мой лучший друг

Утро понедельника началось подозрительно тихо. Кетнеп, всё еще сонный, ушел в ванную чистить зубы, оставив свой рюкзак на кухонном столе. Это была его стратегическая ошибка номер 67. Догдей, который подскочил ни свет ни заря, уже доедал остатки вчерашнего печенья и хитро поглядывал на черную ткань рюкзака друга. В его кармане удачно завалялся лист неоновых наклеек, которые он купил в субботу «на сдачу». — Так-так-так... — прошептал Догдей, аккуратно приклеивая ярко-желтую цифру «6» прямо по центру рюкзака. — Твоя мать говорила, что тебе не хватает индивидуальности, Кетнеп. Сейчас мы это исправим! Следом за шестеркой приземлилась ядовито-розовая девятка. Догдей так увлекся, что добавил вокруг россыпь маленьких звезд и сердечек, а снизу мелким почерком приписал: «Собственность 67-го номера». — Шедевр! — Догдей победно вскинул кулак. — Номер моего искусства — 69 по шкале Да Винчи! Твоя мать бы расплакалась от гордости за мой художественный вкус. В этот момент из ванной вышел Кетнеп, вытирая лицо полотенцем. — Ты чего там возишься? Опять пытаешься съесть мой завтрак? — Нет! Я просто... проверял крепость твоих лямок! — Догдей молниеносно накинул свой рюкзак, загораживая обзор. — Пошли быстрее, а то желтая машина физрука уедет без нашего благословения! Кетнеп, ничего не подозревая, нацепил рюкзак на плечи. Ярко-розовое «69» теперь сияло на его спине, как мишень для всех шутников школы. Они вышли из подъезда. На улице было прохладно, и Кетнеп зябко поежился. — Странно, почему на нас так смотрит дядя Боря? — Кетнеп кивнул в сторону соседа, который как раз выгуливал собаку и впал в ступор, глядя на спину парня. — Он просто в шоке от твоей новой ауры! — Догдей едва сдерживал смех, семеня следом. — Твоя мать вчера писала: «Сделай его утро ярким». Я выполнил приказ на все сто! — Если ты опять что-то задумал с 67, я клянусь... — Кетнеп обернулся, но Догдей ловко пристроился сзади, чтобы цифры не было видно. — Да иди ты уже! Нас ждет великий понедельник! Номер нашей первой пары — история. И я уверен, там тоже будет что-то про 69! На уроке истории стояла сонная тишина, которую нарушал только скрип мела и монотонный голос учителя, рассказывающего про устройство общества в Древнем Египте. Кетнеп, всё еще не подозревая о «сюрпризе» на своем рюкзаке, висящем на спинке стула, сосредоточенно чертил в тетради схемы иерархии фараонов. Догдей же, сидевший прямо за ним, не сводил глаз с розово-желтых цифр «69», которые в полумраке класса казались неоновыми. — Псс, Кетнеп! — Догдей ткнул друга ручкой в лопатку. — Глянь на пирамиду на доске. Твоя мать вчера в мессенджере писала, что египтяне были помешаны на геометрии. А знаешь, какой угол наклона у грани самой четкой пирамиды? — Догдей, заткнись, — не оборачиваясь, прошипел Кетнеп. — Номер параграфа — сорок два. Читай и не отсвечивай. — Не-а! Угол — пятьдесят два градуса, но если прибавить к нему пятнадцать, получится... правильно! Шестьдесят семь! — Догдей едва сдерживал смех, глядя на спину друга. — А прикинь, если фараон Тутанхамон был под номером 69 в списке претендентов на трон? Твоя мать бы сказала, что это историческая справедливость! — Догдей, еще одно слово про Тутанхамона и мою мать, и я забальзамирую тебя прямо здесь с помощью твоего пенала, — Кетнеп наконец обернулся, и в этот момент его взгляд упал на собственный рюкзак. Секундная пауза. Кетнеп медленно осознал, что ярко-розовое «69» и надпись «Собственность 67-го номера» сияют на всю аудиторию. — Ты... ты что наделал?! — Кетнеп побелел от ярости, пытаясь сорвать наклейки, которые Догдей приклеил намертво. — Догдей, я тебя сейчас принесу в жертву богу Анубису! — Эй, это искусство! — Догдей заржал, прикрываясь учебником от летящего в него ластика. — Номер моего перформанса — 69! Учитель, смотрите, Кетнеп пытается уничтожить историческое наследие! Учитель истории поверх очков строго посмотрел на заднюю парту. — Кетнеп, Догдей! Если вы сейчас не прекратите свои «археологические раскопки» в чужих рюкзаках, я отправлю вас обоих к директору. Номер кабинета напомнить? — Шестьдесят семь? — невинно уточнил Догдей, подмигивая Кетнепу. — Вон из класса! — рявкнул учитель. Вылетев в пустой коридор, Кетнеп прижал Догдея к стене, яростно оттирая наклейку пальцем. — Ты труп. Твоя мать получит твой прах в конверте под номером 69. — Зато нас выгнали вместе! — Догдей просиял, ничуть не испугавшись. — Твоя мать всегда говорила, что мы неразлучны. Пошли в столовую, пока там нет очереди за 67-ми булочками! Вылетев из кабинета истории, Догдей и Кетнеп направились в сторону столовой. Кетнеп всё еще яростно пытался содрать розовую девятку со своего рюкзака, но наклейка держалась так, будто её приварили намертво. — Догдей, я клянусь, если я не отклею это до конца перемены, я наклею твою голову на дверь кабинета директора под номером 67! — прошипел Кетнеп, поправляя лямку. — Ой, да брось, тебе идет этот неон! — Догдей бодро зашагал впереди. — Твоя мать вчера в мессенджере писала: «Догдей, сделай так, чтобы Кетнепа было видно издалека». Я просто выполняю заказы свыше! Номер моего профессионализма — 69 по шкале заботливости! Они зашли в столовую, и первое, что они увидели — это их физрук, который мирно жевал бутерброд у окна, поглядывая на свою припаркованную желтую машину. — Опа! — Догдей мгновенно затормозил. — Кетнеп, смотри! Желтая угроза на горизонте! Давай покажем ему наш новый корпоративный стиль. Твоя мать говорила, что физкультурники любят четкость! Догдей подлетел к учителю раньше, чем Кетнеп успел его остановить. — Здрасьте, Михалыч! Оцениваете аэродинамику своей тачки? А у нас тут аэродинамика рюкзака под номером 69! Физрук медленно поднял взгляд, переводя его с сияющего Догдея на Кетнепа, который стоял позади, мечтая провалиться сквозь пол. — Это что еще за «собственность шестьдесят седьмого»? — прогудел учитель, указывая пальцем на рюкзак Кетнепа. — Кетнеп, ты теперь в рабстве у этого рыжего недоразумения? — Это... это просто... социальный эксперимент, — выдавил Кетнеп, густо краснея под цвет розовой наклейки. — Эксперимент — это когда вы на стадионе 67 кругов за тридцать минут пробежите! — физрук усмехнулся. — А это у вас — маркировка опасного груза. Номер статьи за нарушение школьной формы — 69, Кетнеп. Снимай эту малярию с рюкзака, пока я тебя не заставил в ней отжиматься. — Слышал? — Догдей хитро подмигнул другу. — Он сказал «шестьдесят девять»! Твоя мать была бы в восторге! — Догдей, беги, — тихо сказал Кетнеп. — Куда? — В сторону выхода из столовой под номером 67, потому что через 69 секунд я тебя догоню и съем твой обед вместе с подносом! Месть Кетнепа зрела ровно 67 секунд — именно столько ему понадобилось, чтобы незаметно стащить со стола солонку, пока Догдей вдохновенно расписывал физруку преимущества розового неона. Они уселись за дальний столик. Догдей, не замолкая ни на миг, придвинул к себе стакан с горячим сладким чаем. — Кетнеп, прикинь, если физрук реально влюбился в ту желтую тачку? Твоя мать вчера писала: «Любовь зла, полюбишь и козла», но про седаны она ничего не говорила! Номер его страсти — 69 по шкале безумия! — Пей свой чай, философ, — Кетнеп невозмутимо помешивал ложечкой в своем стакане, стараясь не выдать торжествующей ухмылки. — Тебе нужно промочить горло, а то твои шутки уже под номером 67 в списке «несмешных анекдотов». Догдей, ничего не подозревая, обхватил стакан ладонями. — Ну, за наше светлое оранжево-розовое будущее! Он сделал огромный, уверенный глоток. Секунда тишины. Глаза Догдея округлились до размеров тех самых 69-х колец на небе. Его лицо приобрело землистый оттенок, а щеки раздулись. — Пффффффф-ха! — Догдей не выдержал и выдал мощный фонтан соленого чая прямо в лицо Кетнепу. — С-сука... — Кетнеп зажмурился, чувствуя, как теплые капли стекают по его носу и подбородку. — Догдей! Ты что, верблюд? — Тха! — Догдей отчаянно откашливался, вытирая рот рукавом. — Кетнеп! Ты... ты туда морскую воду залил?! Номер твоего покушения — 69 по шкале жестокости! Мои рецепторы объявили войну твоему роду! — Это была соль земли, — Кетнеп вытирал лицо салфеткой, сверкая глазами. — Твоя мать вчера в мессенджере писала: «Добавь в его жизнь немного специй». Я просто последовал совету. Теперь мы квиты за рюкзак. — Моя мать имела в виду сахар, а не хлорид натрия! — Догдей всё еще морщился, пытаясь избавиться от противного вкуса. — Зацени, ты теперь весь мокрый и соленый. Прямо как... как 69-я русалочка, которую выбросило на берег под номером 67! — Еще одно слово, и я окуну твою розовую голову в кастрюлю с супом на раздаче, — пригрозил Кетнеп, но в его голосе уже слышался смех. — Пошли умываться, «фонтан» недоделанный Парни пулей влетели в мужской туалет, толкаясь и пытаясь первыми занять единственную работающую раковину. Кетнеп яростно оттирал соленый чай с лица, а Догдей полоскал рот так громко, будто пытался перекричать школьный звонок. — Догдей, ты животное! — шипел Кетнеп, стряхивая капли с волос. — Ты мне всю толстовку заплевал! Твоя мать вчера в мессенджере писала: «Следи за его манерами», но она не знала, что ты — верблюд. — Это была самооборона организма! — прошамкал Догдей, выплевывая воду. — Твой чай, 69 по шкале ядовитости мог меня парализовать! Твоя мать бы плакала на моих похоронах в оранжевом костюме! В этот момент тяжелая дубовая дверь туалета медленно скрипнула. На пороге замер директор школы — суровый мужчина, который больше всего на свете ценил дисциплину. Он поправил очки и окинул взглядом картину: мокрый, злой Кетнеп с неоновым «69» на рюкзаке и взъерошенный Догдей, жадно пьющий воду прямо из-под крана. — Так-так-так... — прогудел директор, и его голос отразился от кафельных стен под номером 1. — Кетнеп? Догдей? Я, конечно, слышал, что у вас дома случилась «пенная вечеринка», но не думал, что вы решите перенести её в школьный санузел. Почему вы оба мокрые, как после шторма? — Директор! Это... это просто... — Догдей резко выпрямился, вытирая рот ладонью. — Мы проводили испытания новой системы охлаждения организма под номером 67! Кетнеп был в роли перегретого процессора, а я — в роли... э-э... кулера! — Кулера, который разбрызгивает липкую жидкость? — директор подошел ближе, брезгливо глядя на мокрый пол. — Кетнеп, объясни мне, почему на твоем рюкзаке красуется номер 69 и чьей «собственностью» ты официально являешься? Это что за клеймо? — Это... ошибка производства, — Кетнеп готов был провалиться к центру земли под номером 67. — Заводской брак. Случайно прилипло в автобусе. — Брак у вас в головах, — отрезал директор. — Марш в мой кабинет. Оба. Будем звонить вашим матерям и обсуждать номер 69 в списке ваших дисциплинарных взысканий за сегодня. — О! — Догдей просиял, подмигивая Кетнепу. — Слышал? Он тоже в теме цифр! Твоя мать будет в восторге, когда узнает, что директор лично следит за нашей нумерологией! — Иди уже, «кулер» недоделанный, — прошептал Кетнеп, покорно плетясь следом под тяжелым взглядом директора Директор уселся в свое массивное кожаное креслои сцепил пальцы в замок. Перед ним, понурив плечи, стоял мокрый Кетнеп с неоновым «69» на спине, а рядом переминался с ноги на ногу Догдей, чей розовый начес после воды стал еще более безумным. — Итак, — директор нажал кнопку селектора. — Кетнеп, раз твоя мать оставила тебя на попечении этого… гиперактивного элемента, я позвоню ей первой. По громкой связи. Чтобы она знала, какой номер 67 выкинул её сын сегодня в столовой. Гудки пошли по всей комнате. Догдей вытянулся по струнке. — Привет, мам! — бодро выкрикнул он в сторону телефона, когда послышалось «Алло?». — Кетнеп? Что-то случилось? — голос матери Кетнепа звучал встревоженно. — Случилось явление Догдея народу, — отрезал директор. — Ваш сын и его товарищ устроили в туалете водную битву, используя соленый чай в качестве снарядов. А еще Кетнеп теперь носит на рюкзаке маркировку «собственность шестьдесят седьмого». Объясните мне, что это за номер 69 в их поведении? В трубке повисло молчание. Кетнеп зажмурился, ожидая приговора. — Ой… — наконец выдохнула женщина. — Директор, простите их. У них просто… творческий кризис. Догдей, солнце, ты опять приклеил к нему те наклейки, которые твоя мать купила «для красоты»? — Мамуля, это был акт самовыражения! — Догдей наклонился ближе к телефону. — Вы вчера писали мне, что Кетнепу не хватает яркости. Я просто добавил номер 67 в его серые будни! Номер моей заботы — 69 по шкале преданности! — Кетнеп, — голос мамы стал строгим. — Если я еще раз услышу от директора про ваши «номера», я попрошу дядю Борю из 67-й квартиры заходить к вам каждый вечер с проверкой. Понял? — Понял, мам… — прошептал Кетнеп, мечтая раствориться в воздухе. — Всё, директор, наказывайте их как хотите, только не исключайте, — вздохнула мать. — Догдей, если Кетнеп придет домой голодным, я лично приеду и заставлю тебя съесть 69 пачек тех сухариков, про которые вы вчера проговорились! Директор нажал на отбой. — Свободны. Но если я увижу хоть одну наклейку под номером 67 на дверях школы — будете красить забор в оранжевый цвет до самого выпуска. — Есть, шеф! — Догдей отдал честь и потащил Кетнепа к выходу. — Слышал? Твоя мать за нас! Она просто играет роль «плохого полицейского» под номером 69! — Она нас убьет, Догдей. Просто убьет, — Кетнеп вышел в коридор, чувствуя, как мокрая толстовка противно липнет к спине. Выйдя из школы, парни надеялись проскользнуть к воротам незамеченными, но судьба под номером 67 распорядилась иначе. Ярко-желтая машина физрука сверкала на солнце, а сам Михалыч, прислонившись к капоту, крутил на пальце свисток. — Опа, «мокрая банда» в сборе! — зычно пробасил учитель, преграждая им путь. — Кетнеп, Догдей, я слышал, директор вас уже «пропесочил»? Но он теоретик, а я практик. Номер вашего наказания по моей части — 69 отжиманий прямо здесь, на свежем воздухе! — Михалыч, помилуйте! — Догдей драматично упал на одно колено, едва не задев фару желтого седана. — Кетнеп и так весь соленый, как огурец под номером 67! Если он начнет отжиматься, из него посыплется соль, и ваша машина заржавеет! Ваша мать бы расплакалась, увидев такую коррозию! — Моя мать любит порядок, а вы двое — ходячий хаос! — физрук указал свистком на стадион. — Кетнеп, снимай свой рюкзак с этой позорной наклейкой. Будете бежать 6,7 километра трусцой. Пока из вас весь чай не выйдет! — Шесть и семь? — Кетнеп обреченно вздохнул, стягивая лямки рюкзака. — Это заговор. Весь мир помешан на этих цифрах. — Это не заговор, это тренировка выносливости! — Догдей уже вовсю прыгал на месте, разминаясь. — Кетнеп, зацени! Мы будем бежать в ритме 69 ударов сердца в минуту! Твоя мать вчера писала: «Движение — это жизнь». Значит, мы сегодня будем жить вечно! Они вышли на беговую дорожку. Физрук засек время на секундомере. — Марш! И только попробуйте срезать угол у трибуны 67! Я всё вижу! Парни побежали. Кетнеп, чья мокрая толстовка теперь казалась в три раза тяжелее, угрюмо сопел, а Догдей умудрялся на бегу подмигивать девчонкам на трибунах и выкрикивать: — Смотрите! Номер нашего забега — 69 по шкале эпичности! Кетнеп, не отставай, а то твоя мать подумает, что я тебя обогнал на 67 световых лет! — Догдей... если я... умру на этом круге... — задыхаясь, выдавил Кетнеп, — ...напиши на моем памятнике: «Его доконал рыжий дебил под номером 69». — Не-а! Я напишу: «Он ушел красиво, в оранжевом сиянии и со вкусом соли!» — Догдей прибавил газу, оставляя друга позади. После забега на 6,7 километра парни ввалились в квартиру Кетнепа, едва переставляя ноги. Соль, пот и остатки чая превратили их одежду в нечто жесткое и липкое. Кетнеп, не говоря ни слова, схватил чистое полотенце и скрылся в ванной. — Догдей, если ты хоть пальцем тронешь дверь, пока я моюсь, я вызову экзорциста под номером 666, чтобы он изгнал тебя из этой квартиры! — донеслось из-за двери под шум воды. — Обижаешь, номер 67! — Догдей по-хозяйски развалился на диване, хитро поглядывая на щиток в коридоре. — Твоя мать вчера в мессенджере писала: «Догдей, устрой ему контрастный душ для бодрости». Я просто следую инструкции! Номер моей заботы — 69 по шкале коварства! Кетнеп блаженно зажмурился под горячими струями, смывая дневной кошмар. И тут… ЩЕЛК. Свет мгновенно погас, погружая ванную в кромешную тьму. Секундой позже горячая вода сменилась ледяным потоком, от которого у Кетнепа перехватило дыхание. — ДОГДЕЙ!!! — из ванной раздался такой вопль, что в 67-й квартире у дяди Бори наверняка упала люстра. — Ты что творишь, придурок?! Включи воду! Она ледяная! — Это криотерапия номер 69! — Догдей заржал в коридоре, прислонившись спиной к двери. — Закаливание — залог здоровья! Твоя мать говорила, что моржи живут долго, а ты теперь официально фиолетовый морж 67! — Я тебя убью! Слышишь?! Я выйду и намотаю твой розовый начес на смеситель! — Кетнеп судорожно пытался нащупать мыло в темноте, проклиная всё на свете. — Не-а! Ты сначала выйди! Номер твоего выхода — 69 по шкале эффектности! — Догдей продолжал хохотать, удерживая ручку двери. — Слышишь, как сердце бьется? Это адреналин! Твоя мать была бы в восторге от твоей бодрости! — Догдей, — голос Кетнепа внезапно стал подозрительно тихим и ледяным, как вода из крана. — Если ты сейчас не включишь свет и горячую воду, я напишу твоей матери, что ты вчера съел её любимую заначку конфет под номером 67. — Эй! Это удар ниже пояса! — Догдей мгновенно засуетился. — Ладно-ладно, моржик, сдаюсь! Номер моего отступления — 69! Щелкнул рубильник, и в ванной снова стало светло. Кетнеп, дрожа от холода, быстро домылся, представляя, как именно он будет пытать друга. Через пять минут он вышел в коридор, завернутый в полотенце, с волосами, торчащими в разные стороны, и взглядом, способным заморозить солнце. — Ну как водичка? — Догдей невинно улыбался, пряча руки за спиной. — Номер твоего цвета лица — 67 по шкале «я в ярости»! — Номер твоего последнего часа начался прямо сейчас, — Кетнеп медленно двинулся на него. Погоня по квартире напоминала замедленную съемку из комедийного хоррора. Мокрый, злой и завернутый в полотенце Кетнеп скользил по паркету, как фиолетовая тень, а Догдей с воплями восторга и ужаса уворачивался от его ударов. — Стой, бешеная селедка под номером 67! — хохотал Догдей, перепрыгивая через диван. — Твоя мать вчера писала: «Движение — это жизнь!» Ты сейчас живешь на все 69 процентов интенсивнее обычного! — Я тебя… придушу… этим самым полотенцем! — тяжело дыша, прорычал Кетнеп. На очередном повороте в коридоре Догдей поскользнулся на капле воды, вылетевшей из волос друга. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и мертвой хваткой вцепился в полотенце Кетнепа. Раздался характерный звук, и оба парня кубарем покатились на пушистый ковер в гостиной. Они замерли в самой нелепой позе: Кетнеп сверху, прижимая Догдея к полу, а полотенце окончательно запуталось между ними, превратив их в один шерстяной кокон под номером 69. Кетнеп, тяжело дыша от бега и ярости, открыл рот, чтобы высказать всё, что он думает о «криотерапии», но в этот момент капля холодной воды, скопившаяся на его челке, сорвалась вниз. Догдей как раз в этот миг зашелся в очередном смешке, широко открыв рот. Капля приземлилась точно в цель. Кетнеп от неожиданности и возмущения резко выдохнул, и… случайный плевок (точнее, брызги воды и слюны от яростного выдоха) прилетел прямо в открытый рот Догдея. Наступила гробовая тишина. Слышно было только, как в 67-й квартире дядя Боря включил телевизор. Догдей замер. Его глаза округлились, он медленно проглотил «подарок» и пару раз моргнул. — Кетнеп… — просипел он, морщась так, будто съел лимон под номером 69. — Это что сейчас было? Номер твоего биологического оружия — 67 по шкале мерзости? — Я… я не специально! — Кетнеп густо покраснел, пытаясь отползти, но полотенце предательски застряло. — Это всё из-за твоих дурацких догонялок! Твоя мать… твоя мать должна была научить тебя закрывать рот, когда на тебя нападает разъяренный морж! — Ты в меня плюнул! — Догдей начал отчаянно отплевываться, катаясь по ковру. — Прямо в душу! Номер твоего плевка — 69 по шкале унижения! Твоя мать вчера в мессенджере писала: «Будьте ближе», но я не думал, что настолько! Теперь я заражен твоим занудством! — Да замолчи ты! — Кетнеп наконец освободился из кокона и натянул полотенце обратно. — Считай это ответом за соленый чай в столовой. Мы квиты. — Не-а! — Догдей подскочил, вытирая язык футболкой. — Чай был снаружи, а это было внутри! Номер моего психологического ущерба — 67 миллионов! Я теперь официально требую компенсацию в виде... — В виде твоего немедленного исчезновения в сторону кухни за ужином, — отрезал Кетнеп, уходя в спальню переодеваться. — И прополощи рот хлоркой, «ангелочек». Вечер закончился тем, что Догдей, всё еще демонстративно прикрывая рот ладонью и косясь на Кетнепа как на опасную кобру под номером 67, притащил своё одеяло в спальню. После «водных процедур» и плевка на ковре обоим было не до шуток, и они быстро провалились в сон. ----------------- это был прямой поцелуй , думаю догдею понравилось