Семья. Долг. Смерть.

      Скайрим не переставал удивлять своим разнообразным рельефом и резкими сменами климата. Это Риза отметила для себя ещё тогда, когда впервые побывала в провинции. Тогда её руки не знали крови, а в глазах не сверкала сталь равнодушия, когда жизнь покидает тело.       Удаляясь всё дальше от перекрёстка, Риза миновала две высокие башни по разные берега, перетянутые мостом поперёк реки. И чем дальше она двигалась, тем больше пространство вокруг загораживали собой высокие скалы, изредка разбивающиеся на пролегающие между ними равнины. Чуть позже она начала замечать изменения и в самой дороге: сначала она петляла вверх, слегка замедлив движение; затем резко уходила вниз, огибая склоны и редкие каменные выступы, после чего снова уводила вниз, выводя резкие повороты и вновь плавно уводя вверх по склону. Под копытами то скрипел мелкий гравий, то пружинила влажная земля. Воздух постепенно менялся — становился мягче, тяжелее, насыщеннее.       Медленно ведя лошадь дальше Риза и не заметила, как по левую сторону скалы перестали отягощать своим присутствием, а бушующая река, сопровождающая её, окончилась водопадом где-то позади. Дорога вывела её на возвышение, которое можно было гордо назвать скалой, если смотреть снизу. Остановившись, Риза обратила внимание на представшую перед ней картину: внизу, в долине, туман лениво окутывал горячие источнике Истмарка. Он стелился низко, плотными слоями, пряча землю, и лишь редкие струи пара поднимались вверх, разрывая его изнутри. Дальше, за этим живым покрывалом, холодным силуэтом вырастал Виндхельм — далёкий, неподвижный и всё такой же недружелюбный, чужой.       Данмерка продолжила свой путь. Дорога снова вела её вверх по крутому склону, что лошадь её начала тяжело дышать. Пространство вокруг начали заполнять собой золотые верхушки широколиственных осин и изредка встречающиеся их хвойные собраться.       В земли Рифта Риза прибыла уже в сумерках. Густой лес принял её полностью, без вражды. Листва тронулась золотом и медью, но ещё не опала полностью — она держалась, шуршала, переливаясь в тускнеющем свете. Ветер проходил сквозь кроны не резкими порывами, как на открытых равнинах, а мягко, почти незаметно, заставляя ветви лишь слегка колыхаться. Наравне с вездесущими горноцветами, он нёс в себе новые запахи: сырой земли, прелой листвы и тёплой древесины.       Под копытами лежал ковёр из влажных листьев, заглушая шаги. Свет медленно уходил. Казалось, что сумерки здесь наступают даже раньше, чем на равнинах Вайтрана. Деревья забирали последние лучи, оставляя между стволами лишь рассеянное, серо-золотое свечение. Тени становились длиннее, плотнее, но не резкими — они растворялись друг в друге.       Лес жил своей жизнью, наполняясь звуками. Где-то в стороне треснула ветка. Дальше — шорох листвы. Птицы почти замолчали, уступая место ночным голосам, которые ещё не до конца проснулись.       Айварстед должен был быть уже недалеко. Лес постепенно редел и оказавшись на перекрёстке, Риза, сверившись с указателем, свернула по направлению деревни. Чуть дальше уже виднелся мост, а за ним пролегал сам Айварстед, расположившийся у подножия горы Глотки Мира. Она возвышалась над лесом, вызывая трепет. К этому времени вечер уже вступил в силу. Массер и Секунда мягко обволакивали своим холодным белым светом, создавая ещё больше теней в лесу за спиной. Ветер стих, и вместе с ним затихли звуки дневной жизни.       Деревня встретила тишиной уставшего места. Фермеры давно свернули работу. Поля пустовали, инструменты убраны и лишь редкие силуэты двигались между домами. Где-то хлопнула дверь. В другом конце деревни тихо переговаривались голоса, иногда разбавляя тишину лёгким смехом. Свет в окнах был тёплым, ярким.       Миновав мост, пролегающим через широкую реку, уходящую в одно из крупных озёр Скайрима Гейр, Риза двигалась по главной тропе, слегка замедлив лошадь. Запах воды и дыма смешивался с холодным воздухом, создавая ту самую простую, деревенскую атмосферу.       Таверна её встретила у самого подступа к деревне. Как таковой конюшни здесь не обнаружилось, но за зданием таверны оказалось небольшое стойло, заботливо подготовленное для встречи четвероногих спутников путешественников, желающих поглядеть на гору или совершить паломничество. Когда данмерка распрягла лошадь, та радостно фыркнула, встряхнув головой и переступая ногами, предчувствуя скорую трапезу и полноценный отдых. Мягко потрепав её по морде, Риза направилась ко входу в таверну.       Из-за двери раздавались приглушённые голоса, смех и звук опускаемых кружек на деревянные столешницы. Не раздумывая, девушка толкнула дверь вперёд, вступая в шумное помещение. Лицо обдало жаром прогретого очага в центре зала, а в нос ударили запахи — жареного мяса, эля и немытого тела. Голоса стихли на мгновение. Ровно настолько, чтобы заметить новую фигуру, и почти сразу вернулись обратно. Люди не стали изучать новоприбывшую на предмет опасности, так как уже давно привыкли к новым лицам.       Не став задерживаться на более детальное изучение местного населения, Риза направилась к трактирщику. За стойкой стоял крепкий рыжеволосый норд с усталым, но внимательным взглядом. Он уже заметил её и ждал, не проявляя инициативы.       Подойдя к стойке, данмерка приветливо улыбнулась и положила на стойку десять монет.       — Добрый вечер!       — Доброго вечера, прекрасная путница! — подарив девушке ответную улыбку, ответил трактирщик. — Вы, наверное, комнату хотите снять? У нас имеется одна, но без изысков.       — Пойдёт, — коротко ответила девушка, пододвигая монеты ближе к мужчине.       — Желаете заказать ужин в комнату? — притягивая ближе к себе золото вопросил трактирщик. — У нас есть наисвежайшие отбивные из оленины и немного крабовой похлёбки.       — Похлёбку. И есть ли у чай?       — Нет, чая у нас не варят, — почесав подбородок, задумался норд. — Но у нас есть настойка из снежных ягод и можжевельника. Не сильно хмельная.       — Хорошо, возьму её и кувшин с водой.       — Пятьдесят септимов.       Положив на стойку ещё пятьдесят септимов, Риза дождалась пока трактирщик отдаст распоряжения помощнику и направилась вслед за ним до своей комнаты.       Комната, действительно, была без изысков. Небольшая, с одной кроватью, столиком и стулом. На столе стоял небольшой подсвечник с горящей свечой и пустая железная кружка. Скинув с себя дорожный плащ, Риза расслаблено села на кровать. Этот день, наконец, подходит к концу. Действие зелья давно выветрилось и оказавшись на мягкой поверхности в тёплых стенах таверны, она осознала насколько измотана.       Быстро расправившись с ужином, принесённым в комнату молодым помощником трактирщика, данмерка сняла с себя верхние одежды, оставшись в лёгкой нижней сорочке, залезла под тёплые шкуры и довольно быстро провалилась в сон.

***

      Риза открыла глаза. Сначала не было ничего. Ни света, ни тьмы. Даже этого нельзя было назвать пустотой, потому что пустота предполагает границы. Здесь не было и их. Риза не стояла и не лежала. Она просто была. Опоры не было, не было и направления. Тело не отзывалось и даже дыхание не ощущалось. Даже собственные движения — если они были — не имели значения.             Было только одно — ощущение чего-то глубокого, вязкого, почти бесконечного. Как будто она оказалась внутри чего-то, что не имело формы, но медленно заполняло всё вокруг. Пустота не давила, но и не отпускала.       Риза пыталась сосредоточиться. Пыталась понять где находиться, на что опереться, за что зацепиться мыслью. Но ничего…       Затем появился звук — слабый, еле различимый. Будто проходящий сквозь неё самой. Она его даже не услышала, а почувствовала, как лёгкое колебание, нарушающее ровность этого безграничного «ничего».       Это был голос. Тихий, слабый, похожий на женский. Он будто звал её.       — …дитя…       Голос не звучал, он словно проходил сквозь неё, оставляя после себя едва уловимый след. Риза не могла определить его источника. Не было ни направления, ни расстояния. Он был везде и будто бы нигде.       Голос повторился.       — …дитя…       В этом голосе была не просьба и не приказ, а ожидание. Словно звал её, прощупывая, не ошибся ли.       Затем всё резко изменилось.       — …ВПУСТИ МЕНЯ…       Слова ударили. Не в слух, но в саму сущность. И сразу за ними пришла боль.       Она возникла внезапно — острая, яркая, чужая. Она начиналась с головы, как будто что-то пыталось прорваться внутрь, раздвигая, ломая, вытесняя. Затем распространялась дальше, словно проходя сквозь тело, которого не было, но вдруг стало ощущаться слишком отчётливо. Каждая точка, каждый нерв, каждая мысль. Эта боль не имела формы, но была везде и сразу.       Риза не могла кричать, потому что было попросту нечем. И всё же она пыталась, вопреки этому жёсткому полуприказу, не поддаваться, не впускать. Голос стал будто бы ближе, сильнее. Он уже не проходил сквозь неё — он давил.       — Впусти, дитя…       Боль усилилась. Сильнее, глубже. Пустота вокруг дрогнула и на долю мгновения в ней появилось нечто, похожее на тень. Или скорее очертание этой тени. Неуловимое, но достаточно, чтобы понять — она уже не одна.       И в следующий миг всё оборвалось.

***

      Резко распахнув глаза, Риза вскочила в постели, тяжело дыша. Комната вернулась сразу, без перехода от затуманенного сном разума. В маленькое окошко пробивался холодный свет раннего утра, ложась на пол неровной полосой. Тишина в комнате оставалась прежней и даже из главного зала не доносилось никаких звуков.       Сон не цеплялся за сознание. Он не распадался на образы — лишь оставлял после себя ощущение. Тяжёлое, вязкое, будто что-то, действительно, прошлось сквозь неё, не оставив следа.       Риза окинула комнату взглядом, не найдя по-прежнему никаких изменений или чужого присутствия. Протерев лицо руками, она поднялась и стала собираться. Проверила снаряжение привычными движениями, поправила растрепавшиеся волосы и уложила их передними прядями в высокий пучок. Постепенно ощущение чего-то чужого начало отпускать её и окончательно покинуло, когда она вышла в главный зал. За стойкой, уронив голову на руки, мерно посапывал усталый трактирщик. На полу, у него за спиной, также мирно спал его молодой помощник, подложив под щёку руку. В зале никого не было. Риза тихо покинула таверну.       Улица встретила её прохладным, влажным воздухом раннего утра. Лёгкий туман стелился между спящих домов. Он не скрывал полностью, лишь мягко размывал границы, делая всё вокруг чуть менее чётким. Айварстед просыпался внутри него. Медленно, почти бесшумно. Изредка туман разрывался движением — человек, выходящий из дома, становился виден на мгновение, затем снова растворялся в бледной дымке, становясь лишь силуэтом. Где-то поднимался тонкий столб дыма, смешиваясь с влажным воздухом и теряясь в нём. Глотка Мира гордо возвышалась над деревней, так же теряясь в тумане.       Постояв немного на крыльце таверны, Риза глубоко вдохнула утренний воздух и не спеша направилась в сторону стойла. Там её встретила радостным фырканьем проснувшаяся лошадь. На миг Риза подумала, что так и не дала ей имя. Подойдя ближе, она ласково погладила ту по морде, мягко улыбаясь. Странный сон уже успел забыться, как бы сильно она не пыталась вспомнить детали. И от этого утро казалось почти безмятежным. Лишь только лёгкий ветерок пробирался под плащ, заставляя поёжиться. Запрягая довольно бодрую кобылу, данмерка вновь оглядела просыпающуюся деревню, укутанную туманом и ей на ум быстро пришло имя. Она нарекла свою четвероногую спутницу Дымкой.       — Ну что, Дымка, — хоть шерсть и была явно шоколадного цвета, но имя было навеяно первым спокойным утром в недружелюбном Скайриме. Легко вскочив в седло, бодро проговорила данмерка. — Старушка нас уже заждалась, — и стукнув пятками в бока, направила Дымку в сторону моста, ведущего обратно в осенний лес Рифта, в котором снова просыпалась жизнь.       Вскоре деревня осталась позади, растворившись в утреннем тумане.

***

      Утренний свет постепенно набирал силу, но под кронами деревьев он оставался рассеянным. Листва отбрасывала подвижные тени и каждый порыв ветра менял их форму, словно лес жил собственной, неспешной жизнью. Туман редел, поднимаясь выше и открывая тропу. В лесу запахи снова вернулись: влажная земля, аромат горноцветов и густая прелость осени, которая держалась в Рифте даже при свете дня. Дымка шла ровно, не ускоряя шаг. Дорога не требовала усилий, лишь внимание.       Риза заметила их раньше, чем они показались. Лёгкое движение в стороне. Шорох, слишком тяжёлый для птицы и короткое рычание, разбавленное слабым писком. Дымка дёрнула ушами, беспокойно фыркая, но не отступая. Волки вышли из-под деревьев почти бесшумно. Двое, третий не решался приближаться. Голодные и это было видно по тому, как они держались, как не спешили, но и не отступали. Риза медленно спешилась, успокаивающе погладив Дымку по шее и так же медленно потянулась к поясу.       Первый рванулся вперёд быстрее, чем второй успел среагировать. Клинок оказался в руке почти одновременно с его прыжком. Дымка, до этого беспокойно переступающая ногами, громко заржала, немного отступая назад, давая пространство для своей хозяйки. Удар был коротким, точным. Прямо под челюсть первого волка.       Второй не стал дожидаться. Он обошёл сбоку, пытаясь зайти за спину, пока девушка расправлялась с его собратом. Легко вынув клинок из шеи волка, Риза обернулась ко второму, но не успела ничего сделать, как её отважная Дымка, встав на дыбы, пыталась ударить копытами того в голову. Волк отскочил назад, зло скаля зубы. Не теряя времени, данмерка ловко вложила клинок в ножны, одновременно призывая лук, быстро натянула тетиву и выстрелила призрачной стрелой тому в грудину. Натянув ещё одну стрелу, будто из воздуха материализовавшуюся у неё в руке, она направила лук в сторону третьего волка, но тот уже убежал, увидев, как его собратья пали от рук данмерки. Отозвав лук, Риза успокоила разгорячённую появлением хищников Дымку, оседлала её, продолжая тихо говорить успокаивающие слова и направила дальше по дороге.       К полудню лес начал редеть. Свет стал ярче, тени — короче. Воздух изменился — в нём появилась влага, прохлада. Запах прелой листвы уступал место более тяжёлому, водяному. Затем тропа вывела к озеру Хонрик. Вода лежала спокойно, почти неподвижно, лишь изредка нарушаемая лёгкой рябью. Она отражала бледное небо и размытые очертания берега. Чуть дальше от берега среди вод озера расположилась чья-то резиденция с ведущими с берега к ней каменными мостами. На противоположном берегу озера возвышался старый форт. Рифтен был близко. Вдали уже виднелись порт и стены города. Рифтен поднимался из воды и камня — тяжёлый, тёмный, словно выросший прямо из озера. Его очертания были чёткими, но не резкими, как будто сама влага вокруг сглаживала их.       Дорога пролегала вдоль озера, прямо ведя к задним воротам города и с каждым шагом город со своим рыбным портом становился всё ближе. Риза ловила отблески полуденного солнца, отражающиеся от поверхности озера и разбивающиеся на короткие, слепящие блики, которые приходилось обходить взглядом. Чем ближе она подходила к городу, тем отчётливее становился рыбный запах и сырой древесины.       Рыбный порт представлял из себя отросток за стенами города, соединяющийся с ним деревянными мостками, в центре которых расположилось небольшое здание порта, где чистили и потрошили рыбу, готовя её к продаже. Небольшие рыбацкие судёнышки мерно покачивались на воде у мостков. Люди были заняты каждый своим делом: кто-то чистил рыбу прямо на мостах над водами озера, кто-то таскал бадьи полностью наполненные рыбой в здание порта, а немногочисленная стража лениво прохаживалась, неся свой дозор.       Миновав небольшую ферму со скрипящей лопастями мельницей, Риза не спеша приблизилась в задним воротам города. У ворот встретил её лишь один стражник. Он заметил её ещё издалека.       — Стой, — сказал он, и Риза остановила Дымку в паре шагов от него. — Ворота закрыты по соображениям безопасности. Иди в обход, к главным воротам, — и указал рукой куда-то за стены города.       Смерив стражника ничего не выражающим взглядом, Риза молча направила лошадь по направлению, указанным стражником. Двигаясь вдоль высоких стен, она пыталась понять, по каким это соображениям безопасности ворота закрыты. По Скайриму ходили слухи о драконах, но она пока не видела ни одного из опасных ящеров. И если бы дело было в них, то Ярл точно не стал бы закрывать ворота от возможных беженцев. Уже у главных ворот она поняла причину.       Главные ворота встретили данмерку двумя стражниками, расслабленно ведущими беседу и проводивших её оценивающими взглядами до конюшен. Конюшни расположились прямо у ворот. Небольшое стойло на трёх лошадей, маленький домик конюха и сам конюх редгард, живо подскочивший к путнице. Спешившись она оплатила ему за простой и уход за Дымкой и направилась к воротам, но была остановлена рукой одного из стражников.       Высокий норд вышел вперёд, оставив позади расслабленно облокотившегося о стену плечом напарника.       — Стой, — в приказном тоне начал он, смотря сверху вниз на девушку сквозь прорези в шлеме. — Плати гостевой налог или убирайся отсюда.       Нахмурившись от резкого тона стражника, Риза скрестила руки на груди и спросила.       — За что взимается плата?       — За право войти в город, красавица, — подал голос напарник, всё так же расхлябано опираясь о стену. Голову не покрывал шлем и его золотистые волосы неряшливо ложились на плечи. Подобно данмерке сложив руки перед собой, он похабно улыбнулся, оценивающе проведя взглядом по её фигуре, сейчас не прикрытой широким плащом. Тёмная ткань короткой мантии заканчивалась у колен двумя разрезами на ногах. Свободный верх, переходящий в глубокий капюшон, спадал естественным складками, открывая линию ключиц и лишь слегка ложбинку между грудей. Плотный пояс стягивал талию, удерживая на месте снаряжение. Ноги прикрывали темнее на тон дорожные штаны, стянутые на икрах высокими сапогами, а руки короткие беспалые перчатки. Его взгляд задержался дольше, чем требовалась, закончив свой пусть где-то в районе груди и вернулся к её лицу. Риза не шелохнулась от наглого внимания второго стражника, лишь прямо глянула ему в глаза и медленно проговорила.       — Что же… Я заплачу. Но потом наведаюсь к Ярлу, чтобы узнать на какие расходы идут деньги, взимаемые с гостей города, — и как бы в подтверждение своих слов, она всё так же не сводя глаз с наглых глаз блондина, медленно потянулась к подсумку на поясе. Тот лишь нахмурился, а его напарник, до этого грозно возвышающийся над данмеркой, остановил её.       — Стой… ладно, — голос едва заметно дрогнул и он отступил на шаг. — Ладно, — повторил он и уже разворачиваясь к воротам, добавил. — Не шуми ты так. Дай только ворота отопру, — и, действительно, пошёл отпирать ворота.       Вернув хмурому блондину такую же наглую улыбку, Риза ровно прошла в отворённые перед ней ворота мимо молчавших стражников. Этот город нисколько не изменился в своей алчности.       Рифтен встретил её живо. Улицы города были наполнены разнообразием голосов, движением. Дома тянулись вдоль улицы, возвышаясь над головами. Люди скользили по Ризе оценивающими взглядами — будь то богато одетая дама, нищий старик или совсем мелкий ребёнок. Город будто сам оценивал тебя, выискивая потенциальную наживу. У входа в город её встретил грузный норд с чёрными волосами, облачённый в крепкие стальные доспехи. Он грозно вперил в неё взгляд, но не сказал ничего, провожая глазами.       Рифтен частично стоял на воде и это ощущалось в воздухе очень отчётливо. Чем дальше данмерка шла, тем отчётливее становился запах канализации и сточных вод. Рынок расположился в самом центре города, прямо посреди сточного канала. На уровень ниже, оборачиваясь вокруг самого канала над водой были расположены деревянные мостки с рядом дверей — нижняя часть города.       Двигаясь в сторону рынка, Ризу начало преследовать ощущение чего-то знакомого. Город дышал жадностью. Не явной, не крикливой — тихой, въевшейся в доски, стены, в сам воздух. Она ощущалась в каждом взгляде, в каждом движении, в том, как здесь держались люди. Настороженно, чуть расчётливо. И случай у ворот не был исключением.       Риза слегка повела взглядом в сторону, отмечая, как у одной из лавок мужчина быстро убрал мешочек в рукав, даже не оборачиваясь. Как другой, проходя мимо, на мгновение замедлил шаг рядом с чужим карманом и так же спокойно продолжил путь. Никто не вмешивался и не замечал, пока очевидное не становилось явным. Именно это оттолкнуло её в первый раз, когда она, восемнадцатилетняя девчонка, прибыла сюда под руководством одного своего знакомого.       В те времена Риза ещё не была членом организации Моранг Тонг. Именно там она научилась убивать и перестала был наивной девочкой. Но здесь, в Рифтене, она тогда ещё была совсем юной. В попытке бегства от отчима, который с каждым днём всё больше и больше проявлял нездоровый интерес к юной данмерке, она отправилась в Скайрим в поисках лучшей жизни, надеясь найти работу. Тогда она и встретила босмера, в последствии приведшем её сюда. Он оказался членом Гильдии Воров, что окопалась и пустила корни в Рифтене. Он хотел её завербовать, обещая горы золота и безмятежную жизнь. Даже вознамерился жениться на ней. Но Риза отказалась. Ещё слишком живыми были воспоминания об отчиме, который, как-то раз напившись, полез к ней ночью под рубаху. Ещё слишком жив был тот страх от прикосновений сильных рук, не дававшие возможности вырваться. Жива была ещё та боль и унижение, которые она испытала в последствии. А перспектива встать против закона ей тогда казалась жуткой и не менее пугающей.       Сбежав, она снова вернулась в Морровинд, но не стала возвращаться домой, в Вивек. Вместо этого она устроилась подавальщицей в одну из таверн Балмора. Ситуация с противоположным полом там была не лучше, но именно там она встретила того, благодаря кому и оказалась в рядах Моранг Тонг.       И вот она снова бежала в Скайрим. Уже не в поисках лучшей жизни, но ради её сохранения. И вот снова она в Рифтене, но уже не та наивная девочка, боящаяся косых взглядов. И здесь она совершенно с другой целью. Она снова должна отнять жизнь, но уже чтобы другая жизнь перестала жить в боли и отчаянии.       Проходя через рыночную площадь, Риза на миг задержала взгляд на высоком рыжеволосом норде в дорогих одеждах, который вцепился взглядом в неё. Он изучал, как будто бы просчитывая что-то у себя в голове, но не заговорил, дав уйти. И вот уже виднеется её конечная цель.       Приют расположился в отдалённой части города, дальше мостков рыночной площади и недалеко от резиденции Ярла.       «И все эти зверства происходили под носом у Ярла?» — раздражённо подумала данмерка.       Здание приюта было ветхим, с одним этажом, но довольно просторным на вид. Территорию вокруг огораживал невысокий заборчик, местами накренившийся к земле. Небольшой садик явно требовал ухода, зато вездесущая листва неровными кучками была собрана вдоль заборчика. Значит уборка листьев было любимым заданием для сироток. Вывеска над дверью гласила — «Благородный сиротский приют». Только благородства там было ни грамма.       Остановившись у дверей приюта, ещё раз окинув территорию взглядом, Риза вошла внутрь, тихо отворив дверь. С порога сразу стал слышен неприятный скрипучий голос старухи.       — Вы все свиньи! — голосила управительница. — Как вы смеете проявлять своё неуважение ко мне, кто дал вам кров и еду?!       Тихо приблизившись к источнику звука, Риза остановилась у распахнутой двери в основную комнату, выглядывая из-за угла. Её взору предстала картина — сухая, сгорбленная старуха с копной седых волос, собранных в низкий хвост, стояла напротив кучки детей с понурыми плечами и опущенными глазами в пол. Чуть в стороне стояла молодая женщина, утирающая проступившие слёзы — она с грустью и сожалением смотрела на детей. Сами дети были в поношенных выцветших одеждах, иногда даже не по размеру. Среди семи мальчиков находилось уже две девочки, вопреки рассказу Авентуса. Одна из них еле сдерживала слёзы, потряхивая плечами. Вторая молча стояла, опустив глаза в пол, как и все остальные. Обстановка выглядела угнетающей, принимая ещё больший оттенок мрачности от дальнейших слов старухи.       — Те, кто уклоняется от своих обязанностей, получат дополнительную порку. Я ясно выражаюсь? — почти визгливо вопросила Грелод Добрая, строго взирая на детей.       — Да, Грелод… — стройным хором ответили дети.       — И ещё кое-что! Я больше не желаю слышать разговоров об усыновлении! Никого из вас, сброда, не усыновят. Вы никому не нужны. Никто вас не хочет, — зло прошипела старуха и издевательски добавила. — Ну? Что нужно сказать?       — Спасибо, Грелод, — снова ответил ряд детских голосов. — Мы тебя любим, Грелод.       Не став дожидаться развязки, Риза так же тихо вернулась к входной двери, услышав за спиной — «А теперь все живо за работу, поганцы!». Остановившись у двери, она открыла её и ощутимо хлопнула, как бы оповещая о своём прибытии.       — Иди проверь, кого это принесло, девка, — раздалось из комнаты.       Через мгновение в холл выбежала та молодая женщина, сразу же прикрыв за собой двери. Её глаза были красными, но слёзы уже не текли. Она с беспокойством посмотрела на дверь и шустро приблизилась к невысокой гостье.       — Вам лучше уйти, — почти шёпотом проговорила она. Её голос едва ощутимо дрожал.       Сделав удивлённое выражение лица, Риза ответила:       — Но я хотела поговорить с управляющей об усыновлении, — нахмурив брови, она обвела взглядом помещение. — Это возможно?       — Вам лучше уйти, — повторила женщина, почти успокоившись. — Грелод не отдаёт сейчас детей на усыновление.       — Но почему? — не унималась данмерка.       — Всё из-за войны, — с сожалением ответила та. — Поверьте, я и сама хочу для них лучшей жизни в семье. Но здесь им более безопасно, чем в мире.       — Как вас зовут?       — Констанция Мишель, — уже более спокойно ответила женщина.       — Меня зовут Сара, — назвала чужое имя данмерка. Она состроила грустное выражение лица и продолжила. — Поймите. Я давно мечтала о ребёнке, но сама не могу иметь детей. И я слышала, что здесь у меня больше шансов его завести.       — Простите, Сара, но сейчас мы не можем вам в этом помочь, — глаза Констанции Мишель снова начали наполняться слезами. Она приложила руки к груди и едва всхлипнула. — Уходите, прошу.       Легко кивнув и опустив глаза в пол, она тихо попрощалась и вышла наружу. Было видно, что эта женщина боится. За себя ли, или за детей, но в её глазах и в самой позе чувствовался страх, смешанный с глубоким сожалением.       Улица встретила Ризу всё тем же гулом живого города. Атмосфера кардинально отличалась от того мрака, что пропитал приют. Оглядевшись по сторонам, данмерка, не обнаружив стражником, начала делать обход вокруг приюта. Ей нужно было осмотреть расположение окон и понять, где может находится комната старухи. К её удаче, комната находилась напротив стен города, практически вплотную упираясь окнами в камень. Внимательно изучив помещение сквозь мутное стекло, она обнаружила Грелод сидящую за столом, что-то чиркающую в большом журнале. Стараясь не привлекать её внимания, она прошлась пальцами по раме, запоминая каждый зазор, каждую неровность и просчитывая в голове возможные варианты незаметно проникнуть внутрь. Заключив, что это не составит труда, данмерка тенью скользнула в противоположную сторону от приюта и направилась обратно в центр. Свою задачу она исполнит сегодня, после наступления темноты.       Столкнувшись плечами с высоким аргонианином в плаще на мостках, ведущих к рынку, Риза тихо выругалась и растворилась в толпе. Сейчас её целью была таверна, где можно услышать немного слухов и, возможно, чуть больше узнать о приюте и его обитателях.       Таверна с названием «Пчела и Жало» располагалась сразу за рынком. Входя внутрь Риза нутром почувствовала чей-то внимательный взгляд, но не придала этому значения. Оказавшись внутри, она бегло пробежалась по залу. Внутри было достаточно много народу для такого времени. Голоса раздавались со всех сторон: кто-то горячо спорил, кто-то просто мирно вёл беседу, кто-то смеялся. Звуки голосов иногда перебивались стуком кружек о дерево, скрежетом приборов о тарелки и скрипом стульев о деревянный пол. Приметив у дальнего конца зала, ближе ко второму входу в таверну, свободный стол, Риза направилась туда. Не совсем то, что нужно, чтобы полностью держать контроль над пространством, но достаточно, чтобы слышать и видеть. Заметив нового посетителя, скучающая аргонианка за стойкой махнула рукой другому аргонианину, указывая на гостью.       Дождавшись, когда девушка расположится с удобством за столиком, тот быстро последовал в её сторону.       — Гос-с-спожа что-нибудь желает? — шипяще спросил он, когда Риза обратила к нему свой взор.       — У вас есть чай?       — К с-с-сожалению, чай мы не варим, — услужливо ответил аргонианин. — Но я могу предложить раз-збавленное вино Алто.       — Хорошо. И что-нибудь из кролика, пожалуйста, — данмерка сразу ему протянула сто септимов. Скорее, для того, чтобы то самое разбавленное вино не оказалось просто водой со вкусом вина, чем из щедрости. Блеснув глазами с вертикальным зрачком, аргонианин чуть поклонился и, забрав золото, удалился.       В скором времени на столе перед данмеркой стояла бутыль разбавленного вина Алто, тарелка с кроличьей ножкой со скудным гарниром и кубок. Не спеша приступать к трапезе, Риза налила вино в кубок и стала его медленно потягивать, прислушиваясь к разговорам и разглядывая лица людей. Время шло. Никакой полезной информации так и не выцепив из разговоров, Риза тяжело вздохнула и отрезала кусочек от ножки, отправляя её в рот.       Дверь с тихим скрипом отворилась и в таверну вошёл тот самый рыжеволосый норд с рынка, выискивая кого-то взглядом. Поплутав глазами по знакомым лицам горожан, он отметил для себя пару незнакомых, но не интересных, и остановился на пепельной макушке данмерки, виднеющейся за спинами отдыхающих. Девушка сидела спиной к стене, повернув голову в сторону проповедующего о любви и смирении служителя Мары Марамала.       Вошедшего и целенаправленно идущего в её сторону мужчину Риза заметила сразу, но не стала показывать этого. Она делала вид, что увлечена проповедью. Наконец, мужчина остановился у её стола. Взяв второй стул, он придвинул его ближе к ней и уселся, положив ногу на ногу. Риза сразу перевела взгляд на него в немом вопросе.       — Скучаешь, красавица? — его глаза смотрели прямо в огненные глаза напротив, не сдвигая их в каком-либо другом направлении. Взгляд был цепким, как у человека, знающего всю твою подноготную. Поза была его расслабленной: в пол оборота, нога на ноге, рука на спинке стула. Его рыжие волосы аккуратно стелились на плечи, не зассалены, как у доброй половины Скайрима, а лицо его можно было даже назвать красивым. Весь его вид говорил о том, что это человек деловой, при деньгах. Или только искусно казался таким.       — Да вроде не замечала за собой такого, — положив подбородок на руку, ответила данмерка. — Слушаю проповедь, пью дрянное вино и до сих пор наслаждалась своим одиночеством. Чем заслужила такое внимание, красавчик? — переняв манеру обращения Риза приподняла одну бровь.       — Такую яркую личность сложно не заметить среди местного сброда, — ухмыльнувшись, ответил он. — Особенно после того, как ты раскусила мою маленькую хитрость у ворот, — чуть поддавшись вперёд и понизив голос, закончил норд.       — Значит те двое верзил это твоя «маленькая хитрость»? — тоже поддавшись вперёд, задала следующий вопрос Риза, чуть сузив глаза.       — Ничего такого, детка, — подняв словно в примиряющем жесте руки ответил мужчина, снова откидываясь назад. — Всего лишь небольшая проверка. И ты её прошла, — и слегка разведя руки в стороны, он одарил её одобрительной улыбкой.       — И на что же ты меня проверял? — не меняя позы Риза смерила его изучающим взглядом.       — Не конкретно тебя, конечно. Но ты была единственной за последнее время, прошедшая её, — снова поддавшись вперёд, он сложил руки локтями на столе, заставив Ризу немного отстраниться. И, понизив голос, он, не отрывая взгляда от глаз напротив, продолжил, мягко обволакивая своим баритоном. — Видишь ли, детка. Я могу сразу определить, сколько у человека денег в кошельке, его расположение у тела и любовь к этим самым деньгам. В сцене у ворот ты сразу показала, что денег у тебя достаточно, но и они имеют свойство заканчиваться. Конечно, мне сразу доложили о неимоверно прекрасном создании, что смогла обойти тех двух остолопов. И мне видится, что у тебя есть потенциал и жажда богатств. А, детка?       Сделав глоток из позабытого кубка, Риза боролась с до боли знакомым ощущением, когда тот знакомый босмер пытался завербовать её в Гильдию. Сейчас, конечно, она не испытывала страха перед представителем Гильдии Воров, — а это, несомненно, был он, — но отголоски позабытого чувства недоверия и даже предательства оседал где-то внутри.       Быстро отогнав от себя это чувство, Риза сложила руки перед собой, копируя позу норда, и слегка поддавшись вперёд, чеканя каждое слово, проговорила. Конечно, от неё не ускользнуло, как взгляд напротив на секунду метнулся в ложбинку и вернулся назад.       — Ты ошибаешься, красавчик. Все твои дальнейшие предложения меня не интересуют, и ваша Гильдия мне не упёрлась никуда. А жажда богатства, как ты выразился, для меня не значит ровным счётом ничего, — не меняя положения данмерка наблюдала, как выражение лица норда меняется с делового на более простое. Теперь он стал просто похож на заинтересованного красотой дамы мужчину.       — Жаль… — пожевав нижнюю губу, ответил норд. — Ну от приятного времяпрепровождения и от хороший компании ты не откажется? — и не дожидаясь ответа рыжеволосый махнул рукой аргонианке за стойкой. Та, без лишних слов, потянулась под стойку, выуживая оттуда бутыль с каким-то вином, более дорогим на вид, и два чистых кубка.       Дождавшись, когда аргонианка поставит на стол заказ норда и удалится, Риза проводила её взглядом и снова вернула его к рыжеволосому. Тот, не спрашивая дозволения, отставил бокал данмерки в сторону. Налил в новый кубок вина, принесённого аргонианкой, и поставил на место старого, повторив то же действие со своим кубком, сразу приложившись к нему. Теперь он в открытую скользил взглядом по девушке, но всё ещё без ярко выраженного похабства.       — Новые знакомства меня тоже не интересуют, — поджав губы проговорила Риза.       — Да брось, детка, — вернувшись в ту же позу, что и сидел до этого, непринуждённо ответил норд. — От хорошей компании грех отказываться. Меня, кстати, зовут Бриньольф, — лицо исказилось в широкой добродушной улыбке.       — Сара, — коротко представилась всё тем же чужим именем.       — Рад знакомству, — слегка салютуя бокалом и отпив, весело проговорил новый знакомец. — Что привело тебя в этот пропахший рыбой и сточными водами город?       — Мне нужна информация, — без обиняков ответила данмерка. — И раз уж ты решил составить мне компанию, то это может быть полезно нам обоим. Ты выпьешь с красивой женщиной, а я получу нужную мне информацию. Думаю у тебя она точно найдётся, — и подмигнув, Риза тоже отпила из кубка.       — А ты не такая уж и простая, детка — присвистнув, ответил норд. — И какого же рода информация тебе нужна? Так и быть, денег с такой прекрасной дамы я не возьму.       — Мне нужна информация об управительнице приюта, — понизив голос ответила данмерка.       — О старухе Грелод? — придвинувшись ближе с лёгким смешком задал вопрос Бриньольф. — Чем это тебя могла заинтересовать эта карга?       — Без лишних вопросов, пожалуйста, — слегка раздражённо.       — Ладно-ладно, не кипятись, детка, — сохраняя лёгкую ухмылку на лице мужчина снова отпил вина. — Старуха уже довольно долго держит этот приют. Она выглядит так, будто жила здесь ещё до основания города, — хохотнув, отметил он. — Для половины города она просто строгая заботливая женщина, проникшаяся слабой, но острой любовью к бедным детишкам. Для другой половины просто выжившая из ума старуха, горячо опекающая своих воспитанников. И даже явные побои и периодически сбегающие детки из-за стен приюта не кажутся им странными. Что же до меня… — немного помолчав, мужчина продолжил. — Мне на неё просто плевать.       — На что она содержит приют?       — На пожертвования, конечно. И небольшое финансирования со стороны Ярла.       — Приют и сами дети не выгляди так, будто эти вложения уходят по прямому назначению, — слегка нахмурившись ответила Риза.       — Это ты верно подметила, детка. Даже я иногда проникаюсь сочувствием к этим сироткам. А я не из мягких людей и сентиментальностью обделён.       — И Ярл просто закрывает на это глаза?       — Скорее, она просто смотрит на это сквозь пальцы, оправдывая бездействие тяготами войны, — протянув руку, Бриньольф позволил себе взять прядку волос данмерки, мягко накручивая её кончик на палец. Этот жест выглядел слишком флиртующим и явно показывал намерения норда. Но Риза не стала придавать этому значения, пока что играя в его игру. И понаблюдав за движением пальцев мужчины она задала следующий вопрос.       — А что же стража?       — Стража и шагу не ступит без должного указания, — медленно проговорил норд. Его взгляд слегка завис, завороженно наблюдая, как прядка пепельного цвета легко скользила вокруг его пальца. Его сразу заинтересовала эта девушка. И хоть он изначально планировал её завербовать в свою организацию и там уже познакомиться поближе, сейчас у него была возможность провести приятный вечер с ней, плавно переведя его в горизонтальное положение. Скорее, он на это надеялся, потому что вопрос о столь яром интересе к старухе его не отпускал и он всё же решил задать его. — Так всё же… чем тебя заинтересовала эта карга?       — Я собираюсь её убить, — бесстрастно ответила данмерка, наблюдая, как мужчина напротив застыл, перестав накручивать её волосы на палец. Его густые брови сошлись на переносице и лицо исказилось в подозрительном выражении. Глаза с недоверием скользнули по лицу.       — Убить? — словно не расслышав ответа, переспросил он, понизив голос.       — Именно, — последовал короткий ответ.       Отняв пальцы от волос девушки, он напряжённо облокотился на стол, придвигаясь ещё ближе.       — Сиротки тебе, конечно, по гроб жизни будут обязаны. Но ты сейчас серьёзно? — лёгкий подтверждающий кивок. — И как ты собираешься это провернуть? — у него до сих пор в голове не укладывалось, что эта милая особа способна мыслить о таком. Даже если это благое дело. Нет, он, конечно, не смел кого-то судить, ведь он сам промышляет незаконными действиями, но убийства в их ремесле не почитались.       — Это уже не твоя забота, красавчик, — отпив из кубка ровно ответила девушка. — Надеюсь, тебе не надо объяснять, что бывает с теми кто доносит?       — Расслабься, детка, — нервно хохотнув, ответил Бриньольф. — Я, конечно, не одобряю подобных методов, но это явно не моё дело. Просто ты не похожа на убийцу.       — А ты не похож на вора, — пожав плечами, ответила Риза. — И да, это не твоё дело. Но спасибо за информацию. Значит у меня ещё больше причин её прикончить, — и она подарила ему самую милую улыбку, на которую была способна.       Забыв о том, что перед ним сидит потенциальная убийца и слегка захмелев от вина, Бриньольф, как мальчишка уставившись на пухлые губы данмерки, поддался вперёд, с целью завоевать эти самые губы. Риза отстранилась, нахмурив тонкие брови. Хотя норд и был симпатичным и даже притягательным, но такого продолжения их беседы она не планировала. Мужчина, поняв, что его отвергли, раздосадовано откинулся на спинку стула, допивая остатки вина.       — Что будешь делать сейчас?       — Сниму комнату и буду отдыхать, — пожав плечами, ответила данмерка. Увидев промелькнувшую надежду в изумрудных глазах мужчины, она решила добавить. — Одна.       Криво усмехнувшись, Бриньольф поднялся со своего места, протягивая руку девушке. Та её приняла и он резко вытянул её из-за стола, прижав за талию к себе.       — Если вдруг передумаешь, — мягко поцеловав руку данмерки и заглядывая сверху вниз в завораживающие огненные глаза, мурлыча проговорил он, — то я буду здесь до темноты.       Риза не стала отстраняться. Эта близость не была волнующей, но и отвращения не вызывала. Просто создавало ощущение чего-то приятного, надиктованное лёгким опьянением от выпитого вина. Голоса в зале не стихали. Кто-то мимолётно глянул в сторону воркующего с приезжей данмеркой вора, одобрительно кивая. Кому-то и вовсе не было дела до них. Подержав так девушку ещё какое-то время, наслаждаясь близостью, Бриньольф, наконец, отпустил её и отступил на шаг назад. Проводив её взглядом до стойки он опустился обратно на стул, подливая вина в свой кубок. Затем, также не спуская глаз с маленькой фигурки данмерки, он дождался, когда та скроется на лестнице, ведущей наверх, и залпом осушил кубок. Сегодня он потерпел поражение, чего с ним не случалось очень давно.       Комната оказалась более просторной, чем в Айварстеде. Напротив входа односпальная кровать с настоящим одеялом, а не вонючими шкурами и небольшой прикроватный столик со светильником. У противоположной стены, чуть дальше от двери, находился крепкий стол с двумя стульями и напротив него небольшой комод. Тусклый свет за окном подсказывал, что время близилось к вечеру. Стянув с себя перчатки, Риза бросила их на стул.       Времени до свершения плана было предостаточно, поэтому она решила немного вздремнуть, чтобы хмельные пары вина окончательно выветрились. Но её планам не было суждено свершиться. Находясь какое-то время на грани сна и яви, девушка услышала слабый стук в дверь. Решив не обращать на него внимания, она перевернулась на спину, подложив руку под голову. Стук повторился уже более настойчиво. Тяжело вздохнув, Риза поднялась с постели и, поправляя одежду, кинула взгляд за окно. На улице уже стемнело.       Отперев дверь данмерка сначала увидела перед собой широкую грудь с тоненькими рыжими волосками в открытом вороте рубашки под дорогим камзолом. Подняв голову она упёрлась в изумрудные глаза норда, расхлябано опиревшегося о косяк. На лице играла лукавая улыбка.       — Добрый вечер, красотка.       — Я кажется ясно дала понять, что не жду гостей, — нахмурив брови ответила Риза.       Не спрашивая разрешения, Бриньольф нетвёрдой походкой, слегка пошатываясь, вошёл в комнату и плюхнулся на кровать, откинувшись на локоть. От такой наглости данмерка ещё больше нахмурилась.       — Кто тебе давал дозволения вот так нагло врываться в мою комнату и развалиться у меня на постели? — всё-таки закрывая за мужчиной дверь задала резонный вопрос девушка. Она спокойно прошла к столу у противоположной стены и облокотилась на него поясницей, скрестив руки на груди. Строго глядя на норда она ждала ответа.       — Я сам себе разрешил, детка, — пожав плечами, ответил норд. Его крепкие ноги были широко расставлены, тонкая ткань брюк слегка облегала бёдра, давая возможность рассмотреть тугие мышцы. Поза была вызывающей и Риза позволила себе скользнуть глазами по его фигуре. Не дожидаясь следующих возражений от девушки и заметив её взгляд, он быстро продолжил. — Но не переживай, я не собираюсь ничего делать без твоего дозволения. Меня до сих пор не отпускает вопрос о твоём намерении прикончить старуху.       — Я уже сказала, что это не твоё дело.       — И всё же… — Бриньольф приподнялся, облокотившись локтями и колени. Он вперил в данмерку изучающий взгляд. Хоть он и изрядно набрался после её ухода, но разум оставался трезвым. — Не сказать, что нет ни одного человека, желающего смерти управительнице приюта. Но просто так никто не стал бы забирать её жизнь. Скажи, детка, ты из Тёмного Братства?       — Не имела чести с ними знаться, — ровно ответила Риза.       — Наёмница? — не унимался норд.       — Нисколько.       — Просто добрая самаритянка, желающая помочь сироткам? Разгневанная мать? — начал засыпать вопросами мужчина, всё больше путаясь в своих догадках. — Бывшая сирота или может просто сумасшедшая убийца?       Усмехнувшись от такого потока вопросов, Риза немного помолчала, наблюдая, как Бриньольф готовится задать следующий вопрос и перебила его.       — И всё мимо. Скажу только одно — Авентус Аретино.       Заметив, как в изумрудных глазах начало проступать узнавание, она так же отметила, как его лицо сразу же расплылось в лукавой улыбке.       — О-о… Я помню этого мальчишку, — Бриньольф легко поднялся и медленно, словно крадущийся зверь, направился в сторону данмерки. Оказавшись почти вплотную к не сдвинувшейся ни на миллиметр девушки, он навис над ней, смотря сверху вниз. Она доставала ему макушкой до подбородка, поэтому ей пришлось высоко задрать голову, чтобы не терять зрительного контакта. — И за отдельную плату могу рассказать кое-что и о нём, — воркующе проговорил норд. — Скажем… за поцелуй? — и подмигнул.       Риза молчала. На этот раз его близость не была просто приятной. Её тело дало слабый отклик щекоткой где-то внизу живота. Приняв её молчание за согласие он продолжил.       — Мальчишка прибыл сюда несколько месяцев назад на повозке прямиком из Виндхельма. Вид у него был грустный, понурый, — протянув руку, он нежно убрал прядь волос девушке за острое ухо, задевая его кончиками пальцев. Затем начал просто перебирать прядки между пальцев. — После того, как закончили всю бюрократию и окончательно оформили в приют, я его не видел. Но периодически он попадался мне глаза. Сначала он был словно в замешательстве, но не было страха. Карга умеет сначала расположить к себе новоприбывших. Иногда, по началу она кажется доброй, но строгой старушкой. Не напрягает сильно работой и не распускает руки. Иногда мне кажется, что в это время весь приют вздыхает с облегчение, но ощущение неизбежного всё равно остаётся, — притянув прядь волос и слегка наклонив голову он приложил её к губам, глубоко вдыхая запах. Затем снова вернул глаза к лицу девушки, мягко улыбаясь, но не убирая руку. Риза не двигалась, ничем не выдавая лёгкого трепета. — Потом она раскрывает весь свой потенциал садиста и мальчика я начал видеть чаще, чем хотелось бы. То он возился во дворе, зло разгребая листья и копаясь в траве, то сидел в нижней части города у воды. В его глазах не было страха, только чистая детская злость и обида. И ни разу за всё время я не видел его слёз или хотя бы красных глаз.       Бриньольф перестал мучить волосы девушки и положил одну руку на плечо. Не давяще, словно давая возможность вырваться. Не получив негативной реакции он плавно перевёл руку к талии, слегка сжав её, но не притягивая к себе.       — Ты вроде сказал, что не собираешься ничего делать без моего дозволения, — приподняв одну бровь, вопросила данмерка.        — Но ты вроде и не отталкиваешь, — подмигнув, ответил мужчина и как ни в чём не бывало продолжил. — Я уже говорил, что обделён сентиментальностью? — глаза пробежались по лицу, остановившись на губах. — Но к мальчику я всё равно подошёл, — наклонившись ниже, он прильнул к уху, почти касаясь его губами. — И рассказал ему о Тёмном Братстве, — горячий шёпот обдал ухо, заставив поёжится.       — Так это ты был тем вором? — спокойным голосом спросила Риза. Уткнувшись ладонью в грудь мужчины, задевая мизинцем участок голой кожи, она мягко отстранила его. Поддавшись лёгкому давлению, Бриньольф отстранился и положил вторую руку на её ладонь, слегка сжав.       — Мальчик и это рассказал? Значит ты всё-таки из Братства?       — Нет, — последовал короткий ответ.       — Занятно… Хоть я и не питаю симпатии к ним, но для мальчика мне показался этот вариант более перспективным. Я рассказал ему о ритуале и даже подарил книгу. А где он взял всё остальное я уж и не знаю. Слышал только, что моему совету он последовал, — на этих словах он резким движением подхватил данмерку и усадил на стол, настойчиво разведя ноги и устроившись между ними.       Ризе пришлось откинуться на локти, потому что он сразу навалился сверху, впиваясь в её губы. Поцелуй был более чем страстным, выдающим явное желание мужчины. Его язык со сладковатым привкусом вина сразу проник в рот девушки, исследую его. Одна рука держала под поясницу, вторая сжимала бедро девушки. Тело сразу откликнулось, пуская волну мурашек. Замедлившись от столь резкой смены положения, данмерка мягко ответила на поцелуй, ощущая, как язык Бриньольфа начинает жадно касаться её собственного, углубляя поцелуй. Она сама не ожидала от себя такой отдачи. Сказывалось выпитое вино и отсутствие довольно продолжительное время простой ласки, без желания подавить или принудить. Она остро ощущала импульсы, переходящие от разворачивающейся игры языков куда-то вниз живота. Рука норда сместилась с бедра на талию, прижимая к себе ещё плотнее. И когда Риза почувствовала, как ярко выраженное возбуждение мужчины упирается ей между ног, она укусила его за нижнюю губу. Это нисколько не отрезвило мужчину и, лишь отстранившись от её губ, он принялся целовать шею и ключицы.       — Ты пахнешь очень притягательно, детка, — возбуждённо проговорил мужчина куда-то в пространство между челюстью и шеей. Затем, проведя языком до острого уха, прикусил мочку.       Из груди Ризы вырвался судорожный вздох. Давление между ног не отступало и мужчина только потёрся выступающим бугорком, усиливая давление и даря мелкие разряды удовольствия обоим, вдыхая запах данмерки и возбуждаясь ещё больше. Когда он потянулся рукой с её груди, он вдруг замер, не успев сжать ладонь, уже успевшую накрыть одну из грудей. В шею под челюстью уткнулось что-то острое, холодное. В порыве страсти к миниатюрной данмерке он и забыл, что у неё имеется оружие, которое она не сняла с пояса до сих пор. Когда Бриньольф почувствовал усилившееся давление стали, он медленно отнял руки от тела девушки, выпрямляясь. Лезвие следовало за ним. Возбуждение ещё сохранялось, но медленно начало уходить. В огненных глазах девушки не ощущалось гнева, но она остро смотрела прямо в его изумрудные глаза, в которых плескалось непонимание и разочарование. Плавно переведя клинок на грудь мужчины, девушка слезла со стола, заставив того отойти ещё на шаг. Направляя лезвием норда, она сменила положение. Теперь он стоял уткнувшись в стол, а она напротив, всё так же не опуская оружие.       — Остынь, красавчик, — наконец проговорила она, выравнивая собственное дыхание и не опуская клинка. — Это всё, что ты хотел рассказать?       — Через какое-то время он просто пропал и всё, — держа руки поднятыми, ответил мужчина. Тон его не был напуганным, но напряжение проступало. — Потом появились слухи.       — Хорошо, — коротко ответила Риза.       — Ты же не собираешься им воспользоваться, детка? — указав глазами на лезвие клинка, с нервным смешком спросил Бриньольф.       — Сейчас нет, — как бы с издёвкой ответила девушка. С минуту ещё подержав лезвие у груди, она пробежалась глазами по телу норда, отмечая не опавший до конца внушительный бугорок и ловким движением убрала оружие в ножны, напоследок оставив небольшой порез. Кровь тонкой полоской окрасила рубаху мужчины, как бы пресекая дальнейшие его действия. Затем, быстрым движением руки схватив за ворот, данмерка притянула к себе норда и встав на цыпочки почти нежно поцеловала его одними губами. Не дожидаясь, пока тот придёт в себя она окончательно отстранилась делая два шага назад. — Твоя плата за информацию, — пояснила она, наблюдая смесь негодования и полного замешательства во взгляде напротив.       Криво усмехнувшись, Бриньольф медленно опустил руки. Мгновение изучая лицо девушки, он пригладил растрепавшиеся волосы ладонью, коротко поклонился и молча направился к двери.       — Доброй ночи, красавица, — открывая дверь, улыбнулся норд. — Надеюсь, мы с тобой ещё встретимся, — и более не задерживаясь он покинул комнату, оставляя за собой ощущение не получившей разрядки страсти и небольшого разочарования. Всё-таки он второй раз за сегодня потерпел поражение.       За окном и вправду вступила в силу ночь. Бледное свечение двух лун мягко ложилось на крыши домов, образовывая глубокие тени между ними. Звуков дневной жизни больше не было, только изредка хлопала дверь таверны. В главном зале, на первом этаже, слышалась спокойная игра лютни, голоса звучали приглушённо. Решив выждать время, когда рыжеволосый норд успокоится и, скорее всего, покинет таверну, Риза присела на кровать. Тело всё ещё ощущало прикосновения мужчины, оставляя отголоски не выплеснувшейся разрядки самой данмерки. Если бы не обещание, данное мальчику, она бы, может, и согласилась провести время с этим вором со всеми вытекающими последствиями. Конечно, это не предполагало в дальнейшем никаких обязательств, но мужчина был слишком увлечён ею, а такие привязанности ей ни к чему. И это была вторая причина остановить себя и его, ведь после убийства старухи она не планировала задерживаться в городе дольше необходимого. Поэтому оставалось только дождаться удобного момента и выполнить своё обещание.