Ты дышишь сумраком ночным

      Ближе к полуночи, после того, как, всё ещё погружённый в раздумья, Иллуги успел оценить коллекцию «сокровищ», собранную на маяке, ратник достал откуда-то (наверняка из очередного древнего как сам мир сундука) колоду карт, приглашая к игре. К тому моменту отыграли уже несколько пластинок, а на столе вместо запоздавшего обеда стояли бокалы и бутыль вина.       Соловей оправил воротник рубашки, рассматривая отражение в зеркале. Уже приведённые в порядок рукава источали не свойственную юноше манерность. За эти неполные два дня он успел с ней свыкнуться, но так и не понял, почему Флинс каждый раз смотрит на него как заворожённый. И пускай. Он применит эту слабость во время игры, оставив ратника в дураках.       Светоносец лениво тасовал карты, мечтательно провожая взглядом каждое движение юноши. Ленность каждого движения кистей вторила тихой мелодии, раздающейся от проигрывателя. Музыка была совсем не танцевальная. В самый раз для фона карточных баталий.       Иллуги подошёл к столу, усаживаясь напротив. Найденный в закромах второй стул — брат-близнец того, на котором сидел сам Кирилл, был удобен. Соловей старался лишний раз не думать скольких хозяев он успел пережить. Откинувшись на спинку, юноша кивнул, мол, я готов к битве. Флинс мягко улыбнулся, раздавая по три карты. Ему нравилась самоуверенность, которую он видел в двуцветных глазах.       — Играем на желание? Деньги? Раздевание? — подначил Иллуги, аккуратно заглядывая в выпавшие масти, — В прошлый раз я говорил, что одену твою одежду только после проигрыша, — он взмахнул рукой ещё раз, демонстративно указывая на себя, — Но вышло несколько иначе.       — Кто же знал, что одной птичке так не сидится дома, что и буря ни по чём, — притворно вздохнул ратник, даже не смотря на карты перед собой, — Но раз ты уже в моей одежде, будем идти от обратного.       — Значит, раздевание, — Соловей закинул ногу на ногу, покачивая носком, — Так прямолинейно, мастер Флинс. Даже вульгарно, — подначил он светоносца.       — Можем чередовать с желаниями, — предложил альтернативу Кирилл, хитро щурясь, — Иначе игра закончится за три раунда.       — Самоуверенность губит не хуже Дикой Охоты, — парировал юноша, потянувшись за бокалом, — Но я не против. Играем.       Рассмотрев карты поближе, Соловей решил набирать очки постепенно. Осторожная игра — вот выбранная им стратегия. На картонках в его руках пестрел красный четырёхлистник и по две звезды разных мастей. Можно спокойно тянуть дальше. Взяв одну карту, он посчитал что выходит. Второй четырёхлистник лёг в руку. Ещё одна не повредит. Прежде чем потянуться к колоде, он взглянул на Флинса, что беззаботно разглядывал выпавшее. Медленным движением он взял карту, а следом за ней ещё одну. Голова ратника качалась в такт музыки.       «Ещё немного, и замурчит», подумал Иллуги, снимая верхнюю карту.       Его благодушный настрой резко пропал, стоило увидеть перед собой Сестру-Луну. Единственная карта, что ломала все его планы быстро победить в первом раунде.       Командир прикрыл глаза, вновь пересчитывая очки: за каждый четырёхлистник по четыре балла, итого восемь, звёзд он собрал четыре, итого двенадцать, а Луна давала все десять…       Двадцать два.       Он перелетел порог. На одно очко.       До чего же обидно.       Заиграла нежная мелодия. Неизвестный Иллуги инструмент пробежал по коже мурашками, словно едва притронувшийся ветерок. Юноша открыл глаза.       Кирилл спокойно пьёт вино, поглядывая на явно нервничающего Соловья. Кисть мягко касается поверхности стола, выкладывая карты. Восемнадцать очков. Победа за ратником. Иллуги вздыхает, показывая свои. Флинс отставляет бокал, рассматривая комбинацию. Быстро высчитывает результат, расползаясь в ещё более явной улыбке.       Стучат ножки стула, пока ратник встаёт из-за стола, подходя к юноше. Чуть склоняется в поклоне, протягивая руку.       — Первый раунд на желание, — мягко говорит он, принимая чужую кисть, — И моё — танцевать с Вами.       Иллуги ничего не говорит. Наблюдает, как ратник касается его руки в поцелуе, выпрямляясь. Встаёт сам, позволяя вести себя в центр комнаты. Всё как вчера, только музыка чуть быстрее, а Флинс ещё галантнее.       — Желать чтобы Вам оттоптали ноги — странно, — непроизвольно переходит на «Вы» Соловей, укладывая кисть на плечо светоносца. Рука Кирилла уже бережно охватывает его талию, прижимая ближе.       — Вы не настолько плохо танцуете, молодой господин, — смеётся альв, — А даже если и так — не страшно.       Музыка нарастает, и они наконец начинают движение. Иллуги смотрит в глаза напротив с вызовом, пока Флинс наслаждается их маленьким спектаклем. Он чувствует себя вольготно, двигаясь в такт мелодии. И его вовсе не смущают несколько резкие движения юноши. Ратник умело направляет его, кружась по комнате.       Ладонь отпускает чужую руку, Флинс делает шаг в сторону, показывая новое движение. Они соединяются вновь, всё выписывая треугольники на ковре.       Альв вспоминает, где раньше слышал эту мелодию. Что написал её придворный музыкант Его Величества. Что в мелодии на самом деле есть слова, которые он мог бы напеть Иллуги на ухо в следующий раз. Что песня эта о любви. И что история эта произошла с девушкой из одного кочевого народа, живущего то тут, то там в Снежной. Что виновата во всём Луна, освещающая землю серебром. И что в конце девушка погибает.       — Луна? — переспрашивает Соловей, прижавшись к ратнику теснее. Пальцы скользят по запястью, возвращаясь к ладони.       — Луна, что хотела быть матерью, — говорит Флинс, — И девушка, что хотела быть женой. Старая легенда, которую превратили в вальс.       Светоносец вновь расцепляет кисть, двигаясь в такт, а юноша понятливо отступает, отводя руку. Замирает на мгновение, вновь делая шаг навстречу. Касаясь кончиками пальцев, Кирилл его удерживает, поднимая руки над головой. Шёпотом подсказывает, что делать дальше. И Иллуги кружится, пока спиной не упирает в грудь Флинса, оказавшись в объятьях. Его покачивают из стороны в сторону, вышёптывая комплименты.       Не поднимая головы, Соловей видит склонившегося над ним ратника в отражении зеркала. Вся эта сцена походила на момент из старого романа, написанного ещё при Белом Царе. Иллуги нашёл эту книгу в библиотеке в Пирамиде, и, в своё время зачитывался описаниями балов, признаний в изящных парках и дуэлей. Мог ли он знать, что однажды почувствует себя героем книги?       Ратник прижался к уху, долго целуя шею. Его тёплое дыхание скользило за ворот, пуская мурашки по коже вниз. Командир прикрыл глаза, откидывая голову на чужую грудь.       Музыка внезапно оборвалась. Игла соскочила с пластинки, издавая неприятный скрежет. Флинс выпустил его из рук, поспешив к инструменту. Иллуги не оставалось ничего, кроме как вернуться к столу. В горле пересохло, бокал взлетел вверх, быстро осушаясь.       Вернув в комнату медленно текущие ноты, светоносец занял своё место, вновь перетасовывая карты. Соловей занялся бутылью с вином, разливая по бокалам. Впереди была вторая игра.       Думать о картах было сложно. Особенно если напротив сидит Кирилл, не отрывающий от тебя взгляда. Ресницы припущены, а губы не покидает улыбка, словно он уже давно знает, чем закончится не только текущая партия, а сама жизнь. В общем-то, не далеко от правды. Чем закончится сегодняшняя ночь мог сказать и сам Иллуги.       Пальцы тянутся к картам, подушечками оглаживая затёртые края. Берётся первая. Пока удачно. Взгляд перемещается выше. Флинс всё ещё смотрит, так и не притронувшись к своим. Молча берёт из колоды, и кладёт как есть — рубашкой вверх. Стучит пальцами по столу, вторя мелодии. Затем берёт снова. И вновь не глядя.       — Даже не посмотришь? — скрывается за бокалом юноша.       — Испытаю удачу, — воркует ратник, переворачивая как есть. Две семёрки. Один. Один.       — Шестнадцать, — подсчитывает Иллуги, стараясь удержать лицо, — Угадаешь, что у меня?       — Не имею понятия, — беззаботно отвечают ему, — Но ты выиграл.       Соловей выкладывает свои. Девятнадцать. Раунд за ним.       — Как понял? — поднимает он бровь, размышляя, что бы такого загадать. Флинс смеётся, облокачиваясь о стол. Мотает головой, говоря, что себя не выдаст.       — Раз так, — задумчиво начинает Иллуги, рассматривая оппонента, — Рубашка. Твоя любимая. Снимай.       Руки сцепляются в замок, Кирилл устраивает на них подбородок, довольно щурясь.       — Не хочешь сделать это сам?       Провокация, на которую Соловей конечно же клюёт.       Грохочет отодвинутый стул. Юноша медленно обходит стол, прослеживая свой путь кончиками пальцев. Касается щеки ратника, скользя ниже. Пальцы перебирают пряди, отводя в сторону. Флинс отодвигается от стола, предоставляя свободу действий, и командир идёт ва-банк.       Колено упирается в мягкое сиденье между раздвинутых ног. Он нависает сверху, всё ещё играясь с длинными прядями. Рука ложится на грудь, дёргая ткань на себя. Поддаваясь, та выскальзывает из-под ремня штанов, повисая на бёдрах. Иллуги дышит через рот, облизывая пересохшие губы. Флинс смотрит прямо, желая видеть каждое движение.       Уцепившись одной рукой за высокую спинку стула, другой юноша медленно выдёргивал из петель пуговицы. Одну за одной. Едва закончив с четырьмя, приблизился к чужому лицу, будто в ожидании поцелуя. Но в последний момент отпрянул, сохраняя дистанцию.       — Начинаешь входить во вкус, — хвалит ратник, аккуратно касаясь чужого бедра. Подушечки нежно гладят ткань брюк, не переходя границ дозволенного. В этом ощущается невесомость, хрупкость момента, которую оба стараются сохранить изо всех сил.       — Не получается по-другому, — шепчет Иллуги, задевая кончик носа своим, — Остановимся на этом, — говорит, когда последняя пуговица покидает своё место.       Флинс откидывается на спинку стула, кладя руки на подлокотники. Явно красуясь, принимает расслабленную позу.       — Хочешь растянуть удовольствие от игры? — комментирует он.       — И это тоже, — довольный собой, в последний раз склоняется Соловей, распахивая чужую одежду, — Начинаю тебя понимать.       — Как же приятно это слышать, — мечтательно вздыхает Кирилл, прикрывая глаза. Иллуги улыбается, вновь очерчивая подушечками чужие скулы. Едва отстраняется, как его ловят за руку, вновь приложившись в поцелуе. Губы скользят по коже, ратник движется вслед уходящему юноше, неохотно отпуская.       Следующий раунд оказывается за Флинсом. Он задумчиво крутит в руке бокал, не спеша огласить своё желание. Дирижирует невидимому оркестру, взмахивая кистью. И в целом ведёт себя до раздражительности спокойно. Но в этот раз Соловей не спешит закатывать глаза и поторапливать ратника. Командир погружается в мир, созданный лично для него. Поэтому молча попивает вино, в ожидании «приговора».       — Как твой старший товарищ не могу не ответить тебе тем же, — наконец сообщает своё решение Флинс, поднимаясь.       Медленно обходит сидящего Иллуги, останавливаясь за спиной. Скользит ладонью по спинке стула возле головы, задевая пряди коротких светлых волос. Касается шеи, спускаясь ниже. Чувствует, как юноша вздрагивает, тяжело сглатывая. Улыбается своим мыслям, заползая под рубашку. Размеренно проходится по ключицам, оттягивая ворот. Отодвигает в сторону кулон-каплю. Вынимает первую пуговицу, тут же принимаясь за следующую. Но делает это так медленно, что Соловей от напряжения сжимает подлокотники, не смея пошевелиться.       Вторая рука неожиданно ложится на горло, слегка надавливая. Флинс нависает над командиром, вдумчиво раздевая. Не переходит границ, откровенно не жмётся, но в этом и состоит суть его «испытания» — не сорвётся ли Иллуги первым?       Пальцы ведут вверх по горлу, запрокидывая голову. Соловей смотрит на ратника снизу вверх, пока пуговицы методично ползут в сторону. Одна за одной.       Последняя оказывается в руках светоносца. Рубашка болтается, едва удерживаясь на плечах, когда Флинс склоняется через спинку стула, легко касаясь губ.       Даже с запрокинутой головой, в откровенно неудобной позе, Иллуги чувствует пробежавшую по спине дрожь. Предвкушение оседает в кончиках стиснувших подлокотники пальцев, никуда не рассеиваясь. Напряжение лишь растёт, когда так же внезапно, как пришедший поцелуй, Кирилл отстраняется, возвращаясь на место. Оценивает тяжело дышащего Соловья — расхристанного, с открытым торсом, который венчает ничто иное, как заключённый в камень осколок его души. Альв определённо остаётся доволен.       — Я забыл про рукава, — говорит он, — Будь добр, разберись с ними сам.       Иллуги, переживающий широкий спектр эмоций, резко вскидывает руку, находя сдерживающую рукав пуговицу. Шелест ткани, и левый рукав сползает ниже, обнажая запястье. Соловей специально трясёт ещё раз, чтобы складки ушли ещё ниже, почти до локтя. Из-за этого сбивается у плеча сама рубашка, открывая на обозрение родинку у ключиц. Второй рукав освобождается с заминкой, командир долго не может подцепить перламутровый кругляшок. Но вскоре и эта проблема оказывается решена. Он гордо демонстрирует Флинсу выполненную работу, за которую получает салют бокалом и предложение возобновить игру.       Ратник входит во вкус не меньше самого Иллуги, поэтому не удивительно, что новый расклад оказывается в его пользу. Соловей лишь цокает языком, приглашающе разводя руками. Но светоносец не спешит подниматься.       — Самое время избавиться от штанов, — оглашает он, — И должен сказать, мне понравилось, как ты поступил с рукавами.       — Хочешь, чтобы штаны я снял сам? — выгибает бровь командир. Получая утвердительный кивок, залпом допивает вино в бокале под смешок Флинса и встаёт, выходя из-за стола.       Стоя в центре комнаты, он остаётся в полутени, освещённый светом зажжённого камина и искрящих свечей. Оправляет спадающую с плеч рубашку, укладывая руки на пояс штанов, замирая.       — Значит, тебе нравлюсь я в рубашках? — лукаво уточняет Иллуги, расстёгивая первую пуговицу. Кирилл заворожённо кивает. Даже бокал остаётся забыто стоять на столешнице, — Тогда ты прав — штаны здесь лишние, — смеётся юноша, выдёргивая вторую.       Флинс потирает подбородок, наблюдая, как, двигая бёдрами, Соловей приспускает штаны, вновь останавливаясь. Рукой оглаживает живот, скользя по кромке расстёгнутых штанов, замирает на бедре. Шлепок! Рука хлёстко ложится возле выпирающих косточек таза, а Иллуги заливается смехом, видя изумление в потемневших глазах ратника.       Брюки складками скользят вниз, падая у щиколоток. Юноша нарочито медленно переступает преграду, с видом победителя возвращаясь к столу. Но не садится. Выгибается в спине, опирается рукой, пока наливает в свой бокал ещё вина. Фужер оказывается в его пальцах, подносится к потрескавшимся губам. Соловей пьёт глоток за глотком, пока не осушает половину. А после поворачивает голову к Флинсу, вопрошая:       — Доволен?       — Изумительно, — только и говорит светоносец, потянувшись за картами.       Всё ещё склонённый, Иллуги победно улыбается. Как вдруг перед глазами оказывается качающийся на цепочке кулон-капля. Бурлящий внутри смог наталкивает юношу на неожиданные мысли. Его лицо вдруг подёргивается изумлением. Голова резко поворачивается к Флинсу, а к горлу подступает обвинительный тон. Но ратник оказывается быстрее, взмахом руки останавливая рвущиеся возмущения.       — Догадался всё-таки, — нисколько не разочарованно произносит он.       — Ты всё-таки можешь читать мои мысли с этой штукой? — всё же негодует Соловей, ухватывая пальцами украшение.       — Нет, я не врал тебе, — отвергает обвинения Кирилл, складывая руки домиком, — Пульс и сердцебиение. Всё, что мне доступно.       — И этого хватает, чтобы предугадать исход, — изобличает юноша, потрясая кулоном.       — Ну… да, — без тени смущения выдаёт ратник, разводя руками, — Снимешь его? Впереди последний раунд.       Командир на секунду теряется. Снять?       Он ещё ни разу его не снимал. С тех пор, как украшение попало к нему, он носил его день и ночь. И даже приобрёл привычку касаться камня в особенно трудные моменты.       — Снимешь его с меня, когда придёт время, — мрачно отвечает Соловей, имея ввиду смерть. Он намерен прожить всю жизнь, нося один и тот же кулон. И какая-то карточная игра не является причиной для изменения решения.       Но он придумал идею получше.       — Иногда мне кажется, что я слишком наивен, раз верю каждому твоему слову, — фыркает Иллуги, садясь. Ноги закидываются на один из подлокотников, так, чтобы сидящий напротив мог во всей красе оценить развязность принятой позы. Между пальцами всё ещё мелькает сапфир. Серебряная цепочка то и дело бликует в свете свечей, потревоженная движениями рук, — Раздавай.       — Ты сегодня особенно открыт, — вкрадчиво говорит Флинс, тасуя карты.       — Что, побежишь хвастаться об этом Магистру? — нахально и несколько обиженно замечает Соловей, двигая ступнёй в такт музыке.       — Нет, — смеётся ратник, выкидывая перед юношей карты, — Это только для меня.       Его ответ нравится Иллуги, поэтому он несколько остывает и тянется за раздачей. Сгребая карты, не смотрит на них. Смотрит на Флинса. И под этим взглядом неожиданно целует всё ещё зажатый в пальцах кулон. Целует ещё раз. Лижет кончиком языка, вновь касаясь губами.       — Что ты делаешь? — дыхание Кирилла явно вышло из-под контроля.       — А что? — с напускной наивностью в голосе спрашивает Соловей, — Мне нравится это украшение. Я что, не могу проявить свои чувства к тому, что мне нравится?       — Если ты будешь таким образом проявлять чувства ко всему, что тебя притягивает, я могу повести себя совсем не по-джентльменски, — с плохо скрываемой угрозой в голосе отвечает ратник.       — Хотелось бы посмотреть, — улыбается в ответ Иллуги, зажимая камень зубами.       Только теперь он смотрит в карты, тут же добирая необходимое количество. Поднимая глаза, видит, что Флинс всем телом подаётся вперёд, не глядя вытаскивая три из колоды.       Добивая ратника, Соловей откидывает голову, глубоко вздыхая. Язык касается камня, мокро облизывая. И быстро считает стоимость комбинации.       Кирилл просто выкидывает карты на стол. Так и не посмотрев. Иллуги опускает взгляд, улыбаясь. Камень выскальзывает изо рта, вновь болтаясь возле ярёмной впадины, а юноша слитным движением опускает ноги и поднимается, походя сбрасывает свои поверх флинсовых. Подходит к сидящему ратнику, опираясь обеими руками о спинку стула, нависая сверху.       — Я выиграл.       Склоняется, глубоко целуя. Проходится языком по сомкнутым зубам, забираясь глубже. Двигает стул, освобождая для себя место.       Рука скользит по торсу, останавливаясь на шее. Он зеркалит все движения Флинса, применяя как вздумается. И это оказывается удачной тактикой — ратник подаётся навстречу, жадно отвечая. Но не трогает руками, отдавая право вести победителю. Воздух тем временем заканчивается, голова едва не кружится, а лёгкие горят. Короткие вздохи между касаниями мало чем помогают, лишь дразня.       Пальцы второй кружат у низа живота, попеременно касаясь то кожи, то кромки штанов. Провоцируют поторопить. Но Кирилл и не думает спешить, принимая ведомую позицию. Иллуги ценит это, опускаясь поцелуями ниже. Обдаёт дыханием шею, прикусывая кожу, вылизывает, прижимаясь ближе.       Отпустив шею, Соловей становится на колени, укладывая обе ладони на бёдра Флинса, медленно поглаживая. Заглядывает в чужие глаза, подаваясь вперёд.       — Как хорошо ты чувствуешь манипуляции с камнем?       Зачёсывая волосы, Кирилл может только саркастично улыбнуться, откидываясь назад.       — Достаточно.       Иллуги довольно щурится, принимаясь расстёгивать брюки.       — Значит, тебе понравится, — смеётся юноша, оглаживая бугорок свободной рукой.       — Вне всяких сомнений, — пальцы тянутся к склонившемуся Соловью, ловя за подбородок. Оглаживает большим пальцем нижнюю губу, — Я думал, что смущение, свойственное первым нашим встречам, тебе безумно идёт. Я ошибался.       Стоит Иллуги в непонимании вскинуть брови, ратник продолжает:       — Уверенность тебе к лицу, Соловушка.       Соловушка ловит губами удерживающий палец, прикусывая. Втягивает в рот, посасывая. Глаза прикрыты, пока руки убирают мешающий ремень и приспускают штаны, дёргая за шлёвки. Обхватывает торс ратника, приглашая немного себе помочь. Флинс понятливо вскидывает бёдра, после чего Иллуги одним движением стягивая брюки вместе с нижним бельём.       Оценивая предстоящую работу, Соловей облизывает ладонь, тщательно проходясь языком по всей ладони. Не удержавшись, утыкается носом в живот, выцеловывая дорожку до зоны паха. Пальцы обхватывают стоящий член, сжимая у основания. Губы находят ствол, оставляя очередной поцелуй на явно проступающих венах. Флинс зарывается в светлые пряди, немного оттягивая. Иллуги поднимает на него глаза, вопросительно смотря в ответ. «Я что-то делаю не так?».       — Когда начнешь, — сквозь долгие вздохи говорит Кирилл, — Старайся удержать свои зубы.       Командир улыбается, чуть отстраняясь. Демонстративно клацает челюстью, с вызовом глядя на ратника. Флинс задирает его голову, всё ещё удерживая за волосы.       — Дерзок, впрочем, как и всегда, — одобрительно щурится он.       — Будто тебе это не нравится, — прикрывает глаза Соловей, потираясь щекой о текущий член. Капли предэякулята остаются на лице, заставляя светоносца сосредоточить всё своё внимание на нахально улыбающемся юноше. Будто до этого он витал в облаках.       Язык касается головки, слизывая капли. Иллуги сосредоточенно приступает к делу, мягко водя рукой вверх-вниз, направляя. Губы обхватывают крайнюю плоть, втягивая внутрь. Пальцы останавливаются, выдерживая паузу. Голова опускается ниже, тут же отступая. Помня, как это делал Флинс, Соловей старается дышать через нос и не спешить. Прошедшая по телу ратника дрожь подсказывает, что пока всё идёт хорошо.       Решившись взять глубже, юноша сталкивается с позывами собственного организма, тут же вынимая член. Дышит загнанно, утыкаясь лбом в бедро Флинса. Возобновляет движение рукой, пока приходит в себя. А рука на собственном затылке ерошит волосы, приподнимая.       — Не спеши, — направляет Кирилл, подталкивая продолжить.       Пока Иллуги старается привыкнуть, ратник удерживает его, показывая, как начать. Сначала язык облизывает текущий ствол сверху донизу, отдельное внимание уделяя головке. Слизывает капли, проникая кончиком в щёлку, едва двигаясь. Это действие особенно нравится Флинсу, что вселяет в юношу уверенность. Он чувствует, как мужчина под ним начинает ёрзать, а стоит поднять на него глаза, видит тяжёлое дыхание и вздымающуюся грудную клетку.       Вновь посасывая головку, Соловей кладёт ладонь на живот Кирилла, поднимаясь выше. Проходится ощутимо по коже, чуть царапая. Пока отстраняется, непроизвольно выдыхает горячий воздух, отчего Флинс прикусывает губу.       Помня о наказе «прятать зубы», открывает рот, высовывая язык. Аккуратно направляет ствол, укладывая. Дыхание смешивается с горячей температурой языка, и светоносец не выдерживает. Первый стон слышится приглушённо, словно сквозь воду, но достигает ушей Иллуги. Закрепляя успех, он осторожно втягивает член до середины, смыкая губы. Подаваясь наитию, втягивает щёки, скользя вверх. Доходит до головки, лижет языком. Убирает. И спускается ниже. Движения перестают быть разовыми, выстраивая медленный темп. Вверх, прокрутить языком, собирая влагу, вниз, размеренно дыша через нос. Снова вверх. Снова вниз.       Рука на затылке неожиданно начинает давить сильнее, задавая новый ритм. Иллуги не против. Сосредоточившись, он не замечает, как оставшаяся без дела рука мнёт кожу чужого бедра, цепляясь короткими ногтями.       Ещё один стон проносится над головой, а пальцы направляют Соловья взять ещё глубже. Он едва не утыкается носом в пах, понимая вдруг, что рвотный рефлекс отступил. Ему отчаянно хочется сглотнуть — в горле скопилась собственная слюна и капли предэякулята. Горло непроизвольно сокращается, дополнительно стимулируя Флинса. Ратник выпускает его волосы, цепляясь за подлокотники. Приоткрывший глаза юноша видит, как скользит по торсу капелька пота. Мышцы Кирилла напряжённо перекатываются под кожей.       — Отойди, — едва успевает сказать светоносец, забываясь в оргазме.       Иллуги не успевает, и капли спермы падают на язык, скользя по подбородку. Машинально сглатывая, юноша чувствует специфический вкус. Пальцы касаются челюсти, стирая остатки.       Опёршись на руки позади, Соловей восстанавливает дыхание, наблюдая за Флинсом. Едва переведя дух, ратник тянет к нему руку, приглашая. Цепляясь за ладонь, юноша встаёт с пола, перебираясь в гостеприимно распахнутые объятия. Вокруг талии обвиваются руки, прижимая ближе. Кирилл чувственно целует местечко над сердцем. Потирается носом, сдавленно выдыхая.       — Понравилось? — уже зная ответ, спрашивает Иллуги. Пальцы зарываются в длинные пряди, перебирая. Флинс смеётся, всё ещё прижимаясь лбом к груди юноши. Встаёт со стула, крепче перехватив несопротивляющегося Соловья.       Путь до кровати близок, поэтому юноша быстро оказывается прижат лопатками к простыням, пока ратник нависает сверху, пристально глядя в глаза. Дыхание на мгновение замирает, а сердце, пропустив удар, бьётся в груди как сумасшедшее. В предвкушении Иллуги облизывает губы, когда его наконец находит поцелуй.

｀、ヽ｀☂ヽ｀、ヽ

      Волны бились о прибрежные скалы, накатывая словно неохотно. От прошедшей бури напоминал только прибившийся к берегу мусор из веток, клочки водорослей да мёртвая неосторожная чайка. Несмотря на довольно унылый, и даже скудный, пейзаж, Соловей пребывал в хорошем расположении духа. Чувствуя ничто иное, как предвкушение, юноша бродил вдоль кромки воды, разглядывая горизонт. Обернувшись, он посмотрел на верхушку маяка, пытаясь разглядеть фигуру Флинса. Ратник первым делом озаботился проверкой моря, не спеша отпускать Иллуги. Но с земли заметить светоносца было нельзя, слишком уж высоко находилась площадка. Немного подумав, командир направился к старой лестнице, начиная восхождение.       Преодолев высоту, ноги коснулись ржавого железа. Тут же обнаружился и сам Флинс. Ухватившись за перила, он внимательно вглядывался в далёкую землю. Иллуги осторожно стал по левую руку, пытаясь рассмотреть, что привлекло внимание ратника, но тщетно — небо после бури всё ещё было неспокойным, гоня россыпи туч. Редкие места без облаков открывали коридоры для тусклых солнечных лучей, что огромными пятнами ложились на море. Вид открывался потрясающий.       — Ну что, мастер даёт добро на моё отплытие? — бодро спросил Соловей, улыбаясь набегающему бризу.       — Вполне, — задумчиво ответил Кирилл, ероша светлую копну волос. Иллуги, в попытке увернуться, едва не летит кубарем вниз, но вовремя подхватывается неодобрительно посмотревшим Флинсом, — Нашёл, где активничать. Тут же всё проржавело насквозь.       — Хочешь, реставрируем? — поднимает брови юноша, не спеша выпутываться из крепко держащих рук, — У меня остались хорошие отношения с ребятами из снабжения. Быстро подлатаем твой маяк.       — И убьём первозданный вид этого красавца? — хмыкает ратник, улыбаясь, — Нет, он должен тихо дожить свой век.       — И ты вместе с ним, — неодобрительно качает головой юноша.       — Сейчас у меня нет причин умирать, — смеётся Флинс, целуя уже потревоженную его руками макушку.       Иллуги не отстраняется, принимая этот прилив нежности от светоносца. Хватает за ворот камзола, утыкаясь лицом в грудь Кирилла. Где-то под ухом всё так же медленно бьётся сердце.       — Тогда я спокоен, — расслабленно отвечает он.

｀、ヽ｀☂ヽ｀、ヽ

      Уплывающую лодку уже было не видать, когда Флинс всё же решает вернуться. Ветер потихоньку спадает, а шум волны остаётся за спиной, когда он входит в разом опустевший дом.       Камин почти догорел, стоит подкинуть поленьев. Кровать убрана. Молчит проигрыватель. На столе ещё остались следы их вчерашнего веселья. У стула стоит недопитая бутыль вина. Кирилл улыбается, вспоминая пролетевшие будто мгновение три дня. Кажется, они ещё ни разу не оставались наедине так долго.       Подойдя к столу, чтобы собрать остатки еды, взгляд мельком ложится на разбросанные карты. Ратник удивлённо касается двух из них, чувствуя, как на лицо выползает непрошенная улыбка. Не сдержавшись, смеётся. Поднимает, разглядывая изображения двух Сестёр-Лун. На столе остаются ещё две разных мастей и достоинств, что в сумме никак не ниже двадцати одного.       — Выиграл, значит, — всё ещё улыбаясь, Флинс прячет карты во внутренний карман камзола.