Мне темно дышать

Назавтра он собрал сумку в дорогу. Уложил с собой запасную рубашку и бежевое пальто. Боль в руке строго одергивала его при каждом слишком смелом движении, но он уже потерял больше времени, чем мог себе позволить. Он был в состоянии держать револьвер и поводья, значит, пора в путь. Мэри-Бет пряталась за фургонами с книжкой, и пока он собирался в дорогу, порой ловил на себе ее взгляд. — Удачи тебе в дороге, — произнесла она, когда он вскарабкался в седло. — Спасибо. Она мне пригодится. — Постарайся больше никуда не вляпаться. — Ты же меня знаешь, — он отсалютовал ей и ударил мутными от времени шпорами по бокам лошади. На просторе гулял свежий ветер, гнал людей и животных, теребил листву, пас мелкие облачка. Артур проложил свой мысленный маршрут через Сикс-Поинт, куда в спокойном темпе полдня пути, а оттуда еще немного — и уже почти форт Уоллес. Как только форт замаячил впереди, он свернул под сень деревьев, держа дорогу на краю видимости. Совсем не хотелось встретиться с патрулем. Сосновый лес кишел жизнью и трескучими звуками, запах хвои перемешивался с легким морозцем, отголоском пурги в начале мая. Кобыла шла легко, отдохнувшая и резвая. Они еще не успели подружиться как следует, еще нет, но Артур помнил, какую верную службу она ему сослужила, и не собирался скупиться на похвалу и угощения. — Друг мой! — вдруг окликнул его добродушный голос. Он вздрогнул и обернулся. И удивился, увидев посреди лесной чащи повозку и рабочий стол бродячего травника. — Хелло! Уильям? Ничего себе, как далеко на север вы забрались. — Дорога — дама непредсказуемая, — Уильям разулыбался. — И раз уж она свела нас вместе, не найдется ли у вас немного времени помочь мне? Я исследую шалфей, он как раз растет в этой местности. Мы могли бы сходить поискать его вместе, а затем я хочу опробовать новый рецепт. — Почему бы и нет, — Артур спешился и одернул рукава своей старой черной куртки. В тени подлеска было еще студенее, чем на дороге. — Ваши тоники очень мне помогали, когда мне было совсем… кхм, — он проглотил конец предложения, отвернувшись, чтобы накинуть узду на ветку. — Рад слышать, друг мой, рад слышать, — рассеянно ответил Уильям. Он шагал по лесу практически бесшумно, только сухие веточки трещали под подошвами. И вообще в лесу было поразительно тихо. Ни птиц, ни далеких звуков. Только шепот листвы на ветру. Они прошли достаточно далеко, чтобы лагерь пропал за деревьями. — Может показаться, что здесь нечего собирать, но именно эти природные сокровищницы человек еще не разворовал. Вот и шалфей, — он ткнул пальцем в несколько тонких стебельков, что выглядывали из-под корней деревьев. — Нам нужно совсем немного. И стоило ему нагнуться и сорвать первый, со стороны лагеря послышались истошные лошадиные вопли. Они резко обернулись, Артур первым рванул назад. У рабочего стола к земле прильнула пума, готовясь к прыжку. Аппалуза Уильяма зло храпела и неистово брыкалась, Блэкджек сходила с ума и дергала головой, вставая на дыбы. Пума сверкнула глазами и ринулась было на бедную аппалузу, но не успела она оторвать передние лапы от земли, ее прыжок сбил грохот выстрелов. Артур нашпиговал ее свинцом и добавил последний в голову, прекратив ее страдания. Угроза исчезла, но лошади и не думали успокаиваться. Блэкджек задыхалась и вращала глазами, но хотя бы перестала вставать на дыбы, а вот аппалуза отказывалась останавливаться и наворачивала круги, насколько позволяла привязь, храпела и то и дело снова пускала в ход копыта. Впрочем, Уильяма всполошенный конь интересовал меньше мертвой пумы. — Бедное создание, — прошептал он, встав над ней. — Бедное создание?! — переспросил Артур чуть не язвительно. Он не мог перестать расхаживать, взмахивая еще горячим револьвером. Горло занялось призрачным огнем, грудь стеснило, сердце продолжало стучать в ушах. — Ваше бедное создание хотело сожрать нас. Возможно, выслеживало вас тут, пока вы работали. — Полагаю, так, но посмотрите на нее. Она такая худая. Она сходила с ума от голода, и потому пошла на отчаянный шаг. Ребра пумы и правда выпирали страшным образом. Артур посмотрел недолго и отвел взгляд. — Я благодарен вам, — Уильям склонил голову. — Полагаю, если бы не вы, я и правда стал бы обедом. — Да я как-то случайно, — пожал плечами Артур. — Я хотел бы отблагодарить делом, но…— он беспомощно обвел руками хаос, что создала пума, и поднял с земли исписанные листки бумаги и пахучие веники. — Видимо, мне придется отложить эксперименты и пока вернуться к возвращению моих заметок в порядок. И пополнению запасов. — Деньги были бы неплохим способом выразить благодарность, — буркнул Артур под нос. — О, я помню вашу… сосредоточенность на деньгах. Она и в прошлую нашу встречу показалась мне странной. Но раз так, — он полез в карман и извлек клочок бумаги. — Прошу. Сам я так и не нашел в себе желания разгадывать подобные загадки. — Спасибо, — с легким удивлением Артур принял начерканную карту и коротко задержал в руках, прежде чем убрать в сумку. И попытался распрощаться: — Скоро будет темнеть, мне стоит подыскать место для ночлега. — Останемся здесь? — предложил травник. — Место неплохое. Вдвоем будет спаться спокойнее. И поверьте, после пумы сюда больше ни один хищник не сунется. В итоге они разбили лагерь поодаль, где землю не пропитала кровь, а воздух не насытился ее запахом. Уильям поделился своим ужином, повторяя, что это часть его благодарности. Щедро засыпанное разными специями мясо посидело на вертеле и на пробу оказалось очень вкусным. Прожевав, Уильям огорошил его странной мыслью: — Забавно, что я оказался здесь именно с целью собрать шалфей, когда ты оказался рядом и спас мою жизнь. — Что же в этом забавного? — Артур попытался устроиться так, чтобы растревоженная рана перестала ныть и гореть. Огонь не успокоился. — Видишь ли, — заговорил травник размеренным напевным голосом, будто рассказывал давно выученную легенду, — недавно дорога свела меня с одним спутником, мы проехали вместе несколько десятков миль и не переставая говорили о цветах и растениях. Не думаю, что я сумел увлечь его своей наукой, ведь он заявил, что он любитель засушивать цветы и изучать их язык. — Даже так, — Артур закурил, ища спасения от боли, и предложил сигарету ему. Уильям отказался. — И он рассказал мне, что когда-то один подаренный букет мог передать целое послание. Например, тысячелистник для европейцев — знак пожелания доброго здоровья, но также сокрытие своих мыслей. А местные племена почитают зубровку и плетут из нее косы, считая, что так поддерживают тело, дух и разум. Но и те, и другие особенно почитают шалфей. Европейцы расценивают его как знак душевного спокойствия и мудрости. Индейцы считают, что он отгоняет злых духов, что, по-моему, недалеко от мнения наших братьев через океан. — Ну, злую пуму он не отогнал, — заметил Артур. — Зато ты оказался рядом и не дрогнув избавился от опасности, — улыбнулся Уильям. — Такой силе духа я могу только позавидовать. — Тут мало общего с силой духа, — Артур затянулся. Было приятно не задыхаться после каждой затяжки. — Почти любой путник сумел бы так сделать. — Ну, — Уильям улыбнулся, — не каждый даже выправится в дорогу, зная, что может пользоваться только одной рукой, — он замолчал на секунду, усмехаясь удивлению Артура, и добавил: — Я дам тебе рецепт примочки. Быстрее заживет. Так я смогу отплатить по-настоящему. Наутро Артур вынырнул из сна, как со дна моря, и долго лежал, не понимая, проснулся ли он. Перед глазами снова стоял олень в золотом свете. Между строгих рогов, прямо на макушке, сидела невзрачная черная птичка и смотрела на него черным глазом-бусинкой. Он поглядел на траву, покрытую изморозью, встряхнулся и закутался потеплее. Уильям не вышел из тента даже на запах кофе. Мирно храпел себе, даже когда солнце как следует пригрело с высоты. Он уехал не попрощавшись. Чудной травник наверняка сказал бы, что это к новой встрече. К полудню он достиг той самой скалы. Ему предстоял не самый безопасный маршрут, но раз кто-то был достаточно уперт, чтобы спрятать там золото, то он будет достаточно уперт, чтобы его оттуда забрать. На краю обрыва дул ветер, заставляя глаза слезиться. Он встал у края, глядя не вниз, но вперед. Всего пару недель назад они с Джоном подорвали этот чертов мост. Он был так зол в тот день, что измарал уродливым взрывом целый разворот дневника. Чуть не сломал карандаш. Сейчас шум холодного водопада наполнял каньон вперемешку с голосами хищных птиц. Но все это перекрывал адреналиновый стук сердца в ушах. Слитки один за другим тяжело легли в руку и затем в сумку. Осталось подняться обратно. Он встал на краю обрыва и снова поглядел на вечный водопад и паутинно-тонкие конструкции моста, которым никто не вредил. Чертов мост стоял. Мысль, что все это не произошло, дыхнула свободой. У него в сумке полторы тысячи. Он может уехать куда-нибудь прямо сейчас и никогда не возвращаться. И никто не узнает. Он залез в седло, тяжело вздохнул и взглянул на рецепт Уильяма. Немного тысячелистника он сможет нарвать вокруг. Он выправил лошадь к перевалу, который вел к внутренним землям, оглядываясь и высматривая в траве красные зонтики.

***

День спустя он занес кулак над дверью домика на берегу О’Кригс-Ран. Опустил руку. Решился и все-таки постучал. Дверь приоткрылась, и высунулся косматый и угрюмый ветеран. — Хэ… хелло. — Хелло, — кивнул Хэмиш, вперив в него настороженный взгляд. Он крепко держал ручку двери. — Вы кто будете? — Я не хотел вас потревожить, просто, э… надеялся, что вы сможете одолжить мне лодку. — Лодку? — переспросил он недоверчиво. — Ну да, я хотел порыбачить немного. Если вы не против. — Озеро не мое, как я могу быть против, — усмехнулся ветеран, но из его глаз пропало недоверие. — Так ты у нас рыбак, э? — Не сказал бы. Я даже удочку держать особо не умею. — Знаешь, мои кости сегодня болят на хороший моросящий дождик. В такой дождик рыбы будет втрое больше. Что если ты посидишь со мной, подождешь дождя, и мы вместе поплывем на центр озера и порыбачим? — он прислонил винтовку к стенке у двери, где обычно ставят веник, и отошел, приглашая войти. — Буду рад. — Хэмиш, — ветеран протянул ему крупную мозолистую ладонь. — Артур, — он с неожиданным для самого себя облегчением ее пожал. — Ну что, Артур, расскажи о себе. Какими судьбами в такой глухомани? — Хэмиш жестом пригласил его сесть за стол, а сам с кряхтеньем полез под раковину, чтобы извлечь оттуда бутыль хорошего коньяка. — Ты много путешествуешь? Они говорили до наступления сумерек. Они быстро ухлопали бутылку, перешли на кофе, а потом Артур вспомнил о второй в своем седле. Хэмиш отошел зажечь лампу и усмехнулся в бороду: — Молодежь войны не видела, и хорошо. У вас другие проблемы, да вон хотя бы женщины. Лучше за женщинами ухлестывать, чем лежать под канонадой. Вот ты, например, говоришь обо всем, что было в твоей жизни давно. А сейчас она тебе чем не угодила? Рассказывай. Дело в женщине, угадал? — Нет. Ну, немного тоже. Но нет. — Аа, с женщинами всегда так. То ли алкоголь, то ли свобода беседы с человеком, которого ты вряд ли увидишь снова, развязали язык. — Видишь ли, я бы с удовольствием рассказал, но тогда ты решишь, что я свихнулся. Я и сам скоро решу, что запил и вижу страшный сон, или вот-вот запью. — Ну, реальность часто напоминает страшные сны. — А потом этот кошмар начался с начала, когда он еще казался обычным дерьмовым сном. И повторяется. А теперь я, кажется, взялся предотвратить что-то ужасное и не знаю, получится ли у меня. Может, я брошу все это. Выйду от тебя и уеду куда глаза глядят. — Сначала ничего не начинается. У всего есть корни в прошлом. И повториться тоже не может, так просто не бывает. — Но оно повторяется, Хэмиш. Я знаю, как было дело. Даже если сам не помню, как это все началось сначала, оно началось. Хэмиш посмотрел на него долго и внимательно, решая, шутят над ним или нет. — Видишь, я же говорил, что ты не поверишь. Я сам уже не верю. Но я знаю, что кошмар может повториться. Ветеран поставил на стол третью кружку черного горького кофе и заговорил серьезнее: — Почему же, верю. Что я, в чудо не поверю? — Я бы не назвал это чудом. Скорее издевкой. — Это почему же? — Будь бы это чудо, оно бы случилось с другими. Я… не сделал ничего, чтобы его заслужить. — Э, нет. Не меряй тем, кто заслужил чудо. Это не награда. Поверь мне, я их видел много. Может показаться, что война для них не место, но тем не менее именно там они больше всего нужны. Если оно произошло с тобой, значит, так было нужно. Ты же вернулся не ради себя. Оно дает тебе шанс сделать все правильно. Так что хватит сомневаться в чуде! Делай что должен! Артур выдохнул и кивнул. Слова легли на плечи тяжким бременем. — Так, — Хэмиш опрокинул чашку и стукнул ею о стол. На губах и усах у него осталась кофейная гуща. — Дождик пошел неплохой, то что нужно. Пошли рыбачить. У меня тут такой монстр водится, будто личную обиду на меня затаил. Злющий! Дождик сгустил наступающие фиолетовые сумерки. Они натянули куртки потеплее, уселись в лодку и наловили с десяток лососей. Щука-монстр оставила их приманки без внимания. Рано утром Артур взял лодку еще раз и забрал с островка в центре озера еще два золотых слитка.

***

Пока он отсутствовал, в лагерь вернулись все участвовавшие в ограблении поезда, кроме Джона. Джон приехал на следующий день после него. — Поехали со мной до Валентайна, — потребовал он, остановившись над Артуром. — Дело есть. — Какое это? — По дороге расскажу. Поехали. И у Артура внутри все упало. Так вот какой сегодня будет день. Он никак это не показал, лишь встал и отправился надеть седло на Блэкджек. — Вот так просто? Без допроса? — уточнил Джон неверяще. — А что, хочешь, чтобы я поупирался, как благородная девица? — раздраженно ответил Артур, дергая затертые ремни. Резкие движения продолжали рвать руку огнем. Джон сжал бескровные губы в тонкую линию, отвернулся к своему коню и прошелся щеткой по его крупу, предоставив Артуру возможность мучиться со снаряжением в кромешной тишине. Эбигейл подошла и попыталась заговорить с Джоном, но он оттолкнул ее и буркнул что-то грубое. Она оступилась и отшатнулась. Недостаточно, чтобы упасть, но достаточно, чтобы сердито сжать кулаки и уйти, полыхая гневом. Джон даже не оглянулся. Артур наконец сел в седло, махнул Хозии, и они вдвоем покинули лагерь. На полпути до Валентайна Джон разорвал тишину: — … В общем… мне нужно, чтобы ты зашел в оружейную лавку и купил там винтовку с длинным прицелом. — А сам что, слишком гордый для этого? — Нет, — мрачно усмехнулся он. — У меня с хозяином магазина вышла… размолвка. — Ну конечно, — буркнул Артур себе под нос, прогоняя в голове события, что собирались развернуться сегодня. Хотя кто сказал, что Корнуолл придет разбрасываться людьми именно сегодня? Может, он передумал в этот раз? А если нет? Попытаться предотвратить, предупредить? В тот раз сегодня закончилось кровавой баней, но что если… — Морган, ау! Ты где витаешь? Приехали. В оружейном он некоторое время просто смотрел на каталог в своих руках, пока хозяин не спросил его, сколько он сегодня выпил. Артур угрожающе усмехнулся ему, приобрел нихрена не дешевую винтовку и вышел, закинув ее на здоровое плечо. — Ты уверен, что хочешь провернуть это свое дело сегодня? — уточнил он, запрыгивая снова в седло. — Ты все еще даже не знаешь, что именно. Да и нет смысла откладывать, — Джон поехал вперед, показывая дорогу. — Нам нужно скопить хоть что-то, прежде чем отправиться за деньгами в Блэкуотер… — Забудь про эти деньги, — это словосочетание так осточертело за последний месяц, что слова вышли больше как удар хлыста. — Господи, да чего ты так завелся? — запальчиво воскликнул Джон. Как спичка о каблук — они всегда умели подсадить друг друга на коня. — Это наши деньги, наши! Мы их столько копили! — Больше нет! Это не то, ради чего стоит класть жизнь, — отрезал Артур. — Кроме того, у меня плохое предчувствие. — У тебя всегда плохое предчувствие, — пробурчал Джон, медленно остывая. — Это простое дело, я все продумал, окей? — Ну разумеется. Еще минуту они сердито молчали, пока Джон наконец не объяснил в трех словах план со стадом на продажу. Винтовка сделала свое дело, они собрали овец и повели их спокойным шагом обратно. Чем ближе к Валентайну, тем тяжелее опускалось все внутри. — Что за черт ты устроил в лагере? — Чего? — С Эбигейл. — Не лезь не в свое дело. — Не превращай это в дело всех вокруг, и я не буду лезть. Джон вдруг выправил Старика поперек дороги, почти столкнув лошадей корпусами, так, что Артур успел в последний момент натянуть поводья, и кони заволновались. Блэкджек полезла было кусаться, но Артур не без боя отворотил ее голову прочь. Пока они успокаивали коней, стадо, смущенное беспокойным поведением безалаберных пастухов, заблеяло и рассыпалось. — Черт! Артур подогнал рысака и перерезал путь паре овец, собравшихся дать стрекача прямо через пути, а когда вернул их к стаду и поднял взгляд, Марстон смотрел на него с такой яростью, что ему впору было облететь пеплом. — Да что с тобой не так? — рыкнул Джон. — Это с тобой что не так! — То ты терпеть меня не можешь, то теперь нянчишься! Что ты лезешь в мои дела?! Ты думаешь, что я идиот! Я понял, ладно?! Я знаю, что я идиот! Но я же вернулся, так? Хватит уже! Спичка о каблук. — А, ну все же всегда должно вертеться вокруг золотого мальчика! — взревел Артур. — Все же всегда про тебя! — Ты мне дня спокойно не давал прожить, а тут ходишь и говоришь, чтобы я не забыл пересчитать пинкертонов. Занимайся своим делом, а в мои дела не лезь! — рявкнул Джон, но они снова погнали гребаное стадо, и им некуда было друг от друга деться. Артур отрезал: — Конечно, я считаю тебя идиотом. Сперва сделал, потом подумал, — он указал на стадо. — Я просто пытаюсь найти какой-то выход для нас всех. Из этой задницы. Как и Хозия, как и… — шумно выдохнул через нос и выдавил: — Я не хочу увидеть тебя на месте Дженни или Мака. Кроме того, ты еще не знаешь… Когда Артур закончил пересказ, Джон выругался. — Так Мак мертв? Этот ублюдок так тебе и сказал? — Да. И хотел, чтобы я сдал ему Датча. — Не того выбрал. — Хочешь сказать, кто-то из нас мог бы сдать? — Нет. Нет, конечно. Ну, в плане, теперь нет. Было приятно разделить с кем-то искреннюю радость избавления от этого недочеловека. — А насчет Эбигейл я скажу только одну вещь, — сказал Артур, когда они пересекли железнодорожные пути, а первые овцы уже вошли в ворота аукционного двора. — Не торопись отказываться. Может, ты сам еще не понял, что у тебя в руках. — Как я уже сказал, не лезь не в свое дело, — угроза вышла искренней примерно наполовину. Они загнали овец в аукционный вольер, заведующий назначил свой грабительский процент. Артур молча сверлил наглеца взглядом. Джон провел торг ледяным голосом, сверкая глазами. Когда они вернулись к лошадям, язвительно бросил: — Спасибо тебе за твою бесценную помощь. — Ты сам сказал не лезть в твои дела, — пожал плечами Артур, чем заслужил еще один прожигающий взгляд. — Пошел ты, — кинул он. — Давай, Датч нас ждет. У Артура внутри все снова свилось жгутом. Самое ненавистное чувство на свете. До кабака они вели лошадей на поводу, и весь путь Артур с подозрением оглядывался. Люди Корнуолла наверняка уже заняли позиции, сможет ли он вычислить их сейчас? Он привязал поводья лошади к перекладине свободным узлом, чтобы та смогла сбежать, не порвав их. Артур ненавидел, когда рвалась узда. — Что-то тут нечисто, — буркнул он. Джон резко обернулся, обвел округу пристальным взглядом, непонимающе на него уставился. Но спросить не успел. Датч отослал их со Штраусом. Артур сел за стол с ним, кивнув на какие-то его слова, и взял рюмку, а сам все смотрел в окно. Ждал. Не так, как ждут в засаде, скорее, как цирковой лев знает по гулу и топоту в шатре, что скоро щелчок кнута погонит его на арену. — … Артур? Ты меня слышишь? — голос Датча с щедрым слоем непринужденности сверху, под которым — как подсказывал опыт — кроются первые ростки раздражения. — А? Да, — он повел плечами, стараясь их расслабить, но лишь на секунду выпустил окно из вида. — Ты в порядке, сынок? Ты какой-то… задеревенелый. Все внутри дернулось, и Артур посмотрел на него. Датч сидел, вальяжно откинувшись назад, придерживая пальцами сигару и обхватив другой рукой рюмку на столе, и пристально смотрел на него непроницаемым взглядом. — Я в порядке, Датч, — отголосок пепла на языке. — Просто плохое предчувствие. — За вами следовали? — тут же уточнил он чуть тише, склонившись ближе к столу. — Снова пинкертоны? — Да нет же… вроде нет. Что-то было не так, слишком долго снаружи не доносился требовательный голос. В тот раз им не дали и парой фраз перекинуться, если он помнит верно… — Ван дер Линде! Я представляю Левита Корнуолла! Его сообщение… Вот и оно. Грудь затопила странная смесь страха и облегчения, кровь застучала в ушах. Артур вышел из-за стола и осторожно приблизился к окну. Да, толпа вооруженных людей, Джон с Леопольдом на мушке и громко вещающий из собственного мира прихвостень толстосума. — Что думаешь? — ясно пробился спокойный голос Датча сквозь суматоху между его ушами. Артур знал свою оценку того, что происходило за окном, но не ожидал вдруг почувствовать такой щемящий холод. Раньше спокойствие Датча в любой ситуации служило ему якорем, от которого его мозг зацеплялся и сам начинал работать как надо. Сейчас… в этом ему привиделось равнодушие. «Мне жаль это слышать. С Эбигейл придется расстаться». — Я… — он резко выдохнул, в груди резко перестало хватать воздуха. — Ты начинай заговаривать ему зубы, — Артур не отрывал взгляда от происходящего за окном. — А я подберу момент и буду действовать. Короткий взгляд глаза в глаза. — Давай, — Датч встал, отпил прямо с горлышка и размашисто стукнул бутылкой по столу, не растеряв своей вальяжности. Снова топот копыт за окном. В ушах звенело. Они вдвоем встали на прицеле у десятка человек, подняв руки. Сердце хлопало, как страницы оставленной на штормовом ветру книги. Артур подал знак глазами, едва заметный, но Джон сообразительный малый. Один раз он уже угадал план. Валентайн залило кровью, выстрелами, воплями тех, кто спасал свои жизни, и стонами тех, кто их стремительно терял. Снова кровавый марш по главной улице города, снова Штраус скулил и прощался с жизнью, снова ругался Датч. — C двух рук стреляй, не жалей их! — рявкнул он, и Артур достал второй револьвер, про который забыл уже очень, очень давно. … Артур очнулся от адреналинового шока, лишь когда взгромоздил Штрауса на круп Старика и нырнул за укрытие прочь от новых выстрелов. Рука начала ныть, ноги подгибаться, голова гудеть. И только когда улицы омертвели, свистнул, высматривая лошадь. Блэкджек послушно прибежала, и Артур, оглянувшись в последний раз, рванул прочь с места бойни в подлесок. Он провел ночь наедине с костром и холодной рекой. Трогать дневник все еще не хотелось. День прошел ужасно, но не хуже, чем мог бы, и это победа. Тело знакомо роптало. Разум вторил, раскидывая мысли подобно капризной дамочке, что в истерике вываливает из гардероба фонтан вещей и затопляет ими всю комнату. Корнуолл не явился самолично. Хотелось верить, что это хороший знак. Тем не менее сон долго не шел. Путь прочь из этого бедлама маячил где-то на горизонте. Наутро он решил, что может вернуться в лагерь. По пути заодно заглянуть в место, указанное в карте сокровищ Холла. Его сумка стала тяжелее на пятнадцать долларов. Он оставил лошадь просто среди других, потому что коновязь уже выдернули из земли. Датч раздраженно вышагивал по импровизированным половицам своей палатки, а Хозия его отчитывал, то и дело заходясь кашлем. — Ничего не нормально. Мы превратились в шайку убийц, которая мечется, не зная, куда себя приткнуть. — Мы найдем что-нибудь. Мы знаем направление, и это главное. — Это направление было в плане? — колюче уточнил Хозия. — А это «что-нибудь»? Мы вроде хотели вернуться на запад, но скоро, похоже, доберемся до Парижа. — Артур найдет что-нибудь, — Датч махнул в его сторону рукой. Раньше Артур воспринял бы это как приглашение вступить в разговор. Но сейчас он почувствовал себя максимум удобным стулом. Хозия встал, недовольно поведя головой, и снова сухо закашлялся. — Хотя бы в нем я могу быть уверен, — бросил он жестко и ушел. Датч с размаху уселся. — У него опять запор, видимо, — и следом он ткнул пальцем в карту: — Мы не можем двигаться на север, так что прямо сейчас оптимальным местом для нас выглядит Скарлетт-Медоуз. Я хочу, чтобы ты там разведал. — Хорошо. Оставаться здесь нельзя. — Возьми с собой Чарльза. Не хочу отпускать тебя одного сразу после этого недоразумения в Валентайне. Недоразумения. — Разведайте там, избавьтесь от всех лишних людей, и потом подъедем мы, — продолжил Датч. — То есть мы действительно сборище убийц, как только что сказал Хозия. — Хозия зря трясется, — заметил Датч буднично. Он впервые оторвал взгляд от карты и упер в него. — И такие недоразумения мешают нам выжить. А мы хотим выжить, разве нет, Артур? Многое поднялось внутри, застопорилось в горле. Он кивнул, отведя глаза, буркнул: «Конечно, Датч», — и отправился искать Чарльза. Его перехватила Тилли. Буквально — выпрыгнула из-за фургона с улыбкой, хватила за здоровую руку и потянула, сдерживая смех. — Попался! Ну-ка давай за мной. Артур, может, и испугался от неожиданности на секунду, но улыбнулся ее искренней готовности попытаться сдвинуть его с места, и потому пошел по доброй воле. Она подтащила его к двум ящикам и усадила. — Я немного занят, Тилли, — попытался отказаться Артур. — Это быстро, честно, — она нетерпеливо сложила руки на коленях. — Ты ездил к своей Мэри? Вопрос выбил его из колеи мыслей настолько, что не отвечал несколько секунд, просто удивленно буравя ее глазами. — Ну же? — поторопила она. — Ты что, не видел ее? Артур искренне не помнил, и ему понадобилось еще несколько секунд, просто чтобы переворошить свою память. За эти мгновения улыбка с лица Тилли исчезла. — Так я и думала. Ты смотришь последние дни волком, у костра никогда не сидишь. Не срослось? — теперь она уже спрашивала с искренним сочувствием. — Да нет же, нет, — горькая встреча пронеслась перед глазами. — Я просто волнуюсь. Обо всем. — От тебя так одна тень останется. Слова вдруг резанули по сердцу, и он поторопился спросить: — А ты-то об этом откуда узнала? — Не надо меня недооценивать, мистер Морган, — подбоченилась она. — Письмо на твоем столе пролежало достаточно долго, чтобы туда только слепой не успел заглянуть. Говори давай, видел ты ее или нет? Письмо. Последняя встреча с Мэри, рассеченные черными голыми ветвями деревьев лучи золотого света, потерявшееся в индустриальном смоге небо. — Нет, Тилли. В смысле, да, видел. Но у нас не могло ничего получиться. Она… — он тяжело вздохнул и хмыкнул. — Мисс Гримшо наверняка говорила, что… — Что я говорила? — осведомилась мисс Гримшо, грозно появившись из-за фургона со своей дорожной сумкой в руках. Тилли шепотом чертыхнулась. — Мистер Морган, я слышала, что и вам выдали задание. И раз вы не участвуете в упаковке даже собственных вещей, не отвлекайте мисс Тилли от работы. А вы, юная леди, бегом собираться! Я лично прослежу, чтобы вы за сегодня не присели. — Да я тут вообще… — Артур задохнулся от несправедливости, но не стал заканчивать предложение. Тилли многозначительно ему улыбнулась, юркнув мимо и увернувшись от занесенной руки. — А ну за работу! — рявкнула Сюзан ей вслед и повернулась к Артуру, снова замахнувшись. — Марш! Артур шагнул в противоположную сторону, уходя от замаха, и тут же наткнулся на Чарльза. Тот согласился выехать с ним, и уже через минуту лошади свободной рысью двинулись через подлесок. — Ты уже сложился? — предположил Артур. — Мне практически нечего складывать, — признался Чарльз. — Куда мы едем? — У меня есть одно место на примете. Дорога неблизкая, но зато вдали от посторонних глаз. Вопрос Тилли заставил мысли взбурлить. Он ведь может найти Мэри. Она наверняка сейчас в Сен-Дени. Найти ее и прожить сколько ему осталось, впервые в жизни отведя все время без остатка себе и ей. Горечь высосала радость из воспоминания об их последнем свидании, оно постепенно утратило золотые краски. Перед его мысленным взором расцветился образ ее печальных глаз. Он не может. Не мог тогда и не может даже сейчас, вернувшись из мертвых. Не может позволить себе самое горячее желание сердца. Она не заслуживает хоронить еще одного недоумка. Голос Чарльза вырвал его из тоскливых мыслей: — Что с тобой в последние дни? Ты уехал на неделю, а можно подумать, что тебя месяц не было. — Со мной все в порядке, — отрезал Артур. — Почему все спрашивают? — Потому что ты ведешь себя как другой человек, — указал Чарльз. — Даже ходишь иначе. А вот это было внезапно. — Я посмотрю, как твоя походка изменится, когда ты доживешь до моих лет. — Такое не происходит за ночь. — Погляди, как мы живем. Я бы удивился, если бы не начал разваливаться в ближайшие годы. Чарльз сердито что-то пробухтел себе под нос, но оставил тему. Артур вздохнул. — Я беспокоюсь. Я хочу найти выход. Из всей этой ситуации, — он хотел довериться Чарльзу так, как смог незадолго до смерти. Нет. Не сейчас. — Мне не нравятся эти земли. Что-то здесь протухло. — Да, согласен. Люди здесь даже злее, чем на Западе. Им незачем было плутать по бурелому, так что Артур указал прямой путь по дороге и без труда вспомнил, где свернуть на неприметную тропинку. Завидев оставленный лагерь, они без единого слова притормозили лошадей. Чарльз достал бинокль. История с немцами промелькнула перед глазами, и Артур шепотом чертыхнулся. — Там кто-то есть, — шепнул Чарльз, не отнимая бинокля от глаз. Они медленно приблизились к связанному с оружием наголо. — Смотри, чтобы нас не окружили, — буркнул Артур. — Окружил кто? — Не знаю, но тут целый лагерь и заложник как на блюдечке! Артур освободил руки отца безъязыкого семейства, и когда тот задергался и отчаянно замычал сквозь кляп, воздух прорезали выстрелы. — Прячься! Налетчики пытались взять их издалека, пытались штурмом, врываясь в свой же лагерь верхом, но ни один из нападавших не сбежал. Артур первым выглянул из-за укрытия и убедился, что роща снова затихла. Следом высунулся Чарльз. Они переглянулись и кивнули друг другу, подтверждая, что целы. Немец вынул кляп и неловко согнулся, развязывая ноги. Они нависли над ним, еще не убирая оружие. — Вы кто? Что им было нужно? — Чарльз попытался заглянуть в лицо сжавшемуся немцу, что выглядело немного комично. Мужчина встал и начал тараторить, заикаясь от пережитого ужаса и заламывая руки. Они несколько секунд пытались выловить из потока речи хоть что-нибудь осмысленное. — Так, подожди, — махнул рукой Артур, заткнув беднягу, еще раз прощупал окружение глазами и повернулся к Чарльзу: — Давай так. Это место нам подходит вполне. Ты отправляйся обратно, веди всех сюда, а я отвезу этого несчастного к его семье и вернусь сюда, чтобы навести тут порядок. — Какой семье? — переспросил тот растерянно. Артур запнулся и огрызнулся: — Если у него есть семья. Короче, добьюсь от него чего-нибудь. Езжай. Не задерживайся. Нужно перевезти всех сюда как можно быстрее. Чарльз смотрел на него недоуменно еще секунду, но покачал головой и все-таки сел на лошадь. Как только он удалился достаточно, Артур остановил поток речи немца и сказал: — Я знаю, где твоя семья. Давай со мной. — Familie? — переспросил тот. — Да, да, давай со мной. Блэкджек быстро выдохлась под весом двух людей, и пришлось перейти на шаг, что отняло у них первенство в гонке с наступающей темнотой. Немец время от времени что-то тревожно лопотал с вопросительной интонацией и стихал, в который раз не получив ответа. Вот будет номер, если его семья уже снялась с места и уехала без него, мрачно думал Артур, глядя на угасающие краски заката. Пока они добрались до места, где пора было сворачивать с дороги к Дьюберри-Крик, уже как следует стемнело. Артур зажег свой фонарь и спешился, жестом показав немцу сделать тоже самое. По темноте тот притих, брел рядом, вытягивая шею, и нервно тер запястья. Приходилось продираться через заросли, повод лошади то и дело цеплялся, по лицу хлестали ветки. Артур уже устал материться. Темный лагерь без единого огонька практически не выделялся среди зарослей, и напоролись на него они только чудом. — Liebste! — возопил немец и побежал. — Wo seid ihr? Коробки под телегой зашевелились и рассыпались, открывая три призрачно-бледных лица. Женщина высвободилась и кинулась немцу на шею, восклицая его имя, отведя в сторону руку с дробовиком. Потом ее взгляд остановился на Артуре, и она что-то спросила громким испуганным шепотом. Он ответил успокаивающе. Вид воссоединенной семейки напомнил Артуру последний раз, когда он их видел. В лихорадке их жилище показалось ему кривеньким и темным, руки холодным и чужими. Даже сейчас их улыбки потускнели, стоило им всем четверым замереть и повернуться к нему. Артур отвел взгляд и махнул фонарем. — Двигайте отсюда. Ну, убирайтесь! — прикрикнул он. Дети с матерью кинулись разбирать оборонительный бруствер у повозки, отец семейства отделился от них и подошел еще раз с чувством пожать ему руку, продолжая бессовестно нести свою тарабарщину, после чего поднял палец, прося подождать, и вернулся с золотым слитком. — Dankе. Спасибо. — И вам. Спасибо, — неловко буркнул Артур. По приезде в Бенедиктс-Поинт он спрятал слиток в схроне с другими, что организовал неподалеку. Он не стал разгребать хлам и трупы бродяг впотьмах, решил заняться этим при дневном свете. Развел огонь чуть в стороне, подальше от озера, потому что с воды тянуло ночным холодом. Он долго смотрел на свои руки против света костра, пытаясь понять, что в них кажется чужим. Почему они так быстро согрелись. На том, что осталось от него в последние недели жизни, одежда висела мешком. Перчатки слетали, и пытаться греть руки было бесполезно. Как будто тело экономило силы и не догоняло кровь до кончиков пальцев, и они оставались ледяными сутки напролет. Слушались и исправно жали на спусковой крючок, но слились с холодным металлом и не принадлежали больше живому человеку. Артур попробовал обхватить свое запястье кольцом пальцев. Они не сомкнулись. Горько было радоваться чему-то, что скоро потеряешь. Горько было иметь что-то, что вырвут из рук очень скоро, а когда спохватишься, будет уже поздно. Его инстинктивным ответом на горечь и вообще многие сложные ситуации была злость. Здесь злиться было не на кого.

***

День ушел на то, чтобы расчистить поляну. Фургоны показались в чаще только на закате. К тому моменту Артур понял, что что-то пошло катастрофически не так. — Эти нахальные хорьки имели наглость заявиться прямо в наш лагерь! — воскликнул Датч, раскинув руки, и спрыгнул с козел. Сухая трава хрустнула у него под сапогами. — Так что я имел радость тоже познакомиться с твоими дружками. Как их? Мистер Милтон и мистер Росс? Целый день таскания трупов и сжигания барахла не вызвал у Артура такого отвращения и ледяного ужаса, как это известие. — Но мы петляли достаточно, чтобы они не проследили за нами сюда, — Датч выдохнул, избавляясь от сердитой маски, и огляделся. — А место ты нашел хорошее, сынок, молодец. Тут-то мы заживем! Караван начал спешно разгружаться. Люди ходили вокруг бледные и молчаливые, а голос Гримшо командовал слишком крикливо. Артур подключился к работе, а мысли в голове гудели растревоженным ульем. Многое пошло не так, как он помнил. Пинкертоны действуют агрессивнее. В какой-то момент он взялся за сундук здоровой рукой, а с другой стороны ношу подхватил Чарльз. — Они пришли вскоре после того, как мы уехали, — произнес он негромко, насколько это возможно с его трубным голосом. — Думаешь, они могли проследить за нами сюда? И р-р-раз, — они сняли тяжеленный сундук с телеги и донесли до места, где вскоре будет стоять тент Датча. — Не знаю, — крякнул Чарльз. — Надеюсь, что нет. — Я тоже. Нужно будет организовать патруль. — Хорошо. Предложи Датчу. Артур нашел взглядом статную фигуру, что вышагивала посреди согнутых и спешащих людей степенно и неторопливо, держа в одной руке сигару, а через другую перекинув тяжелое пальто. Он вздохнул и пошел распаковываться дальше.