Тень первого фаворита

Сердце бушевало, а руки тряслись. Мэй не понимал, что испытывал на самом деле, гнев или разочарование? А может все сразу. В квартиру постучали и перед лицом менеджера появился Цзюнь, который как обычно обнял его, целуя в висок и отходя от порога. Но вот мужчина на это лишь тяжело вздохнул и зашел внутрь. – Мэй-Мэй, что-то случилось? Ты так расстроен из-за Се Ляня? Я думаю, что все будет хорошо, к тому же у вас золото, – на лице все была такая же улыбка, но от нее стало мерзко. – Цзюнь У, – начал он серьезно, скрещивая руки на груди. – я все знаю. – Что? – эмоции немного изменились, сейчас он выглядел довольно растеряно. – Это ведь ты... Ты замешан в подмене проб? Ты подкупил лаборанта, возможно и шаперона, чтобы узнать анонимный код Се Ляня, так ведь? И... В подмене коньков тоже ты замешан?.. Мэй Няньцин выглядел разочарованно и подавлено, но за секунду его выражение лица изменилось, поддаваясь гневу и злости, даже когда он отчитывал своих учеников тренер не был таким злым. – Зачем!? Для чего!? Ты хоть понимаешь через, что прошли мы в дни суда? Хоть немного до тебя доходит, что ты чуть не угробил карьеру человека! Ладно карьера, а жизнь?.. Ты понимаешь, что мог бы убить человека или сделать его инвалидом!? – тон голоса сорвался, а сам он даже не ругался, а кричал с отчаяньем, явно не понимая поступки возлюбленного. – И то, что ты специально приехал сюда, а не живешь, я тоже знаю. Лицо Цзюнь У нужно было видеть, он был так уверен, что вся его схема пройдет на ура и тот останется не раскрытым, но увы, где-то просчитался, что-то не доглядел и не продумал и вот все как обернулось. Но на деле он переживал не за свою жизнь, которая скорее всего перевернется на сто восемьдесят градусов, а за их отношения, то,что он снова потеряет любовь всей своей жизни. – Мэй... Я, – он даже не мог связать слова в единое предложение. – Прости, я... – Простить?..  – Нет, м... Я правда люблю тебя, дорожу тобой... Хотел быть единственным фаворитом, м, когда он появился в штабе, а я слег с травмой, то... Подумал, что больше не нужен тебе, ты просто... – Ты... Дурак? Я ушел тогда не из-за Се Ляня, я хотел для тебя лучшей жизни, с другим человеком, а не со старым пнем. Ты понимаешь, что был моим первым фаворитом? Так и остался, для чего?.. Я просто не понимаю тебя. Услышав его слова Цзюнь У был готов упасть на колени, вымаливать свое прощение. Взял его руки в свои и крепко сжав, Мэй нахмурился. – Ты все еще?.. так считаешь? Ты любишь меня? – его голос звучал жалобно, но Мэй одернул свои руки. – Люблю, но вместе мы не будем, Цзюнь У полюби для начала себя и разберись в себе. А еще поставь себя на мое место. – Мэй, подожди, пожалуйста... – Цзюнь У, наши пути снова расходятся, – его голос должен быть твердым, серьезным, но под конец предложения надломился. Так Цзюнь У и остался в темном холодном коридоре квартиры один, только сейчас он осознал, что его нездоровая ревность послужила таким результатом, только сейчас понял, что снова потерял любимого человека, которым дорожил всю жизнь. А Мэй... уехал в деревню, все то, что он узнал и прочувствовал за сегодня было кошмаром. Он любил и ненавидел, так сильно тренер еще ни в ком не разочаровался, было больно и противно, хотелось исчезнуть или просто забыться. Похожие чувства они уже испытывали, как в первое свое расставание. Вместе Мэй и Цзюнь прожили недолгие полгода, а их отношения были в тепле и гармонии, всегда все решалось через разговоры и понимание. Вечером был просмотр фильма или совместная готовка ужина с разговорами и мимолетными объятиями. Об их отношениях, разумеется, никто не знал, да и не догадывались, хорошо скрывались, так как они оба понимали какие последствия это могло повлечь. Но не все длиться вечно. В последние недели Няньцин часто задумывался, а тот ли он человек, который нужен его возлюбленному, вроде и все хорошо, но разница в возрасте все еще его смущала. Он любил его, но не хотел, чтобы тот потратил молодость на какие-то дряхлые кости, вместо красивой и молодой девушки, ну или юноши. Хоть все их разногласия решались мирно и спокойно, но Мэй снова все напридумывал и сделал один, поступая не совсем разумно и правильно для взрослого человека. В один из вечеров Цзюнь У застал пустой дом и записку на столе.

Цзюнь-эр, я желаю тебе всего самого наилучшего и хорошего. Я считаю, что не подхожу тебе и ты бы мог познакомиться с кем-то получше и более подходящим. Поэтому я принял решение уйти, не вини себя, ты обязательно найдешь хорошего и любящего человека, с которым проживешь долгие годы и будешь по-настоящему счастлив.

В небольшом письме были еще какие-то слова и предложения, но со временем те стерлись из памяти, тогда Цзюнь У сильно подкосился, ему было безумно больно. Он просто не понимал, не мог осознать, что все чего он добивался и желал разрушилось одним коротким письмом. Но кто же знал, что в бедующем Цзюнь сам поспособствует новой встрече и уже сам разрушит их отношения? Свет в больничную палату проникал сквозь незакрытые жалюзи, рисуя на полу и на стенах ровные линии. Свежий воздух тихонько поступал через небольшую щелочку форточки, а это место все также было пропитано спиртом и запахом медикаментов. Фигура в красной рубашке сидела рядом с койкой, держа спортсмена за руку, иногда слабо сжимая. Взгляд менеджера все также искрился беспокойством и переживанием за дорогого ему человека, хоть врачи и сказали, что пациенту ничего не угрожает, внутренняя тревога не унималась ровно до того момента как лежачий не открыл глаза. – М... – Гэгэ?.. – его голос звучал тихо, но глаза загорелись совсем другими эмоциями. – Как ты? Хочешь воды? Се Лянь медленно открыл глаза, в которые ударил свет, а голос менеджера звучал пока отдаленно. Обезболивающие не давали проникнуть боли в голову, так что чувствовал себя спортсмен вполне сносно. – Саньлан...  Он хотел приподняться, но заботливые руки опустили слабое тело обратно на подушку, поправляя пряди волос, которые прилипли к лицу, а также одеяло. – Тише... Врач сказал соблюдать пока постельный режим, – он снова взял его руку в свою, а фигурист слабо сжал ее, как опору в трудную минуту. – ничего не болит? – Нет... М, Саньлан, – он снова захотел приподняться. – Гэгэ, ну... – аккуратно надавил на плечи, слабо склоняясь к нему. Но Се Лянь мягко обхватил его плечи, обнимая, когда менеджер наклонился к нему, глазки Хуа Чэна сверкнули и кажется, он даже слабо смутился. Тот мягко и аккуратно обнял фигуриста в ответ, чувствуя слабое тепло. – Уже все хорошо, гэгэ, не тревожься... – Саньлан, спасибо...  – За что?.. – хлопнув глазами, поднял взгляд на него. – За то, что ты всегда рядом... Всегда поддерживаешь, помогаешь мне и, – послышался тихий вздох. – заботишься... – Гэгэ, не нужно за это благодарить... Се Лянь отвел взгляд в сторону, слабо тиская рубашку на плечах своего менеджера. На самом деле он давно понял свои чувства, хотел быть вместе не только по работе, но и просто, в жизни. Хотелось чаще ощущать его руки на спине и слышать его голос, проводить время вместе, прямо как настоящая пара. Но в голове каждый раз возникал их разговор про баобэя. – Но... Ты и правда всегда рядом, хотя мог бы посвящать свое свободное время не мне, а... Своему баобэй... – сам того не подозревая, но его взгляд наполнился какой-то тоской или надеждой. Хуа Чэн обомлел, а после горько улыбнулся ото всей ситуации. Сейчас он точно все понял, хоть и начал догадываться обо всем еще до начала Олимпиады. Но видя эти глаза, которые готовы были расплакаться он тихо произнес, мягко обхватывая личико фигуриста в свою руку. – Гэгэ... Этот баобэй ты... – А?.. – его щеки резко обрели красный оттенок, кажется, слова доходили до него довольно долго. – А... – Гэгэ, ты очень мило сейчас выглядишь... Я всегда считал тебя очень красивым и добродушным человеком, знаешь, насколько сильно я тебя люблю и горжусь твоей стойкостью?.. Се Лянь совсем растерялся, а вот покраснел он до самых ушей, не зная, что ответить, благо его выражение говорило все за него. – Гэгэ, ты замешкался? – лицо менеджера внезапно приблизилось ближе, смотря в самые глаза и мягко улыбаясь.  – Саньлан, я... Менеджер прикрыл свои глаза, все также мягко оглаживая щеку спортсмена, он приблизился, чмокая в губы и издавая тихий смешок. Его кончик носа уткнулся в другую щеку, пока Се Лянь пищал про себя и стеснялся только сильнее. – М?.. – Саньлан, ты... Я... А я.. – слова терялись, но после крепких объятий с уст сорвалось. – Я тоже люблю тебя... – его шепот едва можно было услышать, но острый слух менеджера уловил каждую букву. Теперь больничная палата наполнилась теплом и заботой, а также тихими разговорами о любви и чувствах. Наконец-то они оба могли обниматься просто так, в любое время сказать три заветных слова и просто наслаждаться тихим присутствием друг друга.