с навигатором, в сторону деревни. Мысли гудят надоедливым ульем. Музыка не подходит по смыслу, возможно, придётся менять костюм. Но тогда от «Парфюмера» не останется ничего. Сзади кто-то влетает в него. Петю обдаёт запахом. Будто бы солнце выжали в стакан и добавили ванильное мороженое. Яркий запах грейпфрута приглушает сладость ванили, нос покалывает искрами энергетика. Петя вдыхает глубже. — Прости — голос доносится как из-под толщи воды — не заметил тебя. Ты тоже до деревни идёшь? Не знаешь, далеко ещё? А то у меня карта нормально не работает. Петя смотрит на него заворожённым взглядом. Илья Малинин. Стоит перед ним. Спрашивает про дорогу. А он как дурак стоит и дышит. ДЫ-ШИТ. Запах пробивает через заглушку. Оседает на языке. Яркий, живой, почти осязаемый и такой… правильный. Будто тело знало этот запах ещё до того, как разум успел его опознать. — Два километра. — голос хрипит. — О, хорошо, — выдыхает Илья. — я думал, около пяти. Мои ноги не были готовы к такому марафону. Он улыбается дружелюбно, оголяя ровные белые зубы. У Пети что-то ёкает в районе груди, когда он видит аккуратные омежьи клычки. Он смотрит не отрываясь, и ему кажется, что выглядит он как придурок. Замечает, что Илья сам не отводит взгляд и как-то странно дышит. Глубоко, будто пытается распробовать запах. Петя ведёт плечом, пластырь на месте, и надеется, что тот скрывает его эмоциональный всплеск. Но видит, как зрачок заливает голубую радужку, расширяясь. Всего секунда — и Илья скрывает лицо, поправляя капюшон. Альфа внутри тянется, виляет хвостом, бьёт по рёбрам, просит вдохнуть ещё раз. Петя одёргивает себя, сдерживает желание сделать шаг вперёд. «Что за чертовщина» — проносится у него в голове. — Я Илья. Илья Малинин. — парень протягивает ему руку для знакомства. — Пётр. Гуменник. — Альфа отвечает на рукопожатие. Руку пробивает искрами до плеча. Он задерживает тёплую омежью ладонь на секунду дольше, чем того требует этикет. — Гуменник? — Илья мило коверкает его фамилию своим произношением. — Пётр… Я помню тебя. Ты… ты в Таллине мне тогда помог. Поддержал. Когда я плакал, как маленький. Ты ещё сказал что-то типа «это не последнее твоё соревнование». Спасибо тебе, что ты тогда меня поддержал. Петя чувствует, как щекам становится жарко. Илья помнит — и это знание пушистым клубком сворачивается в груди, растекаясь теплом. — Эм… да, это был я, — тихим размеренным голосом. — Рад, что ты помнишь меня. — Я давно хотел тебя поблагодарить за то, что поддержал меня. — Илья идёт рядом, и Петя притормаживает, подстраиваясь под его шаг. — Я тогда так разволновался и сглупил, убежав от родителей. Мне казалось, что я их так разочаровал. Потом-то они мне сказали, что любят меня не за медали и места и что это не последнее моё соревнование. Но успокоил тогда меня ты. Не прошёл мимо. — Да ничего такого… Пете лестно слышать такие слова от омеги. Илья же идёт рядом и начинает болтать, рассказывает про то, что в столовой на завтрак дают отвратительную кашу, а сок заканчивается слишком быстро и приходится пить воду. Перескакивает на тему вечерних выступлений, о том, что мог получше, но родители настояли поберечь силы. Петя слушает внимательно, Илья чем-то напоминает Влада. Такой же шебутной, громкий и открытый. Видимо, на роду у него, флегматика, написано общаться с громкими экстравертами. Альфа не отрывает взгляда от омеги, кивает и поддакивает в нужные моменты. Отвечает на вопросы. В груди тёплый комочек разрастается, и вот он уже урчит где-то под рёбрами. Илья был таким живым и настоящим. Запах всё ещё кружит над ним ореолом тепла и сладости. Петя пытается одёргивать себя, когда ловит на попытке вздохнуть глубже. И замечает, что его собеседник смотрит на него прищурившись и отворачивается, делая почти незаметные глубокие вздохи. — Слышал, у тебя проблемы с музыкой, — вдруг сказал Илья, когда они уже подходили к деревне. — Я видел в новостях. Жалко, что изначальной мелодии не будет. — Да, пришлось менять в последний момент, — сказал Петя. — Вероника Анатольевна подобрала хорошую замену. — Я уверен, у тебя получится, — уверенно сказал Илья. — Ты талантливый. Я видел твои старые программы. Они хороши. Возможно, Петя попросит сделать себе татуировку с этими словами. А может, это будет написано на его могильной плите. Илья Малинин похвалил его программы. — Спасибо. — Петя позволяет себе улыбку, пряча коктейль эмоций внутри. — Ты же с Владом общаешься? Который… Дикиджи? — Илья спотыкается на фамилии. — Мне попадалось, что четверной аксель пытается прыгать. — Да. Пытается, но пока это внутренние соревнования, то не считаются. — Петю кольнула вина, но чувство быстро пропадает под улыбкой омеги. — Да, есть такое. Они доходят до корпуса. Стоят у дверей, не расходясь. Смотрят друг на друга. Пете хочется что-нибудь спросить или сказать, но в голове пустота космического масштаба. Они начинают говорить одновременно, но в этот момент мимо проходит большая компания спортсменов и прикрывает и, так и не начавшийся диалог. — Илья! Я думал, ты давно уже в номере лежишь ножками кверху.— Максим в начале тропинки, кричит и машет рукой — Пойдём, у Алисы точно есть что-нибудь вредное. — Сейчас-сейчас. Пока, Петя, доброй ночи! — Илья машет ему на прощание и уходит к другу.

***

Ночь тёплая, спокойная. Пете повезло: его соседи за стенкой либо ещё не приехали, либо очень тихие. Сон, несмотря на тяжёлый день и долгий перелёт, не приходит, поэтому, не придумав ничего лучше, Гуменник садится за реферат по философии. На телефон приходит несколько сообщений. Петя думает, что это друг, со вздохом берёт и видит уведомления в инсте. ilia_quadg0d_malinin Привет О ты зимой в Лос-Анджелесе был. Рафаэль про тебя говорил... Ты вообще на лёд выходишь или только по туристическим местам ходишь? эй ты тут?

petr_og

Привет. Прости, отвык от того, что инста нормально работает. Я не тренируюсь больше, чем может дать мне моё тело, а ему нужен отдых.

ilia_quadg0d_malinin И тренер тебе это позваляет? Странно что фотографий так мало.

petr_og

Я не активно веду инстаграм, да и фотографироваться самому забываю.

А тренер у меня мировая женщина, хоть и ругается...

ilia_quadg0d_malinin Тогда если будет возможность сделаю пару кадров тебе. Отзывы только положительные, можешь у Эмбер спросить. У тебя же завтра тренировка утром с Мишей Шайдоровым? Петя смотрит на экран. Пальцы замирают над клавиатурой. Он хочет ответить что-то короткое, лёгкое, в тон Ильиной болтовне, но вместо этого просто смотрит на сообщение, перечитывает раз за разом. «Сделаю пару кадров тебе». Сердце стучит где-то в горле. Он всё ещё чувствует тот запах — грейпфрут и ваниль, — он будто въелся в одежду, остался на губах. Петя трёт переносицу, пытаясь собраться. В голове всплывает улыбка Ильи, его аккуратные клычки, то, как он смотрел прищурившись, как дышал — глубоко, почти жадно. И как потом резко отвернулся, поправил капюшон. «Что за чертовщина... »— повторяет он про себя, но пальцы уже печатают:

petr_og

Да, с Мишей. В восемь утра. А у тебя?

Отправляет. Смотрит на экран. Сообщение прочитано почти мгновенно. Три точки — Илья печатает ответ. Петя задерживает дыхание.

ilia_quadg0d_malinin

у меня попозже. приду поболеть если успею. спи давай, завтра тяжелый день.

Петя улыбается в темноту комнаты. Пишет короткое «спокойной ночи», откладывает телефон и снова смотрит в потолок. Реферат по философии так и остаётся недописанным. Мысли путаются, кружат вокруг одного и того же: голос Ильи, его рука в ответ на рукопожатие, его запах, который, кажется, пропитал всё вокруг. Петя закрывает глаза и позволяет себе — всего на секунду — представить, что завтра Илья действительно придёт на тренировку. Будет стоять у бортика, смеяться, болтать без умолку, как сегодня по дороге. Он убирает ноутбук с колен и ложится на кровать. В телефоне — диалог с Ильёй, а в груди — странное, смутное, пугающее своей яркостью чувство, которому Петя пока не готов дать имя.