Мистер Уилер! Мистер Байерс!

      Что ж, они сами предложили администрации создать совместную театральную постановку. Как говорится — поздняк метаться. Вокруг вьются ученицы в разноцветных платьях в пол, кричат про закончившийся лак для волос, ищут невидимки, чистят туфли, нервно повторяют текст. В сторонке есть группка совсем бледных и несчастных, для которых выход на сцену отдельный подвиг. В другой части юноши чуть не дерутся, натирают носы на удачу (пока не друг другу кулаками), хохочут с глупых ошибок в репликах.       Уилл перепроверял декорации: на месте ли, целы ли. Тихонько ругал себя под нос, что заикнулся про школьный театр, еще и в присутствии Майка, который, похоже, только и ждал нечто подобного. Ему же не нужен сон! Не нужен покой!       Пф!       Ходит еще непонятно где, ошивается, когда помощь нужна.       Бездельник.       Тунеядец.       Подлец.       Красавец.       Так, последнее было лишним. Майк появился в другом конце актового зала, ободряющий (или отчаянно хающий?) группку актеров. Как назло хорошо выглядел, даже обзывательство подходящее подобрать сложно, когда видишь его. Немного растрепанный, увлеченный… Ну, хорошо. Ладно. На этот раз Уилл его прощает. Он заметил, как «мистер Уилер» начал размахивать руками, сжимать кулаки, судорожно ими трясти… что ведь только не сделаешь для любимых деток… а детки неловко улыбаются, хихикают и отводят глаза… Им что, стыдно?! Да они там кем себя возомнили? Золотой учитель, всего себя отдает преподаванию! Майк заканчивает грандиозную речь и кивает, мол, идите уже. Минуту отстукивает ногой сбивчивый ритм о пол, разглядывая туфли и активно размышляя. Потом поднимает глаза.       Ох, Уилл. Даже уставший и раздраженный все равно с нежными глазами.       Майк тут же машет рукой через весь зал и идет навстречу, сдерживая глупую улыбку. — Чем могу быть полезен, мистер Байерс? — будь они одни, он бы опустил ладони ему на талию и задал вопрос прямо на ухо. Но они не были одни. Поэтому он впечатался в стенку рядом, сложив на груди руки.       Уилл сдержался, чтобы не съязвить вместо ответа. — Не уходи далеко. Эти дети убивают во мне желание жить, не хочу их шокировать битьем головой о стену, на которую ты сейчас опираешься. — Уилл нервно захихикал, закрывая глаза и откидывая голову назад. — Мне только что наши из труппы сказали, что одного из актеров не будет. — он встревожено облизал губы, но улыбался. — Майк, это жестоко. Я ведь правда буду биться головой о стену. — Это плохая новость. Хорошая — ему есть замена.       Уилл вскинул брови, заинтересовавшись. — И кто же? Нужно знать текст. — О, поверь, он знает текст. — Майк заулыбался откровенно коварно, говорил медленно, потягивая гласные. — О, нет… — Уилл сейчас заплачет. Он закрыл лицо ладонями и изнеможденно застонал. — Не говори, что это ты… — О, да, Уилл. Я. Самый лучший актер на планете, а еще я отлично знаю текст. — Майк закивал головой, пытаясь убедить самого себя, что это хорошая идея, потому что он жутко боялся сцены. — Там ничего серьезного. Пару раз выйти.. Буду рассказчиком.       Уилл стукнулся лбом о штукатурку. Рассказчик. Где этот засранец с ведущей, черт его подери, ролью? У него есть телохранитель? Может быть, затесалась подруга с суперспособностями? Он бессмертен?       Уилл отчаянно выдохнул. — Майк, ты не шутишь? — Не-а, — он нервно постучал по одной из декораций, — но я кое-что придумал, из-за чего я действительно всего пару раз выйду на сцену. — Майк заводил глазами по комнате. — Буду за сценой читать текст, а появляться только при острой необходимости. Уже договорился с ребятами, когда.       Иногда работа учителя походит скорее на работу кризисного менеджера.       Уилл все еще впечатан лбом в стену, и когда он от нее наконец отлипнет будет красное пятно на коже. Но и он же не актер! — Я их прикончу. — Мы сделаем это вместе после спектакля. — Майк устало засмеялся. — Ладно, мне еще нужно придумать, что сделать с костюмом. — Он махнул на себя рукой.       Уилл зацепился за рукав его рубашки и потянул за декорацию дерева (неужели в каждом спектакле должно быть дерево?). — Смотрите не оплошайте, Майкл, вдруг по вам плачет Голливуд.       Вокруг темно и мало воздуха. Еще меньше расстояние между Майком и Уиллом. Они соприкоснулись губами медленно, растягивая удовольствие, наслаждаясь человеческим теплом, мгновением, пока никуда не нужно. Майк наконец-то смог положить руки на талию Уилла и это самое естественное, что с ним случилось за сегодня. Потому что через мгновение пришлось отстраниться с тихим недовольным стоном. У них действительно много работы и катастрофически не хватает времени.

***

      С сегодняшнего дня Уилл и Майк начали верить в чудо, потому что иначе то, что спектакль вообще начался объяснить нельзя. Они мерзли в Изнанке, убегали от демогорганов, дрались с сознанием Векны — но самым сложным оказалось организовать подростков. И они справились!       А еще мистер Уилер действительно взял на себя великую ответственность закадрового голоса. Спасибо DnD за навык рассказывать истории! Отец должен стыдливо прятать глаза, потому что «бесполезные игры» оказались вовсе не бесполезными; кто бы кроме Майка написал сценарий? кто бы сумел заменить волшебным образом пропавшего ученика?       Какие только размышления не посетят голову до смерти волнующегося человека перед выходом на сцену! Майк с глазами полного ужаса хватался за корни волос. Он передумал и не хочет быть актером. Ему звания драматурга достаточно. Режиссера. И вообще, актеров раньше называли лицедеями, вам о чем-нибудь это говорит? Кого сейчас называют лицедеями? Отбросим факт того, что словечко не часто используется, так называют ли-це-ме-ров! Лицемеров! А он не такой.       В комнатку с звуковой аппаратурой, где и мучал себя Майк в перерывах между репликами, зашел Уилл. Дверь щелкнула и мистер Уилер дернулся, резко выпрямив спину. — О, Уилл, это ты.. — на свободный краешек стола рядом с Майком аккуратно приземлились. — Ну же, ты отлично справляешься. — Уилл положил руку ему на плечо, сжав пальцы. — Правда? — Правда. — Уилл оглянул комнату, и заговорил снова, — иди сюда.       Что ж, да, в объятиях будет лучше. По спине водили вверх вниз, боясь помять пиджак, но еще больше боясь не привести в чувства перед выходом.       Уилл уткнулся в шею Майка, чувствуя, как под кожей быстро ходит кровь. Бедняга, как сильно волнуется. — Ты знаешь, что для меня ты — самый лучший рассказчик, — коротко целуя в место, где бегает пульс, сказал он.       Ну, сказать, что после этого кровь перестала пытаться разорвать вены изнутри нельзя, но волнение, которое вызывает Уилл, Майку точно нравится больше.       Он тяжело выдыхает в ответ на череду новых коротких поцелуев. Как жаль, что это не может длиться вечность и скоро Уилл отстраняется. — Попробуй теперь плохо выступить. — с губ срывается смешок, он снова гладит Майка по плечу и собирается уходить. — Спасибо, — говорит Майк на прощание.       В ответ кивают, улыбаясь.       Дверь снова щелкает.

***

      На улице уже темно и прохладно. По земле ползет тонкая пелена тумана. — Ну что, Джульетта? — Уилл укутан в шарф и натягивает перчатки. — Зря волновалась? — Он подхватил под локоть Майка, еще не пришедшего в себя после спектакля. — Ну… — в голове во всю крутятся шестеренки, пуская механизм воспоминаний всех мелких оплошностей, из-за которых хотелось броситься мертвым грузом со сцены вниз.       Уилл закатил глаза. — Что «ну», ты же был великолепен! Все лавры отобрал у бедняги, которому в понедельник от всей труппы достанется.       В ответ устало смеются. — Похоже, в тебе просыпается ненависть кровожадных родственников, Ромео. — Майк криво заулыбался.       «Так-то лучше», подумал Уилл и поближе прижался плечом к плечу.       Они выдыхают, пуская облачка пара, и Майк тянется к заднему карману брюк за пачкой сигарет.       Привычная последовательность действий привела к тому, что теперь они выдыхают дым.       Перенервничал мистер Уилер, перенервничал. — Голливуд действительно будет из-за меня плакать. — глаза закрываются, он в очередной раз делает затяжку. — Не буду больше брать эти, — Майк крутит в руках помятую пачку и тяжело вздыхает. — Я бы на твоем месте их уже давно выбросил, не понимаю, как ты вообще эту дрянь куришь.. — все еще кашляя после очередной попытки распробовать сигареты, которые про себя он называл «отвратительно воняющими», заговорил он.       Майк заулыбался, крепче сжимая руку Уилла. — Придем домой, давай кино посмотрим? У нас вроде бы даже попкорн где-то завалялся. — Ага, который на сковородке готовить надо. Боюсь умереть из-за обстрела кукурузой после всего, что пережил.       Да, было бы обидно.       Они замедляют шаг, когда Майк вдавливает сигарету в крышку мусорки, прежде чем ее выбросить. Морозец покалывает щеки. Глаза почему-то вдруг заблестели. — Знаешь, мне так хорошо сейчас, — на плечо кладут голову — это самая приятная тяжесть, которую только возможно представить.       Уилл хрипло шепчет «мне тоже» и упирается лбом в темно-синюю шерсть пальто.       По щекам бегут две кристально чистые слезинки.       Хорошо сейчас.