Мне темно дышать

— Вы, хорошие мои, подняли славный город Блэкуотер на дыбы, а вместе с ним и всю полицию, — задорно вещал глотнувший воздуха свободы Трелони. — Я слышал об особых агентах, которые рыщут вокруг. — Был бы ты с нами — и увидел бы, — горделиво усмехнулся в усы Датч. — Ничего особого я в них, кстати, не разглядел, кроме особо ублюдочных морд. — Да что вы говорите, — протянул Трелони. — И вам повезло ускользнуть, я так предполагаю? — Не нужно ума ускользнуть от людей, которые не пытаются тебя схватить. — Ну, джентльмены, — Трелони вышел вперед, развернулся к ним лицом, галантно и преувеличенно поклонился и подправил ус. — Удачного вам дня. Датч с Хозией кивнули в ответ и направились обратно. Артур поплелся сзади. Его сейчас мало занимали ссорящиеся семейства и потенциальное сокровище. Какая-то мысль жужжала над ухом, не давая себя поймать. То ли этот маслянистый воздух с непривычки мешал ему думать, то ли он не успел проснуться с утра. Он очнулся у коновязи, когда Датч окликнул его: — Ну что, мы еще думаем о рыбалке? Хозия обещал хороший улов. — Давай, Артур, поехали с нами. Но ноги у него приросли к месту и отказывались двигаться. Он все еще ловил чертову мысль, а его рот произнес незаинтересованное: — Нет, знаете, езжайте без меня. Я лучше попробую что-нибудь разузнать в окрестностях. — Ладно, — с легким удивлением протянул Хозия и влез в седло. — Мы наловим за тебя, — пообещал Датч. Он отвязал узду Блэкджек и направился к каравану, провожая их отъезд взглядом. Мысль наконец начала обретать простую форму. Кроме того, он просто не имел права терять больше времени. Он помнил, в какую дверь стучать. Голос, беззаботно напевавший внутри, резко смолк. — Да-да? — Трелони, это я. — Артур, мальчик мой, — голос поблек, и плеснула вода. — Я сейчас не в том… кхем, виде, чтобы проявить гостеприимство. — Я по делу. — А также не в том состоянии, чтобы вести дела. Приходи через пару дней. — У тебя там что, женщина? — иронично уточнил Артур. — Возможно, — ответил Трелони загадочно. — А твоя жена знает об этом? — Какая жена, дорогой мальчик, побойся бога! — Та, что живет в Сен-Дени. Трелони замялся и кашлянул. После чего снова послышался плеск, затем шаги и шуршание одежды. Долгие минуты спустя Трелони открыл дверь при параде, разве что жилет не застегнул. От полной ванной шло приятное тепло. — А вот такие вещи не стоит упоминать так громко, — укорил он, старательно скрывая неудовольствие, и занялся пуговицами на манжетах. — Ну-с, какое дело ты так срочно хотел обговорить? — Мне нужно купить землю. И найти способ вывезти отсюда группу людей. Скорее всего, небольшую. Поезд подойдет лучше всего. — А… — Деньги будут. — Но… — И на взятки тоже. — Ох-хо, мистер Морган, такие деликатные дела требуют неспешности, не надо лететь вперед паровоза, — он закончил с манжетами рубашки и перешел к жилету. — Землю в каких краях ты имеешь в виду? — Колорадо. Калифорния. Где-нибудь, где за наши головы нет награды. Где еще нет всей этой. Цивилизации. — Ах, старый добрый Запад, я понял тебя. И проще всего достать билеты на поезд или даже на целый вагон, зависит от количества людей, — из Трелони полилась река многословия, что с ним происходило обычно, когда он начинал думать. — Разумеется, нельзя забывать о вагоне для лошадей, их не оставишь. И, как ты правильно упомянул, желательно прокладывать путь в обход штатов, где вы, мальчики, наследили. Кстати, почему Датч не пришел оговорить это со мной сам? — Потому что Датчу об этом знать не нужно. В глазах Трелони блеснул иной свет. Он оставил последнюю пуговицу в покое, окинул Артура быстрым взглядом, будто убеждаясь, что знает человека, который стоит перед ним. Коротко отвернулся, с тихим: «М-да», — нашел трубку и принялся ее старательно раскуривать. Когда в тишине пыхнули первые облачка дыма, он продолжил: — Хорошо, значит, поезд и земля. Ты не хочешь, чтобы тебя обобрали до ниточки, и потому просишь меня подергать за свои. Но о какой группе людей мы говорим? — Пока… пока о небольшой. Я скажу точно, когда дело дойдет до поезда. Пока просто подыщи землю, хорошо? Чем дальше на запад, тем лучше. — Хорошо, — он опустил глаза в трубку и пыхнул ею, явно подыскивая слова, но Артур ему не позволил. Ему пора было собираться в дорогу. — Доброго дня, Трелони. Постарайся больше не попадать в неприятности. — Доброго дня и удачи. Когда он вернулся в лагерь, Хозия с Датчем уже вылезали из лодки. — Ну как, сынок? Что-нибудь разнюхал? — хитро заулыбался Датч. Секунду Артур просто смотрел, соображая, что сказать, но потом вспомнил. — Этот Бо Грей, которого мы видели у шерифа. Кажется, он достаточно малахольный, чтобы через него добраться до его папеньки. — Звучит многообещающе. Но постарайся его не спугнуть. Хозия взвалил мокрый и еще подергивающийся мешок на плечо и понес к Пирсону. Артур сел на свою койку. Доставать дневник желания не было. Он вообще забросил писать в дневнике после того, как обнаружил там страницу, посвященную Даунсам. Обычно быстрый скрип карандаша по бумаге приносил облегчение, вытягивал лишние нити из клубка мыслей, позволяя ему на время превратиться просто в мотье, пока узлы не затягивались снова. Сейчас разрез его мыслей был настолько инаков ему самому, что даже попытки казались бессмысленными. Нужно было выправляться в дорогу, пока день не начал клониться к закату. Мирную жизнь лагеря пронзил напряженный голос Сэди Адлер. Артур тяжело вздохнул и пошел предотвращать хладнокровное убийство единственного, кто готов кашеварить на всех этих людей каждый день. — Старый сальный енот! — Спятившая мегера! — Хватит! — рявкнул Артур, тут же заслужив злой взгляд Сэди. — Если вы его убьете, миссис Адлер, то готовить останетесь вы одна. А вам, как я понял, это не нравится. — Какая прозорливость! — оскалилась она, воткнула тесак в столешницу и отошла разделочного стола, не находя своим рукам места. Короткую перепалку спустя он решил проехаться до Роудса, чтобы решить дела и заодно дать всем полноценно выпустить пар. — Ну, женщина, ты едешь или как? Сэди еще раз ядовито зыркнула в сторону Пирсона, тот закатил глаза и буркнул что-то в усы. Но когда они оба уселись на козлы и Артур уже хотел стегнуть лошадей, к телеге подошел Штраус и деловито поздоровался: — Мистер Морган. И миссис Адлер. Вы отправляетесь в Роудс? — Да. Что вам нужно? — Могу я съездить с вами? Мне как раз нужно на почту. Организовать нам новый обратный адрес. — Конечно, залезайте, — он сделал приглашающий жест, и Штраус устроился на скамеечке в телеге. Сэди, разумеется, снова приспичило прочитать письмо Пирсона, и она как следует отвела душу. Штраус то и дело оборачивался и смотрел на нее то ли с недоумением, то ли с презрением. Артур просто посмеялся. — Нет, доверять вам почту решительно нельзя, миссис Адлер, — заключил он и отобрал письмо. — Пойдете закупаться. — В плане пристрелить лавочника? — уточнила она с иронией в голосе. Хорошо, что они не успели еще даже железнодорожные пути проехать. — Закупиться значит взять товары с полок и оплатить их. Вот, держите, — он отсчитал купюры и протянул ей. — Нельзя привлекать к себе внимание, мы только сюда приехали. — Ну да, вы ведь такие незаметные. Катались таким караваном целый день по всем окрестностям — мастера прятаться! Неудивительно, что эти два упыря вас нашли. — Вас, я смотрю, агентство Пинкертона не напугало. — Я смерти не боюсь, — отчеканила она. — Не могу сказать, что поддерживаю, — буркнул Артур, мрачнея. — Тогда почему выбрали такую жизнь? — Сэди неверяще усмехнулась, смерив его взглядом. Он хмыкнул: — Я ее не выбирал. Она меня выбрала. Папаша мой был бандитом, за что и оказался на виселице. Датч с Хозией подобрали меня, когда я был подростком, — он вздохнул, нахмурившись. — Так, все, приехали. — Я сама справлюсь, — проронила Сэди угрожающе и удалилась. Штраус растянул процесс слезания с телеги на долгую минуту. Кряхтел и жаловался на недавнюю рану. Пока Артур на это смотрел, снежный ком потревоженных воспоминаний продолжал расти, давил на плечи и грудь. Подступали картинки из собственной юности, которые и тогда, и сейчас казались лучшими годами в его жизни. В горле загорчило. Похоже, именно на этих воспоминаниях он и держался все это время. Видел, что происходит, и оставался бездеятелен до последнего. За что теперь и расплачивается. Штраус наконец уперся обеими ногами в земную твердь и отправился на станцию. Артур проводил его взглядом. Мысль нарисовалась быстро. Он последовал за Штраусом и нагнал на площади перед станцией. Тот как раз разговорился с тощим пацаном и обещал самым приторным голосом: — О, могу вас уверить, процент сравнительно небольшой… — Прошу прощения, — Артур подошел со спины, взял Штрауса одной рукой за плечо, другой за воротник жилета и развернул лицом к станции, отчего тот едва не потерял равновесие. Неудавшийся должник вздрогнул и отшатнулся. — Нам с партнером надо кое-что обсудить наедине. — Мистер Морган, что вы делаете? — воскликнул Штраус испуганно. — Тихо, — хрипло выдохнул Артур. — И тогда я не сверну тебе шею. Леопольд пискнул и послушно перебирал ногами. Вроде он не собирался сопротивляться, так что Артур сменил хватку на более дружелюбную, переложив руку с загривка на плечо. Вдалеке давал предупреждающий свисток пассажирский поезд. Так они подошли к станционному окошку. Штраус смог выдавить лишь невразумительный набор звуков, и потому Артур кинул служащему деньги: — Мой друг хочет отправить два письма и купить билет на поезд. Леопольд протестующе ахнул, но Артур сжал его плечо до боли. Они дождались билета и вышли на перрон. Поезд как раз прибыл и неторопливо тормозил. Состав замер, скрежет стих, а пыль начала укладываться, и тут же пассажиры стали сходить с приступок, мужчины протягивали руки дамам, дети спрыгивали на платформу и брали за руки старушек. Артур отпустил Штрауса, и тот возопил: — Да какая муха вас укусила?! — Во-первых, не надо орать, вокруг люди. Вы же не хотите испортить этот прекрасный июньский день? — Сейчас май… — растерянно возразил Леопольд. — Во-вторых, слушайте внимательно, герр Штраус. Я долго терпел ваше присутствие. Вы мне отвратительны, но почему-то Датч держит вас при себе. Потому я поступлю как хороший человек и не стану провожать вас пулей в спину. Вот вам билет, вот вам под зад, — он дернул коленом, особо не целясь в Штрауса, и тот отпрыгнул в сторону с несвойственным для своей раны проворством, — и мое благословение. Езжайте хоть до Нью-Йорка. — Н-н-но я… — Вот вам денег на первое время, — отрезал Артур, вдавив сверток ему в грудь. Деньги упали, когда Штраус не успел их подхватить, он засучил руками, как умывающийся суслик, и поднял их с земли. — Наша следующая встреча пройдет не так мирно. Так что в ваших интересах уезжать подальше отсюда. Штраус отступил к поезду. Он жалостливо оглядывался, будто надеялся на сострадание других пассажиров, но зеваки остались равнодушны к его трагедии. То и дело он поворачивался к Артуру, приоткрывал рот, собираясь что-то пискнуть, закрывал и сжимался еще больше. Мимо прошел грузный джентльмен, с чьего пути ему пришлось отступить, и теперь он был совсем близко к поезду. Он никак не мог найти место своим рукам. Артур не выдержал и с рычащим «ну!» сделал шаг. Штраус подхватился, нырнул в вагон и спрятался под окном. Еще несколько секунд — и поезд сделал первый ленивый рывок. В окне было видно, как Леопольд растерянно осматривается и ищет себе место. Впервые за долгое время на душе полегчало. Избавление от этой пиявки было местью за собственные мучения. За все выбитые долги. За всю причиненную его руками боль. Но как только он вышел со станции, сердце пронзил ледяной шип: что об этом подумает Датч? В тот день ему было совершенно все равно, но сейчас по приезде он точно спросит, куда пропал Леопольд. Сделанного не воротишь. Артур вернулся к телеге еще более мрачный. Хозяин как раз закончил загружать покупки под придирчивые замечания Сэди. Затем сзади щелкнули задвижки, и загрузка была окончена. — Боже, кто тебе на сапоги насрал? — протянула она, залезая рядом. Артур покосился вниз, потом на нее. Она хрюкнула и хлестнула лошадей поводьями. — Такой мрачный, как будто… ладно, неважно. Этот ростовщик там еще долго? — она вытянула шею. — Герр Штраус сел на поезд и уехал, — мрачно сообщил Артур. — Да? — у Сэди вытянулось лицо. — Хм. Он сильнее всех струхнул, когда в лагерь пришли пинкертоны. Не удивлена. Артур повернулся к ней, собираясь что-то сказать, закрыл рот и отвернулся. Он еще мог успеть передумать, но к телеге пристроились двое конных. — Эй! Доброго дня! Куда вы, э, направляетесь? Сэди быстро одарила зарвавшихся налетчиков лишней дыркой в голове и выместила свою злость в бойне. Похоже, теперь жизни Пирсона как минимум несколько дней ничего не будет угрожать.

***

Сумерки неторопливо накрыли лагерь. Куры спрятались в курятнике, сменились дозорные, девушки отложили шитье. Костер снова оказался центром притяжения. Зазвенели ящики с бутылками. После пары скрипов и одного ругательства запел граммофон. Пиво взбодрило кровь, вернуло на испуганные лица улыбки, кое-кто решил, что хочет танцевать. В хорошие дни Артур веселился после пары бутылок, в плохие выпивка делала его несносным. Сегодня он сидел повесив голову, наблюдал за танцующими одним глазом и молился, чтобы ему хватило сил вытащить отсюда как можно больше человек. Датч вышел с сигарой между пальцами. — Что-то я весь день не видел герра Штрауса. Он вроде с вами уехал, нет? Внутри все оборвалось и ухнуло в преисподнюю, но внешне Артур тяжело вздохнул. — Да, я хотел подойти к тебе с этим и замотался. Штраус пошел на станцию отправить почту, и мы долго прождали его. В общем, станционный служащий сказал, что он купил себе билет и сел на первый поезд. — Вот как? Артур развел руками. — Хм, — Датч сложил руки на груди. На его переносице набухла складка. — И куда же он сбежал? — Вроде в Нью-Йорк? Не помню. Я сам удивился. — Не могу сказать, что не ожидал этого от старины Леопольда, — уронил Датч сердито. — Подобное предательство… — Как и я, — неискренне вставил Артур. — Но скучать я по нему не буду. — Я надеюсь, ты не станешь следующим? — Датч мерял его холодным взглядом, раздумывая о чем-то. Артур внутренне подобрался. — Конечно нет. Вышло неубедительно. — Знаешь, теперь, здесь, — Датч увесисто ткнул указательными пальцами себе под ноги, — с нами все будет хорошо. Несмотря на то, что думают некоторые. Я уверен. Артур обвел взглядом веселую компанию. — Все вокруг нервничают. — Всем вокруг нужно успокоиться. Здесь нас не найдут. И у нас с Хозией есть хороший план. — Раз ты так говоришь. — Я говорю это, потому что знаю. И вы все тоже послушайте! — он простер вторую руку выше, привлекая внимание. Гармоника перестала спорить с граммофонной оперой, люди замерли и повернулись к нему. Невидимая певица выводила невозможные ноты. — Сейчас нам как никогда нужно оставаться вместе. Как никогда нам нужно держать голову прямо и не позволять страху овладеть нами! Нет ничего хуже на свете, чем когда тобой овладевает страх! Ничего. Потому мы не позволим никому нас запугать. А для этого нам нужно немногое. Нам нужно оставаться вместе. Потому что мы вместе, именно мы вместе, имеем столько маленьких мечтаний, которые вместе составляют одну большую мечту — оставаться свободными! Оставаться людьми! И мы останемся, пока держимся вместе и поддерживаем друг друга. Никто нас не запугает, если мы им не позволим. Они и не подумают, что мы здесь, а здесь… здесь — наше будущее. Но только пока мы вместе и пока мы верим. Так что не позволяйте страху разобщить нас! Я чувствую! Знайте это! Я чувствую — нет! Я знаю. Здесь нам ничего не грозит. Датч опустил руки и удалился в прохладу ночи. Понемногу все снова разговорились, снова зазвучала гармоника. К Артуру подлетела Карен: — Потанцуй со мной! Ну давай! Повизгивающая гармоника перебивала льющуюся оперу, и Тилли уже пригласил Ленни, а сама Карен явно спасалась от косолапого Шона. Странно, что нигде не было видно Мэри-Бет. Артур весело фыркнул и позволил девушке потянуть себя вверх. Карен не собиралась просто топтаться на месте в подобии вальса, ведь гармошка пела легко и игриво, и было бы глупо тратить эту мелодию на почтительное раскачивание по кругу. Она положила одну руку ему на плечо, а вторую уперла в свой бок и застучала сапожками по сухой земле в затейливом ритме, прихлопывала и то и дело кружилась, отчего ее юбка взметалась колоколом. — Где ты подсмотрела такие танцы? — хохотнул Артур, пытаясь подстроиться под ее бойкие движения. — Там, куда ты не ходишь! — выдохнула она, раскрасневшись, и схватила его за руки, чтобы закружить. Артур, каким бы огромным и неуклюжим он себя сейчас ни чувствовал, старался не отставать, чтобы ей не было обидно. Невовремя напомнила о себе заживающая рана. У дальнего костра медленно кружилась одинокая пара.

***

Каждое утро казалось, что ему приходится бороться, чтобы выбраться из объятий сна. Не успел он побриться, как в него влетел Шон и уговорил поехать с ним на ограбление. — Там делов всего ничего! Ну давай, англичанин, не отказывайся! — Ладно, господи боже. — Жду тебя на перекрестке за мостом. Не заставляй меня ждать! — крикнул Шон, отступая к своей уже оседланной лошадке. Артур покачал головой и пошел собираться. Он проезжал вдоль берега озера, где с утра гуляли Эбигейл с Джеком. Мальчик собирал ракушки и камешки, Эбигейл осторожно ступала по песку, глядя себе под ноги. Вдалеке стоял на стреме Хавьер и вполглаза присматривал за ними. — Слушайся маму, Джек, — кинул Артур, проезжая мимо. — Хорошо! — звонко бросил он. — Артур, можно я тебя провожу? — в фигуре Эбигейл вдруг проснулось столько энергии, что она легким шагом догнала лошадь и пошла рядом. Он притормозил. — То, что вчера сказал Датч, — она посмотрела снизу вверх умоляющими глазами. — Ты думаешь, это правда? Что здесь нам нечего бояться? Артур тяжело вздохнул. — Он не слышит меня, — добавила Эбигейл. — У меня сын, Артур. Мне страшно. — Здесь нам ничего не грозит, если вы хорошо замели следы. Но это ненадолго. Может быть… — Да? — хватко переспросила она. Артур оглянулся, чтобы рядом никого не было, и решился: — Если бы я сказал тебе, что хочу купить землю далеко на Западе, взять кого смогу и увезти. Ты бы поехала? — Да, — страстно согласилась она. — Я лишь хочу, чтобы Джек вырос в лучшем месте. — Окей, но пока никому ни слова. Я работаю над этим, хорошо? — Спасибо, — с чувством сказала Эбигейл и обернулась. Тут же забыла про него и ринулась обратно с сердитым возгласом, придерживая юбку руками: — Джек! Джек, вылезай из воды! Артур усмехнулся, поправил шляпу и ударил лошадь шпорами. После чего присоединился к Шону и поехал за ним. Все равно он не помнил дорогу до этого домишки. Согласие Эбигейл приободрило. До сих пор в груди продолжал извиваться червячок сомнения — что если никто не захочет поехать? Что если никто не захочет положиться на него? Что если у него не получится даже это? Да, тогда он уедет один, или с Мэри, но знание останется на душе камнем. Артур вынырнул из тяжелых мыслей, только когда они свернули с дороги. Дело сразу пошло гладко: последний из олухов, которого они допросили, охотно поделился местоположением заначки, менее охотно получил пулю в лоб. Они разделили пополам пачку купюр, Артур задержался и взял себе из-под кровати самовзводный револьвер. — Эх-х, жизнь хороша! — крякнул Шон, залезая в седло. — Приятно иметь с тобой дело, Артур! Бывай! — Подожди. Шон развернул лошадку обратно. — Ну чего тебе? Артур ущипнул себя за переносицу и заговорил: — Помнишь, как ты терялся в прошлом году? — А? А, да. Много интересных людей встретил, половину ограбил, половину убил. Но не волнуйся, больше не буду. — Может, я хочу, чтобы ты потерялся. Надолго, хорошенько так. — Не надо, англичанин, я все понимаю. У нас с тобой связь крепче братской. Я буквально читаю твои мысли! Не бойся, я никуда не собираюсь. Ну, кроме салуна, промочить горло. Мы только что неплохо подзаработали, есть что отпраздновать. Захочешь присоединиться — приезжай! Хья! — Шон ударил лошадь пятками и ускакал, оставив его одного.

***

Артур отправился в Роудс — хотел снова заглянуть к Трелони, но издалека заметил толпу на главной улице городка. Догадка подтвердилась: толпу у коновязи собрал вид белоснежного арабского скакуна. Какой-то идиот тянул к морде Графа ладонь, которой явно не дорожил. Конь резко мотнул головой и клацнул зубами, и тот почти успел отдернуть руку. — Прихватил! Ага! Так тебе, Тони! — завопила толпа зевак разнобой, когда бедный Тони завыл, держа укушенный палец на весу. Дверь офиса открылась, и из нее выполз вусмерть пьяный шериф. Бедняга Тони кинулся было к нему, но у Грея явно были проблемы более экстренные — он свесился через перила крыльца и прочистил желудок прямо кому-то под ноги. Артур прошел мимо и толкнул дверь. Разумеется, в приступе очередного вдохновения Датча они нацепили звезды, они поехали в то болото «под командованием» помощника шерифа, они подорвали дистилляторы и украли самогон, они отстрелялись от гребаной орды налетчиков. И разумеется, все это в глазах Датча выглядело как хороший заход на будущее. Разумеется, Датч отослал Грея восвояси и Билла с повозкой, груженной самогоном. И они отправились обратно в лагерь вдвоем. Датч долго молчал, что после удачного дела было ему несвойственно, потом вздохнул: — Я не хотел говорить при других, но я не ожидал этого от герра Штрауса. — Он всегда был сам по себе, — вяло ответил Артур. — Может, давно хотел да вот наконец-то получил пинок под зад. — Мы должны держаться вместе. Неужели я прошу так много? — Пока что все идет хорошо… — Что значит «пока что»? — в голосе Датча прорезалось злое карканье. — Эти две семьи… Есть у меня чувство, что за этим ничего не стоит. — Не скажи. Мы с Хозией оба чуем, что тут кроется золото. Нужно просто следовать плану. — Возможно, какое-то время мы поводим их за нос, а что потом? Вот ничего не выгорит, и нам придется снова сниматься с места и тащить всю эту ораву еще куда-то. — Когда мы будем переезжать в следующий раз, мы уедем сразу обратно на девственный Запад, — успокоил Датч. — А если нет? — Ты сомневаешься во мне? — Я лишь пытаюсь помочь! — И ты поможешь, если будешь делать что велено! — воскликнул Датч сердито. — Всегда так было, и я не понимаю, что изменилось! Вы с Хозией говорите и делаете что вам заблагорассудится! С каких пор мое слово перестало что-то значить для вас двоих? — Это не так, — постарался успокоить его Артур. — Мы волнуемся. Мы хотим вытащить людей. — Как и я. И поскольку у нас одна цель, давайте действовать вместе, как это было всегда, — потребовал Датч. — Мне не нужны предатели. — Как скажешь. — Так-то лучше. Все-таки тут у нас действительно есть шансы. Никогда не видел такого захолустья, в котором нам открывались бы такие перспективы. И мы будем действовать осторожно. Никаких больше недоразумений. — Если только мистер Макгуайр не обеспечит нам еще одно, — вздохнул Артур и пересказал ограбление с Шоном сегодня. — Мда, мистер Макгуайр может устроить хороший дебош, это у него в крови. Лучше забери его оттуда, пока он не натворил глупостей. — Хорошо, Датч, — процедил он сквозь зубы и послал лошадь в галоп. Мысли грызлись стаей крыс. Предательство, растянувшееся на недели, подпитывало его силы до сих пор, но боль стала помалу притупляться, и разум против его воли стремился снова вернуться к тому, как было. Злость давно угасла и окорела, воспоминания боролись за право голоса, и поддерживать решимость в действиях становилось все сложнее.

***

Он спешился у салуна, когда уже начало смеркаться. Изнутри доносился раскатистый многоголосый смех и ему в аккомпанемент гром терзаемого пианино. На входе возникли некоторые проблемы. А именно две. — Тебя не приглашали, — сплюнул лемойнский налетчик, стоявший у двери слева. — Послушай, друг, я хочу лишь забрать товарища, — Артур приподнял руки в воздух, демонстрируя свои дружелюбные намерения. — Он сказал, тебя не приглашали, — набычился второй, подпиравший дверной косяк справа. — Ну, раз так, — ладони быстро сжались в кулаки, удар левому в челюсть, рывок всем телом в сторону от хука правого, удар ему открытое в солнечное сплетение и затем в морду. Они сползли по стенке. Артур встряхнулся и вошел. Внутри было яблоку негде упасть. Пианино еще пронзительнее и надрывнее ездило по ушам, дополняя какофонию пропитых голосов. Состоятельные мужья и дамы давно покинули вакханалию, их место заняла кодла, презиравшая цивилизацию и свершившуюся историю. Артур пытался маневрировать в толпе, но в итоге пустил в ход локти. Он старался не поднимать взгляд, потому что с первых шагов на него начали коситься. Рыжая голова вроде мелькала на том конце зала. Как его отсюда не поперли?.. Шон действительно обнаружился в углу и панибратски хохотал с каким-то шепелявящим хреном, который нес свою ахинею поверх рыжего оболтуса, не обращая внимания на его истории. — Oi! Король Артур! Ты все-таки приехал отпраздновать со мной! — Шон простер руку вверх и чуть не завалился, хорошо хоть накрепко впился в стойку второй. — Я приехал забрать тебя, потому что Датч попросил. Плати и поехали. — Пффф, — Шон громко хохотнул и закинул голову, каким-то образом увлекая вслед за ней весь корпус. — Мистер Датч может не волноваться! Оставайся и развейся хоть раз в жизни! Бармен! Три виски! — Хочешь продолжать пить, заплати за прошлые шесть, — ответил бледный бармен. Он его глаза нервно бегали по залу, шерстили неотесанную публику, которую он уже не надеялся выгнать. — А ведь я мно-о-ого думал сегодня, король Артур, — протянул Шон. — О, ты умеешь? — Артур не обратил внимания, потому что сосредоточенно копался в сумке. — И я понял, — не останавливался Шон, — что ты пытался мне сказать сегодня! Ты — ик! — хочешь от меня избавиться! Ты все-таки боишься меня! — Ну да, я нахожусь в страшной опасности, что ты насквозь протрындишь мне уши, — Артур этого кинул на стойку несколько купюр, все-таки закинул руку Шона себе на плечо и оценил обстановку. Товарищ Шона отсалютовал им стопкой, опрокинул ее, уронил голову на руки и прямо так заснул. Пробираться обратно через толпу с этим мало соображающим телом, прилепленным сбоку, было дохлым номером, потому Артур направился к черному ходу, благо он был как раз по прямой. — Боишься конкуренции с молодым поколением! — Шон провел ладонью по белым занавескам на чистеньком окне. — Это так! Потому что если не так, то ты явно задумал что-то нехорошее. На выходе под навесом стояли еще двое налетчиков с обрыдлыми физиономиями. Они многозначительно опирались на свои карабины. Стороны смерили друг друга взглядами. Охранники расступаться не собирались. — Прошу прощения, — буркнул Артур и направился вперед. Об одну из двух ступенек крыльца Шон умудрился споткнуться и по инерции обтесать одного из налетчиков локтем. — Смотри куда прешь, — огрызнулся тот. — Сам! Ты! Смотри! — Шон попытался развернуться и ткнуть в агрессора пальцем, но Артур был сильнее. — Нет-нет-нет, вы отправляетесь домой, мистер, — Артур ускорил шаг в надежде, что бандиты пропустят это мимо ушей. — Чего? — рявкнул налетчик. — Чего ты мне сейчас вякнул? — Блять, — выдохнул Артур. Сердце застучало быстрее, и в то же время между двумя ударами сердца протянулись минуты. В ушах зазвенело, и тем не менее он слышал щелчки взводимых курков так, будто держал ухо прямо над вражескими стволами. Свободная рука потянулась к кобуре, палец привычно лег на спусковой крючок, работай не плечом, а локтем, разворот, глаза зафиксировали жертв в вечернем полумраке, практически нарисовали на них мишени, и на границе между бурлящим грохотом обычно сонного салуна и мирной дремой городка прозвучало три выстрела. Налетчики всколыхнулись и осели, заряженный карабин стрельнул в небо, ударившись о землю. Растянувшееся время ударом отрикошетило, сворачиваясь обратно, и побежало в обычном ритме. Веселящиеся в салуне продолжили буянить, город замер, но тем не менее от его тишины теперь вставали волосы на руках, ведь в нем зарождалась буря. — Дерьмо, — шикнул Артур и поволок проснувшегося Шона к лошадям. — Давай, залезай! — втолкнул его в седло Эннис и сам сел верхом. Они галопом пересекли железную дорогу и через темный подлесок двинулись к лагерю. — Ты в порядке, Шон? — Э, конечно в порядке, — у того все еще заплетался язык. — А что? — Молчишь, вот и странно. — Я думаю. Над тем, что ты сказал сегодня. Как ты предлагал мне свалить. Глупость ты сморозил. Без меня вы все замшеете. Я вам нужен! — Как скажешь. — Нет, давай не отмалчивайся! Ты должен признать, что боишься! Он продолжал настаивать, даже когда они свернули на тропинку, откликнулись на предупредительный окрик Ленни и наконец въехали в лагерь. — Я его привез, Датч! — трубно отчитался Артур на всю округу, перебив поток речи Шона. Тот свалился с лошади и едва не навернулся, на что Артур снова фыркнул, поднял его и поволок. У костра собрались почти все, и многие с улыбкой наблюдали, как рыжее бедствие путается в собственных двух ногах. — Что, Шон, хорошо отпраздновал? — подколол Дядюшка. — Завтра ему будет плохо, — вполголоса прокомментировала Карен. Артур скинул его на спальник, выпрямился, принял предложенную бутылку пива и уселся тут же. Шон еще бормотал что-то невнятное, он не обращал внимания, пока Карен вдруг не взвизгнула от смеха. — Не может быть, — она отдышалась и оглянулась, понимая, что привлекла внимание всех вокруг. — Простите, просто он спорол такую чушь. Будто Артур может уйти, — она запрокинула голову назад и хохотнула, будто это была лучшая шутка в мире. Словила взгляд Артура и добавила, будто извиняясь: — В плане, ты только что приволок этого идиота обратно. Послышались неуверенные смешки. Хозия поддержал: — Ну да. А еще мистер Макгуайр научился читать без помощи юного Ленни. Неплохо, неплохо. — Ага, а я дочь британской королевы, — Карен запрокинула голову засмеялась громче. Мэри-Бет наклонилась ближе, прижимая руки к груди: — Так ты что, принцесса? — А то! — А можно я буду герцогиней при твоем дворе? — Разумеется! — Карен по-свойски закинула ей за плечо руку и притянула к тебе. — Властью, данной мне богом, назначаю тебе титул герцогиня Гаскилл-Вест-ленд! А теперь на колени, шпана подзаборная! Тилли встала и принялась отвешивать реверансы налево и направо, Карен поднялась и стала в ответ кланяться, при этом руки у нее взлетали в воздух с размахом оглоблей. Артур тоже фыркнул себе под нос. В этот раз пронесло.