Мистер Уилер! Мистер Байерс!

      Из приоткрытой форточки тянулись звуки вечернего города и запахи свежей весны. Уилл набрал полные легкие воздуха, откидываясь на спинку покачивающегося кресла, повидавшего всякое, и прикрыл глаза.       Скоро в комнату зайдет Майк, шаркая тапочками и перебирая бумаги, чтобы представить черновой вариант нового урока. Волосы будут собраны старенькой резинкой на затылке, очки зацепятся за кончик носа, боясь упасть, полосатая домашняя рубашка свободно обнимет плечи. И Уилл, как настоящий эстет, с нетерпением ждал этого момента. Самый красивый мужчина на планете будет рассказывать ему про… Боже, он понятия не имеет, о чем будет рассказывать Майк. О литературе. О чем угодно. Будет рассказывать — этого достаточно.       Уилл поправил ручки кружек, едва сдерживающих количество чая в них, прижал поближе подушку, погладил чистый разворот блокнота, посмотрел в одну сторону, в другую, снова поправил кружки.       По полу потянулась длинная тень, пошатнувшаяся у дверного проема.       О, Уилл был готов перевернуться в кресле от эстетического удовольствия. Он подтянул к груди ноги, готовый к перфомансу. — Что ж.. — Майк поправил очки, — я могу начинать?       Уилл утвердительно закивал, положив подбородок на колени. — Сегодня говорим про связь исторического контекста с содержанием и темами произведений литературы. — Майк зашагал по комнате, размахивая стопкой бумаг в разные стороны. Сказать, что он делал это с изяществом бабочки будет лишним, но особый шарм в этом определенно есть.       Началось. Самое настоящее кино — идеальное сочетание картинки и содержания. И, можно выдохнуть, без страшной музыки, плохой актерской игры и луж декоративной крови. Никаких сюжетных дыр, все мотивации оправданы, персонажи раскрыты и счастливо попивают кофе на террасе.       В этом кино:       «Область знаний, изучающая взаимосвязи общественных настроений и литературы неисчерпаема до тех пор, пока есть общество и литература…»       Только это и идеально подсвеченный профиль гирляндой, мигающей на стене с Рождества.       Уилл повертел в руках карандаш и провел первую линию, мягкую и размашистую.       У него тоже учительский практикум — приятное с полезным. Предполагается, что к концу «урока» у него должен получиться набросок. Это может быть пейзаж, натюрморт, черепашка-ниндзя, пасторальный сюжет, воспоминания на бумаге, мистер Уилер, Майк.       Сегодня будет Майк.       Уилл продолжил наблюдать за литературной манифестацией. Щедрыми шагами мистер Уилер испещрил комнату вдоль и поперек, провозглашая ценность «изучения этого вопроса», поскольку «поэт и писатель, являясь частью общества, отражает как свои личные, так и общественные переживания в произведениях литературы», потом оперся корпусом на стол, устало подышал пару секунд.       Стоп!       Стоп-стоп-стоп, вот это и зарисуем. Уилл прикусил губу и судорожно заводил карандашом в блокноте, стараясь запечатлеть мгновение и в памяти, и в форме изображения живого, движущегося.       Майк это заметил и попытался спрятать улыбку, отворачивая голову. Уилл возмущенно вздохнул, дескать, не шевелись, и продолжил шуршать карандашом по бумаге. Майк послушно замер.

***

— Лучше иллюстрации к произведениям или произведения к иллюстрациям? — Иллюстрация подразумевает наличие текста, к которому она приурочена, Майк. Думаю… — Уилл устало потер колени, задумавшись, — что я думаю..       Майка поражало, как можно быть настолько очаровательным и вредным одновременно. Сейчас бросай хоть все тексты-шмексты, иллюстрации-прострации и любуйся. Жалко, что так нагло пялиться будет неуважением. — Может, поделить их на группы? Кто-то пишет текст, кто-то другой рисует иллюстрацию к нему? — Майк шумно серпнул кофе и с стуком поставил чашку обратно на стол.       Уилл посмотрел в его щурящиеся глаза, ожидающие реакции на гениальное предложение. — Точно! — по лицу поползла довольная улыбка. — Точно-точно, а там пусть сами разбираются.       Майк рассмеялся в стиле суперзлодея, подняв руки к потолку.       Пусть сами разбираются! — Муа-ха-ха, мистер Уилер. Мы их победили. — Уилл закачал плечами, пританцовывая. — Можем себе позволить не только ведерко мороженого, но и позлорадствовать над бедными детишками. — Викто-о-ория, викто-о-о-о-рия, мистер Байерс. — «мистер Уилер» совсем не по-учительски затянул строки из несуществующей песни. — Ой, давай сейчас еще Гомера цитировать начнешь.       Майк задумался, поджав губы. — Что-то ничего подходящего вспомнить не могу.       Уилл вскинул бровь, мол, а не подходящее можешь? Что бы там не подразумевалось под вскинутой бровью, ему на колени нагло улеглись головой, в которой, судя по всему, из Гомера-то ничего не было.       Домашку сделали. Можно заняться своими делами.       Например, нагло пялиться. — Я скучаю по твоей старой прическе. — Уилл провел рукой по росту волос кудрей Майка, что сейчас глупо заулыбался. Точно что-нибудь этакое скажет. — А я по твоей нет. Тебе так намного лучше.       Уилл даже поспорить с этим не мог. Слава Богу, что рано или поздно он додумался нормально подстричься. — Наверное, ты прав. Пойду снова под горшок обкарнаюсь. — с интонацией саркастичного разочарования ответил «мистер Байерс». — Я приму тебя любым! Кто знает, может быть, Уилл Мудрый свои знания хранил в чудо-горшке под шляпой… — Майк заговорил тихо, нарочно серьезно, от того все звучало еще смешнее.       Уилл перестал перебирать черные вьющиеся кудри, потому что боялся оставить Майка без пучка волос, смеясь. — Да, классная шляпа была — спасибо маме. И твоей, за то, что не выкинула нас из подвала-подземелья. — Уилл сделал паузу. — Надо им позвонить на выходных.       Майк закивал. По локонам снова прошлась череда невесомых касаний. — Надо.       А пока можно закрыть глаза, отдаваясь мгновению молчаливого блаженства, и заснуть.