Инстинкт

Их было семеро. Антон, Арсений и пятеро незнакомых альф — крупных, возбуждённых, с тяжёлым дыханием. Комната на втором этаже была залита красным светом, посередине стояла низкая широкая кровать, вся в скомканных простынях, пахнущая сексом. У стен — мягкие пуфы, на полу — подушки. В воздухе уже витал тяжёлый запах возбуждения, смешанный со смазкой и потом. Арсения бросили на кровать, и он растянулся на спине, разведя ноги. Его джинсы уже были расстёгнуты, член торчал, влажный от предэякулята, головка набухла и покраснела, с крошечного отверстия сочилась прозрачная капля. Из ануса текла смазка, пропитывая ткань джинсов тёмным влажным пятном. — Раздевайте, — приказал один из альф — широкоплечий брюнет с грубыми чертами лица, и руки принялись срывать с Арсения одежду. Тот только выгибался, помогая, постанывая от нетерпения. Когда джинсы и бельё полетели на пол, Арсений остался полностью обнажённым. Его тело было покрыто испариной, соски затвердели, живот подрагивал. Член стоял вертикально, ударяясь головкой о живот, влажный и налитой кровью. Из ануса, видимого между разведённых ног, медленно сочилась густая прозрачная жидкость, стекая по промежности на простыню. Альфы окружили кровать. У каждого член уже стоял, распирая штаны. Кто-то начал раздеваться, не сводя глаз с омеги. Антон стоял в стороне, наблюдая, как пятеро альф оглаживают его омегу — его, хотя они ещё даже не представились. Внутри альфа боролись ярость и возбуждение. Ярость от того, что кто-то трогает ЕГО. Возбуждение от того, как красиво Арсений принимает эти прикосновения, как выгибается, как ловит ртом воздух. — Иди сюда, — позвал Арсений, глядя прямо на Антона. — Ты пахнешь… иначе. Иди. Антон шагнул к кровати. Брюнет — видимо, главный здесь — уступил ему место у головы омеги. — Бери, если хочешь, но потом мы тоже будем. И запомни: здесь все равны. Антон кивнул. Он лёг рядом с Арсением, впился в его губы снова, одновременно задирая его ногу себе на бедро. Арсений застонал в рот, подаваясь бёдрами. Антон чувствовал, как член омеги трётся о его живот, оставляя влажный след. — Войди, — прошептал Арсений, отрываясь от поцелуя. — Быстро. Я сейчас лопну. Антон нашарил на тумбочке упаковку презервативов, разорвал зубами, быстро натянул латекс на свой ноющий член. Головка была красной, набухшей, с пульсирующей жилкой. Он приставил её к влажному, раскрытому входу омеги и вошёл одним толчком. Глубоко, до конца, без предупреждения. Арсений закричал — не от боли, от дикого, распирающего наслаждения. Внутри у него было горячо, скользко, мышцы сжимались, затягивая член глубже. Он выгнулся дугой, вцепившись ногтями в спину Антона, оставляя красные полосы. — Да, — выдохнул он. — Ещё. Жёстче. Антон вбивался в него, не думая ни о чём. Мир сузился до этого тела под ним, до этих криков, до запаха течки, который пьянил сильнее алкоголя. Рядом сновали чужие руки — кто-то гладил член Арсения, кто-то сжимал его ягодицы, кто-то целовал шею. Антон чувствовал всё, но главным было только то, как сжимается внутри омега, как дрожат его ноги, как изо рта вырываются хриплые стоны. — Кончаю, — выдохнул Арсений через несколько минут. — Ещё немного… — Кончай, — разрешил Антон, и Арсений закричал, заливая свой живот спермой — густыми белыми струями, которые разлетелись по коже, смешиваясь с потом. Его внутренние мышцы сжались так сильно, что Антон не выдержал и кончил следом, глубоко в презерватив, чувствуя, как яйца сжимаются, выпуская всё. Он рухнул на Арсения, тяжело дыша, чувствуя, как тот дрожит под ним. Но течка не ждала. Через минуту Арсений снова завозился, толкаясь бёдрами. Из него вытекала новая порция смазки и внутри снова нарастал жар. — Мало, — простонал он. — Ещё. Кто-нибудь… Антон вышел, аккуратно снял презерватив, перевязал и бросил в урну у кровати. Его член был всё ещё твёрд, готов к новому раунду, но он хотел посмотреть. Уступить место. Брюнет уже стоял на коленях между ног Арсения, натягивая презерватив на свой толстый, длинный член. Головка была тёмно-красной, блестящей от смазки, венозной. Он вошёл так же грубо, как Антон, даже жёстче, сразу набирая бешеный темп. Арсений застонал, закатив глаза. — Да, трахай меня, — закричал он. — Ещё! Брюнет вбивался, не жалея, его яйца шлёпали по ягодицам омеги. Арсений кончил снова, даже не касаясь члена — просто от толчков, от заполненности, от грубости. Брюнет кончил следом, зарычав, и вышел, тяжело дыша. Его место занял третий альфа — светловолосый, с поджарым телом и длинным, чуть изогнутым членом. Он вошёл медленнее, растягивая удовольствие, но так же глубоко. Арсений уже не контролировал голос — кричал в полный голос, раздвинутый, мокрый, полностью открытый. — В рот, — вдруг потребовал четвёртый альфа, лысый, с массивной челюстью. Он подошёл к голове Арсения, взял его за волосы, приподнял лицо. Его член, уже в презервативе, навис над губами омеги. Головка была почти фиолетовой, набухшей, с каплей смазки, выступившей из отверстия. Арсений открыл рот, и лысый вошёл сразу глубоко, до глотки. Арсений закашлялся, забился, но альфа держал крепко, насаживая его горло на свой член. Слёзы брызнули из глаз, слюна потекла по подбородку, но член уже скользил по языку, упирался в нёбо. — Да, соси, маленький омежка, — рычал лысый, двигая бёдрами. В это же время светловолосый продолжал трахать его сзади, и Арсений чувствовал, как член входит и выходит, раздвигая и без того растянутые мышцы. Изо рта вырывались только булькающие звуки, смешанные со стонами. Антон стоял у изголовья, глядя на это зрелище. Его член уже давно стоял, готовый. Он подошёл ближе, встал сбоку, взял руку Арсения и положил себе на член. Арсений, не переставая сосать лысого, начал дрочить Антону — неумело, но жадно, чувствуя твёрдость и жар через латекс. Светловолосый кончил, вышел, и на его место тут же встал брюнет — снова готовый. Он вошёл, даже не дав минуты передышки, и Арсений замычал от переполнения. Во рту у него всё ещё был член лысого, который ускорил темп, трахая горло. — Кончаю, — рыкнул лысый, и Арсений почувствовал, как презерватив во рту наполняется тёплой жидкостью, разбухая. Лысый вышел, оставляя Арсения задыхаться, с каплями слюны и смазки на губах. Антон убрал его руку со своего члена и сам лёг сверху, входя в него снова. Арсений застонал, обхватив его ногами. Брюнет отошёл, давая им пространство, но остальные альфы не уходили — они гладили себя, смотрели, ждали своей очереди. — Ты как? — выдохнул Антон, двигаясь в нём. — Хорошо… — прохрипел Арсений. — Ещё… не останавливайся. Антон не останавливался. Он брал его жёстко, глубоко, почти жестоко, и Арсений принимал, кричал, царапал его спину. Кончили они почти одновременно, и Антон рухнул рядом, тяжело дыша. ••• Прошло несколько часов. Течка Арсения достигла пика — он уже не мог ни говорить, ни думать, только принимать, извиваться и кричать. Альфы сменяли друг друга, но двое — брюнет и светловолосый — не уходили. Они явно хотели большего. — Готов? — спросил брюнет, глядя на Арсения. Тот только застонал в ответ, раздвигая ноги шире. — Переверни его, — скомандовал светловолосый. Арсения перевернули на бок, приподняли таз, подложив подушки под бёдра. Он лежал, уткнувшись лицом в простыни, задница высоко задранная, мокрая, растянутая после стольких проникновений. Брюнет и светловолосый встали с двух сторон. Они смотрели на омегу, на его раскрытый, сочащийся смазкой вход, и согласно кивнули друг другу. — Мы войдём вдвоём, — сказал брюнет, обращаясь к Арсению. — Сразу оба. Справишься? — Да… — выдохнул Арсений. — Хочу… полным… Антон стоял рядом, готовый вмешаться, если что-то пойдёт не так. Но внутри альфа взвыл от возбуждения при одной мысли о том, что сейчас увидят его глаза. Брюнет и светловолосый обильно смазали свои члены — оба уже в презервативах, оба твёрдые, с красными набухшими головками. Брюнет встал слева, светловолосый справа. Они приставили головки к растянутому входу Арсения — одновременно, касаясь друг друга латексом. — По счёту три, — сказал брюнет. — Раз… два… ТРИ. Они вошли одновременно. Арсений закричал так, что, казалось, стены задрожали. Два члена раздвигали его вдвое сильнее, заполняя до предела, растягивая до боли, которая мгновенно перешла в дикое, нечеловеческое наслаждение. Он чувствовал, как они трутся друг о друга внутри него, как двигаются в унисон, как наполняют его целиком. — О Боже… — простонал он, сжимая простыни. — Да… да… Альфы начали двигаться — медленно сначала, давая привыкнуть, потом всё быстрее. Они входили по очереди: когда один выходил, второй входил, создавая постоянное движение внутри. Арсений захлёбывался криками, слюна текла на подушку, член дёргался, готовый кончить в любой момент. — Ещё один в рот, — вдруг приказал брюнет, глядя на оставшихся альф. Лысый, который уже отдыхал в углу, снова подошёл. Он встал перед лицом Арсения, взял его за волосы и приставил член к губам. Арсений открыл рот, и лысый вошёл глубоко, сразу до глотки. Теперь Арсений был заполнен полностью. Два члена в заднице двигались в унисон, растягивая, заполняя, доводя до исступления. Один член во рту трахал горло, заставляя давиться, но не останавливаться. Слёзы текли ручьём, из носа текло, но он принимал всё, потому что течка требовала именно этого — быть наполненным каждым отверстием, быть использованным, быть центром этого дикого, животного акта. — Кончаю, — рыкнул брюнет, и Арсений почувствовал, как презерватив внутри наполняется горячей жидкостью. Член дёрнулся, пульсируя. — Я тоже, — выдохнул светловолосый, и второй презерватив наполнился следом. Арсений кончил, даже не касаясь себя, просто от переполнения, от давления, от того, что его тело больше не выдерживало. Он забился в конвульсиях, зажимая внутри оба члена, чувствуя, как они пульсируют одновременно. Лысый кончил в рот, и Арсений почувствовал, как презерватив во рту разбухает, наполняясь тёплой жидкостью. Лысый вышел, оставляя его отдышаться. Брюнет и светловолосый медленно вышли, оставляя анус Арсения раскрытым, зияющим, из которого потекла очередная порция смазки. Арсений рухнул лицом в подушку, тяжело дыша, дрожа всем телом. Антон подошёл, сел рядом, погладил по спине. — Ты как? — тихо спросил он. — Хорошо… — прохрипел Арсений. — Очень хорошо. — Отдыхай. Но течка не давала отдыхать. Через полчаса всё началось снова. ••• До утра комната превратилась в ад и рай одновременно. Альфы сменяли друг друга, иногда по двое. Арсения ставили раком, и один входил сзади, пока второй зажимал его рот своим членом. Ещё дважды его брали в двойню — с двумя членами в заднице, и один раз даже с двумя во рту (но это оказалось слишком, и стоп-слово «Красный» прозвучало, мгновенно остановив процесс). Антон не отходил далеко. Иногда он брал его сам, иногда смотрел, как другие вбиваются в его омегу, и гладил себя. Ревность смешивалась с диким возбуждением. Когда он видел, как Арсений закатывает глаза от двух членов в заднице одновременно, как слёзы текут по щекам, как член дёргается, выпуская сперму без прикосновений, — он хотел только одного: чтобы это никогда не кончалось. Под утро, когда течка пошла на спад, Арсений лежал на кровати, окружённый спящими альфами. Их было уже не пятеро, а больше — за ночь приходили и уходили другие, он смутно помнил лица, запахи, члены. Тело болело во всех местах, в анусе пульсировало, губы распухли, на коже засыхали пятна спермы. Но внутри было спокойно. Рядом с ним лежал Антон — он так и не ушёл. Обнимал, прижимал к себе, даже во сне. Его член, мягкий сейчас, упирался Арсению в бедро. Арсений провёл пальцем по его скуле, и Антон открыл глаза. — Ты как? — спросил он хрипло. — Живой, — усмехнулся Арсений. Голос сел от криков. — Ты… ты всё время был рядом. — Я не мог уйти. — Почему? Антон помолчал, потом ответил просто: — Ты пахнешь так, что я не могу оторваться. И не только из-за гона. Арсений смотрел на него долго. Потом кивнул. — Я тоже. Ты пахнешь… домом. Они замолчали, но это молчание было другим. Не животным — человеческим.