Острамалл

      Маттео размеренно шагает по коридорам дворца и старательно контролирует крылья, чтобы их подрагивание не выдало сдерживаемого волнения. Основные этапы переговоров уже скоро начнутся, и очень хочется, чтобы все прошло хорошо, чтобы в итоге нашелся вариант, который придется по нраву всем, хоть и достичь этого будет непросто. Впереди виднеется силуэт матери, и Маттео слегка ускоряет шаг.       — Добрый день, матушка, — вежливо кланяется он.       — Добрый день, Маттео, — она слегка кивает. — Зайдешь ко мне после обсуждения? Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.       Любопытно, что именно, но сейчас спрашивать бесполезно: мать точно не станет обсуждать дела в коридоре.       — Разумеется. — Маттео на пару мгновений задумывается, а затем тихо выдыхает и произносит: — Матушка, я бы хотел, чтобы вы знали, я не собираюсь забывать об интересах нашего рода, однако во время переговоров в первую очередь хочу сосредоточится на помощи леди Ноэмиль.       Он внимательно наблюдает за реакцией матери. Пусть даже догадывается, что именно этого она ожидала, что для него сейчас это самый логичный вариант, произнести вслух сложнее, чем просто обдумывать наедине с собой.       — Хорошо, — ее голос спокойный и невозмутимый, как и выражение лица. По ним невозможно понять, о чем она думает на самом деле. Ждала ли она такого решения или хоть немного ему удивлена? Хотя, скорее всего, ждала. Оно наиболее логично и очевидно с учетом всех обстоятельств. Да и Маттео сомневается, что мать хоть что-то может удивить. Интересно, какие мысли у нее вызвала сама идея этого союза? Впрочем, сейчас нет смысла об этом думать. Возможно, когда-нибудь потом, в более подходящий момент, он спросит, а сейчас стоит сосредоточиться на переговорах. Тем более они уже не так далеко от кабинета леди Ноэмиль.       — Добрый день, Ваше Величество леди Ноэмиль Юс’Иднесс, — мать приседает в вежливом реверансе. Маттео с поклоном повторяет ту же фразу.       — Добрый день, Ваша Светлость леди Эйлис Дэ’Рэсэй, Ваше Сиятельство лорд Маттео Дэ’Рэсэй, — с легким кивком отвечает Ноэмиль. — Прошу, садитесь.       Она указывает на два стоящих у стола кресла. Маттео обращает внимание на разложенные по столу листы, а затем переводит взгляд на Ноэмиль, скорее всего, потратившую немало времени на подготовку, но при этом выглядящую собрано и спокойно. Похоже, с каждым днем ей гораздо лучше удается скрывать усталость. Или же она все же нашла возможность хоть немного отдохнуть. Маттео дожидается, пока мать займет свое кресло, и лишь затем садится сам. Слуги кладут на стол листы с записями, его и матери, и, как всегда, остаются позади.       — Я приказала подать вино, — пусть голос Ноэмиль и звучит спокойно, Маттео сомневается, что это спокойствие искреннее, а не напускное. Впрочем, не исключено, что он просто пытается во всем найти какой-то подвох, — его должны скоро принести, однако предлагаю не тратить время и сразу перейти к обсуждению договора.       — Как вам угодно, — мать тоже говорит спокойно и ровно, но в ее тоне заметно больше уверенности. Маттео кивает и, заметив на себе взгляд Ноэмиль, старается подбадривающе улыбнуться, догадываясь, что этот жест не пройдет мимо внимания матери, и что она ничего об этом не скажет, посчитав, что это не ее дело. — С чего вы желаете начать?       Пусть это лишь начало, но пока все выглядит так, словно мать не собирается брать инициативу в обсуждении и выдвигать свои требования, а позволит Ноэмиль вести разговор. Вопрос лишь в том, почему: из уважения или же желания изучить тактику, а затем использовать против самой Ноэмиль. Этот вариант Маттео видел гораздо чаще. Но, возможно, сейчас ситуация иная. Пока еще рано делать выводы.       — С основы: независимости Острамалла. Первое, что я бы хотела отметить, — Ноэмиль берет в руки перо и обмакивает его в чернила, —  территория Острамалла ни при каких условиях не может быть включена в территории Граусса и должна оставаться под властью рода Юс’Иднесс. — Ноэмиль оставляет на чистом листе несколько фраз. — Вас это устраивает?       — Разумеется, — кивает Эйлис, — я также считаю необходимым отметить, что род Дэ’Рэсэй не станет целенаправленно вмешиваться и менять культуру, традиции и язык Острамалла.       Маттео успевает заметить, как Ноэмиль тихо выдыхает, а во взгляде чуть сильнее проступает уверенность.       — Благодарю, — слово звучит чуть тише, чем до этого. — Полагаю, у вас так же не найдется возражений, касательно того, что окончательные решения по делам Острамалла остаются за мной?       — Это более чем разумно, если речь идет о внутренних делах Острамалла, — мать бросает быстрый, мимолетный взгляд на свои записи, — однако при этом я считаю необходимым отметить, что мнение лорда Маттео после того, как он полноценно вникнет в дела Острамалла, должно считаться следующим по значимости после вашего.       Ноэмиль едва уловимо хмурится и переводит взгляд на Маттео, который хоть и вслушивается внимательно, но не спешит вступать в разговор. Пока в этом нет смысла, пусть даже эта часть обсуждения напрямую касается его самого.       — Вы имеете в виду возможность советовать и предлагать свои идеи? — в голосе Ноэмиль проскальзывает легкая настороженность.       — В том числе, — кивает Эйлис, — а также возможность выступать по вашей просьбе и от вашего имени там, где вы по какой-либо причине этого сделать не можете. Разумеется, у вас будет ровно такая же возможность влиять на дела рода Дэ’Рэсэй.       Ноэмиль хмурится чуть сильнее, смотрит на Маттео, затем снова на Эйлис, которая оставляет на листке несколько фраз и поворачивает его так, чтобы Ноэмиль было удобнее прочитать.       — Прошу прощения, если мой ответ покажется излишне прямолинейным, однако я не уверена, что у меня будет возможность хоть сколько-то вникнуть в дела рода Дэ’Рэсэй, не говоря уже о том, чтобы полноценно в них разобраться.       — Для ближайшего времени это действительно так, — все тем же спокойным тоном произносит Эйлис, — однако я полагаю, что этот союз будет существовать дольше, чем ближайшие годы и подобная возможность у вас появится. Тем более, как вы и сказали, окончательное решение также будет оставаться за вами, то, о чем я говорю — та помощь, которую лорд Маттео готов предоставить, — она ненадолго поворачивает голову в его сторону, и Маттео кивает, подтверждая ее слова. — Также я бы хотела отметить, что договор, который мы сейчас обсуждаем, служит в первую очередь основой, и ничто не мешает вам вдвоем все обсудить и найти вариант, который подойдет именно для вас, — на ее лице на долю секунды проступает улыбка, вежливая, но при этом словно слегка подбадривающе, — однако я не считаю подобные детали тем, на чем стоит сосредотачиваться именно сейчас.        — Полагаю, вы правы, — и все же в голосе Ноэмиль едва уловимо заметно недовольство. После короткого стука в комнату заходят слуги, ставят на маленький столик поблизости графин с вином и бокалы, и также тихо уходят. — Мы можем обсудить все нюансы позже. Однако, если я правильно услышала, сейчас вы ведете речь именно о внутренних делах Острамалла? Насчет внешних дел у вас иное мнение?       — Верно, — Маттео замечает, как голос матери становится чуть тверже. — Поскольку военные и экономические ресурсы — одна из основных вещей, которые может предоставить род Дэ’Рэсэй, в вопросах внешней политики и торговли ваше мнение и мнение лорда Маттео должно иметь равную силу.       Тон и взгляд матери дают понять, что просто так от этого пункта она не откажется. Крылья Ноэмиль едва заметно вздрагивают, но тут же замирают. Маттео заправляет за ухо прядь волос и обдумывает, что может заставить мать передумать.       — Вынуждена с вами не согласиться. Разумеется, я ценю и понимаю необходимость помощи рода Дэ’Рэсэй, однако я считаю, что равнозначность всех внешнеполитических решений может негативно сказаться на Острамалле и не будет способствовать его независимости.       — Я понимаю ваши опасения, — интонации матери все такие же спокойные и невозмутимые, — однако, насколько я помню изначальное обсуждение, речь шла о сохранении как можно большей независимости Острамалла, и озвученное мною более чем укладывается в представление о большей части независимости.        Ноэмиль хмурится, явно пытаясь придумать достаточно весомый аргумент. Маттео тихо выдыхает. Теперь стоит и вмешаться, тем более ему есть, что сказать.       — Леди Эйлис, — вскоре после первого бала он понял, что в официальных и деловых вопросах ему удобнее обращаться именно так. Легче держать в голове, что сейчас он говорит в первую очередь не с матерью, а с соглавой рода Дэ’Рэсэй, и что, как она не раз говорила, несогласие в политических вопросах никак не связано с личным отношением, — поскольку в рамках этого союза я также остаюсь наследником рода Дэ’Рэсэй, я далеко не всегда смогу в разумные сроки полноценно отреагировать на происходящие в Острамалле события. Разумеется, в первое время я буду проводить здесь больше времени, однако позже, когда обстановка стабилизируется и моя помощь не будет так необходима, я намерен вернуться к делам нашего рода, а без полноценного понимания ситуации я не смогу дать подходящий совет. — Он замолкает и успевает заметить что-то похожее на благодарность во взгляде Ноэмиль, мать же не спешит что-то говорить, лишь внимательно смотрит, не то обдумывая его слова, не то ожидая услышать что-то еще. Похоже, одного этого оказалось недостаточно. Что ж, ему есть что добавить. — К тому же не думаю, что другие члены Совета согласятся с подобным раскладом, я не берусь судить, но они вполне могут посчитать его нарушающим расстановку сил и пожелать иметь подобное влияние, что на мой взгляд, будет совершенно неуместно.       В глубине взгляда матери он замечает нечто напоминающее удовлетворение, скрытое настолько, что он бы не заметил, если бы не знал ее достаточно хорошо. В голову закрадывается мысль, что она изначально предполагала подобную реакцию и лишь проверяла, насколько верно он истолкует ее замысел и какие аргументы предоставит. С каждым мгновением этот вариант кажется все более похожим на правду. Вполне в ее духе. Не только наблюдать за Ноэмиль, но и проверить, как поведет себя он. Маттео тихо выдыхает. Он не удивится, если узнает, что результат, к которому они в итоге придут, будет минимально отличаться от того, что мать держит в голове или же на листах, которые никому не покажет. Вопрос лишь в том, что из себя представляет ее задумка.       Эйлис не спешит отвечать, словно раздумывает над ответом или же, и вероятнее, делает вид.        — Ваши слова не лишены истины, лорд Маттео, — Маттео хорошо помнит, как удивился, когда впервые услышал официальное обращение в свою сторону, даже почему-то подумал, что сделал что-то не так или сам не должен был использовать официальное обращение. Но вскоре, пусть и не сразу, понял, что это, наоборот, значило, что она приняла его разделение образов и обращалась к нему, как к наследнику, — членов Совета действительно заинтересует это условие, однако, — ее голос звучит чуть задумчиво, но все также спокойно, — я не сомневаюсь, что найдется возможность убедить их оставить все, как есть.       Она явно не собирается отступать, пусть и переводит взгляд в сторону леди Ноэмиль.       — Леди Эйлис, — Ноэмиль снова говорит достаточно спокойно, кажется, ей удалось собраться с мыслями, — как я уже сказала, я ценю возможности, которые может предоставить союз с родом Дэ’Рэсэй, и могу понять, почему вы считаете необходимым равенство мнений во внешней политике, пусть я все еще с этим не согласна. Однако лорд Маттео прав в том, что он не будет постоянно присутствовать в Острамалле, и не все вопросы могут ждать его прибытия или даже ответного письма. Поэтому, я надеюсь, вы согласитесь рассмотреть вариант повторного обсуждения этого пункта через пару десятков лет?       Предложение звучит более чем разумно. Похоже, Ноэмиль поняла, что Эйлис не откажется полностью от этого пункта, и старается найти возможность хотя бы немного его смягчить. Мать вновь не спешит отвечать, явно обдумывая и оценивая предложение.        — Соглашусь, возможность пересмотреть этот пункт договора в будущем звучит разумно, однако на мой взгляд разумнее всего это сделать, когда наследник трона Острамалла завершит обучение в академии и будет готов полноправно заниматься делами королевства.       Примерно через шестьдесят лет, чуть меньше или чуть больше в зависимости от того, когда именно родится наследник. Явно больший срок, чем хотелось бы Ноэмиль, но в то же время имеющий смысл.       — Наследники имеют право участвовать в делах с момента первого бала, — Ноэмиль явно не собирается отступать, и Маттео, заметив ее взгляд, слегка кивает, призывая продолжить. Мать практически всегда называет условия, оставляя себе пространство для торга, так что не стоит сразу с ней соглашаться, — имеет смысл еще раз обсудить условия после этого события, а не ждать окончания академии.       — Если вы не возражаете, — после короткой паузы произносит Эйлис, — я бы хотела вернуться к вопросу о сроках пересмотра этого пункта позже, ближе к концу всех обсуждений. — Во взгляде Ноэмиль проскальзывает удивление, да и Маттео не может понять причины подобного решения. Разве что мать еще не определилась и хочет понаблюдать за Ноэмиль прежде, чем принять решение. С одной стороны, звучит правдоподобно, с другой не слишком на нее похоже. — Сам пункт непременно будет указан в договоре, — она оставляет на листе еще несколько слов, — однако сейчас мне бы хотелось сосредоточить внимание на других не менее важных аспектах.       — Хорошо, — чуть помедлив, отвечает Ноэмиль.       — Если вы не возражаете, — Маттео вновь вступает в разговор, — я бы хотел дополнить пункт о внешней политике еще одной деталью. — Он дожидается легких кивков со стороны матери и леди Ноэмиль и продолжает. — Как верно отметила леди Ноэмиль, не стоит исключать ситуации, в которых быстрое принятие решения будет исключительно важно, и едва ли они будут возникать лишь в моменты, когда я буду присутствовать в Острамалле. Поэтому я предлагаю предоставить леди Ноэмиль возможность в подобных ситуациях принимать решение самостоятельно, но сообщить мне о нем в кратчайшие сроки.       Это похоже на существующую систему в Грауссе: все вопросы внешней политики решаются через Совет, однако в критических ситуациях правящий род может выступать самостоятельно с обязательным сбором собрания в ближайший возможный срок, так что мать не должна возражать, а Ноэмиль будет хотя бы немного спокойнее.       — Это действительно имеет смысл, — кивает Эйлис и оставляет на листе еще пару фраз, — разве что стоит уточнить, какие ситуации стоит отнести к критическим помимо очевидной угрозы безопасности. И раз уж речь зашла о быстром реагировании, я бы предложила расположить на территории Острамалла дозорную крепость. У вас есть карты, которые позволят подобрать наиболее удачное расположение?       — Их сейчас принесут, — Ноэмиль жестом отдает фрейлине приказ. — Однако я не думаю, что это целесообразно. Вдоль границ Острамалла уже есть крепости, и размещение еще одной будет излишним.       — Я не сомневаюсь, что на данный момент крепостей действительно достаточно, однако с учетом помощи рода Дэ’Рэсэй альвиндов в них может стать больше, и в этом случае не помешает иметь дополнительный вариант. Тем более род Дэ’Рэсэй готов взять на себя основные затраты по содержанию крепости.       Обсуждение продолжается. Детали вопросов внешней политики и совместного принятия решений сменяются нюансами распределения времени пребывания как в Острамалле, так и в Грауссе. Эйлис все в той же безукоризненно вежливой манере настаивает, что после стабилизации обстановки в Острамалле будет лучше, если леди Ноэмиль так же будет проводить время в землях рода Дэ’Рэсэй, как Маттео в Острамалле. Это позволит укрепить связи в том числе с другими знатными родами Граусса. Ноэмиль соглашается почти без вопросов, однако Маттео замечает, что после явно гораздо более важного обсуждения внешней политики усталость в ее взгляде проступает заметнее. От матери это тоже не должно было укрыться, но не похоже, что она собирается завершать этот этап переговоров, впрочем, и ключевые темы скорее всего затрагивать не станет. Маттео и в прошлый раз заметил, что мать в этой игре ведет себя честно и в какой-то степени даже открыто, и едва ли станет использовать физические слабости леди Ноэмиль, и текущая встреча лишь это подтверждает. Мать может быть гораздо жестче, настойчивей, Маттео не раз это видел, однако в этот раз он порой улавливает в ее словах, объяснениях и вопросах нечто отдаленно знакомое, что пока не может расшифровать.       — Леди Ноэмиль, леди Эйлис, — произносит Маттео, прежде, чем разговор перейдет к следующему пункту, — возможно, моя идея в настоящий момент прозвучит не слишком уместно, однако я подумал, что для укрепления нашего союза с леди Ноэмиль будет полезно изредка проводить хотя бы несколько дней без необходимости заниматься делами. Разумеется, только в том случае, когда обстоятельства будут это позволять и точно не чаще раза в пару лет.       — На данный момент мне сложно представить, что такая возможность когда-то появится, — первой отвечает Ноэмиль, — однако знать, что она есть было бы неплохо.       — Не вижу в этом проблемы, если условия будут подходящими, — помедлив перед ответом, произносит Эйлис.        Ноэмиль оставляет пометку на листе.       — Если позволите, я бы хотела на сегодня закончить, — тверже, чем пару минут назад, произносит Ноэмиль, — я сообщу о дате и времени следующей встречи.       — Разумеется, — кивает Эйлис и поднимается с кресла. — Хорошего дня, Ваше Величество леди Ноэмиль, лорд Маттео.       Она выполняет реверанс и направляется к двери. Маттео поднимается с кресла, поглядывая на Ноэмиль и пытаясь понять, есть ли что-то, что она хочет ему сказать, но Ноэмиль смотрит не на него, а на листы на столе и касается родового артефакта. Так что он тоже прощается и выходит в коридор. Если она захочет, придет вечером, тем более мать просила его зайти.       Маттео догоняет мать в коридоре, идет рядом, но не спешит заводить разговор. Все мысли заняты прошедшим обсуждением, и, несмотря на их количество, никак не желают складываться во что-то цельное. С учетом того, как устал он сам, сложно представить, насколько трудно все далось леди Ноэмиль, а ведь у нее, скорее всего, еще есть дела на сегодня. Маттео бросает взгляд в сторону матери, также не спешащей заводить светскую беседу. Скорее всего, она также обдумывает переговоры, но по ее спокойному лицу, как всегда, ничего нельзя понять.       До выделенных матери гостевых покоев они добираются также в тишине. Слуги, как давно повелось, остаются снаружи.       — Скрыть наш разговор заклинанием? — интересуется Маттео, стоит только закрыться двери в комнату.       Мать немного медлит, но затем качает головой.       — Не нужно, спасибо. — Она садится в кресло за столом. — Я не стану долго тебя задерживать. К окончанию переговоров мне нужны будут зачарованные листы. Часть таких, чтобы их содержимое могли видеть лишь я и Тристан, часть — для меня, Тристана и тебя. При этом зачарование на них должно быть до того, как что-то будет написано. Справишься?       Маттео ненадолго задумывается. Подобным образом зачаровывают уже готовые документы, но у матери очевидно другие цели.        — Да, если немного изменить существующие чары, проблем быть не должно. Разве что мне понадобится ненадолго одолжить ваш родовой артефакт, так удобнее и быстрее. — Отсутствие отцовского артефакта немного усложнит задачу, но проблемой не станет. — Сколько листов вам необходимо?       — Я назову с запасом, скорее всего, потребуется меньше, но лучше пусть они будут. — Маттео кивает. — Полсотни тех, что для меня и Тристана, сотня для нас троих.       Немало. И тем интереснее, что мать собирается там написать. Впрочем, если часть рассчитана в том числе на него, у него будет возможность ознакомиться.        — Я сделаю, если с заклинанием проблем не возникнет, управлюсь в ближайшие дни.       — Спасибо, — в вежливой улыбке матери проскальзывает немного тепла. — Хочешь обсудить что-нибудь еще?       Маттео интересно, что мать думает о переговорах, как планирует повести себя дальше, но она едва ли расскажет. По крайней мере сейчас. Своими планами она делится, только если видит в этом необходимость. Так что лучше поинтересоваться уже после основных обсуждений.       — Пожалуй, нет, — он качает головой. — Но определенно есть, что обдумать. — Он замечает ее легкий кивок. — Я могу идти?       — Да, разумеется. Хорошего дня, Маттео.       — Хорошего дня, матушка, — он вежливо кланяется и выходит из гостиной покоев.       Вернувшись в выделенные для него гостевые покои, Маттео садится за стол, достает из ящика чистый лист и пишет на нем слова заклинания, скрывающего написанное. Работа с чарами и артефактами всегда помогала отвлечься и немного расслабиться.       Вот только вместо простой схемы заклинания, позволяющей понять, где лучше его изменить, мысли продолжают вращаться вокруг переговоров. Маттео тихо вздыхает, откладывает перо и выходит на балкон. Он опирается на перила, чуть наклоняется вперед, вглядываясь в деревья внизу, слегка опускает крылья. Вроде все идет неплохо, он бы даже сказал, хорошо. Ноэмиль, конечно, приходится непросто, но он давно уже успел понять, что просто на переговорах с леди Эйлис не бывает никому. За исключением, возможно, отца, хотя Маттео не доводилось видеть моментов, когда их точки зрения полностью не совпадали, так что сказать точно он не может. Для остальных же, независимо от возраста и опыта, логика, подготовленность и выверенность спокойного образа матери являлись весомым препятствием. Сейчас она хотя бы не старается добиться выгоды для рода Дэ’Рэсэй любой ценой. Ему это вполне очевидно, однако далеко не факт, что леди Ноэмиль думает также.       Маттео выдыхает, вновь прокручивает в голове прошедшие обсуждения. Что-то в действиях матери показалось ему смутно знакомым, но тогда он не стал тратить время на воспоминания. Стоит заняться этим сейчас, раз уж ни о чем другом думать не выходит.       Он раз за разом вспоминает каждую реплику матери, ее интонации, ответы и вопросы пока не начинает понимать. Схожим, пусть и заметно более мягким тоном и образом она объясняла ему детали своих решений, задавала вопросы, позволяя самому дойти до такого же или схожего вывода. На встречах с другими представителями знати она тоже могла что-то объяснить, но иначе, короче и исключительно по делу.        Маттео выдыхает, и в выдохе слышится доля облегчения. Мать действительно заинтересована в этом союзе не только ради выгоды рода Дэ’Рэсэй. Правда, Маттео не уверен в чем истинная причина этого интереса: в том, что это была его идея, или в чем-то еще, но это не так уж важно. Сами переговоры от этого проще не станут: мать продолжит проверять и его, и леди Ноэмиль, и их союз, выстраивать все так, чтобы они возражали и добивались лучшего. Возможно, даже станет сложнее. Зная, что это проверка, что мать не станет требовать совсем невозможного сможет ли он так же эффективно возражать ей? Хотя нет, он должен это сделать.       Другой вопрос, что из этих размышлений стоит рассказать леди Ноэмиль и стоит ли. Маттео не уверен, правильно ли она истолкует действия леди Эйлис. Это он во многом привык к ее способам вести дела, пусть и осознавать себя лишь частью ее игры бывает неприятно. С другой стороны, совсем оставлять Ноэмиль в неведении тоже не хочется, ей не помешает понимание, что все действительно складывается хорошим образом. Маттео касается родового артефакта. Над этим еще стоит подумать, причем исключительно самому. Мать может выслушать его догадки о ее действиях, подтвердить или опровергнуть их, но на вопрос о дальнейших действиях как и всегда скажет решать самостоятельно.        Интересно, не было ли ее предложение обсудить что-то еще, желанием выяснить, понял он ее действия или нет? Это было бы на нее похоже, да и она, скорее всего, предполагает, что он разгадает ее игру. Она знает, что он знает ее вполне неплохо, много наблюдал за встречами, задавал вопросы.  Иногда Маттео кажется, что нет ничего, что бы мать не предусмотрела в своих планах. Интересно, как в них впишется идея, над которой он размышлял в последние дни? До обсуждения подходящей темы еще не добрались, но зато есть больше времени на продумывание деталей. Так что не стоит его терять, особенно с учетом того, что надо и со скрывающими написанное чарами разобраться.       После ужина, на который Ноэмиль не приходит, объясняя это занятостью, Маттео привычно отпускает слуг и садится за стол. Первым делом все же стоит заняться чарами, их изменение может занять как пару попыток, так и не один десяток, заранее этого не узнать. Но как заклинание будет готово, просьба матери станет вопросом пары часов времени и необходимого количества листов. Надо будет приказать слугам их купить. Но сейчас ему хочется больше повозиться с заклинаниями, это во многом проще и предсказуемее.       И все же время от времени он ловит себя на взглядах в сторону двери в потайные ходы, прислушивании к происходящему там. Хочется верить, что Ноэмиль действительно просто занята, в конце концов, она и до этого порой пропускала ужин, но мысль, что переговоры могли даться ей гораздо сложнее, чем думал Маттео, не желает отпускать.       Тихий, почти не различимый стук раздается практически ночью, когда Маттео уже собирается заканчивать с делами и ложиться спать. В первый момент он даже сомневается, не послышалось ли ему, но все же произносит скрывающее звуки заклинание, поднимается с кресла и разрешает войти. Дверь не спешит открываться, лишь укрепляя ощущение, что ему просто послышалось, но через несколько мгновений Ноэмиль все же заходит в комнату и почти сразу отводит уставший и словно растерянный взгляд в сторону. Белые крылья сложены и слегка опущены. Кажется, настолько уставшей Маттео еще ее не видел.       — Добрый вечер, Ваше Величество, — с легким беспокойством в голосе произносит он и вежливо кланяется.       — Добрый, — тихо отзывается Ноэмиль и направляется к свободному креслу. — Простите за столь поздний визит, надеюсь, я вам не помешала.       — Вовсе нет, — он опускается во второе кресло и пытается понять, как и о чем будет лучше поговорить.       — Рада слышать, — Ноэмиль говорит первой, — я просто хотела поблагодарить вас за поддержку на переговорах.       Она касается родового артефакта, проводит по золотому металлу восьмиконечной звезды, и Маттео догадывается, что дело не только в благодарности.       — Как я и сказал, я сделаю все, что в моих силах, чтобы условия союза устраивали всех, — он подбадривающе улыбается, — и буду и дальше придерживаться этой позиции.       — Тогда… — Ноэмиль сжимает родовой артефакт, — я понимаю, что это неправильно, но, возможно, вы могли бы подсказать, что может изменить мнение леди Эйлис насчет внешней политики? — Этот пункт ее явно сильно волнует, впрочем, неудивительно. — Возможно, уступки в каких-то других областях?       Маттео задумывается, как лучше сформулировать ответ. Сейчас едва ли подходящий момент, чтобы прямо заявлять, какую игру ведет мать, пользы это не принесет, но вот само это знание оказывается весьма кстати.       — Леди Ноэмиль, — спокойно и твердо начинает он, — я не думаю, что решение леди Эйлис будет зависеть от конкретных пунктов договора. Я не могу говорить, что знаю все о планах и намерениях матери, она не станет ими делиться, но я полагаю, что ее решение будет зависеть от того, как вы продолжите вести переговоры. И я не говорю о необходимости соглашаться с ней по каждому пункту, — поспешно добавляет он, — скорее наоборот, разумные, логичные возражения будут более чем уместны и даже необходимы.       Пусть даже мать проверяет их обоих, в первую очередь она ведет переговоры с леди Ноэмиль и будет ждать ее действий и решений, вмешательство и аргументы Маттео она хоть примет в расчет, но явно в меньшей степени.       — Не думаю, что смогу.       Слова звучат так тихо, словно вырвались случайно. А может, так оно и есть. Крылья Ноэмиль вздрагивают, опускаются чуть ниже, и она еще больше отводит взгляд в сторону. Похоже, сегодняшнее обсуждение действительно далось ей очень непросто. А может, что-то произошло уже после переговоров.        — Сможете, я в это верю, — уверенно произносит Маттео. — Не стану отрицать, леди Эйлис требовательна и с ней непросто, порой даже очень, но я много наблюдал за ней, и могу сказать, что в этих переговорах она заинтересована не только в выгоде нашего рода, но и, скорее в самом союзе, так что продолжит их в рамках той же логики и аргументов, а не манипуляций.       Он замолкает и задумывается, не сказал ли лишнего. Вроде бы нет. Да и если это позволит Ноэмиль почувствовать себя уверенней, значит было не зря. Вот только она никак не реагирует на его слова, а просто вглядывается в деревянную поверхность стола.       — Простите, я, пожалуй, пойду, — через пару минут тишины она поднимается с кресла.       — Разумеется, — отзывается Маттео, — доброй ночи, Ваше Величество, и я позволю себе напомнить, что я готов помочь вам и продолжу это делать во время дальнейших этапов.       — Благодарю, — тихо произносит Ноэмиль, — доброй ночи, лорд Маттео.       Она скрывается в потайных ходах, и Маттео еще какое-то время смотрит на неприметную дверь, пытаясь понять, помогли ли хоть немного его слова. Внешне не очень похоже, но, возможно, ей просто нужно все обдумать. И едва и он может сделать что-то большее, основное зависит от самой Ноэмиль, а он поддержит и поможет.       Маттео еще какое-то время раздумывает, не стоит ли попробовать помочь как-то еще, возможно, написать небольшое послание, но так и не находит, что. Мать никогда не показывала слабость или усталость, да и отец не спешил делиться переживаниями. Иллария вполне могла пожаловаться на что-то, поворчать или поделиться мыслями, но ей чаще нужна была сама эта возможность, чем его совет, про который она и так знала, но не хотела делать. Маттео невольно улыбается. Что бы сделала сестра? Скорее всего, что-то выходящее за рамки этикета. Пошла бы следом по потайным ходам или предложила бы тайком выбраться из дворца на пару часов. Хотя Маттео все же не уверен, что она бы стала предлагать подобное не самому близкому альвинду. Ему — да, еще бы и за собой потащила, если бы он не согласился, Сэлте, скорее всего, тоже. Кому-то другому? Он не знает.       Маттео выдыхает. Пока еще он здесь только гость, он не может вмешиваться в дела Острамалла и леди Ноэмиль и даже с ними помочь. Это все он сможет после подписания договора, а для этого понадобится еще этап переговоров, возможно, даже не один. Рука тянется к ящику стола. Возможно, все же удастся быстро доработать артефакты, преобразующие магическую энергию в обычную, и это сможет хоть немного помочь. И не важно, что прошлые попытки оказались тщетными, он попробует снова. Взгляд задерживается на бледно-сером узоре, показавшимся из-под ткани правого рукава. Было бы гораздо проще, если бы их с Ноэмиль союз был благословлен Создательницей, как у родителей. Тогда, возможно, не было бы необходимости в столь сложном обсуждении условий или же вопросов, согласится ли с таким союзом Совет. Но приходится исходить их того, что есть.        Маттео достает черновики, изучает их, пробует пару пришедших в голову вариантов ожидаемо не сработавших, и окончательно понимает, что за одну ночь не придумает решения. Да и за день, скорее всего, тоже. Тем более подготовка к следующим этапам переговоров и просьба матери важнее и имеют более сжатые сроки. Он вернется к этому артефакту, доделает его, но только когда будет возможность. Сейчас ему самому стоит отдохнуть.       За завтраком Ноэмиль появляется, пусть даже усталость на ее лице гораздо заметнее обычного, но уже совсем не так сильно, как ночью. Стараясь не вызывать подозрений, Маттео посматривает в ее сторону, пытаясь понять и заметить больше, но замечает разве что слегка задумчивый взгляд матери ненадолго обращающийся в сторону Ноэмиль.       Мысль рассказать о вчерашнем визите вспыхивает и пропадает так быстро, что Маттео едва успевает осознать. Ничего хорошего из этого не выйдет. Ноэмиль, пусть и скорее всего неосознанно, но доверилась ему, и он не станет рассказывать об этом. Тем более не факт, что это что-то изменит.        Мать, должно быть, почувствовшая его взгляд, поворачивает голову и смотрит с безмолвным вопросом. Маттео лишь слегка покачивает головой и возвращается к завтраку. Мать, вероятно, заметит его обеспокоенность — как бы он ни старался, от нее скрыть эмоции сложнее всего — но не станет ни о чем спрашивать, пока он сам не решит рассказать. Так давно уже повелось. И порой это очень удобно, тогда как в другое может раздражать. Хорошо, что сейчас первый случай.       — Ваше величество, — произносит лорд Арч Ул’Истер, и Маттео слегка усиливает контроль над крыльями. Знать и раньше задавала порой провокационные вопросы, но Ноэмиль неплохо с ними справлялась, вот только Маттео не уверен, что сегодня ей хватит на это сил, — я не мог не заметить, что последние дни даются вам особенно тяжело. Неужели так много дел требуют Вашего личного участия и вынуждают нести эту тяжесть на своих хрупких плечах?       — Прошу прощения за вмешательство, лорд Арч, — услышав голос матери, Маттео с трудом скрывает удивление. Он слегка поворачивает голову, замечая, то смотрит мать лишь на собеседника, — однако я бы хотела отметить, что ваш вопрос показывает, что вы не слишком многое знаете о королевской власти, иначе сами бы признали его несостоятельность.       Маттео никак не может понять, что стоит за решением матери вмешаться.        — А вы полагаете, что знаете все?       — Нет, — мать говорит все также спокойно, — однако я прекрасно знаю, сколько дел у одного правящего рода, и не думаю, что у целого королевства их будет меньше.       — Вы правы, дел действительно немало, — Ноэмиль все же вступает в разговор, пусть и говорит негромко, — однако их количество не скажется на возможности с ними разобраться.       Маттео не слишком в это верит, да и знать, скорее всего, тоже, однако эту тему никто не продолжает, и остаток завтрака проходит довольно спокойно.       Вечером, когда Маттео занимается чарами, на столе перед ним появляется сложенный пополам лист бумаги с оттиском родового артефакта Юс’Иднесс, заставляющий отложить перо. Маттео разворачивает послание и вчитывается в ровные, короткие строки. “Добрый вечер, лорд Маттео, надеюсь, вы не возражаете, что я написала вам лично. Я бы хотела принести извинения за свой вчерашний визит и не уместный вопрос”.       Маттео слегка покачивает крыльями и берет чистый лист, чтобы написать ответ. Леди Ноэмиль, вам не за что извиняться”. Он замирает, раздумывая, что написать дальше. Хочется хоть немного ее подбодрить, но он не уверен, что может помочь. Ему вспоминаются ее просьбы в прошлые встречи поговорить не о делах и, возможно, это как раз то, что нужно. “Я все еще не собираюсь отступать от своего намерения помочь, так что если вы захотите пообщаться о чем угодно, в том числе не связанном с делами, я буду рад поддержать разговор”. Он также складывает записку пополам, оставляет на ней оттиск родового артефакта и, найдя другой артефакт, отправляет послание. Мелькает запоздалая мысль, что Ноэмиль может быть в комнате не одна, но быстро пропадает. В ином случае она сама бы не стала ничего отправлять.       Ответа Маттео не ждет, скорее полагает, что он едва ли последует, так что вновь возвращается к схеме заклинания. Кажется, сегодняшние дела Ноэмиль прошли лучше, чем вчерашние. Да и за ужином ее взгляд был немного тверже, чем утром. А это определенно к лучшему.