Острамалл

      Эйлис спускается по лестнице, ведущей во двор. Слуги заканчивают подготовку экипажа, Маттео раздает последние, уточняющие указания. Заметив ее, он отходит на пару шагов, вежливо кланяется.       — Добрый день, матушка.       — Добрый день, Маттео, — с легкой улыбкой кивает она и жестом подзывает фрейлину с двумя папками листов. — Передашь Тристану? В одной, той что больше, мои краткие, примерные предположения реакции других знатных родов на союз с Острамаллом. Можешь изучить их, если захочешь. — Это будет полезно, пусть даже на более подробную проработку не хватило времени. — В другой — мои заметки для Тристана.       Дополнительные аргументы к самому договору, детали, которые будут спрашивать у него, а не у Маттео, а также размышления по другим вопросам, которые затронут во время собрания. Многое из этого, скорее всего, совпадает с размышлениями и рассуждениями самого Тристана, но в этом один из минусов невозможности обсудить все лично.        — Да, конечно, — быстро кивает Маттео и убирает папки в личную, висящую на поясе сумку. Он мельком оглядывается по сторонам. — Похоже, все готово к отправлению, так что, полагаю, не стоит терять время. — Он подходит к карете, и голос становится серьезней. — Надеюсь, здесь ничего не случится, но все же будьте осторожны.       Эйлис рассказала о своих предположениях, что заговорщики могут воспользоваться его отъездом и как-то себя проявить, пока договор еще не подписан официально, и попросила усилить защитные чары в выделенных ей гостевых покоях. Однако Маттео все еще явно обеспокоен.       — Буду, — коротко произносит она, — и ты тоже. — Возможность нападения в пути тоже не стоит упускать из виду. Сведений, кем являются заговорщики, слишком мало для точных предсказаний их действий. — Напиши, как доберешься до дома.       — Разумеется. До новой встречи, матушка, пусть Создательница присмотрит за вами.       В формальном пожелании Эйлис различает вполне искреннее тепло, пусть и не самое очевидное.       — До новой встречи, Маттео, пусть Создательница дарует легкий путь и успех в делах, — мягче обычного произносит она.        Маттео заходит в карету, Эйлис отходит в сторону, пару минут наблюдает, как отъезжает экипаж, и возвращается во дворец. Надо посмотреть, чем сейчас будет лучше заняться: либо продолжить уже более точное планирование реакции знати, либо пересмотреть, что она взяла из дома. Возможно, стоит написать Тристану и спросить, не найдется ли чего-то, что не требует ее присутствия, но что она может сделать.        День проходит вполне спокойно, разве что Эйлис замечает, что стражи в коридорах дворца и парке больше, чем обычно. Либо леди Ноэмиль тоже предполагает возможную угрозу, либо Маттео сказал ей об этом. В любом случае это не будет лишним.       Изменения не остаются незамеченными и для знати Острамалла, так что за ужином Эйлис вполне ожидаемо слышит их опасения, предположения и комментарии, полные замаскированного за вежливостью пренебрежения. Она наблюдает, привычно анализирует обстановку и присутствующих и добавляет свое мнение, когда в этом возникает необходимость. В их словах она не слышит ничего весомого или значимого: все примерно то же самое, что ей приходилось слышать в свою сторону до тех пор, пока знать не смирилась с ее влиянием и авторитетом. Вот только ей не было дела до их мнения, а леди Ноэмиль оно все же задевает, хоть она и хорошо, умело это скрывает. Но здесь может помочь разве что уверенность в своих действиях, их результат и время, заметно больше времени, чем прошло с коронации.        Вечером, перед тем как лечь спать, Эйлис касается четырех небольших кристаллов, образующих прямоугольник, делящий широкую кровать примерно пополам, и опускается в очерченное ими пространство. Крылья тут же ощутимо тяжелеют, и это, как и потускневший камень родового артефакта, — доступная ей возможность понять, что внутри этого прямоугольника не осталось места для любой магии. Одна из последних удачных разработок, оказавшаяся сейчас как нельзя кстати даже несмотря на не самое большое пространство: крылья во сне будет лучше поджать, чтобы не вышли за пределы, да и по высоте оно немногим выше подушки. Маттео занимался их улучшением, когда была возможность, но не слишком продвинулся, а в ближайшие годы эта возможность и не появится. Впрочем, и такой результат — весомое достижение в работе с импирисом и заметно большее, чем то, на что рассчитывала Эйлис, когда организовывала исследования более полусотни лет назад, так что ее все вполне устраивает.       Она кладет родовой артефакт рядом с невидимой границей прямоугольника, там, где магия должна уже действовать, но не убирает далеко: если защитные чары артефактов Маттео сработают, именно браслет даст об этом знать. Они вместе это проверили, и Маттео подправил чары, чтобы было заметно даже во сне.       Эйлис просыпается от несильной, но ощутимой вибрации, расходящейся по кровати, и тут же поворачивает голову к родовому артефакту. Браслет подрагивает, а камень в его сердцевине в темноте покоев кажется слишком ярким. Быстро. Она предполагала нападение, но все же считала маловероятным, что оно состоится в первую ночь. Она выдыхает. Для анализа будет время позже. Сейчас надо сосредоточиться на другом.       Кристалл артефакта сначала гаснет на несколько мгновений, чтобы затем снова вспыхнуть ярче прежнего. Либо их несколько, либо они достаточно умелы, чтобы быстро разобраться с обездвиживающими чарами артефактов Маттео. Впрочем, скорее всего и то, и другое. Эйлис убирает артефакт под подушку, чтобы сияние не выдало ее готовности, и берет оттуда небольшой кинжал и небольшой кулон, который тут же надевает и активирует. Еще один из артефактов с импирисом, который позволит ей действовать за пределами очерченного кристаллами прямоугольника и защитит от влияния магии хотя бы на время. Он удобнее и проще в использовании, но поглощает заметно меньше магии, чем система из четырех кристаллов.        Эйлис не спешит действовать, замирает, изображая сон, но продолжая крепко сжимать рукоять кинжала, и прислушивается к происходящему вокруг. Тишина покоев сменяется едва различимыми шагами, а затем и тихим стуком закрывшейся двери. Рядом. Потайные ходы. Эйлис все также неподвижна, лишь сильнее сжимает рукоять кинжала. Шаги приближаются.       — Постой, — голос тихий, мужской, незнакомый, — здесь что-то не так с магией.       И Эйлис прекрасно знает что. Вопрос в том, как это понял нападающий: почувствовал или из-за проблемы с каким-то его заклинанием. Маттео говорил, что из-за не самых больших размеров этой зоны она не должна сильно выделяться в ощущениях комнаты. Эйлис едва заметно приоткрывает глаза, бросает быстрый взгляд на один из кристаллов, замечая в его глубине скапливающиеся черные точки. Он уже впитал не так уж мало магии, значит, дело скорее всего в заклинаниях.       — Значит, обойдемся без нее, — второй голос тоже незнакомый, но более решительный.       Она слышит шаги совсем рядом и готовится действовать. Грубое прикосновение к плечу совсем рядом с шеей обжигает, заставляя невольно прикусить губу. Серебро. Ожидаемо. И хорошо, что этого недостаточно, чтобы серьезно ей навредить. Эйлис резко расправляет крылья, сильно дергает плечом, сбрасывая чужую, не ожидавшую подобного сопротивления руку.       — Стража, — голос звучит громко, но при этом совершенно спокойно.       Приминая крылья, она перекатывается на другую сторону кровати, садится, сжимая перед собой кинжал, и оценивает обстановку. Двое. По крайней мере в покоях. Человек в серебряных перчатках вооружен мечом, скорее всего, тоже серебряным, и совсем рядом с кроватью. Альвинд с темными крыльями стоит чуть дальше и что-то произносит, должно быть, еще одно заклинание. Эйлис опускает взгляд. Кулон с импирисом стремительно темнеет изнутри. Надолго его ресурса не хватит.       Впрочем, она уже слышит тяжелые шаги стражников в гостиной. Человек бросается в атаку, но кровать шире, чем длина его меча, так что Эйлис не составляет труда увернуться. Сейчас от нее большего не требуется. Только подождать еще несколько секунд до прибытия стражи.        Двое ее личных стражников появляются в дверном проеме и мгновенно оценивают обстановку. Всего через несколько минут нападавшие оказываются крепко связаны и обездвижены.       — Ваша Светлость, вы целы? — интересуется один из стражников.       — Да, — коротко отвечает Эйлис. След от прикосновения серебра на плече все еще заметно теплее остальной кожи и весьма неприятно саднит, но он пройдет за несколько дней. Тем более у нее есть мазь, которая ускорит восстановление. — Сообщите Ее Величеству и дождитесь ее указаний. — Пусть порядок действий в подобных ситуациях не должен сильно отличаться, Эйлис прекрасно помнит, что она здесь все еще гостья, да и не знает, кому из местной стражи можно доверять. — До тех пор они должны оставаться здесь, под присмотром.        — Разумеется, Ваша Светлость, — уважительно кланяется стражник и выходит из спальни.        Эйлис же надевает поверх тонкого нижнего платья одно из простых, домашних, скрывает в специальном потайном кармане кинжал, и вновь опускает взгляд на кулон. Кристалл заметно почернел, скорее всего, скоро его возможности будут исчерпаны, но все же она не спешит его снимать, лишь берет из шкатулки еще один и надевает тонкое кольцо, способное подсказать, если на нее будут направлены чужие чары.       Забрав родовой артефакт с кровати и надев его на руку, она выходит в гостиную, практически навстречу обеспокоенной фрейлине, ровным тоном сообщает, что все в порядке, и опускается за стол. Теперь, до указаний леди Ноэмиль, можно и подумать.       Итак, что ей известно? Нападавших как минимум двое, явных отличительных признаков Эйлис не заметила, вероятнее всего, наемники, однако у них определенно был доступ к потайным ходам и знание, в каких именно покоях она остановилась. Организатор, по крайней мере один из, имеет доступ во дворец и к его секретам, при этом действует быстро. И это либо спешка из-за беспокойства, которая заставляет совершать ошибки, либо часть более долгой и сложной игры, которая могла просто совпасть с отъездом Маттео. Выбор цели тоже едва ли случайный, вопрос в его причине. Либо ее сочли более легкой из-за невозможности использовать магию для защиты, либо Ноэмиль им нужна живой, но без союза и с королевством на грани разрушения. Второй вариант кажется более вероятным, особенно с учетом того, что в ночь гибели других членов семьи Ноэмиль не было во дворце, но пока что стоит рассматривать их все. Еще один важный момент: человек использовал меч не сразу, а в таком случае ей было бы заметно сложнее вовремя увернуться, сначала воспользовался серебром. Хотел обездвижить? Возможно. Большинство альвиндов подобное прикосновение точно лишило бы возможности думать о чем-то кроме того, как избавиться от крепкой хватки. Для нее же — взгляд на мгновение падает на шрамы на правой руке — все еще весьма болезненно, но терпимо. Но не стоит исключать варианта, что за этим действием стоит и другая цель.       Эйлис продолжает размышлять до тех пор, пока снова не различает в коридоре шаги. Тяжелые, явно принадлежащие страже, их большинство, но к ним примешиваются и другие, более легкие. Кажется, королева решила лично убедиться и разобраться в случившемся. Здравый подход.       — Доброй ночи, Ваша Светлость, — первой здоровается Ноэмиль, хотя сама, скорее всего, думает, что его едва ли можно назвать “добрым”. — Прошу прощения, что не смогла достойным образом обеспечить вашу безопасность, — она, скорее всего, прилагает немало усилий, чтобы голос звучал хоть немного спокойно. — Я распоряжусь, чтобы вам предоставили более надежные покои.       — Доброй ночи, Ваше Величество, — Эйлис поднимается с кресла, выполняет вежливый реверанс. — Благодарю за беспокойство, однако я бы предпочла остаться в этих покоях, если возможно. — Все же артефактам Маттео она доверяет заметно больше, чем способностям придворных магов, какими бы умелыми они не были.       — В таком случае я распоряжусь, чтобы здесь и поблизости заметно усилили защитные чары.       А от этого отказываться уже нет смысла.       — Благодарю, — кивает Эйлис. — Нападавшие в спальне.       Ноэмиль тут же направляется туда. Эйлис идет следом, хоть и держится чуть позади, обращая внимание на сосредоточенное лицо королевы, которая задерживает взгляд на связанном альвинде, чуть хмурится, быстро смотрит в сторону Эйлис, а затем — снова на альвинда. Интересная реакция. Позволяет предположить, что этот альвинд — довольно сильный маг, что Эйлис не способна оценить, но это объясняет, почему кристалл темнел достаточно быстро. Хорошо, что он не успел сообразить направить магию на предметы в комнате.       — Отведите их в подземелье и допросите, — голос Ноэмиль хоть и звучит пока еще спокойно, все же едва уловимо подрагивает, — и проверьте потайные ходы.        — Будет исполнено, Ваше Величество, — коротко кивает стражник.       Стража разделяется: двое вместе с нападавшими направляются в коридор, двое скрываются в потайных ходах, еще четверо — двое стражников Эйлис и двое из дворцовой стражи — остаются в спальне.       — Леди Эйлис, — Ноэмиль оборачивается, в ее взгляде заметно подозрение и неуверенность, — я рада, что вы не пострадали в результате этого нападения, однако поскольку один из нападавших был весьма сильным магом, мне бы хотелось знать, как вам это удалось.       Разумное недоверие. У Эйлис на ее месте тоже возник бы подобный вопрос.       — Личные разработки, — произносит она, подходя к кровати. — К сожалению, я не могу рассказать их детали из-за распоряжения Совета, однако вы можете ощутить их работу, и это ответит на ваш вопрос. — Эйлис садится на кровать, показывая, что это безопасно и жестом предлагает Ноэмиль сесть. Она медлит, но все же подходит, садится немного в стороне, но практически тут же встает, широко распахнув глаза и отходит на пару шагов. — По тому же распоряжению я могу использовать их исключительно для собственной защиты, — все тем же спокойным тоном Эйлис заканчивает объяснение.       Члены Совета были, мягко говоря, не в восторге от ее решения изучать импирис, и жесткие рамки — лучшее, чего тогда удалось добиться Тристану. Впрочем, Эйлис это более чем устраивает: ее целью всегда была собственная защита.       — Благодарю за ответ, — голос Ноэмиль подрагивает заметно сильнее, чем пару минут назад, и Эйлис не до конца понимает то ли дело в ощущении влияния импириса, то ли осознание произошедшего все же прорывается через контроль.       Ноэмиль ничего не говорит, хотя продолжение расспросов и уточнение деталей нападения было бы логичным шагом, обходит спальню, словно что-то изучая, сжимает в руке родовой артефакт. Кажется, ей нужно собраться с мыслями.       — Подождите в коридоре, — Эйлис обращается лишь к подчиняющимся ей стражникам, но замечает, как Ноэмиль кивает, словно подтверждая ее приказ. — Ваше Величество, я буду в гостиной.        Все же им еще есть что обсудить.        Эйлис выходит, прикрывает дверь спальни. Взгляд останавливается на графине с водой, должно быть, принесенном фрейлиной. Вовремя. Можно заварить бодрящий отвар, сон сегодня все равно уже не грозит, а силы явно понадобятся.       И надо написать Тристану, дать знать о случившемся, и Маттео, чтобы убедиться, что у него все спокойно. Вопрос лишь в том, как лучше это сделать. Муж прекрасно знает, как много может скрываться за ее словами, что все в порядке, как, впрочем, знает и то, что если ей понадобиться помощь, она даст знать. Маттео тоже едва ли просто поверит ее уверениям и явно будет беспокоиться, так что стоит попросить его сосредоточиться на собрании. Здесь она поможет разобраться. Разумеется, если леди Ноэмиль это позволит.       Тихий стук двери заставляет отвлечься от мыслей. Эйлис поворачивает голову и сталкивается со спокойным, но словно немного растерянным взглядом Ноэмиль. Кажется, она не ожидала, что не сможет полностью удержать контроль над эмоциями, и теперь не уверена, что Эйлис сделает с этим знанием.       — Ваше Величество, не желаете немного бодрящего отвара? — спокойно интересуется Эйлис, поднимаясь из-за письменного стола и подходя к другому, более низкому и около камина. Он как раз должен был успеть завариться. — Его рецепт немного изменен на мой вкус, но, надеюсь, вам он понравится. — Она разливает отвар по двум стоящим на столе бокалам, задерживая взгляд на покрывающих их небольших кристаллах. — Бокалы зачарованы на распознавание известных ядов, сейчас доступ к ним есть лишь у меня.       В другой обстановке ими также могли бы воспользоваться Тристан, Иллария и Маттео, но сейчас это не имеет значения.       Ноэмиль подходит к столу, задумчиво смотрит на бокалы и отвар. Эйлис не спешит и сама брать один из них, оставляя ей выбор и вполне понимая недоверие.       — Это чары лорда Маттео? — с задумчивостью во взгляде интересуется Ноэмиль.       — Верно.       С момента, как сын выразил желание создавать артефакты для нее и Тристана, Эйлис практически перестала обращаться к другим артефакторам.       И кажется, для леди Ноэмиль подобный аргумент оказывается достаточным. Она берет бокал, садится в пустое кресло и делает небольшой глоток. Эйлис занимает соседнее кресло и тоже берет бокал.       — Благодарю, — негромко произносит Ноэмиль, — и прошу прощения за свою реакцию в спальне. Вечер выдался непростым.       “Непростым” это еще очень мягкая его оценка. Эйлис прекрасно понимает, что если бы нападение увенчалось успехом, о союзе в текущем его варианте речь уже бы не шла. И Ноэмиль, скорее всего, тоже это известно.       — Я понимаю, Ваше Величество, — Эйлис говорит все также спокойно и совсем немного мягче своего обычного вежливого тона, хоть мало кто сможет заметить разницу. — Могу вам гарантировать, что ни я, ни род Дэ’Рэсэй не станем использовать это нападение для пересмотра условий договора. — В конце концов, она предполагала подобную ситуацию. Эйлис слышит, как Ноэмиль выдыхает, резко, немного прерывисто. Ее явно это беспокоило. — Однако, я не могу сказать о том же в отношении других правящих родов, — она, конечно, указала возможные возражения и аргументы, но все же будет лучше, если удастся к ним не прибегать.       — Вы имеете в виду, что о деталях произошедшего будет лучше не распространяться? — Ноэмиль быстро понимает намек, это хорошо. Эйлис кивает. Ноэмиль какое-то время раздумывает, затем продолжает: — В таком случае официальной может быть версия, что их поймали в потайных ходах из-за сработавших чар. — Хороший вариант. Полностью скрыть произошедшее не удастся, но так оно хотя бы не будет связано с Эйлис. — Однако я бы хотела знать все детали случившегося.       — Разумеется, Ваше Величество, — спокойно соглашается Эйлис. — Однако перед рассказом у меня будет одна небольшая просьба: вы не могли бы ощутить родовой артефакт лорда Маттео?        Не стоит отрицать вариант, что на его карету тоже могли напасть, а это позволит быстро убедиться, жив ли он. Детали можно уточнить уже письмом. Разумеется, с этой просьбой могла обратиться и к собственной фрейлине, и в других обстоятельствах так бы и сделала, но сейчас так будет правильней.       — Да, конечно, — быстро, но все же с легкой долей удивления соглашается Ноэмиль, молчит несколько мгновений и продолжает: — я его чувствую.       — Благодарю, — кивает Эйлис.       Она подробно рассказывает как о произошедшем, так и свои предположения и наблюдения. Скрывать детали от хозяйки замка будет неправильно, в конце концов, у нее наиболее полная картина и знания о знати Острамалла.       — Благодарю, это полезные сведения, — произносит Ноэмиль, стоит Эйлис закончить. — Надеюсь, результаты допроса помогут их дополнить, — Ноэмиль поднимается с кресла, явно собираясь узнать, как продвигаются дела. — И, надеюсь, ничей покой в этом дворце больше не будет потревожен.       А это уже зависит от действий как заговорщиков, так и самой Ноэмиль.       — Ваше Величество, если вам захочется узнать еще один взгляд на ситуацию, вы можете обратиться ко мне в том формате и с теми сведениями, которые сочтете необходимыми.       Эйлис прекрасно понимает, что этим предложением опасно близко подходит к границе невмешательства, которое предполагает ее статус гостьи, а для кого-то и переступает ее, но все же считает нужным его озвучить. Предпринимать и действовать прямо она в любом случае не будет, но это не всегда необходимо: мнение и вопросы со стороны могут оказаться не менее эффективны. А если кто-то все же решит, что она зашла слишком далеко, можно раскрыть правду о нападении и сослаться на статус жертвы и желание узнать, как продвигается расследование.       — Я буду иметь это ввиду, — спокойно отвечает Ноэмиль, направляясь к выходу. — Доброй ночи, леди Эйлис.       — Доброй ночи, Ваше Величество.