Hidden life

Вечер опускается мягко, без ветра. Город словно специально становится тише. Тэхен приходит на место встречи предсказуемо первым. Небольшое бар-кафе за рекой. Приглушенный свет ламп, создающий иллюзию полумрака, старые деревянные столики, аквариум в центре. Он проверяет телефон. 19:02. Ровно в этот момент слышатся шаги. И ощущается легкое дежавю. Чонгук сегодня не в черной кожанке, не в драных джинсах, а в простой чёрной водолазке и тёмном пальто. Волосы чуть влажные, будто он спешил и не стал долго сушить их. И впервые Тэхен видит его не как дядю ученика. Не как владельца бара. Просто как мужчину, который пришёл к нему. Чонгук замирает на секунду, когда подходит к столику. Тэхен сегодня тоже не в своём привычном образе «учителя Кима». Никакой строгой рубашки, никаких очков. Свободный свитер, мягкая линия плеч, открытая шея. Чёрные джинсы в заклепках и сникерсы. Словно они обменялись образами на одну ночь. — Ты пришёл, — тихо говорит Чонгук, садясь напротив. — Ты сомневался? — уголок губ Тэхена едва заметно приподнимается. — Немного. Им приносят меню, но оба понимают, что вчитываются в него только для вида. Первые минуты осторожные. Как будто заново учатся говорить. — Енджун не упоминал, что у него такой… серьёзный дядя, — замечает Тэхен. — Он также не упоминал, что его учитель литературы может так смотреть, — спокойно парирует Чонгук. Тэхен замирает. — Как? — Так, будто сейчас анализируешь меня, как персонажа из тех романов, про которых говоришь на своих уроках. Лёгкий смешок срывается с губ Тэхена. — А ты не анализируешь? — Я? — Чонгук чуть склоняет голову. — Я не анализирую, а сразу перехожу к делу. Чон становится серьёзнее. — Я не хочу, чтобы это было… тайной грязной историей. Если в какой-то момент ты почувствуешь, что это ставит под удар твою работу — мы остановимся. Тэхен смотрит на него внимательно. И в этом взгляде нет прежней паники. Даже забавно, что Чонгук так выразился. И поэтому он хочет расставить все точки сейчас. — Ты дядя, не отец или мать, поэтому я боюсь не этого. Меня не волнует мнение родителей и учеников. Меня не уволят, если... увидят вместе. — Тем не менее мы сегодня здесь. Что тогда тебя беспокоит? — Что это окажется просто вспышкой. И мы потратим слишком много ради того, что не продлится. Чонгук долго молчит. — Тогда давай не будем разрушать. Давай строить медленно. Просто слова. Без пафоса. Но они оседают глубоко. Официант приносит кофе. Их пальцы случайно соприкасаются, когда оба тянутся к сахарнице. И это прикосновение осторожное, почти невинное, почему-то бьёт сильнее, чем всё, что было в машине, в классе. — Ты нервничаешь? — тихо спрашивает Чонгук. — Да. — Я тоже. И это честно. Потому что уже не вспышка или симпатия, а что-то более глубокое. За окном отражаются огни воды. Внутри — тепло. Разговор постепенно становится легче: о глупых историях из университета, о том, как Енджун однажды пытался доказать, что Шекспир «переоценён». Тэхен смеётся — искренне, громче, чем обычно в школе. И Чонгук понимает: ему нравится именно это. Не яркая обёртка и мимолетная вспышка, а тайный огонек внутри. Не риск, а постепенное движение вверх вместе. Это все медленный темп, совсем для Чона не привычный, но именно сейчас желанный. Когда они выходят на улицу, воздух кусает щеки. Чонгук не касается Кима сразу — только идёт рядом. На мосту учитель останавливается. Воздух прохладный, с привкусом реки и сладкого дыма. — Спасибо, что это… нормально, — говорит он. — Это только первое свидание, — говорит с какой-то хитринкой. — И? Чонгук поворачивается к нему. — И я хочу второе. Тэхен смотрит на него долго. Но в этот раз в его взгляде нет борьбы. — Хорошо, — мягко отвечает Тэ. — Покажешь мне настоящего себя? Думаешь, я верю, что ты такой джентльмен? — фыркает. Чонгук не отвечает, молча берёт его за руку — не тянет, не требует — Тэхен не отстраняется. Ладони с рисунками и кольцами контрастируют с нежной кожей учителя, как два полярных мира. — Ты очень красивый, — выдыхает Чон, не в силах оторваться от расцветающей улыбки на лице. — Все на это ведутся, мистер Чон? — смеётся Ким. — Вообще да. Но ты — не все. — Теперь мне надо сделать комплимент тебе в ответ. — Было бы неплохо, конечно, — пожимает плечами, словно всерьёз об этом задумался. — Но словам я предпочитаю действия, — и смотрит так пронзительно, что улыбка с чужого лица стекает. — Трудно же тебе по жизни, Чон, с такими требованиями. — Пока не жаловался. Но скоро начну, — сжимает руку чуть крепче. — Ты же, — Ким останавливается на середине моста, чтобы достать зажигалку и сигареты, — не станешь давить или использовать манипуляции в сторону учителя литературы своего племянника? — закуривает, смотря с усмешкой. Вишнёвая сигарета тонко тлеет между его пальцами — длинными, аккуратными, будто созданными для сцены, а не для никотина. Он затягивается медленно, не спеша, как будто растягивает сам момент. Сладковатый аромат вишни смешивается с его тёплым парфюмом. Дым выходит из губ плавной струёй, мягко рассеиваясь в ночи. В свете фонаря он кажется почти золотым. — Хочется спросить, — без спроса забирает сигарету из чужих пальцев и делает затяжку, — кто из нас еще манипулирует? Тэхен смеется, качая головой. Облизывает вишневые губы, выдыхая в холодный воздух как-то нервно. — Ты на машине? Чонгук кивает с сигаретой во рту. И пока он делает затяжку, Тэхен выстреливает: — Хочу отсосать тебе прямо сейчас. От шока мужчина начинает кашлять и сигарета мигом летит в реку. Такая реакция Киму нравится. Его довольное выражение победителя вызывает у Чона нервное возбуждение. Секунда шока и в следующую минуту Чонгук без лишних слов берет его за руку и тащит в сторону авто. Они забираются назад стихийным недоразумением. Передние сидения максимально отодвигаются к рулю, чтобы было больше места. Пальто летит туда же. Ким игриво улыбается, когда они наконец-то захлопывают двери и остаются в полной тишине совершенно одни. Чонгук эту улыбку замечает. Его взгляд мягкий, но в нём есть искра, та самая, что появляется в особенные моменты. Ким проводит пальцами по воротнику чужой рубашки, словно стряхивая невидимую пыль, и чуть наклоняется ближе. — Мне нравится твоё нетерпение, — дразняще шепчет Ким в самые губы, пока ладонь тянется к паху, расстегивая молнию. — Ч-черт, — выдыхает Чон. Вишнёвый аромат всё ещё едва заметно держится в воздухе, смешивается с запахом кожаного салона и ночной прохлады, принесённой с улицы. Но губы мужчины горячие как огонь, и Тэхен надеется, что не сгорит. Они сладко целуются с мокрыми, грязными звуками. Ладонь Кима скользит к шее Чонгука, пальцы зарываются в волосы у затылка. Стекла машины потихоньку запотевают, окончательно скрывая их от посторонних глаз. Тэхен заставляет Чона немного привстать, чтобы спустить джинсы вместе с бельём ниже колен. Идеально выбритый пах заставляет Кима самодовольно хмыкнуть. Кто-то явно готовился к сегодняшней встрече. — Признайся, что ты думал о том, как я делаю это в кабинете литературы прямо на школьном столе. — Признаюсь, — словно загипнотизированный выдаёт мужчина без секунды сомнения. — Тебе нравилось думать об этом? О моих губах на твоём члене, о том, что я не снял бы очки, пока коленями протирал пол, чтобы ты кончил, — Тэхен языком лижет приоткрытые губы. Его ладонь ласково гладит пах, пока грязные слова помогают ввести мужчину в крайнюю степень возбуждения. Чонгук начинает дышать через зубы, потому терпеть сил нет и, когда его рука спускается вниз, чтобы подрочить, Тэхен больно бьёт его, намекая не вмешиваться. Ким отсаживается чуть дальше, чтобы было удобнее, и опускается головой вниз. Губы нежно касаются розовой головки. Легкое касание пускает колкие импульсы по всему телу. Тэхен прикрывает глаза и берет в рот сначала немного, а потом опускается до упора, максимально расслабляя глотку. Помогает ладонью, поглаживая тяжёлые яйца. Киму нравится ощущение наполненности во рту, ощущение чего-то горячего, липкого. Последний сексуальный контакт у него был около полугода назад с каким-то испанцем, который оказался пресным и скучным. Но сейчас Тэхен ощущает пожар внутри, его выжигает возбуждение, и льстит, что Чону так сильно хочется быть в зоне видимости, что тот готов ждать. Тэхен спускается губами по члену вниз, поцелуями оставляя следы, затем смачно скользит вверх и обсасывает головку, словно хочет высосать все соки из этого татуированного парня. Влажный язык широким мазком облизывает ствол, капельки предэякулята задевают щеку, оставляя белесый след. Ким закатывает глаза и стонет, из-за чего мужчина ощущает, как внутри него взрываются фейерверки. Когда терпение у Чонгука катится к чертям, он с силой сжимает чужое плечо, намекая ускориться. И тогда Тэхен позволяет ему самому управлять процессом и кладет чужую ладонь на свой затылок. — Блядь, — выдыхает, перед тем как вплести пальцы в тёмные локоны. Чон давит на затылок и не ощущает никакого сопротивления. Член обволакивают тепло и влажность, теснота глотки и вибрации, которые Ким специально посылает, когда опускается ртом на член. Более того, Чонгук ощущает, что на самом деле не управляет процессом. Тэхен сам активно двигает головой и сосёт как в последний раз. Так остервенело и страстно, что его не волнуют солёные дорожки на щеках с мокрыми глазами и саднящая глотка. — Тебе так нравится сосать как гребаное животное? Вопрос риторический, но ответ на него весьма красноречиво хлюпает под щеками. Чонгук рефлекторно поднимает бедра, закатывая голову и больно ударяясь затылком. Ещё немного и он либо отключится, либо кончит. Тэхен ощущает ладонью напряжение в чужих бёдрах и резко останавливается, сжимая горло. Он достигает цели, когда тёплая струя спермы густо выстреливает. Приходится проглотить абсолютно все и с диким дыханием отстраниться. Резкая тишина в салоне автомобиля воцаряется всего на секунду, а потом частое дыхание снова оглушает обоих. Чонгук теряет связь с реальностью, в глазах картинки размываются, словно в пьяном угаре. Тэхен рядом вытирает губы и снимает свитер, чтобы остыть, ибо его потная кожа горит под одеждой. Зажжённая сигарета сразу оказывается между тонких пальцев и первая затяжка возвращает к реальности. Тэхен курит со вкусом, сбрасывая пепел в приоткрытое окно. Они долго молчат. Только когда загорается кончик второй сигареты, Чонгук сплетает их пальцы вместе. — Давай я, — кивает на чужое возбуждение. Тэхен отрицательно качает головой, говоря, что все нормально. — Дай мне пару минут и поедем домой. — Я все же настаиваю, — целует костяшки Кима. — Думаю, мне стоит взять с тебя данную услугу в нашу следующую встречу, — играет бровями. — В кабинете литературы? — глаза Чонгука мгновенно загораются от этой мысли. — Не наглейте, мистер Чон. Я же не прошу вас отыметь меня на барной стойке вашего клуба. — Ох… я бы… — Я знаю, — Ким прикладывает пальцы к чужим губам и улыбается. — Кстати, откуда ты знаешь, что у меня свой бар? Я вроде не говорил. Тэхен затягивается слишком долго, незаметно даёт себе время для ответа. — Ну Енджун упоминал, что-то такое, — уводит взгляд. — Ааа, ясно, — молчание, — После этого, я обязан за тебя выйти. Секунда тишины. И оба начинают смеяться в голос. — Нужно будет спросить разрешение у моих родителей, — хохочет Ким. — Я их очарую, — щекотно целует в шею. — Только не переусердствуй, — как-то грустно улыбается Тэхен, но Чон этого не замечает. Чонгук не в силах сдержаться, целует сладкие губы. Ему хочется больше, хочется прикасаться, хочется слиться на сто процентов. Тэхен отвечает, смакует каждую минуту. Городские огни отражаются на стекле, превращая их силуэты в расплывчатые тени. В их поцелуе нет спешки — только тепло и усталость, накопившиеся за вечер. Вишнёвый вкус всё ещё ощущается на губах Тэхёна, и Чонгук улыбается прямо в поцелуе, будто уловил его. Когда они отстраняются, лбы на секунду соприкасаются. Тэхён тихо выдыхает с присущим ему спокойствием. — Нам пора уже, — шепчет тихо. — Да, — грустно кивает Чон. — Закрой окно, простудишься. Тэхен улыбается и поднимает стекло, надевает свитер. Машина остаётся на месте ещё несколько минут. Им не нужно никуда спешить. В этот момент весь город — лишь фон для их близости, а главное происходит здесь, в мягком полумраке салона.

***

После того вечера с Тэхёном Чонгук проснулся совсем не так, как обычно. Он привык к лёгкости. Раньше утро после свидания или бурной ночи означало одно: телефон в руки, короткое сообщение без обязательств — и дальше по привычному кругу. У него за плечами было много романов, мимолётных увлечений, и он всегда чувствовал контроль. Никакой уязвимости. Никаких сомнений. Но в этот раз всё иначе. С самого пробуждения его накрывает странная тишина внутри. Не пустота — наоборот, слишком много чувств. Он лежит и вспоминает каждую деталь: как Тэхён игриво улыбался, как курил свои вишневые сигареты, как его распухшие губы опускались ниже… От воспоминаний становится непривычно тяжело в груди. Хочется ещё. Он не чувствует привычного желания «двигаться дальше». Ему не хочется проверять сообщения от других. Более того — мысль о других людях вызывает лёгкое раздражение. Впервые его пугает, что он может ранить Тэхёна так же легко, как раньше ранил остальных. Он нервничает перед тем, как написать первое сообщение. Стирает текст несколько раз. Для человека, который всегда был уверенным и смелым, это почти шок — осознавать, что один спокойный, тихий парень смог выбить почву из-под его ног. Все воскресенье они переписывались. До нюдсов, конечно, не дошло, но Чонгук пытался. Впервые он так сильно ждал сообщение от другого человека и от вибрирующего телефона его бросало в дрожь. На следующее утро Чонгук пишет приветственное сообщение и ждёт ответ. Но его нет. Проходит час. Потом второй. Он знает, что Тэхён на работе, он человек ответственный, всегда предупреждает, если занят. Но он не из тех, кто игнорирует. И чем дольше нет ответа, тем сильнее внутри поднимается тревога. Сначала Чонгук пытается быть рациональным: «Уроки. Совещание. Забыл телефон.» Но потом Енджун пишет, что Тэхён не вышел на работу — заболел. И вот тут всё меняется. Чонгук почти не даёт себе времени на сомнения. Он берёт куртку, по дороге заезжает в аптеку — жаропонижающее, чай, мёд, фрукты. Это происходит на автомате. Раньше он бы написал: «Поправляйся» — и на этом всё. Но сейчас он едет. Он даже не задумывается, уместно ли это, захочет ли Тэхён его видеть. Он просто берет и делает то, что сделал бы любой партнёр. Когда автомобиль останавливается напротив знакомого дома, Чон осознает, что не знает ни номер этажа, ни квартиры. — Бля, — разочарованно откидывается головой на сидение. Но он уже преодолел половину пути, неужели такая мелочь его остановит? Конечно же, нет. Чон заходит в подъезд и начинает звонить в каждую дверь на этаже. Выглядит он полным идиотом, когда спрашивает: «Ким Тэхен живёт в этой квартире?». И так вплоть до четвёртого этажа, где милая старушка подсказала подняться на девятый в квартиру сто шестьдесят два. Перед нужной дверью он нервничает. Но уверенно стучит и ждёт. Дверь открывается не сразу. И лишь когда Тэхён появляется бледный, в домашнем свитере, с растрёпанными волосами и немного сонными глазами, Чонгук ощущает странный щелчок внутри. Никакой гламурности. Никакой романтики. Просто живой, уставший человек. И в этот момент он понимает: его тянет не к страсти. Его тянет к нему. Тревога сменяется мягкостью. — Чон? — сонно трет красные глаза. — У меня галлюцинации? — лёгкая улыбка, за которой следует кашель. Чонгук качает головой. — Ты почему не ответил?.. Я переживал. Он старается звучать спокойно, но в глазах всё читается. — Я пройду? Ким неспеша отходит в сторону, впуская незванного гостя. Чонгук заходит, ставит пакеты на стол и вдруг ощущает, что ему нравится такая забота в сторону Тэхена. И пока Ким тихо кашляет и смущённо извиняется за беспорядок, Чонгук по-хозяйски разбирает пакеты, ставит чайник и достает лекарства, которые ему собрал продавец в аптеке. С лекарствами он, конечно, переборщил чутка, так как взял все, что только можно было. Тэхен стоит в проходе и со сложенными на груди руками наблюдает за чужой суетой с лёгкой улыбкой. — Не стоило ехать… я просто приболел, — говорит он хриплым голосом в тщетной попытке показаться самостоятельным. Но Чонгук уже внутри квартиры, уже ставит чайник, уже раскладывает лекарства так, будто делал это сотни раз. Его движения немного неловкие — он не привык заботиться вот так открыто. Но в этой неловкости столько искренности, что Тэхён перестаёт спорить сам с собой. Ким садится на диван, укутанный пледом, и просто наблюдает. Чонгук приносит чай. Проверяет температуру. Хмурится, когда видит цифры выше нормы. Его пальцы тёплые, когда он касается лба Тэхёна, и в этом касании нет ни страсти, ни игры. Только тревога. — Ты всегда всё терпишь один? — тихо спрашивает он. Тэхён чуть улыбается. — Привык. - А родители? - У меня их нет, - через какое-то время говорит Ким. Эти слова почему-то бьют сильнее, чем пощечина. Чон садится рядом. Слишком близко, чем требуют нормы осторожности. Тэхен тихо пьёт чай, ощущая некоторую неловкость прямо сейчас. Это не тот вид заботы, которую он получал хоть когда-либо. Да и Чонгуку неловко не меньше, если честно. Чон смотрит на Тэхёна и чувствует, как внутри исчезает привычная уверенность «я знаю, что делаю». С ним он не знает. И именно поэтому не хочет ошибиться. — Чонгук… — голос тихий, но серьёзный. — Зачем ты приехал? Чонгук, который до этого делал вид, что сосредоточен на коробочке лекарства в руках, замирает. Он медленно выпрямляется. — Ты не отвечал. — Я спал, — мягко отвечает Тэхён. — Можно было просто подождать. Чонгук усмехается, но нервно. — Енджун, сказал, что ты заболел, — выкладывает все карты на стол. Тэхён едва заметно улыбается. — Значит, ты следишь за мной? — Я правда переживал, — говорит Чон уже мягче. — Когда ты не ответил… я подумал, что сделал что-то не так. Тэхён сидит, опираясь спиной на подушки. Щёки чуть порозовели от температуры, волосы растрёпаны. Он держит чашку с остывающим чаем и смотрит на Чонгука внимательнее, чем обычно. — Ты ничего не сделал не так. И в этом простом ответе — столько искренности, что Чонгук наконец выдыхает. — Я знаю. Я сам не из тех, кто так делает, — честно говорит. — И мне это… непривычно. Тишина. — Мне очень приятно, что ты приехал, — Ким смотрит прямо в глаза. — Как ты узнал номер квартиры? — Ооо, — смеётся, почесывая затылок, и рассказывает увлекательную историю о том, как он прошёл несколько этажей, прежде чем узнать нужную квартиру. — Ты ни перед чем не остановишься, да? — с улыбкой хрипит Ким. — А это плохо? — совершенно серьёзно спрашивает Чонгук. — Нет, просто… Я чувствую, что мне это нравится. Так что будь осторожен, Чон, я могу подумать, что ты действительно хочешь выйти за меня, — смеётся с тихим кашлем. Чонгук закатывает глаза и велит поменьше говорить. Укладывает Кима в постель совсем не в том смысле, в котором бы хотел. Но что имеем — то имеем. Он остаётся на весь день. Готовит лёгкий суп (получается неидеально, но он старается). Меняет влажное полотенце на лбу парня. Сидит рядом, пока Тэхён засыпает. И вот в этот момент происходит самое важное. Тэхён, уже почти во сне, неосознанно тянется к его руке. Сжимает пальцы. И Чонгук замирает. Такое простое действие вызывает столько чувств, что они топят волной. Они засыпают в обнимку и никого не волнует, что бактерии не будут спрашивать разрешения прийти в гости. Хотя Чонгука ни одна бацилла не возьмёт, будем честны.

***

Следующие несколько дней Тэхен бы описал как «странные, но лучшие». Он не привык, чтобы за ним кто-то ухаживал, любит нести все на своих плечах. Вообще в проявлении эмоций Тэхен не лучший кандидат и на любой ласке немного зависает. Чонгук же, наоборот, не стесняется говорить, что чувствует, и делать, как чувствует. В этом они совершенно разные. Но Киму нравится это расхождение. Он начинает привыкать. Первые дни прошли спокойно: тихая музыка на фоне, приглушённый свет и редкие разговоры. Иногда Чонгук садился рядом с кроватью и читал вслух что-нибудь смешное, чтобы отвлечь его. Когда температура начала спадать, Тэхён стал чувствовать себя лучше — и уже мог шутить в ответ. Однажды вечером, когда дождь мягко стучал по окну, Тэхён признался, что это впервые, когда кто-то ухаживает за ним, когда он болеет. Чонгук улыбнулся и сказал, что рядом он будет всегда — не только когда кто-то простужен. В комнате повисла тёплая, немного неловкая тишина. Ким ничего не ответил. Через несколько дней Тэхён окончательно пошёл на поправку. В знак благодарности он приготовил ужин сам — хоть Чонгук и пытался отобрать у него половник. Они смеялись, спорили о специях и впервые за долгое время чувствовали себя по-настоящему спокойно. А потом пришла реальность, работа и обязательства. — Намджун уже вешается, — устало вздыхает Чонгук, когда садится за стол завтракать. За эти дни они уже притерлись друг к другу так, что казалось, давно живут вместе. Чон даже купил себе в соседнем супермаркете домашний комплект одежды, потому что шмотки Тэхена были ему в облипку, и тапочки. — Намджун это?.. — Администратор в моем клубе. Ждёт, когда я уже выйду на работу, — хмыкает Чонгук. — Передай Намджуну, что я официально снимаю с тебя больничный, — невозмутимо отвечает Ким и ставит чашку перед ним. — Пациент выжил, доктор может возвращаться к своим делам. Чонгук усмехается, но взгляд у него мягкий. — Ты точно в порядке? — рука сама тянется к пояснице, обнимая. Он смотрит снизу вверх на мужчину и замечает, как Тэхён зависает на долю секунды — как всегда, когда вопрос звучит слишком прямо. Он не привык, чтобы о нём так спрашивали. Не привык, чтобы кто-то искренне ждал ответа. — Да, — Ким чуть пожимает плечами. — Ты не представляешь, как трудно было лежать с тобой рядом, и не иметь возможности поцеловать, — глаза сканируют пухлые губы, хочется впиться в них. Эти слова повисают между ними напряжённым желанием. Простые. Почти незначительные. И почему-то очень важные. Реальность действительно возвращается быстро. Телефон Чонгука начинает разрываться от сообщений противной вибрацией, и вся магия момента улетучивается. Мужчина раздраженно закатывает глаза и берет мобильный в руки. В качестве утешительного приза получает целомудренной поцелуй в щеку. — Это как кость для собаки, — ворчит Чон, намекая на лёгкий чмок. Довольный Тэхен садится напротив, пряча улыбку в кружке. — Кто умеет ждать — дождётся большего, — загадочно пожимает плечами. Чонгук внимательно смотрит на него. Долго. С прищуром, будто пытается разгадать, шутит Тэхён или действительно что-то обещает. — Ты сейчас серьёзно? — голос ниже обычного. Тэхён делает глоток чая, не отводя взгляда. — А ты как думаешь? Между ними снова натягивается тонкая нить недосказанности. Чонгук медленно встаёт из-за стола, подходит ближе. Телефон снова вибрирует в руке, но он даже не смотрит на экран. Просто кладёт его на стол экраном вниз. И наклоняется над мужчиной, останавливаясь всего в жалких миллиметрах от лица. — Ты знаешь, что ты невозможный? — тихо говорит Чонгук. — Знаю. — И что я не очень умею ждать? — Уже заметил. Ещё секунда и Тэхён сам сокращает расстояние. Не резко — медленно, давая шанс отступить. Но Чонгук не отступает. Их губы встречаются осторожно, без спешки, без лихорадки, просто тепло и уверенно. Тэхён держится чуть напряжённо первые мгновения. Потом выдыхает. Пальцы сами цепляются за ткань дешевой майки, которую себе купил Чон. Когда они отстраняются, Чонгук улыбается насмешливо. — Это было… больше по-твоему? — тихо говорит Чон с прищуром. Тэхён прячет лёгкий румянец за привычной невозмутимостью. — Я же сказал. Кто умеет ждать. Телефон снова начинает вибрировать. На этот раз Чонгук вздыхает, но берёт его без раздражения. — Мне уже пора. Иначе Намджун затеет бунт в коллективе, — говорит уже спокойнее. — Я тебя подвезу. Тэхен кивает и быстро собирается, так как они и так уже прилично задержались. В машине Ким как обычно достает пачку сигарет и закуривает. Едут в комфортной тишине, кажется, что больше нет напряжения и неловкости. Они едут как пара и даже не нужно уточнять этот факт вслух. Оба в этом уверены. — Если станет нехорошо, пиши, ладно? — говорит Чонгук, останавливая авто перед воротами школы. Тэхён кивает. Потом вдруг поворачивается и резко, почти импульсивно, наклоняется к Чону. Касается его губ быстрее, чем утром, но увереннее. Без пауз на раздумья. — Чтобы Намджун не устроил революцию, — невозмутимо произносит он, отстраняясь. Чонгук смеётся тихо, качая головой. — Ты становишься смелым. — Не привыкай, — отвечает Тэхён, открывая дверь. Чонгук выдыхает, проводит ладонью по губам, словно проверяя, правда ли это было. Потом берёт телефон — десятки уведомлений. Он снова морщится. — Ладно, Намджун, — бормочет Чон, включая передачу. — Я еду. Только не устраивай бунт. Машина трогается с места, когда Тэхен подходит ко входу в школу, где уже стоит довольная моська Джина, игриво подмигивающая. — Мне однозначно стоит сегодня взять бутылку виски и приехать к тебе на ночёвку, — друг вальяжно кладет руку на плечи Тэхена. — Мы не спали, если что, — невозмутимо отвечает учитель литературы, но уголки губ всё же дёргаются. — Иу! Тем более, надо двигать процесс. Или ты все ещё… — Думаю. Да, — кивает Ким. — Если всё зайдет слишком далеко, захочет ли он видеть меня, услышав мою историю. — Кто не рискует, тот не пьёт виски с другом. Так что не кисни. Секс все расставит по своим местам. — Джин! — шипит Тэхен, когда мимо проходят ученики. — Я тебя умоляю. Они все, — кивает на школьников, — знают больше, чем я и ты. — Ладно. Увидимся позже. — Ага. И не прячься за работой! Тэхён уходит в сторону своего кабинета, но слова Джина цепляются за него. Прятаться за работой — его любимый способ избегать сложных разговоров. С Чонгуком всё слишком настоящее. А настоящее требует смелости. Звонок оповещает о первом уроке, но Тэхен спокойно проходит на задний двор. У него сегодня расписание начинается со второго, а так рано он приехал просто, чтобы дома не сидеть без дела. Когда он заходит за угол, то слышит глухой удар, затем крик и резкое «Отпусти!». Тэхён мгновенно бежит на шум. У шкафчиков посреди пустого коридора сцепились двое — Енджун и Субин. Снова те же лица. Уже не первый месяц они то и дело оказываются в центре драки. Учителя разводят их по разным углам, вызывают родителей, читают нотации — и всё повторяется. — Хватит! — голос Тэхёна звучит на автомате жёстко. Оба парня, сначала не заметившие учителя, замирают в испуге. Ким хватает одного за плечо, второго отталкивает в сторону. Ребята тяжело дышат, у Субина разбита губа, у Енджуна содрана кожа на костяшках. — В учительскую. Оба, — коротко бросает Тэхён. Они не спорят. Видимо, устали не меньше. В кабинете никого нет, чему Тэхен очень рад, но как только он закрывает дверь на ключ, тишина натягивается, как струна. Тэхён смотрит на них долго, не повышая голоса. — Я устал разнимать вас, — говорит спокойно. — И вы устали драться. Так что сегодня мы не разойдёмся, пока я не услышу правду. Время пошло. Субин отворачивается к окну. Енджун смотрит в пол. — Это из-за глупостей, — бурчит Субин. — Неправда! — резко бросает второй. Тэхён замечает этот момент — слишком быструю реакцию. — Хорошо, — кивает Ким. — Тогда начнём с простого. Кто первый начал? Молчание. — Ладно. Тогда я скажу, что вижу я, — Тэхён опирается о стол. — Это не похоже на обычную ненависть. Вы злитесь… но не как враги. Енджун вскидывает голову. — Он просто бесит! — Чем? Енджун вдруг сжимает кулаки. — Он всем рассказывает, что я… — голос срывается. — Что я влюбился. Тэхён медленно переводит взгляд на Субина. — Это правда? — мягко спрашивает он. Субин вспыхивает. — Я не… Я просто сказал друзьям! Я думал это шутка! — В кого влюбился? — тихо уточняет Тэхён, теряя логическую цепочку. Енджун молчит. Субин смотрит на него, и в этом взгляде — не злость. Скорее паника. — В меня, — выдыхает наконец Субин. В кабинете становится очень тихо. Тэхён чувствует, как что-то внутри болезненно откликается. Не на сам факт — на страх. На ту самую неуверенность, которая заставляет людей нападать первыми. — Енджун признался тебе в чувствах. Ты испугался, рассказал друзьям. Енджуну это не понравилось, и вы решили, что лучший способ справиться — это драться? — спокойно спрашивает Ким. Енджун сжимает губы. — Я… не хотел, чтобы всё знали. Если все будут думать, что это правда… — А это правда? — перебивает Тэхён мягко, но прямо. Школьник не отвечает. Но молчание громче слов. Субин стыдливо опускает взгляд. — Я не хотел, чтобы над ним смеялись, — тихо говорит он. — Я просто… растерялся. Тэхён выдыхает. Вот она. Причина. Не ненависть. Не соперничество. Страх быть разоблачённым. Страх поддаться чувствам. Учитель медленно садится за стол. — Послушайте меня внимательно, — голос у него теперь не строгий, а ровный. — Чувства — это не повод для драки. И не повод для насмешек. Самое страшное — не то, что кто-то узнает. Самое страшное — притворяться, что вы ненавидите того, кто вам дорог. Оба молчат. — Вы можете злиться, пугаться, путаться. Это нормально. Но вы не будете решать это кулаками. В этой школе — нет. Енджун осторожно кивает. Субин следом. — После уроков останетесь оба. Не для наказания. Поговорим ещё раз. Спокойно. Когда они выходят, Тэхён остаётся один. Он смотрит на свои ладони. На то, как легко заметил чужой страх — и как сложно признавать свой. «Если всё зайдёт слишком далеко, захочет ли он видеть меня, услышав мою историю». Ким достаёт вибрирующий телефон. Сообщение от Чонгука:

«Не кури много. И пообедай».

Тэхён улыбается. Возможно, некоторые драки стоит прекращать раньше, чем они начнутся. Даже если это драка с самим собой.

***

После уроков класс Тэхёна снова наполняется тишиной, только на этот раз она не давящая, а собранная, внимательная. Енджун и Субин стоят у стола, немного смущённые, но уже без агрессии. Тэхён складывает руки на столе и смотрит спокойно, готовый выслушать. — Садитесь, — говорит он мягко. — Сегодня мы говорим честно. Без драк, без шуток. Просто… слушаем друг друга. Обещаю, что наш разговор не выйдет за пределы класса. И вы можете мне рассказать все, что вас тревожит. Школьники обмениваются коротким взглядом. Енджун начинает первым. — Это было на дне рождения Криса. Мы оба немного переборщили с шутками и… алкоголем… и… мы поцеловались, — голос дрожит, но слова наконец произносятся. Субин хватает себя за волосы, перехватывая диалог. — Я… я сказал, что это ничего не значит. Но Ен понял иначе. Я испугался… потому что… — он прерывается, не зная, как продолжить. — Потому что я понял, что мне нравится. И я не знал, что с этим делать. Енджун смотрит прямо на него, глаза уже не полны злости, а просто… напряженное ожидания. — Через несколько дней я признался Субину, что он мне нравится, — тихо, почти шепотом. — Но… получил не ту реакцию, которую ждал. Я не знал, что делать. Вот почему я… это и привело к дракам. Тэхён глубоко выдыхает, чувствует, как напряжение в классе медленно рассеивается. — Значит, причина не во вражде, не в неприязни. Вы оба запутались в чувствах. Испугались и не знали, как справиться, — говорит он спокойно. — И вместо того чтобы говорить, раскрашивали лица друг друга. Субин опускает глаза. — Я не знал, как реагировать… Тэхён кивает. — Это нормально. Страх — часть всего нового. Но это не повод для драки. Оба школьника сидят тихо, переваривая услышанное. Больше они не знают, что сказать. Тэхен не может им посоветовать встречаться или не разговаривать вообще. Но поставить какую-то точку все же нужно. — Знаете, друзья — это лучше, чем драки. И иногда правда сложнее, чем кулаки. Поэтому можете начать с обычного общения вне школы. Он встаёт, делает шаг в сторону, давая им почувствовать пространство. — Я надеюсь, что теперь, когда вы разобрались, вы научитесь решать любые недопонимания словами, а не руками. Школьники переглядываются и кивком подтверждают. Атмосфера больше не напряжённая, но все равно какой-то точки в этой истории не поставлено. Наверное, её пока и не должно быть. — А теперь на выход. Вас подвезёт дядя Енджуна. — Чонгук приехал? — удивляется Ен. — Он уже припарковался у ворот, так что давайте в темпе вальса. Ребята выходят из школы молча, даже не смотрят друг на друга, садятся в машину со слишком сложными лицами. Удивлённый взгляд Чонгука, которым он одаривает Тэхена, когда тот падает на переднее сидение, остаётся без ответа. Пока что. — Вы все вместе кроссворды решали? Что за атмосфера? — пытается шутить Чонгук. — Пересказывали «Войну и мир», — парирует Ким. — О боже! У вас просто камера пыток в школе. — Смотри, как бы ты не оказался на их месте. — Я знаю приёмы, как этого избежать, — говорит Чонгук загадочно. Субин, конечно же, ничего не понимает и хмурит брови. А Енджун, как обычно, закатывает глаза на, по его мнению, старперский флирт. — Они мутят, — поясняет Субину шепотом. — Реально? — Ага, — хмыкает школьник. Через двадцать минут оба младших покидают машину и оба старших остаются наедине. — Пояснишь? — Больше драк не будет, — вздыхает Тэхен. — Учитель Ким взял яйца в кулак и разнес по понятиям, — для убедительности составил лицо крутого парня. Но вот только вместо уважения получил звонкий смех в ответ. — Сделай так ещё раз, я на камеру сниму! — За дорогой следи, умник, — Тэхен тоже не может сдержать смешка. — На самом деле мы с ребятами просто поговорили. Если Енджун захочет, он сам тебе расскажет. — Странно. Столько времени молчали, а сегодня решили душу излить? — Мне кажется, они просто устали. Обоим это все надоело. И я рад, что они все же поговорили. — Это хорошо, — улыбается Чонгук. — Ты прекрасный учитель, Тэ. — Спасибо. Когда они останавливаются у дома Кима, никто не тратит время на флирт. Оба слишком устали. Чонгук весь день решал рабочие дела, которые накопились за несколько дней его отсутствия. А Тэхена вымотала ситуация с парнями. — Спасибо, что подвез. — Ага. Ты мою пижамку не выкидывай, ладно? Ещё пригодится. Тэхен не может сдержать лёгкого смеха. Они целуются на прощание. Не страстно, не голодно, а совершенно спокойно. — Спокойной ночи, — Ким напоследок целует кончик носа Чона и выходит из авто, махая на прощание.