Ты дышишь сумраком ночным

      Волны бились о борта лодки, будто стараясь опрокинуть судно. Будто стихии было дело до маленькой жизни людей. Иллуги так и успокаивал себя, нервно глядя на горизонт. Погода становилась хуже в последние дни. И не удивительно — на пороге была зима. Холодная, ветренная зима Нод-Края.       Ещё с утра лужи от прошедшего накануне дождя сковало первым льдом. Теперь светоносцы ходили в патрули, кутаясь в тёплые куртки с меховой подкладкой. Теперь фонари не только отгоняли порождения Дикой Охоты, но и хоть немного согревали воинов. Теперь по вечерам в караулках окна забивали ватой, чтобы не пускать внутрь противный воющий ветер. И всё равно Соловей отправился морем на кладбищенский остров.       Борт кренился под буйством стихии, тут же, к облегчению командира, выравниваясь. Юноша каждый раз плотно сжимал губы, стоило морю забросить в лодку хоть немного воды. Опасность потонуть в середине пролива была высока, но он упрямо правил лодку к острову, ориентируясь на свет от маяка.       Старый маяк долгое время не использовали по назначению. Как-то не было необходимости. До определённого момента там никто не жил. Да и с приходом в ряды светоносцев Флинса, ратники не спешили наносить визиты вежливости загадочному мужчине. Так и вышло, что прямое своё назначение сооружение вернуло совсем недавно.

｀、ヽ｀☂ヽ｀、ヽ

      — Туманы над островом становятся гуще с приходом зимы, — рассказывал Кирилл, лёжа в постели. Иллуги внимательно слушал, натягивая сапоги. Утро вот-вот наступит, а ему ещё нужно подготовить к вылазке отряд.       — Но я всё равно смогу добраться до тебя? — спрашивает командир, ища глазами перчатки. Куда Флинс их зашвырнул?       — Стоит ли так рисковать? — вопрос остаётся без ответа. Иллуги пристально смотрит на ратника, дав понять, что отговаривать его бесполезно, — Ты иногда упрям не по делу, Соловушка.       — Уж кто бы говорил, — парирует командир, обнаруживая правую перчатку под столом, — Напомнить, как ты сюда попал?       Ратник блаженно улыбается, вспоминая, чего ему стоило незаметно пробраться в самое сердце кипящей жизнью Пирамиды.       — Убедил, — кивает Флинс, садясь, — Значит, приведу в чувство старый маяк на острове. Хоть ориентир у тебя будет. Главное, не устраивай мне сюрпризов.       Соловей смеётся, присаживаясь на край кровати. Искомая перчатка оказывается на тумбочке. Там же, где стоят два фонаря.       — Буду отправлять к тебе Аэдона, — последний элемент одежды найден, значит пора идти, — Он и предупредит.       Сидя в разворошенной постели, Флинс любуется серьёзным юношей, который уже наверняка продумал целый план, чтобы выкраивать время на их встречи. Это трогает душу альва и он не может отказать себе в нежности — хватает уже убегающего командира за руку, заставляя наклониться. Целует на прощание, ероша светлые волосы. Ему горячо отвечают, подаваясь навстречу. Но ласка длится недолго. Рука в перчатке упирается в плечо, отодвигая от себя. Ниточка слюны рвётся, ложась на нижнюю губу. Иллуги пытается восстановить дыхание, всеми силами противясь желанию послать всё в Бездну и остаться в комнате ещё ненадолго. Он и так затянул с выходом.       — Имей совесть, — деланно возмущается юноша, оправляя меховой ворот.       — Наша следующая встреча не будет скорой, Соловушка, — Кирилл разваливается на постели в довольстве касаясь кончиками пальцев губ, — Неудивительно, что я не хочу тебя отпускать.       — Бесстыдно, как и всегда, — припечатывает смущённый Иллуги, хватая фонарь и выходя в начинающийся рассвет.

｀、ヽ｀☂ヽ｀、ヽ

      Старый маяк стал виден спустя полчаса плаванья. Сильный лазурный огонь сейчас выглядел аккуратной точкой между волнующимся морем и грозными тучами, нависающими сверху. Соловей правил лодку прямо к маяку, внимательно вглядываясь в горизонт.       Волны всё не утихали, заставляя командира волноваться. Будь море ещё более яростным, от поездки пришлось бы отказаться. Пока всё было терпимо. По крайней мере, Соловей отчаянно думал об этом, уходя всё дальше от Моря Пустоты. Огонь тем временем становился больше, успокаивая командира. Он идёт в верном направлении.       Ветер трепал волосы и кидал в лицо пригоршни солёной воды. Юноша всё думал о разговоре с Никитой. Понял ли приёмный отец, почему он так отчаянно стремится оправиться на кладбищенский остров? Не смотря на холодную погоду, мочки ушей горели. Отпрашиваться к Флинсу каждый раз становилось всё более неловко. С другой стороны, это его законный выходной. Может делать что хочет. И всё равно его нагрузили работой. Нужно было доставить Кириллу какие-то документы. Иллуги не лез, не расспрашивал, но, кажется, у старшины с ратником были общие секреты. Стоит ли спрашивать об этом у самого Флинса? Соловей не был уверен, что ему вообще ответят хоть что-нибудь вразумительное, но обязательно утопят перед этим в трёхслойной болтовне ни о чём.       Уже был виден скалистый берег. Тёмное море почти сливалось с прибрежными камнями, образуя издалека трудноразличимый чёрный ком. Стоило притормозить, чтобы ненароком не сесть на мель. Или того хуже.       На берегу зажглась точка света. Иллуги понятливо направил лодку туда, вглядываясь в пейзаж. Скалы подступили неожиданно, но Соловей был к этому готов. Заглушив мотор, приготовился к швартовке, достав крепкую верёвку. Фигура с фонарём махнула рукой, готовая помочь. Ей-то командир и закинул моток. И, судя по натянувшемуся канату, её поймали. Судно медленно приближалось к берегу, подгоняемое сзади разбушевавшейся стихией. Когда Иллуги почувствовал толчок о землю, быстро подхватил вещи, спрыгивая за борт. Подбежал к ожидающему Флинсу, хватаясь за жгут. В четыре руки лодку вытолкали на берег, подальше от волн. Следовало убедиться, что непогода её не разобьёт. Ведь нужно же Соловью как-то возвращаться.       — Спешу напомнить молодому господину, что он не бессмертен, — сурово отчитал Кирилл командира, поднимая фонарь выше, чтобы разглядеть уставшее лицо напротив. Иллуги даже спорить не стал, покаянно склоняя голову.       — Дай мне отправить весточку, что я добрался, а потом брани сколько хочешь, — смиренно соглашается он, направляясь к маяку.       Быстро поднявшись на верхнюю площадку, светоносец снимает с пояса фонарь, осторожно открывая заслонку. Изнутри юрко вылетает Аэдон, садясь хозяину на плечо. Мягкий свет льётся от птицы, разгоняя всё сильнее клубящуюся тьму. Юноша аккуратно касается концентрированного света, поглаживая, будто на плече сейчас застыла самая обычная птица. Шепчет пару слов, указывая направление, но это уже лишнее. Золотой соловей взмахивает острыми крыльями, точно зная, кому и что стоит передать. Птица взмывает в воздух, тут же удаляясь от хозяина. Иллуги провожает её взглядом до тех пор, пока свечение полностью не растворяется в шторме. Вот теперь всё.       Порядочно окоченев на холодном ветру, спускается командир медленно, осторожно удерживаясь на шаткой лестнице замёрзшими пальцами. Даже перчатки не спасали. Наконец, земля оказалась под ногами. Но злоключения Соловья на этом не кончились. Рядом стоял злой как проявление Дикой Охоты Флинс, сурово сверля юношу взглядом. Иллуги вздохнул, мысленно готовясь к длинной тираде.       К домику смотрителя маяка шли молча. Ветер совсем разошёлся, пригибая и без того слабую траву к земле. К общей картине добавились первые капли начинающегося дождя, неприятно упавшие точно за шиворот. Благо, идти было недалеко.       Едва войдя в хорошо натопленное помещение, юноша облегчённо выдохнул, скидывая с плеч дорожную сумку. Сзади почти бесшумно прошёл Флинс, ставя фонарь на одну из тумб. Снял насквозь промокший камзол, оставил сушиться у зажжённого камина. Обернулся, молча требуя от Иллуги повторить манёвр. Но тот и без всякой подсказки последовал за ратником, избавляясь от холодной куртки.       Усталость навалилась в один момент. Командир обессиленно упал на стул, неуклюже стаскивая с себя такие же мокрые сапоги.       — Раздевайся, — командует Кирилл, строго следя за исполнением. Иллуги криво улыбается, смотря в ответ.       — Что, вот так сразу? — шутит он, пытаясь разрядить обстановку. Но получается плохо, Флинс на это не ведётся, хмурясь лишь сильнее.       — Больно мне нужен мокрый цыплёнок, — отряхивает он несуществующую грязь с плеча. Соловей, не намеренный терпеть подобные выпады, швыряет в ратника сапогом, но, ожидаемо, не попадает. Кирилл ловит обувь, выгибая иронично бровь.       — И второй сюда давай, у камина поставлю, — как ни в чём не бывало бросает Флинс. Иллуги вздыхает, подавая сапог нормально.       Кресло-качалка передвигается ближе к огню. Туда командира и усаживают, стоит ему снять штаны, оставшись в одном нижнем белье. Ратник хлопочет по дому — то пледом укроет, то чайник поставит. Юноше даже неловко от его мельтешения, но он молчит, чувствуя вину. Но молчания его хватает до момента, когда Флинс суёт ему в руки большую жестяную кружку с приятно пахнущим отваром.       — Спасибо, — бормочет он, окружённый внезапной заботой мужчины, — Не стоит так суетиться. Лучше подай мою сумку, Никита просил передать тебе документы.       — Вы, люди, такие хрупкие, — внезапно откровенничает Кирилл, впервые так говорящий о своём нечеловеческом происхождении, пока накрывает на стол, — И всё равно ужасно часто рискующие. Даже если бы могли этого не делать, — с намёком продолжает он.       Иллуги устало прислоняется к спинке кресла, раскачиваясь. Началось.       — Тогда возьми сам. Они должны быть сверху, — покладисто отвечает Соловей, делая первый глоток. Вкусно.       — Можешь не спешить, — непонятно к чему, заявляет Флинс, расставляя тарелки, — Всё равно ты здесь надолго. Мы эти документы вдоль и поперёк с тобой перечитать успеем, прежде чем погода успокоится.       Удивлённо подавшись вперёд, командир смотрел на невозмутимого ратника. В каком смысле, надолго?       Обернувшись к юноше, Кирилл вздохнул. Работа по дому немного успокоила его. Теперь маленького Соловушку хотелось не оттягать за ухо, а подойти и обнять. Что Флинс с удовольствием и сделал. Присел на корточки перед ошарашенным юношей, обнимая за талию. Уткнулся носом в грудь, слушая сердцебиение, чувствуя, как его обнимают в ответ, притягивая сильнее. Чувствуя, как ещё плохо слушающиеся пальцы зарываются во влажные длинные пряди в попытке распутать.       — Как долго? — с надеждой спрашивает Иллуги, перебирая волосы. Ратник отстраняется. Придётся Соловушку огорчить.       Пальцы обхватывают лежащую на пледе ладонь, сжимая. Всё ещё не согрелась, беспокоится Флинс, но вслух говорит:       — Ты прибыл прямо перед штормом, слышишь, как море бушует? — поднимает он глаза на юношу, — Дня на три, минимум.       Иллуги потерянно смотрит на ратника, целующего холодные пальцы. В голове не укладывается — он проскочил перед самой бурей.       — Я не знал, — пытается оправдаться Соловей, заламывая брови. Несчастный вид юноши заставляет Кирилла в очередной раз вздохнуть.       Ратник ничего не говорит, молча вставая. Идёт к платяному шкафу, что-то разыскивая, пока Иллуги ерошит волосы, укладывая в голове, насколько вообще был близок к гибели.       — Отправишься в Пирамиду только когда я скажу, — безапелляционно заявляет вернувшийся светоносец с одеждой в руках, — Нашёл повод для риска.       — Ругайся, — смиряется командир, принимая одежду, — По делу, в общем-то, — неловко заканчивает он, рассматривая принесённые вещи.       На коленях лежала рубашка с кружевным воротником и простые штаны с высокой посадкой. Старомодно, как и вся одежда Флинса, но Иллуги совсем не против. С недавних пор он даже находит в этом что-то изящное. Вытянув руки перед собой, юноша придирчиво рассматривает белое кружево, замечая странность.       — Кирилл, — зовёт он ратника, а в голосе подозрение, — Это ведь не твой размер. Плечи уже.       Ратник беззаботно кивает, отходит, чтобы налить ещё травяного сбора. Повёрнутый спиной к переодевающемуся Соловью, комментирует:       — Взял свой запасной комплект и отнёс на подшив, под твои мерки. Должно подойти, — как ни в чём не бывало, отвечает он.       Иллуги, застёгивающий последнюю пуговицу на штанах с удивлением отмечает, что светоносец прав — село идеально. Огладив ладонями прекрасно сидящие штаны, он осторожно ощупал рубашку, убеждаясь, что и тут всё в порядке. Плечи на месте, в талии не жмёт.       Кирилл оборачивается, застывая на мгновение. Оценивает получившийся результат пристальным взглядом, заставляя юношу почувствовать лёгкое смущение. Подходит к шкафу, открывая дверцу. На внутренней стенке оказывается зеркало в полный рост. Широким жестом он приглашает Соловья полюбоваться.       Юноша смотрит во все глаза, не узнавая себя в отражении. Теперь он понимает, кого всё время видел в нём Флинс. Он действительно похож на молодого господина из какого-нибудь древнего дворянского рода. Простым светоносцем здесь и не пахло.       Его обходят сзади, тоже вглядываясь в зеркало. Одна рука ложится на талию, пока вторая поправляет сбившуюся неровную чёлку. Макушку целуют, замирая.       — Тебе бы в высшем свете блистать, а ты по болотам за Дикой Охотой бегаешь, — вздыхает Флинс, обнимая поперёк талии, прижимая юношу к груди, — Несправедливо это.       Голова Иллуги откидывается на грудь ратника, любуясь отражением. Ладони ложатся поверх флинсовых.       — Вот ещё, — фыркает Соловей, но не может оторвать от себя глаз, — Прожить жизнь без целей и стремлений. Это не для меня.       Флинс смеётся в макушку, ероша дыханием волосы. Но не спорит. А Иллуги наконец формулирует крутящуюся в голове мысль.       — А как ты так точно подогнал одежду? — вскидывает он брови, — Не помню, чтобы ты бегал вокруг меня с мерками.       — Сам-то как думаешь? — улыбается ратник, поглаживая живот сквозь ткань. Пальцы перебирают тонкое одеяние, обхватывая талию. Кирилл наклоняется, оставляя короткий поцелуй за ухом, замечая красноту мочки. Кажется, юноша понял намёк.       Иллуги отводит взгляд от зеркала, прикрывая глаза. Всё это было слишком для него. Руки с талии исчезают.       — Ужин готов, присаживайся, — галантно приглашает Флинс к столу.       — Сегодня вспоминаем твою молодость и играем в аристократов? — Соловей пытается скрыть неловкость шуткой, присаживаясь на своё место. Стол сервирован на одну персону, как и ожидалось, — Я буду есть в одиночестве?       Кирилл перебирает его походную сумку, пока юноша накалывает на вилку первый кусочек. Перед ним рыба. Тоже ничего удивительного. Больше в округе поживиться нечем, а Флинс любит рассказывать о рыбалке. Пока размышления лениво текут в голове Иллуги, он пробует блюдо на вкус, отмечая, что ничего подобного раньше не ел. В меру соли, а приятный дымный привкус чуть горчит на языке. Элегантно, в духе ратника.       Бьётся о пол отодвигаемый стул, Кирилл присаживается напротив. В руках конверт, который просил передать старшина. Значит, на этом миссия Соловья может считаться выполненной. Письма и бумаги откладываются в сторону — Флинс аккуратно распечатывает бутыль вина, разливая по бокалам.              — Пока будешь есть, я как раз успею ознакомиться с делами, — объясняет ратник, пододвигая фужер юноше, — И я узнаю о новостях, и ты без компании за столом не останешься.       Наслаждающийся горячей пищей Иллуги согласно кивает, поднимая бокал вслед за Флинсом. Стекло тихо звенит, соприкасаясь. Дальше вечер проходит в тишине. Уютно трещит камин, слышно лишь шуршание бумаги, да звон приборов.       Минута проходит за минутой, царящий в комнате покой расслабляет. Закончивший трапезу Соловей блаженно откидывается на стуле, лениво рассматривая смакующего вино Кирилла, погружённого в чтение. Ратник поднимает глаза, смотря в ответ.       — Не спеши, — салютует бокалом Иллуги, — Сам ведь сказал — я тут надолго.       — Я уже закончил, — последний лист откладывается в сторону, — И новостей не так много. В Нод-Крае теперь куда спокойнее.       Флинс складывает листы обратно в конверт, перевязывая бечёвкой. Не без улыбки замечает, как заинтересованно на них косится юноша.       — Всему своё время, Соловушка, — комментирует он, убирая документы в ящик письменного стола, — Когда-нибудь эти письма будешь писать мне ты.       Иллуги понимает, почему. Больше спрашивать не хочется.       Взгляд рассеянно скользит по комнате, выхватывая интересные вещи. Старый комод — явно мечта любого антиквара. Ваза в стиле Ли Юэ, а в ней какие-то засушенные колючки. Стопки книг с потёртыми корешками и выцветшими обложками. Следующий предмет заставляет юношу вскинуть брови.       — У тебя есть проигрыватель? — на этот вопрос Кирилл лишь кивает, подходя к стеллажу позади юноши. На полке оказываются пластинки. Пару мгновений раздумий, и в руки ложится одна. Ратник подходит к музыкальному прибору, настраивая. По комнате разливается медленная мелодия. Чуть тоскливая, минорная. Иллуги слушает внимательно, облокачиваясь о стол. Но долго сидеть ему не позволяют.       Флинс подходит к нему, протягивая руку. Юноша медлит, поднимая на ратника глаза.       — Я не умею танцевать, — сознаётся Соловей.       — А кто об этом узнает? — смеётся Кирилл, — Кроме меня, конечно.       Юноша принимает довод, но вкладывает свою руку в протянутую ладонь с опаской. Поднимается, следуя за ратником в центр комнаты. Ноги тонут в мягком ковре. На талию ложится рука, пока Флинс командует положить свою ему на плечо. Иллуги слушается, замирая. Мелодия льётся не слишком громко, давая возможность спокойно разговаривать. Ратник делает первый шаг, увлекая Соловья за собой. Тот неловко мнётся, стараясь повторять за мужчиной. Пальцы Флинса в попытке успокоить поглаживают поясницу, пока ратник наклоняется к чужому уху, шепча «всё в порядке».       И всё действительно оказывается в порядке. Иллуги начинает чувствовать ритм, чуть увереннее двигаясь. Кирилл направляет, не забывая по ходу рассказывать о музыке. Мелодия, под которую они сейчас кружатся по комнате, называется «вальс». И танцевать его можно несколькими способами. Разумеется, у них самый простой. Ноги рисуют треугольник, каждый раз чуть смещаясь. Удивлённый юноша смотрит вниз, замечая, что действительно, треугольник.       Звуки незнакомых музыкальных инструментов становятся громче, нагнетая. Фигура под ногами становится всё больше, а рука Флинса переползает выше, на спину, поднимая за собой и локоть Соловья.       Юноша всё же путается в ногах, наступая на ратника. Смеётся, сбивая дыхание. Кирилл останавливается, глядя на него с улыбкой.       — Для первого раза неплохо, молодой господин, — комментирует он, целуя Иллуги в висок. Соловей довольно щурится, подставляясь под ласку. Сам тянется за очередным поцелуем.       Мелодия кончается, начинается следующая, куда более медленная. Они стоят посреди комнаты ещё какое-то время, просто обнимаясь. Юноша утыкается Флинсу в плечо, довольно улыбаясь.       — Кто-то обещал мне партию в карты, — заводит беседу Кирилл, но, видя сонные глаза Соловья, тут же меняет планы, — Завтра ты не отвертишься.       Иллуги фыркает, но согласно кивает, разморенный от тепла и мягкости, витающей в воздухе.       — Тогда пойду спать, — давит зевок командир, выпутываясь из кольца рук.       — В этом? — иронично поднимает бровь Флинс, вновь направляясь к шкафу.       — Ты действительно дворянин, — вздыхает юноша, плетясь следом, заглядывает через плечо ратнику, но тут же получает на руки очередную рубашку. Куда шире в плечах. Да и в целом, куда больше. Эта уж точно была для Кирилла.       — То, что на тебе для сна не подходит, — безапелляционно отрезает Флинс, отправляя Соловья переодеваться.       Пока ратник занимается уборкой на столе, Иллуги придирчиво рассматривает предложенную ночнушку. Нет, формально, это всё ещё была рубашка. Но уж больно длинной для командира она оказалась, почти до колен. Вверху какие-то завязочки, на рукавах ткань собирается в воланы. Совсем помпезно получается. Осмотрев себя во всё том же зеркале, юноша наконец понимает, чего не хватает.       — Штаны ты мне, конечно, не дашь, — упирая руки в бока, вопрошает Иллуги, не замечая, что края рубахи поднялись выше, открывая вид на бёдра. Полученную картину и наблюдает Кирилл, так и застывший с тарелкой в руке. Оставляя посуду на столе, подходит к возмущённому Соловью, оглаживая костяшками щёку.       — А есть смысл? — спрашивает, медленно подводя к уже расстеленной кровати, — Это всего лишь на ночь. Утром вновь наденешь те, что я тебе подарил.       — Так это подарок? — удивляется юноша, присаживаясь на мягкие простыни.       — Само собой, — улыбается ратник, — Устраивайся, я сейчас подойду.       — Может, тебе помочь? — неловко спрашивает Иллуги, порываясь встать. Но тут же садится обратно, пригвождённый рукой на плече.       — Даже не думай, — отрезает Флинс, возвращаясь к столу, — Ты устал, а я тебя ещё по хозяйству гонять буду? Ложись, всё равно я почти закончил.       Соловей всё ещё чувствует себя неловко, окружённый заботой ратника со всех сторон, но в постель послушно ложится. Тревоги быстро покидают голову, стоит только коснуться подушки. Юноша проваливается в сон практически сразу, уже не чувствуя, как альв подходит к постели, нежно убирая упавшие на лицо пряди.