Острамалл

      Ноэмиль разглядывает лежащие перед ней листы и чувствует, как подрагивают крылья. Чем ближе следующий этап переговоров, тем сильнее становится волнение. И примерное представление, чего ожидать, совсем не делает проще. Скорее наоборот. Лорд Маттео как-то упоминал, что леди Эйлис будет воспринимать Ноэмиль всерьез, вот только она не догадывалась, что значит это “всерьез”. Пренебрежение, недовольство знати Острамалла хоть и весьма неприятно, задевает и скорее мешает, чем помогает, все же стало привычным, почти предсказуемым. Чего ждать от абсолютного спокойствия леди Эйлис все еще совсем непонятно. Ни интонации, ни выражение лица не дают подсказок, как действовать дальше, и правильно ли Ноэмиль вообще действует. И присутствие лорда Маттео хоть и помогает, но не слишком облегчает задачу.       Взгляд скользит по столу, и пусть в кабинете пока еще никого, кроме фрейлины, Ноэмиль хочется его отвести. Ей все еще неловко из-за своего последнего ночного визита и совершенно неуместно просьбы. Пусть даже день тогда, в том числе и после переговоров, выдался непростым, ей не стоило спрашивать подобного. Да, лорд Маттео заверил, что это ничего не изменит, и хочется верить, что это действительно так, но все же это было совершенно неуместно. Особенно с учетом того, что следующим утром она хоть и нашла силы появиться за завтраком, не смогла как следует отреагировать на вполне ожидаемый выпад лорда Арча. Вместо нее это сделала леди Эйлис. И Ноэмиль даже предположить не может, как леди Эйлис использует этот случай. Не исключено, что сочтет: раз Ноэмиль не может возразить собственным лордам, у рода Дэ’Рэсэй должно быть больше влияния, а пересмотр пункта о внешней политике необходимо отложить на как можно больший срок, даже позднее, чем завершение наследником академии. Ноэмиль выдыхает, унимает усилившуюся дрожь в крыльях. Возможно, все будет не так плохо, возможно, ей удастся хоть что-то отстоять. По крайней мере она попытается. В этот раз, учтя прошлую ошибку, она не стала планировать встречи вскоре после переговоров, а выделила время на работу с документами, хотя скорее на попытки прийти в себя.       Слуги приносят вино, к которому во время переговоров, скорее всего, снова никто не притронется. Ноэмиль уж точно будет не до этого, если только в горле совсем пересохнет, а через пару минут сообщают о прибытии леди Эйлис и лорда Маттео. Ноэмиль выдыхает, собираясь с мыслями и надеясь, что не слишком выдает внутреннее волнение, и разрешает войти.       — Добрый день, Ваше Величество леди Ноэмиль Юс’Иднэсс, — с вежливым реверансом первой произносит леди Эйлис.        Лорд Маттео кланяется и повторяет приветствие.       — Добрый день, Ваша Светлость леди Эйлис Дэ’Рэссэй, Ваше Сиятельство лорд Маттео Дэ’Рэсэй, — заставляя голос звучать спокойно и ровно, Ноэмиль слегка кивает в ответ и указывает на кресла с другой стороны стола. — Прошу, садитесь. — Как и в прошлый раз, слуги кладут на стол записи леди Эйлис и лорда Маттео. — Полагаю, мы можем начинать?       — Да, Ваше Величество, — произносит леди Эйлис.       Маттео едва уловимо кивает и на долю секунды подбадривающе улыбается, как и в прошлый раз. Кажется, пока что он не намерен ничего менять в своем поведении. Это хорошо.       Ноэмиль на мгновение задерживает взгляд на листах, старается собрать мысли во что-то связанное.       — В прошлый раз мы закончили обсуждение на деталях моих визитов в Граусс и лорда Маттео в Острамалл после того, как обстановка в Острамалле станет стабильнее, — волнение не спешит никуда пропадать, но Ноэмиль надеется, что хотя бы в голосе его почти не слышно. — И я полагаю будет правильно следующим обсудить не менее важный вопрос: изменение родовых артефактов после заключения союза. — Ноэмиль касается золотой поверхности восьмиконечной звезды. Ей бы хотелось оставить его таким, какой он есть, но едва ли это будет возможно. — Лорд Маттео, вы можете еще раз поделиться своими мыслями насчет артефактов?       — Разумеется, Ваше Величество, — кивает Маттео и берет из стопки пару листов. — Поскольку после заключения союза и я, и леди Ноэмиль так или иначе будем представлять оба наших рода, традиционное изменение одного артефакта к форме второго будет неуместным. Также использование одновременно двух артефактов кажется мне не лучшим вариантом, поскольку может создать путаницу с тем, когда, кем и какой артефакт необходимо использовать. Поэтому наиболее логичным вариантом на мой взгляд будет создание нового родового артефакта, который своим видом будет показывать именно союз. — Он на мгновение останавливается, быстро смотрит на леди Эйлис и вновь переводит взгляд на Ноэмиль. — Насколько мне известно, чары, вплетаемые в родовые артефакты, можно настроить довольно тонко, они отобразят все нюансы этого союза, и внешний вид должен ему соответствовать. Я думал над различными вариантами, как можно их совместить, — Маттео указывает на листы, — однако, полагаю, будет лучше поручить эту задачу тому, кто более талантлив в этом вопросе. Разумеется, итоговый внешний вид будет согласован со всеми сторонами.       Ноэмиль берет листы, на которые он указал, вглядывается в чернильные наброски, которых оказывается немало. На одних перепончатое крыло артефакта рода Дэ’Рэсэй частично перекрывает лучи звезды рода Юс’Иднэсс, на других — почти теряется на ее фоне или становится одним из лучей. Один набросок, заметно крупнее прочих, заставляет взгляд Ноэмиль задержаться чуть дольше: артефакт рода Дэ’Рэсэй располагается под артефактом рода Юс’Иднэсс, но круг, обрамляющий звезду, становится больше похожим на каплю, растянувшуюся до основания перепончатого крыла. Ноэмиль опускает взгляд на свой артефакт, затем переводит на кулон Маттео, стараясь не слишком задерживаться. Массивно, носить, возможно, будет не слишком удобно, но внешне нравится ей гораздо больше других. И, судя по его отличающимся размерам, не только ей.        — Я полагаю, за основу стоит взять этот вариант, — произносит Ноэмиль, указывая на последнее изображение и оставляя на другом листе несколько ровных строк, — и после подписания договора поручить подумать, как сделать его точнее и лучше.       Леди Эйлис пару мгновений смотрит на набросок, затем кивает.       — Согласна, — только и произносит она. — И раз речь зашла о символах союза, стоит определиться и с фамилиями, которые будут ему соответствовать. — Несмотря на спокойный, вежливый тон леди Эйлис, Ноэмиль не покидает чувство, что ей не понравятся следующие слова. — Логично предположить, что они, подобно артефактам, также должны отражать двойственность и равенство этого союза, поэтому полным обращениям стоит звучать как Ваше Величество леди Ноэмиль Юс’Иднэсс-Дэ’Рэсэй и Ваше Сиятельство лорд Маттео Дэ’Рэсэй-Юс’Иднэсс.       И вроде предложение звучит логично и правильно, вот только что-то в этой двойной фамилии неприятным, прохладным уколом отзывается внутри. И приходится чуть сильнее контролировать крылья. Ноэмиль не спешит ничего говорить, думает, пытается понять, в чем дело и едва уловимо радуется, что леди Эйлис ее не торопит. То, что после свадьбы Ноэмиль будет связана с родом Дэ’Рэсэй, логично, как и отражение этой детали в фамилии, и все же Ноэмиль это не нравится. Вот только “не нравится” не то, что можно сейчас сказать и обосновать, нужно что-то другое, более весомое. Взгляд падает на наброски родового артефакта. Что бы об этом сказал отец? Не посчитал бы посягательством на независимость Острамалла в глазах других? В глазах других… а это ведь уже что-то большее, чем лишь ее нежелание. Если удачно сформулировать, можно попробовать возразить.        Ноэмиль отрывает взгляд от листов на столе, смотрит на леди Эйлис, выглядящую все также спокойно и невозмутимо. Решимость возражать вдруг пропадает, но Ноэмиль должна это сделать, иначе ничего не изменится.       — Я понимаю ваше стремление, леди Эйлис, — она заставляет голос звучать спокойнее, тщательно выбирает слова, — однако, боюсь, часть народа и знати Острамалла, несмотря на содержание договора, могут воспринять двойную фамилию не как символ равенства наших родов, а как чрезмерное влияние рода Дэ’Рэсэй на трон Острамалла. И мне бы не хотелось, чтобы начало моего правления дало повод для еще одного заговора.       Тем более она не уверена, что и с первым все закончено.       — Такой риск действительно может возникнуть, — едва уловимо кивает леди Эйлис, — однако при правильной подаче его можно существенно снизить и преподнести эту двойственность как знак уважения не только для народа Острамалла, но и для соседних стран.       Слова леди Эйлис звучат настолько логично, что Ноэмиль не находит, как можно возразить, но и согласиться с ними не может. Она прокручивает в голове ответ, пытается придумать хоть что-нибудь, слегка поворачивает голову в сторону лорда Маттео, который, похоже, о чем-то серьезно размышляет.        — Ваше Величество леди Ноэмиль, леди Эйлис, — произносит он еще через пару секунд, — что вы скажете, если для внутренних дел Остарамала будет использоваться лишь фамилия Юс’Иднэсс, тогда как для внешних и при официальных объявлениях уже объединенная?        Ноэмиль не может понять, как ему удается так быстро придумывать логичные и точные предположения как сейчас и как в прошлый раз с вопросом внешней политики. Только ли дело в том, что лорд Маттео сын леди Эйлис или есть что-то еще? Нет, не стоит об этом думать, не сейчас. Тем более это ей стоило предложить что-то подобное. Возможно, она сможет хоть немного его дополнить.       — В таком случае будет справедливо, если для внутренних дел рода Дэ’Рэсэй вы также сможете использовать лишь фамилию вашего рода, — произносит Ноэмиль, обращаясь к Маттео, и  украдкой смотрит на леди Эйлис, пытаясь по ее спокойному лицу понять, о чем она думает. Тщетно. — И я полагаю, будет логично, если наследник Острамалла унаследует лишь фамилию Юс’Иднэсс, а наследник рода Дэ’Рэсэй — лишь свою родовую фамилию.       В ожидании ответа внутри все невольно сжимается. Ноэмиль кажется, что с последней идеей она переборщила, но так кажется правильней, да и у знати будет меньше поводов для сомнений.       — Соглашусь, что стоит добавить возможность использования одной фамилии во внутренних делах, — кивает леди Эйлис и добавляет пару фраз к своим заметкам, — как и с разными фамилиями наследников, однако само наследование определенно стоит обсудить отдельно, и это подходящий момент, чтобы к нему перейти. Однако я бы хотела отметить в этом разделе еще одну небольшую деталь: все пункты договора, касающиеся помощи рода Дэ’Рэсэй и лорда Маттео вступают в действие сразу после его подписания, однако брак будет заключен лишь после окончания траура в Острамалле.       Ноэмиль тихо выдыхает. Можно сказать, все получилось хотя бы частично. Да и последнее предложение леди Эйлис звучит более чем разумно.       — Благодарю, — негромко произносит Ноэмиль.       Наследники, значит. Логичная тема, с учетом того, что она сама первой ее затронула, но при этом весьма непростая. Ноэмиль думала о ней, предполагала варианты, но все равно не довольна результатом, хоть ничего лучше придумать не смогла. И ведь неизвестно, что о ее предложениях скажет леди Эйлис, у которой явно есть свое представление этого пункта.        Ноэмиль перебирает листы, берет собственные заметки, касающиеся наследников, и переводит взгляд на леди Эйлис, которая, похоже, не собирается первой выдвигать свои требования. Возможно, это и к лучшему, но начинать самой отчего-то сложнее. Ноэмиль глубоко вдыхает, стараясь унять вновь усилившееся волнение, бросает быстрый взгляд на записи. Она должна это сделать. В конце концов, она королева, и это значит, что порой необходимо принимать не самые приятные решения.       — Как я уже говорила при первом обсуждении, в рамках нашего союза будет правильнее разделить обязанности наследников, сферы их влияния и, — она на мгновение медлит, — воспитание между Острамаллом и родом Дэ’Рэсэй. При этом, на мой взгляд, будет справедливо, если первый наследник унаследует фамилию и родовой артефакт Юс’Иднэсс и будет воспитываться в Острамалле, тогда как второй — все то же самое по отношению к роду Дэ’Рэсэй.       Ноэмиль замолкает и смотрит на леди Эйлис с легкой настороженностью, которая, как хочется верить, не сильно заметна во взгляде. В кабинете ненадолго повисает тишина, и с каждым мгновением Ноэмиль чувствует себя все менее уверенно в собственной идее. Впрочем, едва ли в ней изначально была уверенность.       — К пункту о порядке наследования, фамилиях и артефактах я бы хотела добавить, что последующие наследники, если они будут, унаследуют единый артефакт и двойную фамилию, в которой порядок родов будет определяться местом нахождения наследника в текущий момент. Я полагаю, этот нюанс возможно отразить в артефактах? — Леди Эйлис поворачивает голову к Маттео и дожидается его подтверждения. — Однако я не могу согласиться с полностью раздельным воспитанием наследников, — голос леди Эйлис звучит все также спокойно и вежливо, но Ноэмиль от этого не легче. Она не уверена, что хочет знать, какое предложение поступит следующим. — Для того, чтобы союз, который мы формируем, просуществовал как можно дольше, обеим сторонам не помешает больше узнать друг о друге, поэтому всем наследникам стоит воспитываться как в Острамалле, так и в замке рода Дэ’Рэсэй в равной степени, например, по году в каждом месте. Первые балы, разумеется, будут проходить в стенах того дворца или замка, который они унаследуют.       Ноэмиль не может найти, что ответить. Слова леди Эйлис вновь звучат безупречно логично и выверено, вот только согласиться с ними не выходит. Пусть даже всего пару минут назад Ноэмиль сама предложила воспитывать одного из наследников на землях рода Дэ’Рэсэй, мысль о том, что это коснется обоих оказывается заметно неприятнее.       Ноэмиль смотрит в сторону Маттео и почти сразу же отводит взгляд. В его присутствии высказывать несогласие с возможным воспитанием наследников леди Эйлис сложнее и кажется еще более неуместным. И не факт, что в этом вопросе он сможет поддержать. Однако краем глаза Ноэмиль замечает его легкий кивок. Кажется, он не против, если она возразит. Надо только понять, как.        Ноэмиль кончиками пальцев касается родового артефакта, пытается собраться с мыслями. Ей нужно хорошее, продуманное возражение, лучше вместе с идеей другого варианта, как у лорда Маттео. Вот только в голову ничего не приходит. Она вновь прокручивает в мыслях слова леди Эйлис, смотрит на свои заметки.       С каждым мгновением тишина кажется все более давящей, Ноэмиль бросает взгляд на леди Эйлис, но та также невозмутима, как и раньше. Не торопит, ничего не говорит, просто ждет, пока Ноэмиль соберется с мыслями. И, наверно, лучше не проверять, как надолго хватит этого терпения.       — Леди Эйлис, я уважаю ваше желание укрепить этот союз, — Ноэмиль и сама понимает, что ее голос звучит не слишком уверенно, но изменить его почти не удается, — и я тоже хочу, чтобы он просуществовал как можно дольше, однако, мне кажется, что при равнозначном воспитании знать как Острамалла, так и Граусса может высказать свое недовольство и попытаться использовать этот факт в своих манипуляциях. К тому же это может запутать и самих наследников, так что мне кажется, будет логичнее, если наследник Острамалла будет проводить четыре года обучения в Острамалле, а пятый — в замке рода Дэ’Рэсэй, и то же самое для наследника рода Дэ’Рэсэй. — Она на мгновение замолкает, переводит дыхание и замечает одобрительную, почти незаметную улыбку Маттео. — При этом я не думаю, что переезд с места на место в самом раннем возрасте пойдет наследникам на пользу и поэтому, а также с учетом того, что после первого бала наследники будут обучаться в академии Граусса, хотела бы, чтобы первые годы их жизни проходили в Острамалле.       Ноэмиль выдыхает. Кажется, она слишком увлеклась, да и последнее предложение, пусть она и постаралась его обосновать, все же вышло слишком личным и едва ли произвело на леди Эйлис хоть какое-то впечатление. Впрочем, по ее спокойному лицу все еще нельзя ничего понять.       — Я соглашусь, что в первые десять лет переезды действительно не будут иметь смысла, и наследники могут оставаться в Острамалле, — кивает леди Эйлис, и Ноэмиль чувствует, как крылья словно становятся тяжелее и норовят опуститься, — а также понимаю ваши опасения насчет равнозначного воспитания, однако после четырех лет в одном месте будет сложно за год понять и полноценно усвоить, что из себя представляет другой двор. Поэтому, чтобы сохранить и преимущество одного двора над другим как для наследника, так и в глазах знати, и в то же время способствовать тому, чтобы наследники считали своим домом оба двора, я бы предложила воспитывать наследника три года в одном месте и два — в другом. Это касается первых двух наследников, что же до последующих, если они будут, я бы придерживалась равнозначного воспитания после достижения ими десятилетнего возраста, однако точные детали можно будет обсудить позднее, когда и если этот вопрос будет актуален.       Ноэмиль вновь задумывается, пытается понять, стоит ли и дальше пытаться настаивать на своих числах. У нее так и не находится других аргументов, способных поспорить с логикой леди Эйлис, к тому же без вопросов согласившейся, что хотя бы в первый десяток лет наследники проведут в Острамалле. А потом… Ноэмиль хочется знать, что будет потом, что ждет их в замке Дэ’Рэсэй, пусть даже сейчас это будущее кажется очень далеким. Она смотрит на леди Эйлис, переводит взгляд на Маттео. Возможно, стоит рискнуть, пусть даже это прозвучит глупо и эмоционально, пусть даже его сочтут неуместным и неподобающим.       — Хорошо, — негромко произносит Ноэмиль, — однако я бы хотела хотя бы в общих чертах знать, что будет изучаться наследниками в замке Дэ’Рэсэй.       — Разумеется, Ваше Величество, — без промедлений кивает леди Эйлис, — однако я не думаю, что это — та тема, которой стоит затягивать текущие переговоры. Я собиралась обсудить это отдельно, когда обсуждение будет актуальнее и точнее. Все же именно вам будет лучше всего известно, на что и как лучше обратить внимание в воспитании, и я буду иметь это в виду. К тому же никто, кроме разве что дел Острамалла, не помешает вам посещать замок Дэ’Рэсэй и самостоятельно наблюдать за происходящим, да и лорд Маттео позаботится, чтобы наследники считали своим домом как Острамалл, так и земли Дэ’Рэсэй. — Он уверенно кивает. — Я понимаю, что вы не обязаны верить мне на слово, — леди Эйлис берет в руке перо и оставляет пару строк на листе с наработками договора, — но, надеюсь, такого дополнения будет достаточно.       Она поворачивает лист к Ноэмиль, позволяя прочесть. Пара предложений среди прочих пунктов вполне официально  позволяет ей давать советы по воспитанию и фиксирует, что род Дэ’Рэсэй постарается к ним прислушаться.        — Благодарю, — выдыхает Ноэмиль, — однако позвольте узнать, когда по вашему мнению должно состояться это обсуждение?       — Когда вы решите, Ваше Величество, — все также спокойно произносит леди Эйлис.       Ноэмиль не находит, что еще сказать. Весь ответ леди Эйлис — гораздо большее, чем Ноэмиль могла предположить, и в него, в саму его возможность, сложно поверить. Однако перед глазами — ровные строчки, подтверждающие, что ей не послышалось, что ее мнение будет иметь значение.       — В таком случае предлагаю зафиксировать все решения в договоре и двигаться дальше, — Ноэмиль заставляет голос не слишком выдавать волнение, хоть и догадывается, что это не слишком удается.       Леди Эйлис кивает. В кабинете повисает тишина, нарушаемая тихим поскрипыванием пера, короткими обсуждениями дополнительных деталей, касающихся укрепления союза в еще более отдаленном будущем, или же формулировок, которые уже не вызывают у Ноэмиль таких сильных эмоций и позволяют хотя бы немного привести мысли в порядок.       — Есть еще одна вещь, которую стоит обсудить и зафиксировать сейчас, чтобы в будущем она не вызвала путаницы и разногласий, — таким же ровным тоном произносит леди Эйлис. Ноэмиль поднимает взгляд от листа, где как раз закончила еще одну строчку. — Порядок наследования не будет зависеть от пола наследника, а также будет в полной мере применим к возможным близнецам.       Ноэмиль задумывается. С одной стороны, это звучит логично, все же лишь Создательница может знать, будут ли первые дети сыновьями или дочерями, и действительно поможет избежать возможной путаницы, с другой — для дочерей это будет куда более сложной задачей, за последнее время Ноэмиль сполна в этому убедилась, да и будущим главой рода Дэ’Рэсэй считается лорд Маттео, а не леди Иллария, несмотря на свое старшинство, и на это явно есть причины. И все же Ноэмиль не уверена, что хочет отказываться или оспаривать этот пункт.       — Леди Эйлис, — лорд Маттео, похоже, по-своему истолковал молчание Ноэмиль, — если позволите, я не уверен, что другие члены Совета согласятся с добавлением этого пункта.       Его опасения звучат логично и обоснованно, но Ноэмиль не уверена, насколько они необходимы.       — Полагаю, первоначально они действительно будут не согласны, — спокойно кивает леди Эйлис, — однако на данный момент это пункт, который может никогда и не потребоваться, а к моменту, когда и если такая необходимость возникнет, их, да и не только их, мнение может измениться.       Ее голос звучит настолько твердо и уверенно, что слово “может” кажется Ноэмиль лишним. И это отчего-то приглушает собственные сомнения.       — Я соглашусь, что указание этого момента в договоре позволит избежать путаницы, — произносит Ноэмиль, — и считаю необходимым его указать, пусть даже возможное прибегание к нему, скорее всего, будет непростым.       Леди Эйлис оставляет на черновом варианте договора дополнительную запись.       — Это действительно так, однако позволю себе заметить, Ваше Величество, что если бы вас останавливали сложные пути, эти переговоры едва ли бы состоялись.       В ее спокойном, вежливом тоне Ноэмиль словно различает что-то еще, что-то едва уловимое и непонятное, и не понимает, как стоит ответить. Она переводит взгляд на лорда Маттео и замечает его легкую улыбку.       — Полагаю, так и есть, — не слишком уверенно отзывается Ноэмиль, решив, что так будет лучше, чем просто промолчать.       Обсуждение продолжается еще какое-то время, переходит от вопросов наследования к более близким и практическим, экономическим деталям, однако не затягивается надолго. С каждым мгновением Ноэмиль чувствует все усиливающуюся усталость и вежливо останавливает переговоры даже раньше, чем в прошлый раз. Как и тогда, леди Эйлис соглашается продолжить позже, вежливо и уважительно прощается. Лорд Маттео поступает также, разве что вновь слегка улыбается, желая подбодрить.       Ноэмиль ждет еще пару минут после того, как закрывается дверь кабинета, после чего выдыхает, резко, напряженно и жестом приказывает налить вина.       — Проследите, чтобы в ближайшие полчаса меня никто не беспокоил, — обращается она к фрейлине.        Конечно, хочется большего, часа, может, даже двух, и это выделенное на работу с документами время у нее есть, но нельзя совсем забывать о срочных вопросах, которые любят возникать в самый неподходящий момент. Получаса должно хватить, а дальше, если повезет, ее и так никто не станет беспокоить.       — Как прикажете, Ваше Величество, — произносит фрейлина и направляется к выходу из кабинета.       Ноэмиль берет бокал, замечая, как он слегка подрагивает в первый момент, делает глоток и выдыхает, уже не сдерживая дрожь в крыльях. Взгляд опускается на оставшиеся на столе листы. Она справилась. Этот этап переговоров завершен, и вроде все даже прошло не так уж плохо.       Она касается родового артефакта. Хочется верить, что она делает все правильно, что отец бы понял те компромиссы, на которые приходится идти, пусть даже это не слишком приятно. Она вглядывается в черновой вариант договора, хмурится, откладывает его в сторону. Другой, еще более сложный и неприятный вопрос приходит на ум. Смогут ли будущие дети понять и принять, что часть их жизни, воспитания были определены еще до их рождения? Крылья вздрагивают сильнее, и Ноэмиль сжимает родовой артефакт. Она постарается объяснить, да и хочется верить, что лорд Маттео с этим поможет, а леди Эйлис прислушается к мнению Ноэмиль не только на словах.       Леди Эйлис… Ноэмиль все еще не удается ее понять. Леди Эйлис ни словом, ни интонацией не дала даже повода думать, что тот эпизод за завтраком что-то значил, была также безукоризненно вежлива и уважительна, как и в прошлый раз, даже когда Ноэмиль не слишком уместно поинтересовалась деталями воспитания наследников. Это все еще кажется странным. Как и фраза про сложные пути. Ноэмиль раз за разом прокручивает ее в мыслях, но не может понять истинного смысла и цели. Возможно, стоит спросить у лорда Маттео. Это, скорее всего, будет более уместный вопрос, чем в ее прошлый визит.        Ноэмиль делает еще один глоток вина и ставит бокал на стол. Дрожь в крыльях постепенно успокаивается, а шум мыслей понемногу стихает, хоть усталость не спешит никуда пропадать. Ноэмиль складывает листы в ровную стопку, поднимается из-за стола и выходит на широкий балкон. Пожалуй, немного свежего воздуха ей сейчас не повредит, все равно о делах думать не удается.       Оставшаяся часть дня проходит на удивление спокойно. Все же правильно было не планировать на него наиболее важных встреч, и сегодня даже не возникает новых внезапных проблем, так что за ужином Ноэмиль довольно спокойно поддерживает разговор, а после, уже в своих покоях, возвращается к документам.       За окном постепенно темнеет, и слуги зажигают магические огни. Ноэмиль просматривает еще один отчет, оставляет на другом листе небольшую пометку и тянется за следующим. Мысли уже начинают путаться, уставать, но закончить надо. Хотя бы с этими, они понадобятся завтра. Остальные можно отложить и попытаться отдохнуть.        Или зайти к лорду Маттео. Ноэмиль поворачивает голову в сторону двери в потайные ходы и тут же отводит взгляд. Ей все еще хочется разобраться в значении слов леди Эйлис, и, возможно, воспользоваться его предложением поговорить о чем-то отвлеченном от дел. Но сначала нужно все же закончить.       На разбор оставшихся необходимых завтра отчетов у Ноэмиль уходит еще около часа и немало сил, однако она все же заканчивает, откладывает последний из них в сторону и допивает остатки бодрящего отвара из бокала. Можно на сегодня закончить. День и так выдался непростой.       Ноэмиль переводит взгляд на окно. Вроде еще не слишком поздно. Уж точно не так поздно, как когда Ноэмиль приходила к лорду Маттео в прошлый раз. Вспоминать об этом все еще неловко, но сегодня во время переговоров он поддерживал ее также, как и во время прошлого этапа. Похоже, для него тот визит действительно ничего не изменил. Значит, она может прийти и поговорить. По крайней мере Ноэмиль хочет в это верить.       Она выходит из-за стола, подходит к двери в потайные ходы, быстро ее открывает и, зажгя рядом с собой магический огонек, скрывается внутри. Она знает дорогу, но с каждым шагом волнение и неуверенность все крепнут, заставляют сомневаться. Но если она остановится, повернет назад, так ничего и не узнает. Так что нужно идти.       Путь заканчивается на удивление быстро. Ноэмиль чуть медлит, а затем негромко стучит, обозначая свое присутствие. Вскоре звучит знакомое приглашение войти, и Ноэмиль открывает дверь. Она украдкой оглядывается по сторонам, хоть и понимает, что никого не увидит, переступает порог.       — Добрый вечер, Ваше Величество, — кланяется Маттео и указывает в сторону кресле у письменного стола, — прошу, садитесь.       — Добрый вечер, лорд Маттео, — вежливо кивает Ноэмиль и подходит к столу, замечая немало совершенно пустых листов и родовой артефакт, лежащий неподалеку от них. — Я вам не помешала?       — Вовсе нет, — Маттео садится в соседнее кресло и, заметив ее интерес добавляет: — леди Эйлис просила кое-что для нее сделать, но это не слишком срочно, так что может подождать.       Он смотрит на Ноэмиль с легкой улыбкой и задумчивостью, словно не знает, что еще стоит сказать.       — Лорд Маттео, я бы хотела еще раз извиниться за свой вопрос в прошлый раз, это было совершенно неуместно с моей стороны       — Леди Ноэмиль, как я и писал, вам не за что извиняться. Поверьте, я знаю, что вести переговоры с леди Эйлис — непростое дело, я много наблюдал за тем, как она ведет дела. И я могу сказать, что найдется очень мало альвиндов, которые могут сказать, что это легко и не слукавить при этом. — Он медлит пару мгновений, словно размышляет над чем-то. — Возможно, разве что лорд Тристан, хотя сейчас я не могу вспомнить, когда видел, чтобы они были в чем-то серьезно не согласны.       — А что насчет вас? — вполне искренне интересуется Ноэмиль.       Во время переговоров ей показалось, что леди Эйлис прислушивается и принимает его идеи без явных проблем.       — Когда как, — помедлив, произносит Маттео, — с чем-то леди Эйлис соглашается достаточно быстро, в чем-то ее удается убедить, а в каких-то моментах после ее объяснений я и сам понимаю, что предложил не то. Но понять заранее, когда и какой случай возникнет мне не удается, так что я стараюсь готовиться ко всем.       — И поэтому вам удается так быстро предлагать свои идеи? — вопрос вырывается прежде, чем Ноэмиль успевает как следует его обдумать.       — Думаю, да, — кивает Маттео. — Все же леди Эйлис всегда этому учила. — Ноэмиль с легкой задумчивостью смотрит на него. Он ведь и правда вырос под воспитанием леди Эйлис, но при этом совершенно спокойно относится к ее нарушающим все нормы этикета ночным визитам, да и сам поклялся о них не рассказывать. Возможно, это не такой уж плохой вариант. — Леди Ноэмиль, — тон Маттео становится серьезнее, — если вам захочется узнать больше о воспитании леди Эйлис, я готов рассказать.        Ноэмиль тихо выдыхает. Им определенно нужно будет об этом поговорить, обсудить все, но, пожалуй, не сейчас. Слишком рано и неуместно.       — Благодарю, — кивает она, — я полагаю, у нас еще будет возможность вернуться к этому разговору позже. Сейчас, если вы позволите, я бы хотела спросить о другом.       — Разумеется.       — Как вы думаете, что леди Эйлис имела в виду под словами о сложных путях?       В ожидании ответа Ноэмиль невольно замирает, чуть усиливает контроль над крыльями.        — Я думаю, леди Эйлис имела в виду ровно то, что и сказала, — с легкой улыбкой произносит Маттео. — Едва ли для нее является секретом, что с ней непросто вести переговоры, но вы это делаете, да и согласиться с моей идеей этого союза тоже, я полагаю, было непростым решением, но вы его приняли, и именно это имеет значение.