Hidden life

— Как его зовут? — Тэхен. — Тэхен, — Юнги пробует имя на вкус и хмурится. — Говоришь, работает учителем литературы у твоего племянника в школе? — Ага. Невъебенно красивый, холодный, статный. — Вообще не твой вкус, — хмыкает Мин, натирая бокал. — Кроме слов о красоте. — А какой мой вкус? — Кто-то взбалмошный, весёлый, кто может устроить тебе эмоциональные качели. Кто-то очень яркий, притягивающий внимание и внешностью, и поведением. Как твой бывший Эрик, Аманда, Чонхун… — Я понял тебя, — перебивает Чон. — Но Тэхен другой. — Я даже не знаю, меня это пугает или радует. — В смысле? — Чонгук хмурится, откидываясь на спинку барного стула. — Почему пугает? — Потому что ты, когда говоришь «другой», звучишь так, будто уже по уши, — Юнги ставит бокал на стойку и смотрит на него поверх очков. — А радует… потому что, может, впервые тебя тянет не к фейерверку, а к костру. Тепло, спокойно и надолго. Чонгук усмехается, но взгляд у него уходит в сторону. — Звучит скучно, — тихо говорит он. — Но я чувствую, что он более… глубокий, более дикий и… страстный, чем хочет казаться. — О, конечно, ты же у нас такой тонкий психолог. — фыркает Юнги. — Сколько вы знакомы? Неделю? — Две. — Две, — Мин качает головой. — И ты уже «чувствуешь». Чонгук проводит рукой по волосам. — Он смотрит так, будто ему есть, что скрывать. Будто не хочет, чтобы я знал больше, но при этом он одновременно и тянется, и держит дистанцию. Словно я — опасность. — Ты и есть опасность, — сухо отвечает Юнги. — Ты его начальник косвенно — твой племянник в его классе. Ты владелец бара. Ты… ты. Люди вокруг тебя редко остаются невредимыми. Психикой точно. — Спасибо за поддержку, — мрачно бросает Чонгук. — Я не про это, — Юнги вздыхает. — Ты притягиваешь хаос и выглядишь, как очень плохая идея. А он — учитель. Литература, школа, дети. Ему, возможно, нельзя позволять себе хаос. Я бы на его месте тоже был осторожен. Чонгук молчит. Музыка из зала глухо вибрирует через стены. — Он мне очень интересен, — наконец произносит. — Не как обычно. Я не хочу его сломать. Или испортить ему репутацию. Юнги замирает. — Вот это уже что-то новенькое. Ты думаешь о последствиях. — Он учитель Енджуна. Не хочу, чтобы у мелкого потом были проблемы. И ещё… — Чонгук колеблется. — Он смотрит на меня так, будто тоже что-то чувствует. Но запрещает себе. Юнги прищуривается. — А ты уверен, что не придумываешь? — Нет. Пауза. — Тогда поговори с ним, — наконец говорит Мин. — Не как дядя ученика, а как мужчина. Спроси, что он хочет. Боится ли. Стоит ли это того. Игра в кошки мышки — такое себе. Чонгук криво улыбается. — А если он скажет, что не стоит? Юнги пожимает плечами. — Тогда впервые в жизни ты не будешь гнаться за тем, кто от тебя убегает. Ты уважаешь его выбор. И это будет по-настоящему взрослый поступок. Чонгук смотрит на янтарную жидкость в стакане. — Быть взрослым — такая хрень. — И не говори, — ворчит Мин. — Хэй, Гук, Юнги, — Намджун кивает обоим в приветствии. — Там Бэки снова чем-то недовольна. Говорит, что у вас с ней была какая-то договорённость, а ты её не сдержал. — Бляяя, — Чон трет переносицу пальцами. — Бэки — это?.. — встревает Мин. — Новая стриптизерша, работает месяца два. — Ага, та самая которая говорила на испанском, пока ты её трах… — Да! — резко перебивает Чон. — Я сказал ей, что возможно, — выделяет это слово, — она сможет переехать ко мне. — О, Господи, — тяжело вздыхают Юнги и Намджун одновременно, понимая, что скорее всего Чон сказал это в пьяном угаре, а девушка реально поверила. — Хоть бы у вас с Тэхеном все сложилось. — Кто такой Тэхен? — спрашивает Нам. — Надеюсь, мой будущий муж. — Это то, что я имею в виду, когда говорю, что тебя окружает хаос, — нараспев говорит Мин, на что получает средний палец. — Ладно. Пойдём разбираться. Чонгук наконец уходит делать рабочие дела. Все-таки владелец ночного клуба должен не только пить виски в баре.

***

Тэхен приходит на место встречи первым. Садится у окна, снимает пальто аккуратным движением, складывает его на соседний стул. Он выглядит так же безупречно, как в классе: строгий свитер, часы на запястье, спокойное лицо. Только пальцы выдают — он постукивает ими по чашке, будто отмеряет время. Интерьер кафе наполнен полками с книгами вдоль стен, негромким джазом, гулом разговоров. Это место, где можно спрятаться от лишних взглядов. Почти как свидание. Почти. Когда дверь звенит колокольчиком, Ким даже не поднимает голову сразу, узнаёт гостя по шагам ног в тяжёлых берцах. Чонгук замечает его мгновенно. Останавливается на секунду — слишком красивый, слишком собранный, слишком не его привычная история. Он подходит к столу. — Долго ждали? — голос ниже обычного, нос красный из-за холодного ветра и тихий блеск на дне темных глаз. — Пять минут, — Тэхен поднимает взгляд. — Вы пунктуальны. Сегодня. — Стараюсь, — Чонгук садится напротив. — Особенно, когда приглашаю учителя своего племянника на… кофе. — Это не свидание, — спокойно напоминает Тэхен, отпивая из чашки. — А что тогда? — Вроде как обсуждение успеваемости Ёнджуна. Чонгук улыбается уголком губ. — Я верю в своего племянника и его силы. Он справится. — Вот так сразу, — хмыкает Ким. — Я думал вы станете прямолинейным хотя бы на второй встрече. — Не вижу смысла тянуть с тем, что вы мне интересны. Тэхен задерживает взгляд на его лице, на губах, на линии челюсти слишком долго. — Это может стать проблемой, — тихо произносит Тэ. Чонгук чуть наклоняется вперёд. — Я не собираюсь создавать тебе проблем, — без вопроса переходит на «ты». — Ты уже создаёшь, — Тэхен едва заметно улыбается. — Просто сидя напротив. Между ними снова густая тишина. Чонгук напирает, но не как обычно. Не как с другими. С другими он был бы уже на заднем сидении машины. Но с Кимом так не хочется. Чон опускает голос: — Это из-за того, что я дядя твоего ученика? — Нет, — честно отвечает Тэхен. — Если ты скажешь, что мне лучше держаться подальше, я так и сделаю. — А если я не хочу, чтобы ты держался подальше? Сердце Чонгука, кажется, слышно даже сквозь стены. — Тогда что ты хочешь? — спрашивает он. Тэхен медлит. Он всегда медлит, взвешивает каждое слово. — Уважения, несмотря ни на что. Без игр. Без громких жестов. И сначала разговор — потом решения. Чонгук не совсем понимает, к чему такие слова. Они ведь не в шпионов играют, но все же кивает. — Я не ребёнок, Тэхен. — Я знаю, — тихо отвечает тот. — Именно это и пугает. Уж с детьми я на «ты». Чон смеётся и протягивает руку по столу — не касается, просто останавливается рядом с его пальцами. Не решается. Впрочем, как и Ким. — Это свидание, — мягко говорит он. — Просто очень целомудренное. Тэхен смотрит на его руку. Потом — в глаза. Кончики пальцев покалывают от желания, но никто не делает шаг вперед. Они сидят так около часа просто болтая на самые базовые темы: работа, дом, хобби. Вся эта встреча просто какой-то черновик. Чон с ума сходит от того, как сильно ему хочется поцеловать вишневые губы напротив, как хочется сжать талию пальцами. Но это только аперитив. В самых далёких и грязных местах своего разума, он уже глубоко входит между ягодиц учителя прямо на рабочем столе последнего. — Чонгук? — Да? Прости, задумался, — моргает пару раз. — Пойдём? Чон встает с места и галантно держит для Тэхена пальто. И только потом одевается сам. На улице их встречает лёгкий дождь. Никто так и не тянется руками навстречу, только облизываются глазами при прощании. Один боится не сдержаться, второй раскрыться.

***

Спустя несколько дней судьба сама даёт повод для встречи. Погода была непостоянной в последнее время и потому дождь начался внезапно — тяжёлый, густой, как будто кто-то опрокинул фуру с водой прямо на школьный двор. Через пару минут асфальт уже блестел чёрным зеркалом, а редкие ученики перебегали к воротам, прикрывая головы рюкзаками. Тэхён стоял под узким козырьком у входа. Именно сегодня он приехал на автобусе и не взял зонт, ведь утром небо было чистым. Но сейчас сильный ветер заносил брызги под козырек, и край его рубашки уже потемнел от воды. Белая ткань прилипла к телу, на висках блестели капли воды. Он терпеливо ждал, пока дождь хоть немного утихнет, но тот только усиливался. Добежать до остановки — значит промокнуть полностью. Тэхен не горел желанием сорок минут сидеть мокрым в холодном автобусе. Машины одна за другой подъезжали к школе за учениками и тот самый черный ховер тоже останавливается у ворот. Тэхен замечает, как от главного входа бежит Енджун, прикрываясь пиджаком. А спустя минуту из машины выходит и Чонгук. — Только не это. Чонгук быстро перебегает к зданию. Зонт также отсутствует. — Привет! Ты… не уезжаешь еще? — голос звучит чуть громче, чем нужно, чтобы перекрыть шум дождя. Тэхён поднимает взгляд. На секунду показалось, что дождь стал тише. Или просто все звуки смолкли в голове, стоило увидеть Чонгука в белой майке, облепившей тело из-за влажности. — Похоже, придётся переждать, — лёгкая улыбка, будто всё под контролем. Хотя мокрые пряди, упавшие на лоб, выдавали обратное. Чонгук замялся всего на мгновение. — Я могу тебя подвезти. Мне всё равно по пути. Не по пути. Но это лирика. Секунда паузы между ними. Вежливый отказ почти срывается с губ Тэхёна — но очередной порыв ветра бросил воду прямо под козырёк. Тэхён замялся. Вода уже стекает по воротнику. — Если это не доставит неудобств… — Никаких, — слишком быстро. До машины они бегут вместе. Чонгук открывает дверь пассажирского сиденья со стороны водителя, прикрывая его от дождя ладонью. Всё равно Тэхён садится уже промокший окончательно. Внутри тепло салона смешалось с запахом мокрой ткани и лёгкого парфюма. Капли стекали с волос Тэхёна на воротник, и Чонгук заметил, как ткань рубашки полупрозрачно обрисовывает линию плеч, грудь, соски… Он резко отводит взгляд и заводит двигатель. Племянник что-то рассказывает с заднего сиденья, но слова тонут в шуме дворников. Никто его откровенно не слушает, и когда мелкого высаживают у дома, в машине становится неожиданно тихо. Слишком тихо. — Какой адрес? — Ты же сказал, что тебе по пути, — фыркает Тэхен. — А адрес не знаешь, оказывается, — смеется. — Схитрил чутка, — улыбается Чон, ни капли не стесняясь своего вранья. Тэхён называет адрес. Дорога займет двадцать минут, но хотелось бы вечность. Машина медленно выезжает на трассу. Дворники ритмично скрипят, разбивая тишину. Каждый поворот руля кажется ощутимым, как и расстояние между ними — жалкие сантиметры, но почему-то слишком много. Чонгук ловит его отражение в зеркале заднего вида чаще, чем позволяет безопасность. Тэхён замечает это — и каждый раз чуть поворачивает голову к окну, будто рассматривая дождь. — Могу закурить? — Да, — кивает Чон. — Только открой окно. Тэхён нажимает кнопку, стекло плавно опускается вниз и в салон врывается влажный, прохладный воздух. Он достает сигарету из тонкой пачки — движения неторопливые, уверенные, будто это маленький ритуал. Зажигалка щёлкает. Оранжевый огонёк на мгновение освещает его лицо — мокрые пряди, упавшие на лоб, тень от ресниц на щеках. Он чуть прикрывает глаза, когда подносит пламя к кончику сигареты. Первый вдох — медленный, глубокий. Ким выдыхает в приоткрытое окно, и дым растворяется в дождливом воздухе, смешиваясь с холодным туманом. Линия его шеи вытянулась, когда он слегка запрокинул голову. Тонкие пальцы держали сигарету изящно, почти художественно — будто это не привычка, а часть образа. Чонгук ловит себя на том, что снова смотрит дольше, чем следует. Красный свет светофора окрашивает салон. В этом свете дым кажется густым, почти бархатным. Он обвивает профиль Тэхёна, делая его ещё мягче, ещё выразительнее. Тэхён поворачивается к нему, в очередной раз замечая взгляд. Чонгук не стал отворачивается. Зачем отрицать то, что ему хочется смотреть на Кима, будто он произведение искусства. В ответ на это внимание, не липкое, не пошлое, Тэхён едва заметно улыбается уголком губ и делает ещё одну затяжку. Фильтр исчезает между пухлых губ, а затем пепел аккуратно стряхивают за окно — ни одного лишнего движения. В Киме в этот момент было что-то спокойное, почти задумчивое, будто дождь и дым помогают ему собрать мысли. — Не знал, что ты куришь. — Это плохо? Рушит образ хорошего учителя? — глумится Ким. — Совсем нет. Чонгук больше смотрит, как тонкие струйки дыма касаются губ Тэхёна, как его пальцы слегка побелели от холода, как капли дождя ложатся на его кожу, когда ветер задувает внутрь. Сигарета медленно догорала между тонких пальцев. — Ты простудишься, — вдруг сказал Чонгук. — Надо закрыть окно. Когда Тэхён делает последнюю затяжку, выкидывает окурок, и стекло плавно поднимается вверх. В салоне осталось едва уловимое послевкусие табака и чего-то ещё — возможно, напряжения. Тишина вернулась. Но теперь она была другой. Более густой. Более личной. Но никто не спешил её нарушить. — Здесь можно остановить, — мягко говорит Тэхён, когда машина свернула к его дому. Чонгук припарковался, но не разблокировал двери. На секунду показалось, что сказать хочется больше, чем положено. Дождь всё ещё лил, но уже не казался таким громким. И Тэхён щёлкнул ремнем безопасности, но не спешил открывать дверь. — Спасибо. Ты меня спас. — Всегда рад помочь, — Чонгук поворачивается в его сторону. Тэхён на секунду задерживает взгляд. Вблизи глаза Чонгука кажутся темнее, чем в школьном коридоре. — Тогда… надеюсь, дождь будет чаще, — тихо. Чонгук мягко касается чужого запястья — осторожно, словно спрашивая разрешение. Тэхён не отдергивает руку. Тогда между лицами остается всего пара сантиметров. Капли стекают по стеклу, и в их медленном движении друг к другу есть что-то гипнотическое. Никто не помнит, почему расстояние сократилось до минимума. В следующий миг их губы встречаются — не робко, а с тем напряжением, которое копится слишком долго. Поцелуй глубокий, горячий. Тэхён невольно придвигается ближе, пальцы сжимают ворот рубашки Чонгука. Внутри всё вспыхивает — от прикосновения, от дыхания, от ощущения, что этот момент наконец случился. Чонгук прижал его к себе сильнее, не сдерживая какого-то животного желания. Их дыхание смешивается, движения становятся смелее, настойчивее. Мир за запотевшими стёклами исчез — остались только тепло, сердцебиение и губы, которые больше не хотели расставаться. Тэхен игриво прикусывает нижнюю губу, зализывая рану после. Чонгука кроет окончательно и он с силой давит на чужой затылок, углубляя поцелуй. Развратные, мокрые звуки оглушают салон до тех пор, пока воздух в легких не заканчивается. Когда они всё же отстранились, их лбы соприкоснулись. Оба тяжело дышали, и в этой тишине, нарушаемой лишь дождём, было ясно: назад дороги уже нет. — Мне пора, — шепчет Тэхен и резко выходит из авто под дождь. Чонгук не успевает схватить его за руку или хотя бы попрощаться, как тот, словно Золушка, исчезает за дверями подъезда. Машина ещё несколько минут стоит на месте. Чонгук смотрит в окна, пытаясь вычислить, где зажжется свет. Но окна Кима выходят на другую сторону. Только потом Чон включает поворотник и уезжает — с ощущением, что этот ливень был слишком коротким.

***

Когда Чон снова подъезжает на школьную парковку, то не думает, что встретится с Кимом так скоро. С последней их встречи прошла неделя, за которую они пару раз общались в чате. Видимо, свою холодность Тэхен переносит даже в личные переписки. Но Чонгуку все ещё кажется, что это маска. Тем не менее, когда написал Енджун, что его ждут в кабинете не литературы, а директора, то он сразу понял, что случилось. На этот раз племянник получил сполна. Огромный фингал под глазом кричал о серьёзном разговоре. И весь вид пацана не был похож на красивую обёртку. — Присаживайтесь, — просит господин Смит. Чонгук неохотно садится в кресло и слышит все то, что и ожидал. Енджун снова подрался, но на этот раз прямо на уроке литературы. Оба виновных не сознаются в причине и упорно молчат о том, кто был зачинщиком. — Ещё одна драка и мне придётся исключить обоих. И хотелось бы поговорить с родителями. — Я понял, — кивает Чон. — Я донесу вашу мысль до брата и до Енджуна, — опускает сердитый взгляд на парня. Тот упорно не смотрит в ответ, нервно ковыряя ногти. — До свидания. Они выходят напряжённые. Чонгук даже не хочет сейчас говорить на тему драки. — Вот деньги, возьми такси и езжай домой. Готовься, будет серьёзный разговор, малой. Не то чтобы Чонгук зол. Ему ещё в школе хорошо перепадало, так что пылкими речами и предупреждениями его не тронуть. Но не хочется, чтобы Ен все это выслушивал. — Я могу и на автобусе, — бубнит. — Такси. Никаких автобусов! Енджун, опустив голову, идет на выход, пока Чонгук движется к классу литературы. * В кабинете тихо. Тэхен стоит у окна, держит папку с записями. Он спокоен. Слишком спокоен. Наверное, драками его не удивить. — Твой племянник умный ребёнок, — ровным голосом говорит, когда замечает краем глаза знакомую фигуру. — Но ему не хватает дисциплины. Чонгук просто смотрит на него без ответа какое-то время. — Обещаю, этого больше не повторится, — уверенно говорит Чон. — Ты всегда так спокоен? — удивляется отсутствию переживаний на чужом лице. — Это моя работа, — пожимает плечами. — А вне работы? Тэхен медленно идет к столу, опираясь боком на край. — Мы вроде как в школе, чтобы такое спрашивать? — усмехается Чон и идет к учителю, останавливаясь в шаге от него. Тэхен произвольно облизывает губу и резко отводит взгляд, когда понимает, что сделал. Но Чон все равно делает шаг вперёд, опуская руки на стол по бокам от учителя. Ему не препятствуют физически даже взгляд Кима не выражает протеста. — Ты дядя моего ученика, — тихо говорит он. — И это класс школы. — Я в курсе, где нахожусь, — голос Чонгука становится ниже. — Тогда держи дистанцию. Но слова звучат иначе, чем должны. В них нет приказа — только напряжение. — Ты думаешь, я не пытаюсь? — шёпотом. Тэхен сглатывает. Его самообладание трещит — едва заметно, но Чонгук видит. — Это… черт, — выдыхает Тэхен, не заканчивая фразу, когда Чон делает еще шаг вперед до первого соприкосновения телами. — Скажи, что не хочешь этого прямо здесь и сейчас. В классе царит тишина, разрываемая часами на стене, которые щёлкают слишком громко. — Чонгук… — предупреждение звучит почти умоляюще. Он поднимает руку — медленно, давая шанс отстраниться. Пальцы касаются воротника рубашки, затем скользят к щеке. Бархатная кожа, наверное, сладкая на вкус. До одури хочется это узнать. Тэхен закрывает глаза на долю секунды. И всё. Оставшаяся дистанция исчезает. Поцелуй вспыхивает резко, как искра, попавшая в сухую траву. Не нежный — отчаянный. Сдержанность Тэхена ломается первой: он хватает Чонгука за ворот футболки, притягивает ближе, будто боится, что сам же и передумает. Чонгук отвечает так же жадно, но в этом нет грубости — только накопившееся напряжение, недели невысказанных слов и неопределенностей. Они целуются страстно, голодно. Именно так себе и представлял это Чонгук. Скромный и тихий учитель литературы на самом деле развязный и дикий, как он сам. Языки мокро сплетаются, превращая поцелуй в борьбу за власть. Тэхен первым позволяет себе больше и садится на стол, обнимая крепкие плечи. Его пах трется о чужой, когда Чонгук тоже входит в игру и тянет того за бедра к себе ближе. Пошлые чмоки звучат как колокол в пустом классе, и только когда воздух заканчивается, Ким отстраняется первым. Дыхание сбито, глаза потемнели. — Это… безумие, — шепчет он. Чонгук касается его лба своим. — Скажи, что жалеешь. Тэхен молчит. Снова. В коридоре громко хлопает дверь и этот звук возвращает их в реальность. Тэхен автоматически отталкивает мужчину и спрыгивает со стола, поправляя рубашку. Снова учитель. Снова контроль. Чон смотрит на него так, будто уже знает, что сейчас будет. Но его такой исход событий не устраивает. — Тэхен. — Да? — Пошли со мной на свидание? На нормальное, — говорит решительно. Тэхен даже сначала теряется, будто не ожидал. Конечно же, ожидал. Просто все ещё есть сомнения, что это хорошая идея. — Хорошо, — кивает. — Хорошо? — переспрашивает Чон, словно не веря в услышанное. — Да. В коридоре снова слышатся шаги — реальность напоминает о себе. Тэхен сглатывает и отступает на шаг, но теперь это не бегство. Это пауза. — Если это свидание, — медленно произносит он, — то не в баре. И не там, где ты хозяин положения. Уголок губ Чонгука приподнимается. — Тогда ты выбери место. Тэхен задумывается. В голове мелькают десятки «нельзя». Учитель. Дядя ученика. Прошлое, о котором лучше молчать. И если свидание с дядей ученика — это не смертный грех, за это не накажут, все равно не хочется быть узнанными. И не хочется, чтобы их кто-то видел, потому что то, как Чон только что держал его за воротник. То, как он смотрел, по животному, будто видит его настоящего — что-то на совершенно диком и только для них двоих. — Есть одно тихое кафе за рекой, — наконец говорит он. — Тихое место. — В субботу? — В субботу. Между ними снова возникает пауза, но уже не тяжёлая. Ожидающая. Чонгук с трудом делает шаг назад первым, но осознанно. Свое он уже получил, понаглеет в другой раз. — Тогда до субботы, учитель Ким. В его голосе лёгкая насмешка, но без давления. Тэхен качает головой, пряча улыбку. — До завтра… Чонгук. И когда дверь класса закрывается за Чоном, Тэхен впервые позволяет себе выдохнуть. Это действительно безумие. Возможно, впервые — оправданное. Но стоит Чону выйти из класса, как он понимает, что никогда не говорил, что является владельцем бара.

***

В учительской почти никого не осталось. Проверенные тетради аккуратно сложены в стопки, чай в кружке давно остыл. Тэхен сидит за столом, глядя в одну точку, и крутит в пальцах ручку. Завтра у него первое нормальное свидание за… сколько? Года три? Перед глазами картинками мелькает поцелуй в машине, в школьном классе. Глупо предполагать, что Чонгук на этом остановится. — Ты так выглядишь только в двух случаях, — раздаётся голос за спиной. — Либо ты написал гениальный план урока, либо кто-то заботит твои мысли. И, надеюсь, в сексуальном плане, — игривая усмешка слышится в голосе. Тэхен медленно поднимает глаза на Джина — но здесь он Ким Сокджин, учитель истории, с неизменно аккуратной рубашкой и слишком проницательным взглядом. — Это не смешно, — вздыхает Тэхен. Сокджин садится напротив, складывает руки на столе. — Значит, второе. Пауза. Тэхен молчит. И этим всё подтверждает. — Он… — начинает Ким и запинается. — Он дядя Енджуна. Брови Сокджина поднимаются. — Уже интересно. — И владелец бара. — Уже хуже, — а потом хмурится. — Того самого бара?! Тэхен проводит ладонью по волосам. — Да. — Пиздец. — Да. И мы… поцеловались. Сокджин замирает. — В школе? Ким смотрит в сторону. И этого достаточно. — Вот это да. С места в карьер, друг. Надеюсь, телесные жидкости при вас остались? — глумится дьявол. — Джин, — недовольно рычит Тэхен. — Тебе хоть понравилось? Ким молчит. Очевидно, да. — Тогда почему ты сидишь здесь с таким лицом, будто на тебе плита надгробная? Тэхен криво улыбается. — Потому что думаю, что ему этого будет мало. Сокджин тяжело выдыхает и откидывается на спинку стула. — Ему или тебе? Тэхен отводит взгляд. Баста. — Если и он этого хочет, и, самое главное, ты, то я все ещё не понимаю… — Он узнает. Рано или поздно, он все узнает. И это может закончится фатально для меня. Тишина повисает густая, как перед грозой. Джин перестаёт травить свои низкие шутки и становится серьёзным. Он знал Тэхена ещё до того, как тот пришёл к ним в школу. И знает, что Ким не всегда был таким уравновешенным и холодным. Та тайна, которую скрывает его друг, уж слишком откровенная и тёмная. — Ты понимаешь, что это риск? — мягче спрашивает Сокджин. — Если Чон окажется не лапочкой то… слухи распространятся быстрее контрольных по школе. А если он реально на тебя разозлится… — Я не думаю, что у Чона длинный язык, просто… то, что между нами происходит — какой-то сраный магнетизм. Удивительно, что я не набросился на него ещё в первую нашу встречу, — фыркает. — Ну, думаю трахается он как Боженька. Расскажи потом, если что. Тэхен нервно смеётся. — Спасибо за поддержку. — Ага, — хмыкает Джин. — Какой план действий? — Не знаю. Не налажать? — с вопросом смотрит на друга. — Тогда не спеши. И если почувствуешь, что всё выходит из-под контроля — остановись. Тэхен слабо кивает. Старший встаёт со стула и идёт к двери. — Если всё пойдёт плохо, я приду жаловаться. — Если всё пойдёт хорошо — тоже приходи, — отвечает Сокджин. — Мне нужны подробности. И впервые за вечер Тэхен улыбается по-настоящему.