Wild Gravity

Рассвет над Малхолланд-драйв не наступал — он медленно просачивался сквозь панорамное остекление спальни, окрашивая бетонный пол в цвет холодного пепла. В этой огромной комнате, где минимализм граничил с пустотой, Меган Фокс проснулась от непривычного ощущения абсолютной тишины. Здесь не было гула общежития, криков студентов или шума кондиционеров. Только далекий, почти призрачный шелест ветра в кронах эвкалиптов за окном. Она медленно открыла глаза. Шелковые простыни цвета антрацита казались ледяными везде, кроме того места, где её бедра касались горячего тела Тома. Он спал на животе, зарывшись лицом в изгиб локтя. В этом сером утреннем свете его дреды казались серебристыми змеями, рассыпавшимися по подушке. Без привычной дерзкой ухмылки и прищуренных, вечно оценивающих глаз, Том выглядел... иначе. Почти уязвимым. Меган затаила дыхание, боясь пошевелиться. Её взгляд скользнул по его спине: под лопаткой темнела татуировка, которую она не заметила вчера в пылу страсти — какие-то сплетенные символы, похожие на оберег. Она осторожно высвободилась из-под его руки. Тело отозвалось тягучей сладостью и легким покалыванием внизу живота. Спустив ноги на холодный пол, Меган нащупала на кресле его вчерашнюю футболку — огромный кусок черного хлопка, пахнущий им так сильно, что на мгновение закружилась голова. Она натянула её через голову, утопая в ткани, и на цыпочках вышла из спальни. Особняк при дневном свете выглядел как декорация к фильму о прекрасном одиночестве. Меган спустилась по винтовой лестнице в гостиную. На стеклянном столе всё еще лежали ключи от Audi и пустой стакан из-под виски. Но её внимание привлек стеллаж в глубине комнаты, скрытый в тени. Там не было наград или платиновых дисков — Том словно намеренно прятал свой успех. Вместо этого на полке стояла пара старых, потрепанных полароидных снимков в простых рамках. Меган подошла ближе. На одном из них двое мальчишек, похожих как две капли воды, стояли на фоне какого-то европейского вокзала. У одного — взрыв на голове из черных волос, у другого — кепка, натянутая по самые брови. Они улыбались так искренне, как Том, кажется, разучился делать годами. — Любопытство сгубило кошку, Фокс. Голос Тома, низкий и хриплый от сна, заставил её вздрогнуть. Она обернулась. Он стоял на верхней ступеньке лестницы, запустив руки в карманы широких домашних штанов. Его торс был обнажен, и в утреннем свете были видны все шрамы и линии его татуировок. — Это вы с Биллом? — Меган не стала оправдываться. Она указала на снимок. Том медленно спустился вниз. Его походка была бесшумной, кошачьей. Он остановился рядом с ней, и Меган почувствовала исходящий от него жар сна. Он долго смотрел на фото, и на мгновение его лицо смягчилось, а в глазах промелькнула тень тоски, которую он никогда бы не позволил себе показать на людях. — Это была другая жизнь, — коротко бросил он, забирая рамку из её рук и кладя её лицом вниз на полку. — В ней не было ЛА, не было контрактов и не было разбитых лиц адвокатов. Он повернулся к ней, и его взгляд снова стал тем самым — изучающим, собственническим. Он протянул руку и медленно заправил выбившуюся прядь её черных волос за ухо. Его пальцы задержались на её шее, там, где пульсировала жилка. — Тебе идет моя одежда, — произнес он, и в его голосе снова зазвучала та опасная вибрация. — Но ты выглядишь слишком серьезной для утра в Голливуде. О чем ты думаешь? — О том, что мы в ловушке, Том, — честно ответила Меган, глядя ему прямо в глаза. — Две недели отстранения пройдут. Фин выйдет из больницы. Твой особняк — это не крепость, это просто стеклянный ящик. Рано или поздно нам придется спуститься с холмов. Том усмехнулся, его большой палец мазнул по её нижней губе, которая всё еще немного припухла после его поцелуев. — Тогда мы сделаем так, чтобы эти две недели стоили целой жизни. Я не обещаю тебе безопасности, Меган. Я обещаю тебе, что никто больше не посмеет говорить тебе, что делать. Даже я. Он притянул её к себе, вжимая в свое обнаженное тело. Меган почувствовала, как её страхи отступают перед этим диким, необузданным притяжением. — Пошли на кухню, — выдохнул он ей в макушку. — Я не умею готовить ничего, кроме кофе, который по вкусу напоминает машинное масло. Но у меня есть вид на каньон и целая вечность до завтрашнего дня. Они прошли в зону кухни, где всё было из нержавеющей стали и черного мрамора. Пока Том возился с кофемашиной, Меган наблюдала за ним, подметив, как его руки — те самые, что сжимали руль на краю обрыва и разбивали лицо Фину — теперь осторожно касались хрупких чашек. В этот момент в особняке царил мир. Но где-то внизу, в долине, уже заводились моторы машин и раздавались телефонные звонки, которые должны были разрушить этот хрупкий рай. Запах свежемолотого кофе, крепкого и едкого, смешивался с ароматом океанского бриза, пробивавшегося сквозь приоткрытую створку панорамного окна. Том стоял у кухонного острова, его широкая спина была напряжена, а татуировки в утреннем свете казались выжженными на коже клеймами. Он молчал, и в этой тишине Меган слышала мерное гудение холодильника и собственное дыхание. Она подошла к нему со спины и осторожно коснулась ладонью его лопатки. Кожа была горячей, почти обжигающей. — Ты спрятал то фото, — тихо сказала она, прижимаясь щекой к его плечу. — Почему? Тебе больно смотреть на себя настоящего? Том замер, рука с кофейной чашкой застыла в воздухе. Он медленно выдохнул, и этот звук был похож на скрежет металла по камню. — Настоящий Том остался на том перроне в Магдебурге, Меган, — он обернулся, его взгляд был тяжелым, затуманенным воспоминаниями, которые он явно не планировал ворошить. — Тот парень верил, что музыка — это свобода. А потом музыка стала золотой клеткой, где за каждый твой вздох платит звукозаписывающая компания. Он поставил чашку на черный мрамор столешницы и сел на высокий барный стул, жестом приглашая её сесть напротив. Между ними теперь лежал этот холодный камень, но расстояние казалось бесконечным. — В двенадцать лет я впервые взял в руки гитару не для удовольствия, а потому что это был наш единственный шанс выбраться из дыры, в которой мы жили с Биллом. Мы были фриками в маленьком немецком городке. Нас били в школе, в нас плевали на улицах только за то, как мы выглядели. Мой отчим... — Том запнулся, его челюсть болезненно сжалась, — он не был плохим человеком, но он не понимал, что такое двое пацанов, у которых в голове только рок-н-ролл и желание сжечь этот чертов мир. Он поднял глаза на Меган. В них не было привычного вызова — только голая, выжженная пустота. — Когда пришел успех, он ударил по нам, как товарный поезд. В шестнадцать лет я проснулся в отеле в Париже и не знал, какой сегодня день недели. Я видел тысячи лиц, которые кричали моё имя, но никто из них не знал, что я ненавижу свой голос, ненавижу эти дреды, которые стали брендом, и ненавижу то, что не могу просто выйти за хлебом, не надев бронежилет. Том потянулся к пачке сигарет, лежавшей на стойке, но передумал и просто сжал её в кулаке, сминая картон. — Моё прошлое — это не альбомы и туры, Меган. Это вечный бег. Когда я избил Фина... я не просто защищал тебя. Я бил всё то правильное, чистое и «законное», чего у меня никогда не было. Я видел в нем себя, если бы у меня был шанс на нормальную жизнь. И я возненавидел его за этот шанс. Меган слушала, не смея пошевелиться. Его голос, этот хриплый рокот, обнажал перед ней шрамы, которые были гораздо глубже тех, что остались после вчерашней драки. Она поняла, что его агрессия, его машины, его особняк — это всего лишь декорации, которыми он забаррикадировался от мира, который когда-то причинил ему слишком много боли. — А Билл? — прошептала она. — Он — твоя единственная связь с тем миром? Том грустно усмехнулся, и эта улыбка была самой искренней из всех, что она видела. — Билл — это моя душа, Мег. Я — его щит, он — мой свет. Но даже он не может зайти в те комнаты моей головы, где я запираю всё дерьмо. До вчерашнего вечера там не было никого. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Его пальцы были сухими и шершавыми. — Ты зашла туда без стука, Фокс. И теперь я не знаю, хочу ли я тебя выгонять или запереть там навсегда, чтобы ты никогда не увидела, какой я на самом деле ублюдок. Меган переплела свои пальцы с его, чувствуя, как между ними натягивается невидимая нить. — Тебе не нужно меня запирать, Том. Я сама выбросила ключи. В этот момент тишину особняка пронзил резкий, настойчивый звонок в ворота. Том мгновенно преобразился: мягкость исчезла, взгляд стал ледяным, а плечи расправились. Он взглянул на монитор домофона у стойки и выругался. — Черт. — Кто там? — Меган напряглась, инстинктивно запахивая его огромную футболку плотнее. — Моё прошлое в обертке от «Gucci», — Том поднялся, его голос снова стал саркастичным. — Мой брат приехал. И, судя по тому, как он давит на кнопку, он уже знает про полицию, Фина и то, что я скрываюсь здесь с главной актрисой кампуса.