Глава 4.
6 июня 2026 г., 17:47
Примечания:
В честь дописанной одиннадцатой главы публикую ещё одну.
Ночной Рифтен встретил Ризу прохладным сырым воздухом, нёсшим в себе запахи неизменных сточных вод и старого дерева, напитанного годами дождя и грязи. Лёгкий туман стелился низко, цепляясь за мостки, опоры домов, за ступени, ведущие вниз к каналам. В домах давно уже угас свет и только некоторые из них озаряли слабым тёплым светом улицу. Голоса на улице давно стихли, оставив право тишине заполнять этот город. Фонари горели редко, тускло. Свет их не разгонял тьму, а только делал глубже.
Немногочисленные постояльцы не заметили, как маленькая тень тихо проскользнула от лестницы к заднему выходу и скрылась за дверьми. И сейчас она стояла под тусклым свечением единственного фонаря на входе, вдыхая ночной воздух города. Риза остановилась лишь на мгновение, позволяя глазам привыкнуть.
Рифтен ночью был другим. Днём он казался шумным, жадным, почти открытым в своей алчности. Ночью же он был тише, но не безопаснее. Где-то вдалеке скрипнула дверь. Послышались торопливые шаги, затем резко оборвавшиеся. Чья-то тень скользнула вдоль стены у противоположного таверне здания и исчезла, словно её и не было.
Город не спал окончательно. Он просто переставал притворяться.
Риза двинулась вперёд, ступая по знакомым уже доскам. Шаги почти не звучали, словно дерево привыкло к таким, как она, принимая вес. Внизу, под настилами, едва слышно плескалась вода. Риза не оглядывалась. Не потому, что не чувствовала взглядов, а потому, что если они есть, то они уже знают о ней.
Лёгкий ветер прошёлся по улице, тронул её волосы, качнул пламя ближайшего фонаря. Тени дрогнули и на мгновение показалось, что город шевельнулся вместе с ними.
Риза продолжила путь. Она свернула с освещённой слабыми огнями фонарей улицы, обходя рыночную площадь. Даже ночью там оставались огни — редкие, но достаточные, чтобы выдать лишнее движение. И стража держалась именно там, ближе к свету, иногда вступая в темноту менее освещённой части города, разбивая тени огнём факелов.
Её путь пролегал в обход центра города через узкие проходы между домами, где свет фонарей терялся, не доходя до земли. Риза двигалась вдоль стены, почти касаясь её плечом. Каждый шаг выверен, каждое движение лишено лишней суеты. Впереди, близ храма Мары, мелькнул свет и послышались голоса. Она остановилась. Двое стражников лениво шли вдоль зданий, ведя неторопливую беседу и скрипя доспехами. Данмерка не стала выглядывать. Она просто дождалась и когда свет факелов ушёл дальше по улице, она двинулась снова — уже быстрее, но всё ещё бесшумно.
Город словно помогал. Здесь было достаточно мест, где можно исчезнуть, скрывшись в тени. В следующий раз остановилась уже не из-за стражи. Уловив слабый звук слева, — что-то лёгкое, будто ткань задела дерево, — Риза чуть повернула голову и обнаружила тень у стены. Слишком неподвижная. Она не изменила шаг. Прошла мимо и только краем глаза увидела, как тень исчезла так же тихо, как и появилась. Данмерка продолжила путь, не ускоряя шага.
Риза чуть сместилась в сторону, проходя между домами. Дальше — ещё один поворот и ещё один участок, где свет не доходил до земли. И снова ощущение чужого взгляда. Кто-то двигался в том же ритме, но на полшага вне её траектории. Слишком далеко, чтобы услышать, но слишком близко, чтобы игнорировать.
Данмерка чуть изменила маршрут, сместившись на другую линию, проходя не там, где было проще, а там, где было виднее. Никто не выдал себя, но ощущение не исчезло. Она остановилась на мгновение на углу, вслушиваясь. Затем двинулась дальше. Если за ней шли, значит у них была причина, но они не станут мешать. Пока что.
Дома начали редеть. Пространство спереди открылось и тёмный силуэт приюта обозначился на фоне ночного города, оттенённый высокой стеной. Окна приюта не светились тёплым светом. Он словно утопал во тьме. Риза окинула взглядом пространство, изучая. Ощущение за спиной осталось, но оно уже не имело значения. Цель слишком близко.
К приюту она приблизилась довольно быстро, не встретив на пути ни стражников, ни случайных прохожих. Как будто все позабыли об этом месте, не смотря даже на близкое расположение резиденции Ярла. Она остановилась у городской стены.
Камень был холодным, влажным, шероховатым на ощупь. Риза спешно приблизилась к окну комнаты старухи. Оно не было заперто наглухо, лишь на старую защёлку изнутри. Данмерка ещё раз провела пальцами по раме, как бы вновь изучая старое дерево. Присмотревшись к обстановке сквозь мутное стекло, она уловила слабый свет.
Ладонь медленно поднялась, пальцы слегка разошлись. Она не делала резких движений, только усилие — почти незаметное, как мысль, оформленная в действие. Пальцы пустили незаметный импульс, заставив защёлку изнутри комнаты дрогнуть. Металл слабо дёрнулся, издавая еле различимый звук, но не сдвинулся до конца. Риза слегка усилила давление, — магия телекинеза всегда давалась ей с трудом, — и защёлка сдалась, уступая чужой воле. С тихим скрипом отворив раму, Риза тенью проскользнула внутрь комнаты.
Ноги коснулись пола мягко, почти без веса. Риза склонилась к полу, прислушиваясь и осматривая обстановку. Комната встретила тёплым застоявшимся воздухом. Ощущался запах старья, свечей, пыли и ткани, которая давно не видела свежего воздуха. Свет был слабым. Несколько огарков свечей догорали, отбрасывая неровные тени на стены. Грелод лежала на спине на кровати, расположившейся напротив окна. Руки сложены на груди, дыхание ровное. Старуха спала глубоким сном и лицо в этом свете казалось ещё более жёстким, почти каменным.
Приют спал. Где-то за стеной скрипнула доска, слышалось чьё-то дыхание. Но больше ничего. Риза постояла в таком положении ещё мгновение, снова окидывая комнату взглядом и вернула его к кровати. Расстояние между ними было коротким.
Данмерка приблизилась к кровати неспешно. Доски под ногами тихо отзывались на каждый шаг, но не выдавали её. Она остановилась рядом с кроватью, разглядывая Грелод Добрую. Лицо в дрожащем свете свечей казалось резче, чем днём, складки глубже, рот чуть приоткрыт, дыхание тяжёлое, но ровное. Никакой тревоги. Никакого ожидания. Риза чуть наклонилась вперёд и тень от её фигуры легла на лицо старухи, перекрывая свет.
И в этот момент в сознании что-то щёлкнуло. Она будто наяву услышала голос мальчика, говорящий не о мести, но о конце. Она вспомнила его глаза, полные решимости и затаённой надежды. Она вспомнила ту боль, что незаметно проступала в каждом его слове. Затем она вспомнила свой страх, надиктованный тем же чувством одиночества и предательства. Взгляд стал холоднее и в тени её огненные глаза были похожи на остывающий вулкан.
Риза протянула руку. Движение было резким и тишина в комнате нарушилась слабой вознёй. Данмерка с силой прижала ладонь ко рту старухи, коленом она придавила тело к кровати, не давая возможности вырваться. Грелод Добрая широко распахнула глаза, впивая их в Ризу. В них проступил страх и сразу сменился привычной злостью. Она зло вцепилась в руку данмерки, но не могла оторвать от себя — хватка была удивительно крепкой для хрупкой на вид девушки. Грелод что-то яростно мычала и пыталась вырваться, но у неё ничего не выходило. Она была слабой.
И в этот момент мелькнула мысль. Почему никто не остановил её раньше? Не из жалости, но из порядка. Риза не чувствовала ни превосходства, ни удовлетворения. Она холодно смотрела в глаза вырывающейся старухи.
— Авентус Аретино передаёт тебе привет, — ровным тоном тихо проговорила данмерка и в глазах Грелод сначала появилось недоумение, потом узнавание. И снова вернулась злость, но уже более отчётливая. Она ещё яростнее стала вырываться.
Не теряя времени Риза потянулась к своему клинку из эльфийской стали. Она медленно вытащила его, как бы смакуя момент, и приставила к горлу старухи. Та замерла, широко раскрыв глаза. Лёгкое движение и горячая кровь полилась из тонкого разреза на шее, пачкая собой простыню, подушки и задевая руку данмерки. Глаза напротив стали закатываться, а тело содрогаться в предсмертной агонии. Жизнь медленно покидала тело Грелод Доброй.
Простояв так ещё с мгновение, Риза отняла руку от безжизненного рта старухи. Обтерев заляпанную в крови и слюнях руку о платье своей жертвы, она медленно отступила от кровати. Клинок был очищен тем же методом.
Глубоко затянувшись спёртым воздухом, в который примешался стальной запах крови, Риза медленно выдохнула. Она выполнила свою задачу. Не как ассасин в рядах Моранг Тонг, коим она была раньше, но как человек, прочувствовавший чужую боль. Тишина снова наполнила комнату и даже стены словно перестали дышать. Не было слышно ни звука чужого дыхания, ни скрипа дерева.
Известие о безжалостном убийстве управительницы приюта Грелод Доброй быстро разойдётся по городу, а затем и по всей провинции. Но у Авентуса ещё будет время, чтобы никто не связал её смерть с его прибытием в Рифтен. Все подумают, что мальчик, прознавший о смерти жестокой управительницы, по доброй воле вернулся к своим друзьям в приют. Констанция Мишель непременно позаботится о сиротках, и уже тогда они смогут разлететься по миру в новые семьи.
Простояв над телом старухи ещё какое-то время, словно запоминая этот момент, Риза также неспешно двинулась к окну. Сейчас она уже не таилась, но доски по-прежнему не звучали в такт её шагам. Ловко взобравшись в окно, Риза спрыгнула на влажную почву двора приюта, более не оглядываясь. Тишина спящего города не изменилась, стояла ещё глубокая ночь. Выйдя из тесного пространства между стеной и приютом, Риза остановилась.
Перед ней стояла смутно знакомая высокая фигура в капюшоне, а рядом фигура поменьше. Намного меньше. Приглядевшись она увидела, в слабом свете Массера и Секунды ту самую девочку, что стояла среди остальных детей, опустив глаза в пол. Она по-доброму улыбалась одними губами.
— Привет, — просто поздоровалась девочка, широко растягивая губы в улыбке. Высокая фигура за ней не двигалась.
Риза уловила себя на мысли, что в этой девочке есть что-то странное. И осознав, что именно, она отступила на шаг назад. Широкая улыбка девочки обнажила её довольно выдающиеся клыки, а весёлые глаза горели жёлтым. И прежде чем данмерка успела что-то предпринять, она пошатнулась, опиревшись плечом о стену приюта, и сознание начало медленно покидать её, выхватывая из наступающей тьмы только горящие словно золото глаза маленького вампира.
— Спи, дитя, — тоненьким детским голоском проговорила вампирша, когда Риза медленно осела на землю. Высокая фигура второго участника этой сцены двинулась в сторону неподвижно лежащей девушки. Подхватив её на руки, она двинулась вслед за девочкой. Неспешно двигаясь они скрылись в тенях ночного города, унося с собой убийцу Грелод Доброй.
***
Сначала не было ничего. Снова. Пустота, знакомая по неволе, окружала всё вокруг. Она ощущалась как что-то вязкое, как бесконечное «между», в котором невозможно было определить ни направление, ни расстояние. Риза стояла. Или лежала? Может она падала? Невозможно было дать определение её положения. Она просто была. И в пустоте не было боли. Затем появился звук. Слабый, далёкий. Он не пришёл извне. Он возник внутри, как будто её собственные мысли обрели чужой голос. Это был голос мальчика. Он был поначалу неразборчив. Слова тонули, расплывались, как будто проходили сквозь толщу воды. Но затем он стал чётче. — …Милосердная Матушка, пошли мне своё дитя… Звук растворялся, словно ныряя в самую глубину сознания. Затем он возвращался и снова захватывал голову данмерки. — …ибо грехи недостойных должны быть омыты в крови и страхе… Голос Авентуса был надломленным, но не слабым. В нём не было истерики, лишь чистая настойчивость, доходящая до отчаяния. В сознании возник образ: мальчик склонился над человеческими останками, с почти нескрываемой ненавистью пронзая ножом плоть. Он молился не прекращая, повторяя одно и то же действие снова и снова. Затем он остановился и поднял глаза на Ризу. Она не ощущала себя, но почему-то осознавала, что он смотрит именно на неё. — …ты пришла… Неясная картинка поплыла, а лицо мальчика стало принимать совершенно другие очертания, но оставались смазанными. На мгновение наступила тишина. Затем вернулся голос. Он был до боли знакомым, пробиваясь сквозь пустоту. — …Риза… Тихо, почти рядом. Он мягко обволакивал теплом. Оно было таким, каким она его помнила. Почти успокаивающим. — …ты ведь знаешь… Смазанные очертания образа на подкорках сознания стали принимать более чёткий облик. Она узнала его. Он был таким, каким она его помнила. Таким, каким он был в пору безмятежности. Таким, когда ещё притворялся. — …о, моя Луна… Сознание Ризы против воли наполнилось забытой нежностью и трепетом. На мгновение пустота изменилась, стала мягче и она почти ощутила лёгкое касание губ там, где у неё должен был находится лоб. Тоже давно позабытое прикосновение, дарящее чувство опоры и защищенности. Жест, создающий мнимую безопасность. Риза почти… ответила. Но не успела. Картинка дрогнула, сломалась. И в тот же момент всё изменилось. Мягкое обволакивающее тепло исчезло, словно его порвали. Пустота вернулась, но уже другая. Жёсткая. Холодная. — Ты думаешь тебе позволят уйти? Голос стал другим. Он всё ещё был узнаваем, но искажённым. Каждое слово как удар. — Моранг Тонг не прощает, милая… Звук больше не проходил сквозь неё. Он врезался. — Ты принадлежишь мне… Эти слова она помнила. Они прозвучали впервые тогда, когда привычный мир рухнул и образ любимого принял совершенно другой облик. Он изменился. Или он всегда был таким? Этого она не могла вспомнить, потому что чувства смешались, а слова сжимали пространство. Вместе с этим вернулась боль. Та же, что забылась ещё после первого пробуждения от непонятного сна. Сначала — в голове. Резко, словно что-то пыталось прорваться внутрь. Затем — глубже. Она распространялась быстро, захватывая всё, не оставляя места, где можно было бы спрятаться. — Тебе некуда бежать! Голос становился громче, ближе. Вернулась смазанные картинка. Она узнала то самое выражение лица, которое был последним перед тем, как сбежать. Голос давил, сжимал сильнее. Боль усилилась и в какой-то момент стало невозможно отделить её от самого голоса. Риза пыталась кричать, но как и в тот раз ей было попросту нечем. И тогда всё оборвалось. Боль сменилась практически блаженством. Пустота снова колыхнулась и Риза ощутила будто бы мягкие объятия. Они успокаивали, мягко заполняя собой всё её существо. Картинка была размытой, но обрела форму. Перед ней стоял облик её когда-то давно любимого мужа. Он словно рябил. — …отпусти, дитя… Появился снова тот женский голос из прошлого сна. Но сейчас он был успокаивающим, полным нежности, словно у любящей матери. Голос мягкими потоками проходил сквозь Ризу. И облик её мужа начал таять, растворяясь в пустоте. — …прими… Риза смогла снова ощущать своё тело. Не было чувства свободного полёта или тверди под ногами. Она просто была, но уже в своём теле. В голове ощущалась блаженная пустота без лишних мыслей и воспоминаний. Она снова увидела неясную тень напротив себя, но она не вызвала тревоги. Тень протянула руку к данмерке и когда та пыталась поднять руку в ответном жесте, всё снова оборвалось.***
Сознание возвращалось медленно. Сначала ощущение тяжести под спиной, жёсткая ткань; запах — сырой, затхлый, с примесью старого дерева и чего-то землистого. Затем — звук. Где-то далеко, приглушённый. И только потом тело. Риза не сразу открыла глаза. Сначала глубокий вдох, будто проверяя жива ли она. Потом она слабо дёрнула пальцами и только потом открыла глаза. Она лежала на узкой, грязной постели. Ткань под ней была грубой, давно не стиранной. Взгляд был устремлён в низкий перекошенный потолок с тёмными балками, уходящими в тень. Риза предположила, что находится в какой-то старой хижине. Движение далось легко, это она отметила сразу. Никаких следов борьбы или изменений. Медленно поднявшись, она опустила ноги на пол. На ней была всё та же одежда, не тронутая. Риза смотрела себе в ноги, вспоминая свой сон. Он отложился чем-то тяжёлым внутри, но оставался уже не таким давящим, как в первый раз. Она вспомнила тень. Ту самую, без формы, но с присутствием. Вспомнила, как кто-то незримый подарил ей тепло — чужое, мягкое. Риза не успела разобраться в этом, потому что откуда-то сбоку раздался голос. — С пробуждением, — голос был женским, глубоким, даже приятным. Риза сразу повернула голову. У двери в полутени, на деревянном стуле, нога на ногу сидела женщина. Поза была расслабленная, почти небрежная. Незнакомка была облачена в тёмную броню, с глубокими красными вставками, которые в слабом свете казались почти чёрными. Кожа и металл сочетались так, будто были созданы для движения, а не для защиты. Лицо было прикрыто плотным платком, а голову покрывал глубокий капюшон, что видно было только глаза. Женщина сидела неподвижно, давая рассмотреть себя внимательнее. Весь её расслабленный вид не демонстрировал угрозы. Риза смотрела на неё спокойно, будто бы даже не удивившись. — Кто ты? — коротко спросила данмерка, медленно поднимаясь на ноги. — О-о, совсем не важно, кто я, — с лёгкой усмешкой ответила женщина. — Важно лишь кто ты, и что ты можешь сделать, чтобы выбраться отсюда. Ведь единственный ключ только у меня, — и в подтверждении слов она достала из нагрудного кармашка ржавый железный ключ, демонстрируя. — И что ты предлагаешь? Сразиться с тобой? — вопросительно приподняв бровь, Риза привычно скрестила руки на груди. — Ах, нет, — её смех плавно пронёсся по хижине. — Мы здесь совсем не за этим. Для начала, оглянись вокруг. Риза последовала совету и осмотрела хижину. Она оказалась небольшой, глубоко заброшенной. Остатки мебели были разбросаны в разных частях комнаты, местами поломанные. А в дальней противоположной части помещения данмерка обнаружила три фигуры, стоящих на коленях со связанными руками. Головы покрывали плотные льняные мешки. Они молчали, прислушиваясь, но позы их были напряжёнными, напуганными. Задержавшись взглядом на трёх пленниках, Риза снова повернулась к женщине, вопросительно на неё посмотрев. — Видишь ли… — начала незнакомка, не меняя позы и внимательно осматривая данмерку. — Рифтен гудит от недавнего жестоко убийства управительницы сиротского приюта, — небольшая пауза, после чего она продолжила. — Сиротки, конечно, руки тебе должны целовать за такое. Но дело в том, что старуха Грелод была заказана по всем правилам Тёмному Братству… — снова пауза. — А ты увела у нас жертву прямо из-под носа, — и пожав плечами, она стала ждать ответа от данмерки. — Что-то я не заметила, чтобы кто-то из Братства пришёл на зов мальчика, — иронично ответила Риза. — К сожалению для нас обоих, ты оказалась в доме мальчишки почти одновременно с одним из членов нашей организации, — женщина ответила не менее иронично. — Но… контракт был принят и исполнен, хоть и не нашими руками. Теперь за тобой должок, — в голосе было слышно, как губы женщины исказила ухмылка. — Собираешься убить меня? — без тени страха спросила Риза. — О, нет, что ты, — снова посмеявшись, ответила женщина. — Ты, наверное, уже заметила наших гостей? — плавным движением руки она указала в сторону пленников. — На одного из них заключён контракт. И я хочу, чтобы ты выбрала жертву и убила её. Одна жертва и долг уплачен. — И тогда ты отдашь мне этот чёртов ключ? — тон не был ни раздражённым, ни напряжённым. Просто будто бы деловым. — Несомненно, — коротка ответила женщина, сопровождая слова лёгким кивком головы. — Тогда давай уже покончим с этим, — Риза сразу двинулась в сторону пленников. Приближаясь, она почти физически ощущала исходящий от них страх. Когда пленники услышали звуки подступающих шагов, они начали тихо молить о пощаде. Риза, не теряя времени и без лишних вопросов встала за спиной ближайшего пленника, грубо ухватив того за голову. Он издал сдавленный крик, смешанный с визгом. Вынув клинок из ножен, данмерка, прямо глядя в глаза незнакомки, легко перерезала жертве горло. Почти сразу отпустив умирающее тело, он вытерла о его камзол клинок и вложила плавным движением обратно в ножны. Незнакомка молчала, наблюдая за действиями девушки. — Теперь долг уплачен? — вставая в трёх шагах от женщины, задала вопрос Риза. — Одна жертва к вашим услугам, — почти театрально поклонилась, поведя рукой в сторону пленников. — Интересный подход, — снова глубокий смех. — Думаю, вполне. Но подожди… Хочу предложить тебе кое-что… — наблюдая, как данмерка вопросительно изогнула бровь она выждала пару мгновений и продолжила. — Своим хладнокровием ты показала свой глубокий потенциал убийцы. Мне плевать, какое у тебя прошлое, но я могу обеспечить тебе хорошее настоящее и не менее перспективное будущее. — Просто скажи, что тебе нужно, — почти перебила её данмерка. — Я приглашаю тебя в свою Семью, — широко разведя руки в стороны ответила женщина. — Перед тобой сейчас сидит глава единственного убежища Тёмного Братства в Скайриме, а ты сделала одну важную вещь — убила по моему приказу. И этого достаточно, чтобы иметь основания просто так тебя не отпускать. — Если я откажусь? — По тебе видно, что ты не отсюда. И ты привыкла убивать, — женщина не спеша встала со стула, отодвигая его в сторону. Она оказалась почти на голову выше данмерки. — Не думаю, что у тебя большой выбор куда податься. А в моей организации тебя ждёт новая семья и светлое будущее профессионального убийцы. Что скажешь? — Я обдумаю твоё предложение, — Риза, действительно, собиралась обдумать. Всё же это для неё знакомая среда, хоть религиозным фанатиком она и не была. А Тёмное Братство, насколько ей было известно, почитает Отца Ужаса Ситиса и его наречённую — Мать Ночи. — Боюсь, что это нужно решить именно сейчас, — спокойно ответила женщина. Риза смерила главу Братства изучающим взглядом, будто бы прощупывая разницу в силе. От этой привычки она не могла избавиться, как бы не старалась. В любом взаимодействии с людьми она всегда изучала позу человека, как он держится, как смотрит. Рассчитывала возможные траектории его движений и удобное положение своего тела в пространстве. И сейчас она быстро прикинула в голове свои возможности при предполагаемом столкновении с ассасином. Немного подумав, данмерка всё же решила, что терять ей особо нечего, так как конкретных планов на дальнейшую жизнь она не строила. А так у неё будет хотя бы более привычное занятие. Прямо глядя в глаза женщины, она коротко ответила: — Хорошо. — Что же, я и не сомневалась, — с одобрительным кивком головы женщина кинула Ризе ржавый ключ от двери и та его ловко поймала. — Наше убежище находится в Фолкрите в лесу, недалеко от придорожных руин. Ты сразу его узнаешь, если найдёшь. Паролем будет «Тишина, брат мой», — на этом она замолчала. — Это всё? — сжимая ключ в руке, спросила данмерка. — Ах, я почти забыла, — отходя в сторону снова усмехнулась Глава. — Свою лошадь ты найдёшь в конюшне Морфала. За её простой щедро заплатили, так что можешь о ней не переживать. Считай, это вступительный подарок. Смерив женщину подозрительным взглядом, Риза медленно отперла дверь. Замок без сопротивления принял в себя ключ и с тихим щелчком оповестил о том, что свобода находится прямо за дверью. — До встречи, — в голосе женщины снова слышалась улыбка. Не оборачиваясь, данмерка молча покинула хижину. За дверью её встретило мокрое, тёмное, словно дышащее тягучей тишиной, болото Хьялмарка.***
Риза ощущала холод. Он пробирался под одежду, оседал на коже, будто не спешил уходить, потому что свой плащ она оставила в комнате в таверне и сейчас плечи прикрывала только лёгкая мантия. Болотистая низина владений Хьялмарк последнее место, где хотела бы оказаться данмерка. Даже в сравнении с морозами Виндхельма это место казалось менее желанным. Болото раскинулось так, что не было видно ни конца, ни края. Пожухлая растительность и полуживые деревья словно прятали в себе пространство, ограничивая видимость и возможность рассмотреть направление. Горизонта здесь не было, только слои из воды, грязи и тумана. Даже туман ощущался иначе, чем в Рифтене. Он путал, сбивал с хода, словно желая поглотить всё живое. Он медленно двигался, открывая узкие тропы и тут же скрывая обратно. Деревья стояли неподвижно, их ветви тянулись вверх и в стороны, будто пытаясь вырваться из этого места, но так и застыли на полпути. Звук тоже здесь жил по-другому. Каждое движение отзывалось глухо, как будто вязло в самом воздухе. Где-то далеко плеснула вода, затем — тишина. Настолько плотная, что её можно было почти прощупать. Запахи были тяжёлыми: сырая земля, гниющая растительность и что-то ещё — слабое, металлическое, едва уловимое. Земля под ногами словно пружинила, сначала мягко поддаваясь ногам, затем неохотно возвращая опору. Риза двинулась в направлении, которое ей подсказывала интуиция — не лучшее решение, но ей девушка безотказно доверяла. Болото всё не заканчивалось. Вода лежала между кочками и корнями — чёрная, неподвижная, как зеркало, которое потеряло способность отражать. Тишина развернулась вокруг, не нарушаемая даже ветром. Он не гулял между деревьев, не трогал ветви. Тяжёлый влажный воздух стоял, содержа в себе всё те же запахи гнили. Плутая между тонких, изломанных деревьев с корой, потемневшей от времени и сырости, Риза не заметила как ступила на почти что твёрдую землю, образовавшую узкую тропу. Болото не исчезло, но начало отступать, словно отпуская её. Деревья начали редеть. Туман начал поднимался выше, но не уходил полностью, лишь открывая больше видимости и тропу. Через какое-то время пути Риза вышла к Морфалу. Городок лежал за рекой — низкий, тёмный, почти сливающийся с окружающей местностью. Дома казались частью болота так же, как и деревья — те же изломанные линии, та же тяжёлая и потемневшая от сырости древесина. Широкая река текла медленно, отделяя болото от города. Перед мостом в город расположилась небольшая лесопилка, сейчас не кипящая работой. Риза поняла, что наступил вечер. На болотах время как будто останавливалось, не пропуская лучей солнца и не принимая отблесков лунного свечения. На подступах к городу это безвременье словно отступало. Риза перешла через мост. На другом берегу воздух будто изменился, стал суше. Вечерняя тишина здесь тоже отличалась от Рифтена. Морфал будто растворялся в той же тягучей тишине, что и болота за спиной, лишь изредка разбиваясь скрипом дверных петлей, топотом ног по доскам и слабым завыванием ветра. Здесь тоже присутствовал северный мороз, но менее агрессивный, чем в Истмарке. Снег лишь слегка припорошил улицы и каменные выступы, возвышающиеся над городом. Поёжившись, Риза первым делом решила направиться в конюшни и проведать Дымку. Она нашла её сразу, опираясь на запах, звуки и расположение у края города. Лошадь обнаружилась там, вопреки опасениям данмерки. Действительно ухоженная, спокойная, словно никто и не тревожил её. Дымка встретила её радостным фырканьем, узнав хозяйку сразу. Девушка провела рукой по шее животного, ощущая тепло. Немного повозившись с ней, угощая лакомствами, заботливо оставленными конюхом, Риза похлопала её по боку и отправилась в сторону таверны. Сейчас в её планах было не отдохнуть, забывшись сном, а отмыться от скользкого ощущения болотного воздуха на коже. Мимолётно подумав о последнем своём пробуждении, она так и не смогла вспомнить свой сон. Таверна находилась ближе к центру. Её выдавал не шум, — в Морфале не было шумных мест, — а свет. Он был чуть ярче, чем у остальных домов. Ближе к таверне, Риза прошла мимо сгоревшего дома, который ещё слабо отдавал запахом гари. Не став заострять на нём своё внимание, она дошла до дверей таверны и вошла. Внутри, по-обыкновению, было тепло, но уюта не было совершенно никакого. Народу почти не было — парочка пьющих мужчин, странный орк с лютней и трактирщица редгарка. У стойки Риза без лишних слов положила золото, которое у неё никто не отнял за время бессознательного положения, и заказала комнату, ужин и бадью с горячей водой. Женщина понимающе кивнула, принимая плату чуть больше, чем нужно и жестом указала следовать за ней. Комната расположилась на втором этаже. Довольно тёплая, в меру уютная небольшая комнатка была предоставлена данмерке на сутки. На кровати лежали уже осточертевшие шкуры. Устало сев на кровать Риза принюхалась к своей одежде. Меры не обладали способностью сильного потоотделения, но запах немытого тела с примесью болота ощущался довольно отчётливо. Сменных вещей с собой не было, потому что «благородные» ассасины не удосужились наведаться в её комнату и забрать сумку с вещами и плащ. Поэтому то, что было на ней и пара зелий из подсумка у Дымки это было единственным её имуществом. Это не могло не раздражать, но поделать уже было нечего, потому что надеяться на возврат вещей из алчного Рифтена уже было бесполезно. К тому же, убийство старухи могли сразу связать с исчезновением загадочной данмерки, но общество вора в тот вечер могло сыграть ей на руку, поэтому она не сильно переживала об этом. Через какое-то время в комнату двое крепких мужчин нордов, — один помоложе, другой постарше, — внесли небольшую, но достаточно объёмную, чтобы данмерка в ней поместилась, бадью с водой, а женщина редгарка поставила на стол горячий ужин из жареного козьего окорока, печёной картошки и так давно желанным чая. Молодой мужчина смерил Ризу заинтересованным взглядом перед тем как уйти, а трактирщица, пожелав доброго вечера, пошла следом за ним, закрывая дверь и попутно отвесив тому подзатыльник. Тот, что постарше сразу удалился из комнаты, как только выполнил свою задачу. Раздевшись, оставаясь лишь в нижней сорочке, Риза сразу залезла в бадью, не дожидаясь, пока вода немного остынет — данмеры более терпимы к высоким температурам, нежели другие меры или люди. Полежав так около четверти часа, отмокая и давая мышцам окончательно прогреться и расслабиться, Риза сняла с себя мокрую сорочку, оставив её плавать рядом, распустила волосы и приступила к купанию. На миг она вспомнила губы рыжего норда у себя на шее, отчего тело дало слабый отклик внизу живота, но данмерка решила игнорировать это, отгоняя от себя мысли о его крепких руках, тяжёлом дыхании и всего, что находилось ниже пояса. Закончив с купанием и собрав мокрые волосы в высокий пучок, она принялась простирывать нижнюю сорочку. Затем, выбравшись из бадьи, она повесила её на спинку стула и, оставшись нагишом, принялась отстирывать остальные свои вещи куском мыла с душистым ароматом, предоставленным редгаркой. Покончив и с этим, она развешала остальные вещи на второй стул. Не желая дольше нужного оставаться нагишом, она принялась высушивать свою сорочку, наколдовав в руках горячий, но не горящий шар, который словно выжигал воздух вокруг себя. Наконец, накинув на себя прогретую её магией сорочку, она принялась высушивать остальные вещи. Вся эта бытовая суета успокаивала её. Не было мыслей ни о старухе, ни о главе Братства. Даже мысли о наглом рыжем норде перестали её волновать. Было только здесь и сейчас, как маленький перерыв между хаотично текущими событиями её жизни. Убив час на просушку остальных вещей и нижнего белья, Риза, наконец, могла утолить свой голод и всё же решила забыться сном, который почти сразу накрыл сознание.***
Риза открыла глаза. Не было никакого перехода от сна к яви. Перед глазами был тот же потолок — деревянные балки, потемневшие от времени. Комната была та же. Данмерка лежала, не двигаясь ещё пару секунд. Что-то было не так. Она медленно села, осматриваясь. Моргнув, она уловила, как картинка перед глазами дрогнула лёгкой рябью, но быстро вернулась на место. Будто воздух стал жидким. Кровать под ней глухо скрипнула, но звук будто не дошёл до стен. Так же медленно поднявшись с постели, она подошла к столу, на котором оставалась посуда от её ужина. Дерево было холодным. Отметив для себя эту странность, она подошла к двери и остановилась. Внезапно появилось ощущение. Не опасность, но присутствие. Риза открыла дверь и вышла в коридор. Здесь тоже не было никаких изменений. Она направилась к лестнице, ведущей в главный зал таверны. На ней была нижняя сорочка чуть выше колен, в которой она ложилась спать. Ткань слегка просвечивала, открывая обзор на тёмные ореолы сосков и силуэт её стройной фигуры. Наготы, едва прикрываемой сорочкой, она не стеснялась, потому что, судя по всему, некому было разглядывать её. Главный зал встретил её тишиной. Она словно выжидала чего-то. Столы стояли там же, стулья на своих местах. Ни одного звука, ни одного движения, ни единой живой души. Риза голыми ступнями сделала ещё шаг, но пол под ногами не скрипнул, вопреки ожиданиям. Она остановилась и только тогда заметила туман. Он тонкими струйками тянулся из-под двери. Медленно, лениво, но не рассеивался. Он тонким слоем парчовой ткани расползался по полу, постепенно накрывая ступни девушки. Риза перевела взгляд на окна. Снаружи всё было затянуто густым туманом. Он был словно живой, мягко зазывая в свои объятия. — Понятно… — тихо сказала она. В этот раз у неё был голос, как и тело. Он звучал нормально, отчётливо. Туман у двери стал плотнее, собрался. Он не закрывал проход, словно показывая его. Риза не спешила, но всё-таки сдвинулась в сторону двери. Ручка была влажной, холодной. Оказавшись снаружи, она ощутила, как туман принял её в свои объятия. Он легко касался кожи, почти ощутимо. Словно изучал её. Таверна за спиной сразу исчезла, будто её и не было. Пространство вокруг было сплошным туманом, который казался живым. Словно всё та же пустота, но она приняла облик чего-то конкретного. Туман не стоял на месте, он двигался, словно дыхание. Риза сделала шаг вперёд и туман расступился, но ровно настолько, чтобы она могла пройти. — Вот как… — данмерка слегка усмехнулась. И она шла дальше. Сначала просто вперёд без всяких ориентиров. Но уже через несколько шагов это изменилось. Туман перестал быть просто фоном, он… реагировал. Риза остановилась. Ощущение Присутствия стало яснее. Оно было везде, но в то же время чуть впереди неё. Словно её куда-то вели. Она сделала шаг и ощущение сдвинулось. Туман впереди стал чуть плотнее, словно направляя. Риза уловила себя на мысли, что это не было похоже на прошлые сны. Там было ощущение, что на неё смотрят. Будто в самую суть. Здесь же её не просто видели, а словно учитывали и давали делать выбор самой. Она пошла дальше, теперь уже осознанно следуя, слушая свои ощущения. Присутствие чего-то становилось ближе, но оно не давило. Риза уже не проверяла, правильно ли она идёт, она будто знала. Это чувство не было чужим или знакомым, оно было чем-то между. Словно она вспомнила что-то, но не понимала этого. Внезапно туман коснулся её руки чуть сильнее, чем раньше. Это было похоже на прикосновение чего-то имеющего форму. Риза замерла. В этот момент ощущение присутствия стало ещё более явным. Оно не имело формы или фигуры, оно было скорее направлением. Данмерка медленно вдохнула, понимая, что это «что-то» было уже близко. Она не стала оборачиваться, потому что знала, что не увидит ничего. Но от одной мысли о том, чтобы развернуться, туман, словно читая мысли, колыхнулся. Усмехнувшись, Риза пошла дальше. Через несколько шагов она услышала голос. — …Риза… Он был тихим, почти неразличимым, словно проходил сквозь воду. Голос словно был здесь, и в то же время со всех сторон. — Риза… Чуть отчётливее, ближе. Сердце дрогнуло. Она резко повернулась — никого, только туман. Но теперь он был другим. Не просто живым, а как будто слушающим. Риза всё же сделала шаг назад. — Покажись, — сказала тихо. Пальцы сжались в кулак. Ответ пришёл почти сразу. — Ты думала я не узнаю? Слова ударили сильнее, чем должны были. Она узнала этот голос. Его голос. Он был реальным, словно говоривший скрывался в тумане. И она замерла. Риза понимала, что это не он. Знала. И всё же… — Риза… Снова раздалось, но уже ближе, практически за плечом. Она резко обернулась, но снова никого не увидела. Туман слегка сдвинулся. Чуть быстрее, чем раньше, и в этом движении появилось что-то нервное. — Ах ты лживая сука! Крик разорвал тишину слишком резко, грубо. И в тот же момент её пронзила боль, заставив чуть согнуться. Не новая. Старая, слишком ещё живая. Риза резко вдохнула, пальцы сами потянулись к лицу. К коже, туда, где не должно было быть ничего, кроме следа. Но она чувствовала это. Как тогда — жгуче, резко, чужой рукой. Воспоминание вспыхнуло слишком ясно, без искажений: комната, крик, глаза, полные ярости. И удар, после которого почти сразу ощущение холодной стали на лице. Риза сжала зубы и резко выдохнула. — Не ты… — прошептала она твёрдо, с усилием. Туман вокруг изменился. Он перестал быть спокойным. Сначала едва заметное, лёгкое движение. Потом — быстрее. Он закружился, но ветра не было. И вместе с этим пришёл холод. Не обычный, как на болотах. Он был обжигающим. Риза резко выпрямилась, глаза сузились. Ощущение Присутствия тоже изменилось. Оно давило, но не силой, а намерением. В моменте она почувствовала, как туман у ног сжался. Он плотно обволакивал ступни, постепенно поднимаясь выше. Риза резко дёрнулась, но это не возымело эффекта. Её тело сковало, словно паучьими сетями. Туман стискивал сильнее, заставляя дыхание сжиматься вместе с ним. И вдруг она перестала чувствовать под ногами твердь. Земля вдруг исчезла появилось ощущение свободного падения. Холод сразу стал глубже, тяжелее. Туман растянулся над ней, словно не желая отпускать. Всё вокруг потемнело, принимая облик той самой пустоты, но она будто не спешила её принимать. И тогда голос вернулся. Уже не рядом, дальше. Как будто бы сверху, но и везде одновременно. — Я всё равно найду тебя! Последние слова, которые она услышала перед побегом, разорвали тишину и эхом следовали за ней, постепенно слабея. Риза сжала пальцы, но не закрывала глаза. Но мир уже исчезал, распадаясь. И вместе с последним отзвуком далёкого эха всё оборвалось так же резко, как и началось.***
Риза резко проснулась с тяжёлым вдохом. Комната вернулась сразу — дерево, стены, слабый свет пробивающихся лучей солнца. Ощущение падения ещё держалось в теле. Данмерка медленно села, провела рукой по лицу, остановившись на шраме. Кожа была холодной, но боли не было. Воспоминания о прошлом тяжёлым сгустком оседали в сознании. Сейчас, в настоящем, она уже не ощущала того страха, что наполнял её тогда, но воспоминания преследовали почти незаметно и теперь они просочились в её сны. Это раздражало, но вызывало много вопросов. Чьё присутствие она ощущала? Это не мог быть он. Он как будто врывался между ней и этим «чем-то», обрывая контакт. Словно её подсознание само диктовало образы, которые останавливали связь с чем-то неизведанным и непонятным пока для Ризы. Решив пока не забивать этим голову, она тяжело поднялась с постели. В голове не было ощущения тяжести, вопреки ожиданиям, но слабое давление в затылке ещё какое-то время доставляло дискомфорт. Риза покинула Морфал тем же утром, не размениваясь на любезности с трактирщицей и тем молодым нордом, что дольше нужного задержал на ней взгляд прошлым вечером, а нагнав у конюшни, несмело, но немного навязчиво пытался завести знакомство. Туман, всё ещё слабым шлейфом тянущийся низко по земле, остался позади не сразу. Он тянулся за дорогой, как воспоминание, но чем дальше данмерка отдалялась от Морфала, тем плешивее становился туман, в конце концов совсем растаявший. Хьялмарк не изобиловал особым разнообразием пейзажей. Лес, припорошенный снегом, был такой же тусклый и почти мрачный, почти ничем не отличающийся от столицы владений. Набирающее силу солнце лишь слабо отражалось от тонкого слоя снега, но всё ещё не прогревая мёрзлую землю. За неимением хоть какого-нибудь плаща, Риза наколдовала на свою одежду отталкивающее мороз заклинание, но оно не защищало полностью от редких порывов ветра, заставляющих покрываться кожу мурашками, а мышцы напрягаться в попытках сохранить тепло. К вечеру стало холоднее, но данмерка уже покинула земли Хъялмарка. На её пути пролегала небольшая деревушка Рорикстед, расположившаяся на границе между владением Вайтран и Пределом. Решив особо там не задерживаться, она только дала отдохнуть Дымке, напоив и накормив её. Свои припасы она пополнила в таверне, закупив немного еды для перекуса и приобретя лёгкий льняной плащ и небольшую сумку. От разговорчивого сына хозяина таверны, Риза узнала, что слухи о драконах оказались правдой и одного видели на днях в окрестностях, кружащего над древним курганом у окраин деревни. Дракон был огромным, чёрным и словно выискивал что-то, но не задержался особо, оставив после себя тягучее чувство страха в жителях деревни. Добродушный хозяин таверны уговорил данмерку остаться на ночь, потому что из-за граничащего с их местностью Пределом ночные дороги могут быть опасны из-за Изгоев, пообещав не брать плату с неё за комнату. Немного подумав она согласилась, но ночь прошла практически без сна. Оставаясь на границе между сном и реальностью, Риза заставляла себя отгонять цепкие руки сна, как только появлялось знакомое ощущение чьего-то присутствия. Сейчас она не готова была снова столкнуться с этим непонятным для себя ощущением и, возможно, чьим-то зовом. Так она проворочалась всю ночь и на утро, всё же оставив плату за комнату, отправилась дальше. К полудню данмерка была уже на перекрёстке, разбивающего дорогу на направления в сторону Маркарта, Вайтрана и Фолкрита. Ступив на тропу, ведущую к Фолкриту, Риза вдруг услышала страшный грохот в небе, от которого даже земля дрогнула, заставив Дымку нервно дёрнуть головой и отступить немного назад. — До-Ва-Кин! — гласил голос в небе, словно гроза разрывая пространство своей мощью. Всё закончилось так же резко, как и началось. Постояв ещё какое-то время, прислушиваясь к звукам леса впереди и равнинам Вайтрана сзади, Риза решила для себя, что это её не волнует и тронув пятками Дымку в бока, направила её по дороге в Фолкрит. Во всяком случае, позже по слухам можно будет узнать про этот грохот. Постепенно лес становился гуще, с охотой принимая в свои объятия путницу. Деревья стали ближе друг к другу, выше, темнее. Их ветви переплетались над дорогой, местами перекрывая небо. Между деревьями пролегали глубокие тени, изредка разбиваемые полосами света, освещающими яркую зелень. Тени были гораздо глубже, чем в лесах Рифта. Здесь было иначе — не чуждо, но настороженно. Иногда казалось, что за Ризой наблюдают. Не враждебно, а словно оценивающе. Пару раз она замечала волков среди чащи леса и она запускала в ту сторону разряды электричества, отпугивая хищников. Они отступали, жалобно повизгивая и рыча. Дымка настороженно дёргала ушами каждый раз, нервно фыркая. К вечеру данмерка услышала звуки плескавшейся воды, чью-то брань, сменявшуюся весёлым смехом. Сквозь чащу было видно озеро Илиналта, на берегу которого обнаружила двух мужчин, на вид бретонцев. Они возились по колено в воде, что-то разыскивая. Один был чем-то раздражённым, второй казался вполне довольным жизнью. Понаблюдав за ними какое-то время, девушка двинулась дальше, оставшись незамеченной странной парочкой. К концу дня усталость стала ощутимее. Руки казались тяжёлыми, спина напряжённее. Влажность фолкритского леса добавляла этим ощущениям практически невыносимое ощущение измотаности, заставляя плотнее укутываться в плащ от вечерней прохлады и сырости климата. Телу требовался отдых, а в воздухе стал чувствоваться запах дождя. Вокруг не было поселений и Риза решила разыскать какую-нибудь пещеру, чтобы дать себе и Дымке передохнуть и переждать дождь. Отыскав подходящее место, данмерка исследовала местность на возможные опасности или возвращение хозяина пещеры, и не обнаружив ничего подозрительного, завела внутрь Дымку, распрягая её из седла. Как только Риза развела костёр из собранных по округе веток, лес за пределами пещеры осветила яркая вспышка молнии и на землю с грохотом опустился ливень. В воздухе появился запах мокрой земли, смешиваясь с запахами хвои и цветов. Дымка сразу устроилась на импровизированном лежаке из высохших листьев, заранее собранными Ризой. Чувства голода не было, но зато усталость постепенно брала верх над телом, подкрепляемая мерным звуком проливного дождя. Пронаблюдав немного за вознёй Дымки, данмерка устроилась у неё под боком, скрестив ноги как делают это каджиты и закрыла глаза, ощущая тепло животного. Это ещё больше её разморило и, прислушиваясь к звукам треска костра и дождя за пределами пещеры, сон медленно начал принимать в свои объятия. В этот раз снов не было, что позволило даже выспаться и с новыми силами отправиться дальше вплоть до Фолкрита. Ступая по влажной от пролитого дождя дороге, слушая лес и вдыхая запахи горноцвета, чертополоха и мокрой древесины, Риза к полудню прибыла уже к городу. Фолкрит показался между деревьями почти внезапно, расположившись внизу у небольшого горного массива, по которому двигалась Риза. Дома стояли тесно, низко, словно были прижаты к земле частыми дождями. Тишина здесь была не обычная. Она была пустой, тяжёлой, но не граничила с мрачностью Морфала. Дальше, за домами, среди деревьев, растянулось кладбище. Слишком большое для такого города. Риза мельком подумала про того странного шута с трупом его матери. Смог ли он добраться до Фолкрита и захоронить её? «Надеюсь я не столкнусь с ним в городе» — думала данмерка, отводя взгляд от кладбища и возвращая его к тропе. Дорога постепенно начала уходить вниз, уводя к воротам города. У ворот её остановил стражник, спрашивая не видела ли она пса и советовал обратиться к кузнецу Лоду, если ей интересно и она захочет немного заработать. Поблагодарив за совет, Риза вошла в город. Людей на улицах было мало. Те немногие, кто попадался навстречу, смотрели коротко, без интереса. В этих коротких взглядах мелькала настороженность, привычная для места, где смерть ходит рядом слишком долго. Спросив у одного из прохожих где находится конюшня и получив такой же короткий ответ с указанием направления, данмерка спешилась с лошади. Ведя её под узды, дошла до таверны, рядом с которой и расположилась конюшня. Добродушный конюх босмер с теплом принял под короткую опеку Дымку, говоря ей ласковые слова и поглаживая по морде. Оплачивая простой, Риза обратила внимание на одну из лошадей, стоящих в стойлах. Эта кобыла показалась ей смутно знакомой и она спросила, кому принадлежит животина. — А-а-а, вы про Морковку? — наливая воды Дымке протянул конюх. — Сейчас у неё нет хозяина. Несколько дней назад её продал мне какой-то странный мужчина, попросив заботиться о ней, — затем чуть задумавшись он слегка нахмурил аккуратные брови и добавил. — Однако много за неё не просил. Чисто символически, так сказать. — Мужчина был похож на шута? — подняв одну бровь спросила Риза. — Да, — и коротко смерив данмерку взглядом он спросил. — А вы знакомы? — Довелось встретиться один раз, — заметив как конюх слегка поёжился, словно вспоминая что-то жуткое, она добавила, приподняв уголок губ. — Да, мне он тоже показался странным. Распрощавшись с конюхом, Риза направилась в таверну. Невысокое здание выглядело крепче остальных, старше. Внутри её встретили неизменные для таких мест тепло, дым и шум голосов. После дороги это ощущалось почти непривычно. Под потолком висел запах жареного мяса, дешёвого эля и мокрой шерсти. Где-то в углу кто-то смеялся громко, рядом стучали кружками о стол. Свободных мест не было. Скользнув взглядом по помещению, данмерка не нашла ничего лучше, чем отправиться к стойке трактирщика и устроиться там. У стойки её встретил грузный имперец с внимательным, но усталым взглядом. Он выглядел доброжелательным и широко улыбнулся, подошедшей Ризе. — Добро пожаловать в «Мертвецкий мёд», — дождавшись, когда девушка сядет на высокий стул у стойки, он продолжил. — Меня зовут Мартин, я помощник хозяйки таверны Валги Виниции. Сейчас её нет в городе. Что желает заказать прекрасная путница? — Есть что-нибудь перекусить? — О-о, если не боишься моей стряпни, то вполне найдётся, — хмыкнув ответил Мартин. — Прекрасную путницу не напугает неудачная стряпня после долгой дороги, — бесстрастно ответила Риза, расслабленно уронив локти на стойку и вернув имперцу его же ухмылку. Это вызвало у него короткий смешок, после чего он удалился на кухню. Через несколько минут перед ней уже поставили тарелку с горячим рагу из крабовых ножек и кружку эля. Почуяв запах эля данмерка поморщилась и спросила извечно интересующий её вопрос в любой таверне: — У вас нет чая? — О-о, если путница хочет чая, то я могу сварить его из можжевеловых листьев и ягод, но на это уйдёт немного больше времени. Да и я бы не был столь уверен насчёт его вкуса и безопасности, — подмигнув заключил имперец, вызывая расстроенный вздох у собеседницы. Деликатно отступив и взявшись протирать кружки, он дал данмерке расправиться с едой, замечая как она каждый раз морщится от вкуса дешёвого эля, отпивая из кружки. Это вызывало лёгкую улыбку — Не местная? — задал он вопрос, возвращаясь в поле зрения Ризы. — Это так заметно? — В Фолкрите — да, — он поставил кружку на полку под стойкой и взялся за новую. — Сейчас вообще чужаков больше стало. После Хелгена особенно. Риза замерла на мгновение, слушая Мартина. — А что в Хелгене? — Дракон, — мрачно констатировал имперец. — Спалил там всё к Даэдра, — несколько человек неподалёку притихли, подслушивая. Мартин не обратил на это внимания и продолжил. — Раньше сказал бы, что это пьяные сказки. Но теперь… Все видели дым даже отсюда, а потом появились беженцы, — он покачал головой, опуская кружку на стойку и тяжело вздохнул. — Имперцы и Братья Бури грызут друг другу глотки, а теперь ещё и драконы объявились. Хорошего мало, скажу я вам, — снова вернувшись к прерванному занятию он вернул лицу доброжелательность и натянул улыбку. — Но что это я загружаю мою прекрасную собеседницу? В округе пока не заметили драконов, так что у нас можно спокойно расположиться и отдохнуть. Риза слушала его внимательно, окончательно убеждаясь, что слухи о драконах уже не слухи вовсе и парень из Рорикстеда говорил про дракона, который и мог спалить Хелген. — А ты слышала вчера? — внезапно к разговору присоединился молодой парень, отделившейся от компании, слушающей их разговор. — Грохот в небе? — Слышала, — Риза медленно кивнула, отпивая противного эля. Парень тут же ткнул пальцем вверх, словно это что-то объясняло. — Это Седобородые. Они призвали Довакина, — почти восторженно проговорил он. В зале кто-то тихо фыркнул, но никто не засмеялся. — И что толку от твоего этого Довакина? — скептически смотря на восторг в глазах юного норда спросил Мартин. — Как что? — тот с непониманием уставился на имперца. — Если вернулись драконы, а Довакина призвали Седобородые, то он нас и спасёт от этих ящеров. Постепенно между ними начал разгораться спор о важности Довакина в мире и нордских поверьях. Риза решила не участвовать в этом и, расплатившись за еду и эль, покинула таверну. Она решила направиться в алхимическую лавку, чтобы пополнить запасы зелий и прикупить парочку ядов. Неторопливо направляясь в нужную ей сторону, она размышляла о драконах, Довакине и изменениях, которые они несут с собой. Затем, мельком глянув на дверь здания алхимической лавки, она увидела, как за дверью скрылась смутно знакомая фигура с рыжими волосами, облаченная в красно-чёрный костюм. Резко остановившись, она выругалась себе под нос и отошла в сторону, чтобы её не было видно со стороны лавки, но у неё оставался обзор на дверь. Через какое-то время дверь открылась и на улицу вышел Цицерон. Вид у него был довольный, расслабленный. Со своего места она услышала, что тот что-то насвистывает себе под нос и колокольчики на колпаке звонко отзывались на его движения. Проходящие люди косо на него смотрели, но не задерживая на нём взглядов. В руках у него была небольшая сумка. «Закупался зельями» — сделала для себя заключение Риза. Отвлёкшись в моменте на то, как кто-то начал ругаться неподалёку, данмерка потеряла из виду шута. Он словно сквозь землю провалился. Постояв ещё какое-то время в своём ненадёжном укрытии и изучая лица людей и окружение, Риза вздохнула и двинулась в сторону лавки. Ощущение неслучайности продолжало её преследовать весь оставшийся день вплоть до сумерек, но больше странный шут не попадался ей на глаза.
