Мне темно дышать

Следующие несколько дней выдались загруженные. Ленни обнаружил Шейди-Бель и ее сокровища; Бо с Пенелопой, эти нелепые любовники, снова чуть не распрощались с жизнями на взрывоопасном марше. Дядюшка повел их на «неохраняемый» дилижанс — Артур поворчал и втихаря отнес деньги Трелони. Он навещал Трелони чуть не каждый день, и тот гордо сообщил, что уже начал работу по покупке земли. Скоро понадобятся подписи, а затем можно будет заселяться в любой момент. Лагерь продолжал посмеиваться над пьяным выпадом Шона. Тот встал с утра мрачный и страдающий, но услышав, какую глупость ляпнул, сам посмеялся вместе со всеми. Это, пожалуй, было единственным, что поднимало дух в лагере. Пинкертоны нависли резкой, серьезной угрозой, придушили голоса и музыку. Идея выбраться с Хозией звучала как глоток свежего воздуха, даже если на дело. Знакомство со старухой Брейтуэт, еще тогда, давно, не вызвало у Артура особых эмоций. Морда кислее уксуса, глаза енота — злые и хищные. Тогда она была мишенью. Сейчас вид женщины, которая не моргнув продала четырехлетнего мальчика в качестве раба и после этого собиралась просто сидеть и жевать сахарное печенье теми зубами, что у нее еще остались, вызвал внутри Артура глубокое презрение. Он не вмешивался в переговоры Хозии, старуха плевалась с крыльца, стоя в окружении охранников и отпрысков, которые, впрочем, не переняли ни параноидальную остроту ума, ни подозрительность мамаши. Они были готовы стрелять во все движущееся просто потому что могли. — И скажите вашему коллеге, чтобы не смотрел так! — шикнула она. — Простите моего партнера, — буркнул Хозия и ткнул его локтем. — Он не всегда помнит, что нельзя смотреть на людей сердито. Он искренне извиняется. — Знаете что? На здоровье. Вот вам деньги, а самогон разлейте в драгоценном салуне Греев — бесплатно! — Но, маман… — Шш! — Как пожелаете, мадам, — Хозия принял условия сделки. Семейка удалилась, и они влезли обратно на козлы. — Поехали. Выехали за ворота. Аллея многолетних дубов тянулась бесконечно. Мелодичный перезвон бутылок начинал действовать на нервы. — Эта старушка сожрала младенца у тебя на глазах или что? — Не нравится она мне, — буркнул Артур и выдохнул. — Что-то в ней… сгнило. — Не могу не согласиться. Те акции, кстати, ушли по неплохой цене. Могли бы уйти выше, но это пара тысяч в наш карман, я не жалуюсь. — Нашему карману не помешают заплатки. Хозия… — Погоди. Нужно сделать так, чтобы нас не опознали в городе. Он извлек на свет божий трубку и соломенную шляпу. Артур закатил глаза.

***

Салун встретил их более опрятным видом, чем пару дней назад. Да, в стенах остались дырки, воздушные занавески были сорваны, а из разбитых окон сквозило — но можно было смело сказать, что респектабельное место отделалось легким испугом. Кроме того, у стойки бара дежурил помощник шерифа, обеспечивая покой и безопасность граждан. — Дерьмо, — прохрипел Артур, остановившись у двери в зал. — Что? — шепнул Хозия чутко. — Арчибальд. Он меня узнает. — Я тебя умоляю, он едва держит голову прямо. Не смотри ему в глаза, и все будет хорошо, — с этими словами Хозия вплыл в зал, приветственно распахнув руки. Артур побурчал себе под нос и зашел за барную стойку. Когда Хозия объявил, что самогон будут лить бесплатно, Арчибальд вскинул голову и уставился на него мутными глазами. Артур, держа особого посетителя в поле зрения, налил первую рюмку и сунул ему под нос. Арчибальд не без труда сфокусировался на ней, принял дар и поднес стопку к губам. К барной стойке повалили прочие клиенты. Вечер начал распаляться. Ушла всего пара бутылок самогона, а уважаемые люди начали напоминать обезьян. Занавески уже были оборваны пару вечеров назад, но затейливое мышление пьяных привлекли невырванные перила в лестнице, стулья, смеющие твердо стоять на всех четырех ножках, и чистые скатерти, которые до сего вечера покоились на столах и даже не представляли, что их можно использовать для вытирания иных мест, кроме кончика носа. — Знаешь, Фентон, дружище, мы ведь на днях наваляли этим налетчикам, — путано, но гордо рассказывал Арчибальд, слепляя слова и растягивая отдельные гласные. Примерно половину его повествования приходилось додумывать на месте, потому что мистер Макгрегор не мог держать мысль и слова в строю, и они у него постоянно рассыпались. Похоже, градус и правда не давал ему узнать Артура, а может, из всего бармена для него существовала только рука, подающая новые стопки. — Да, я… был там звездой. Собрались и наваляли! Вот так их погнали, и так! Они совсем перепугали бедного бармена, он сегодня весь день жаловался на кровь из носа. Так что хорошо, что ты сегодня тут. А ведь это респектабельный салун! В респектабельном городе с респектабельным шерифом! — он многозначительно поднял указательный палец, а над его головой просвистел и влажно поцеловал стену отдавший жизнь стакан. Последствия его приземления образовали звезду, от которой быстро потекли отдельные капельки. Именно тогда дверь распахнулась, и на пороге встали люди. Гомон и стоны пианино оборвались. Артур приготовился достать револьвер. — Что здесь происходит? — раздался голос Ли Грея. Стоп. Артур замер, на осознание происходящего ушла лишняя секунда. Вечер был сорван, но вместо недовольных налетчиков его срывали хозяева салуна, и оторопевшие пьянчуги стелились по полу в страхе не смерти, а перед головомойкой от жены, которая не постесняется выспросить подробности у шерифа. — Мистер Кэллахан! — воскликнул Грей ошеломленно, рассмотрев его. Артур запоздало натянул шляпу на лоб, но тот подлетел, сорвал ее и бросил на пол. Было видно, как проспиртованный мозг шерифа пыхнул, поднатужился и через силу начал свою работу. — Что вы здесь делаете? Что тут происходит? Тут на свет, цепляясь за стойку, показался Арчибальд. Он держался за край как утопающий, и дополнительно уперся в столешницу подбородком, словно боялся уйти под воду. — Арчибальд? — вскричал Ли неверяще. — Эй! Ни с места! — рявкнул другой помощник, ткнув стволом в Хозию. Тот остановился на вершине лестницы и поднял руки. — Мистер Траск? — взвыл шериф. — Что вы здесь делаете?! — Мистер Грей, я все могу объяснить… — попытался ответить Хозия, тут же отбросив северный акцент. — Я с удовольствием послушаю, что вам есть сказать! В участке! Грузите их, парни! И его тоже, — Ли сделал широкий жест, включавший Арчибальда, и помощники принялись за дело. — Все остальные — расходитесь! Вечеринка окончена!

***

Их закрыли в камере втроем. Арчибальда уложили на единственную кушетку, и он свернулся и захрапел. Хозия стоял у самой решетки, отметая все предъявляемые обвинения. Артур устроился в изножье. Почему-то ему с трудом давалось поверить, что в салун ворвались не налетчики, а правоохранители. Что они не убегают по полям и равнинам от осатаневших бандитов, а сидят в тюремной камере и объясняются перед законом. Либо его подводила память, либо события принимали совершенно иной оборот. Шериф рвал и метал, он наворачивал круги по участку, будто зверь в клетке, и его мысли тоже ходили по кругу. — Как вы можете? Вы на службе у… Вы выдавали себя за представителей закона? За такое наказание — смерть! Как вы можете так относиться к закону, которому служите? Вы никак не связаны с законом? — шериф сбился с мысли, и его ноги тоже его подвели, и ему пришлось упереться плечом в стену, чтобы найти равновесие. Выпрямившись, он причмокнул губами и продолжил кричать: — Ваши имена вообще настоящие? Вы вообще состоите на службе у закона? М? Мистер Кэллахан? Мистер Траск? — Моя матушка не для того называла меня Элайджей Траском, чтобы вы сомневались в этом! — Хозия гневно стукнул кулаком по решетке. — Вас повесят, повесят! — неистовствовал шериф. Артуру это надоело. Он вскочил и рявкнул: — Вы, идиот, сорвали нам недели планирования! Хозия обернулся к нему, Ли и его подчиненные уперли в него пустые взгляды. Арчибальд даже ухом не повел. — Вы забыли, как мы ездили с вашим же подчиненным в эти гребаные болота и подорвали там дистилляторы? — Артура несло, с каждой секундой рычал все более убежденно: — Самогонщиков мы повязали, оставалось избавиться от покупателей. Мы собирались ловить их на живца! Они заявились бы, услышав, что в салуне разливают их же самогон, и вы бы сейчас уже писали отчет об успешном отлове самых отъявленных головорезов штата. Шериф посмотрел на него в оторопи. — А он? — Ли махнул рукой на храпящего Макгрегора. — Он оказался в салуне вовремя, чтобы оказать помощь, — степенно добавил Хозия. — Теперь на подготовку новой операции уйдут месяцы. Поздравляю, шериф. Вы обосрались. … Через десять минут они вышли на улицу. Свежий ветер разгонял дневной зной, кобуры оттянуло возвращенное оружие, фургон с остатками самогона ждал их. Они влезли на козлы и молча тронулись. На улицах совсем никого не было, и ни одна душа не видела, как они покинули город. Лишь когда позади остался знак «Добро пожаловать в Роудс!», Артур едва слышно повторил: — Элайджа Траск. — Заткнись, — фыркнул Хозия, отирая лоб сухой ладонью. Они переглянулись и рассмеялись. — Полагаю, Макгрегор теперь обязан нам своей должностью. — Даже если он этого не вспомнит, — Артур выдохнул и запрокинул голову к звездам. Какой чудной день. — Мне стоит снова навестить мамашу Брейтуэйт. — Зачем? — Мы понемногу заполняем шкатулку. Медленно, но уверенно. У нас есть все шансы уйти из этого дела раз и навсегда. Нужно лишь еще немного поработать. — Есть другой способ. Хозия поглядел на него с удивлением и любопытством. — Это какой? Слова застряли в горле, но он выдавил: — Что если… Нам нужно выбираться отсюда. Не ждать, пока Датч решит, что денег хватает. Пока он определится, на что их вообще должно хватать. Хозия не ответил. Потянул поводья, и телега остановилась прямо посреди дороги. Повернулся к нему всем корпусом: — Так мистер Макгуайр не шутил? Артур тяжело вздохнул. — Здесь стоит винить только меня, этот пустомеля ничего не умеет держать при себе. Хозия качнул головой и снова хлестнул тягловых. Те засеменили, шумно пыхтя. — И давно? — С тех пор как я, — он чуть не сказал «вернулся», но вовремя заменил, — подумал над твоими словами. — Ну. Желаю удачи. — Я надеялся, что ты поедешь с нами. — Нет, — Хозия улыбнулся куда-то вниз, в свои сапоги. — Нет, мальчик мой. Не могу. — Ты сам говорил Ленни убираться отсюда. И Джону. — Да. Джон сможет выжить там один. Ты сможешь. Многие смогут. Вы молодые. — Ты не такой и старый. — Достаточно старый, чтобы жить как привык, пока не слягу в могилу. Такая жизнь уже не для меня. — Ты только что говорил, что есть шанс выбраться раз и навсегда. — Ох, Артур, — он невесело усмехнулся. — Моисей не просто так петлял по пустыне сорок лет. Нет. И это мой окончательный ответ. Можешь делать все, что захочешь, я не буду мешать. Но я с тобой не поеду, — он затормозил напротив рощицы, которая надежно укрывала лагерь от чужих глаз. — Иди. Возвращайся. Мне нужно отвезти ведьме чертов самогон. Артур тяжело спрыгнул и проводил телегу взглядом. В груди снова горело, дыхание перехватило. Пока он шел через рощу, его съедала злость. Ненависть. Он вышел к свету лагеря, нескольким теплым пятнам и танцующим силуэтам, омытым оранжевым светом, и его переполнила тревога. В центральном тенте одиноко плакала Молли. Он заикнулся о Датче, и та с неожиданной прытью швырнула в него чем-то, что улетело во тьму. Артур увернулся и пошел искать дальше. Датч нашелся с сигарой у берега озера, недалеко от пирса. — Мисс О`Ши в расстроенных чувствах, — сообщил он безразлично. — У меня есть другие проблемы, кроме Молли О`Ши, — отчеканил Датч. — Люди разбегаются, Корнуолл оплачивает ищеек, которые идут за нами по пятам, денег пока не видать. — Это был всего лишь Штраус, — попытался вставить Артур. — Это первая ласточка! Неужели ты не видишь, Артур? — воскликнул Датч. — Или тебе все равно? Артур тяжело вздохнул и ответил негромко, едва шевельнув губами: — Ты же знаешь, что нет. Датч затянулся и перевел тему: — Что слышно? — Продали мадам Брейтуэйт самогон. Без проблем не обошлось, но Хозия явно намерен с ней сдружиться. — Отлично. Пускай он окучивает ее, а Джон с Хавьером попробуют найти подход к старшему Грею. — Мы работаем на обе семьи разом. Это добром не кончится. — Мы сумеем внушить обеим этим семейкам, что мы на их стороне, а пока они будут хлопать глазами, успеем обобрать их и скрыться прежде, чем кому-то хотя бы в голову придет, что это были мы. Мы сможем это разыграть. — Не знаю, Датч. Этот малахольный Грей сразу уловил, кто мы и зачем здесь. — На то он и белая ворона, к нему никто не будет прислушиваться. — Если мы продолжим работать небрежно, то скоро привлечем к себе внимание. — Послушай, ты знаешь, я не более тебя хочу навлечь на нас неприятности, но наполнить шкатулку надо, и для этого мы должны действовать быстро и аккуратно. И сделать это до того, как еще больше людей решит, что наше дело всей жизни ничего не стоит и можно просто уйти восвояси. Артур застыл, напряженно подняв плечи, и ругая себя последними словами за свой порыв. Датч не просто заметил — это задело его хуже пощечины. — Вот почему я хочу, чтобы ты помог Шону, — Датч не отрывал взгляда от теряющейся в тумане линии горизонта. — Я отправлю его к Брейтуэйтам вперед тебя, может, он увидит что-то, что не увидит Хозия. Он не собирался спорить или отговаривать. Он так устал, а тело прошивали иглы остаточного адреналина, — у него не было сил, чтобы спорить. — Вот он обрадуется, — хмыкнул Артур и развернулся, чтобы уйти к себе, лечь и отрубиться.

***

Он вынырнул из густого, как масло, сна, отер лицо ладонью, оттянув кожу, и со вздохом сел. Лагерь помалу просыпался. Надо было выезжать и ехать встречаться с Шоном, но Блэкджек встретила его приступом лени. Она разлеглась на траве рядом с Неллом, нежась на ярком солнце, и совершенно не планировала вставать. — Ну, девочка, поднимайся. Кобыла приподняла голову, скосила на него глаза, откинулась обратно и шумно выдохнула. — Давай, вставай. Она провела копытом по траве, давая понять, что ее точка зрения окончательная. — Мда, Морган, она тебя совсем не слушается, — прозвучал насмешливый голос Билла. Тот стоял и вычищал гриву Смуглого Джека от репейника, который тот где-то нашел. То и дело отщелкнутый репей отлетал не в сторону, а на его брюки, и Билл с пыхтеньем наклонялся, чтобы стряхнуть его еще раз. Артур положил седло на землю и присел рядом с кобылой, чтобы приподнять ее голову руками. — Да? Зато твой конь из тебя веревки вьет, — хмыкнул он в ответ. Блэкджек все-таки смирилась с судьбой и нехотя встала. Разумеется, теперь с нее нужно было счищать всю эту грязь и траву. — У меня с этим конем связь, Морган. Связь! Он меня из такого вытаскивал! — Вытаскивал из всего, во что ты его впутывал. — Он меня любит, — процедил Билл. У него на лбу надулась вена. — И единственный меня ценит. — Ну не скажи, — хмыкнул Артур, достав щетку. — Датч же почему-то до сих пор тебя не прогнал. — Ты намекаешь, что я бесполезен, Морган? Ты это хочешь сказать? — Ни в коем случае, Билл. Тебе показалось. — Опять смеешься надо мной. Хотел я взять тебя с собой в Валентайн, но знаешь, что? Хрен тебе! — Билл с чувством показал ему средний палец. — Ты возьмем этот банк втроем, и ты останешься в дураках! — и он утопал, потрясая винтовкой. Артур остался вычищать свою лошадь. Тупой боров. Вот кого он будет рад оставить здесь и никогда больше не видеть. И это наверняка взаимно, Уильямсон первый порадовался бы перспективе больше никогда с ним не общаться. Ничего, Карен его переубедит. Банк в Валентайне удалось взять без потерь, волноваться особо не о чем. Блэкджек переступила с ноги на ногу и повела ушами, давая понять, что Артур слишком налегает щеткой.

***

Они с Шоном покинули один обрюзгший от своей роскошности особняк, где даже воздух был гуще патоки, и направились по жаре к другому, который точно так же пропитался гонором и ненавистью. На полпути Артур залез под тент, где дышать было совсем нечем. Шон с очередного похмелья был молчаливый и угрюмый. Он замедлился, только когда впереди сверкнула в жарком мареве крыша Калига-Холла. Охранник подсел к ним на козлы и ткнул пальцем, куда везти груз. — Да ты чего такой смурной? Пьешь, что ли? — уточнил охранник заботливо. — Да не, — попытался откреститься Шон. — Просто голова болит. — Ага, не свисти. От тебя на версту пахнет варевом. И как вас таких вообще на работу берут… Артуру даже не надо было смотреть, чтобы увидеть, как с каждым нравоучительным словом терпение Шона достигает своего предела. Они заехали в амбар, где, слава богам, была тень и хоть намек на прохладу. Охранник спрыгнул на землю, Шон следом, Артур выждал, пока их шаги не замерли у дверного проема, но едва он успел высунуть голову из-под тента, как охранник завопил. Артур пригнулся и посмотрел — между бутылками было видно, как они с Шоном боролись, в руке Макгуайра блестел нож, а охранник распахнул рот и орал во всю дурь. Люди у стойл всполошились, и кто-то уже бежал к ним с винтовкой наперевес. — Руки вверх! — проорали издалека. — Дерьмо, — прошипел Шон, и тогда оравший переборол его, вывернул руку, заставив выронить брякнувший нож, и крикнул своим: — Я его взял! Я его взял! «Дерьмо», — мысленно согласился Артур. Его могли обнаружить в любую минуту, и тогда эта телега быстро станет ему гробом, но выбраться незаметно и избавиться от горластого идиота не выйдет. Тем временем появились еще двое вооруженных, оценили ситуацию и повели кряхтящего Шона в оцеплении. Артур спрыгнул, подкрался к распахнутым откатным дверям и выглянул. Черт с ней, с диверсией, теперь нужно хотя бы выбраться отсюда живыми. Далеко конвой не ушел — папаша Грей обнаружился у конюшен. Он вышел, важно заложив руки на спину, и посмотрел на задержанного сверху вниз. Шона согнули в три погибели и то и дело одергивали, потому что он не затыкался и полоскал им уши отборной бранью. Грей о чем-то его спросил, Шон ругался, не слушая его, разобрать этот гам Артур не мог, но когда по жесту папаши Грея один из охранников поднял ствол и прицелился — выхватил свой. Зрение сузилось до узкого черного туннеля, на другом конце которого была склоненная рыжая голова и кончик черного дула. Но не успел даже взвести курок — прогремел выстрел. И Грей упал, как срубленное дерево. Второй выстрел проредил троицу охранников, и Шон, споткнувшись, ткнулся локтями и коленями в пыль, подскочил обратно, приняв руку помощи Хавьера, и дал деру, подарив пулю последнему охраннику. Периферийное зрение вернулось, Артур выдохнул и заскочил обратно в сарай — по ним начали палить. Шон вместе с Джоном и Хавьером кинулись мимо стойла и сарая в поля. Как они могли так просчитаться и заявиться сюда в один день? Неважно, если бы не они — сухая земля уже попробовала бы на вкус бурливую ирландскую кровь. Сарай попал под обстрел всех подоспевших охранников. У входа все еще стояла телега, груженная самогоном. Предупреждением был лишь короткий стеклянный звяк. Артур отпрыгнул в распахнутые сквозные ворота и упал, ободрав себе руки до локтя. Телега весело занялась, запряженные в нее кони взвыли от ужаса и понесли мимо него прямо в обширные поля табака. Чудом он не попал ни под копыта, ни под колеса. Троица диверсантов ускользнула от адской повозки. Они скрылись за забором вокруг внутренних полей и дружно отстреливались, кричали и махали ему, прикрывая его отступление. Легкие горели, но он присоединился к остальным в их хлипком укрытии, и что-то внутри отпустило. — Куда? — крикнул Джон сквозь грохот перестрелки. — Через поля нельзя, много людей. Но вот через рощу на востоке мы выйдем на дорогу и попробуем скрыться в болоте. Что вы здесь делаете? — прошипел Артур, пыхтя. — Мы как раз общались с Греем, сам видел! — выругался Хавьер. — Так ему и надо. Тупорылые южане, дикари… — Некогда! Бежим! Они пригнулись и побежали, держась высоких сухих стеблей, наконец ворвались в рощу и резко свернули к дороге. Им вслед свистели пули. Стрельба вспугнула стаю колпиц на берегу, и те поднялись в воздух. Бежать было не так уж и просто, ноги едва находили ровную поверхность, отовсюду торчали кочки, а почва была топкая, но обороняться тут было негде, все стволы были слишком тонкие, чтобы скрыть собой взрослого мужчину. — Они уходят! — крикнул голос вдалеке. Впереди, где в ограждении недоставало одной секции, будто спасение ждали своих хозяев Старик и Боаз. Приближающаяся перестрелка заставляла их храпеть и нервно пританцовывать. — Молодец, — выдохнул Хавьер на ухо своему коню, вскочил в седло и подал руку Шону. Артур устроился на крупе Старика сразу за Джоном. От такой пробежки в груди колотилось и спирало. Они рванули вперед под продолжающимся обстрелом. Хавьер шел впереди на два корпуса. Им навстречу на мост взбирался дилижанс, и при звуках пальбы люди с воплями высыпали оттуда, кто-то даже попытался тоже пострелять в них. — Гони, гони! — орал Шон. — Как обстановка? — выдохнул Джон, не оборачиваясь. — Никого не вижу, — Артур отпустил одну руку, чтобы оглядеться. — Но, похоже, это тоже способ сжечь поля, видимо? Большая часть полей Греев по границе плантации уже весело горела. Издалека огненное зарево напоминало рассвет. Хавьер повернул на первом же перекрестке, подальше от города и подальше от плантации. Затем снова свернул в бездорожье. Они пересекли топкую низину, попетляли между зарослями и наткнулись на утоптанную дорогу. Кони выдохлись и исступленно хрипели, и дальше они двинулись рысью. Звон в голове начал сходить, оставив только гудение мошкары и прочие жуткие звуки, какие обычно издает болото. Солнце мелькало в листве, окрашивая все оттенки зеленого в воде и на земле в оранжевый. Отсюда о местоположении плантации можно было судить по массиву черного дыма, что плотным столбом подпирал небо. Ясно стоял вопрос пропорции лошадей на всадников, решаемый, впрочем, весьма привычным способом. Они въехали под сень высоких деревьев, но в тени воздух не стал прохладнее, наоборот, он тек плотно и жидко, переливаясь гнилостными запахами, и даже если дыхание после побега восстановилось, дышать тут было совсем нечем. Как будто деревья поглощали последние толики кислорода, отдавая лишь сладковатый смрад. — Скорее всего, они снарядят за нами погоню посолиднее, — рассудил Хавьер, тяжело вздохнув, когда адреналин начал улетучиваться и сердце перестало стучать между ушами. — Нужно разделиться. Убраться из штата на пару дней. — Но диверсия в итоге вышла неплохая, — вставил Шон задорно и хохотнул. Никто его не поддержал. — Ничего себе неплохая, — выдохнул Джон со злым сарказмом. — Мы едва унесли ноги. — Похоже, в Роудс нам пока соваться тоже не стоит, — подытожил Артур, оттягивая ворот рубашки от взмокшей шеи. Ближе к вечеру они пересекли мост, вырвавшись из удушливых объятий болота. Перед ними была развилка. — Ладно. Хавьер, вы езжайте на восток, — решил Артур. — Мы отправимся во внутренние земли. Не высовывайтесь зазря. Хавьер кивнул и выправил Боаза налево, Шон отсалютовал им. Старик шумно вздохнул и повернул голову налево. — Подымемся у моста и поедем вдоль железной дороги, — предложил Джон. — Если повезет, найдем мне лошадь, — согласился Артур. — Старик так долго не выдержит. Они ехали до наступления сумерек и после захода солнца, желая убраться подальше от Лемойна. Небо темнело медленно и неохотно, но в конце концов солнце скрылось, высыпали звезды. Луны не было, и их отрезало от окружающего мира занавесом тьмы. Спешить было больше некуда, хоть внутренний радар детей, выросших в бегах от закона, и не давал остановиться. Они спешились, Артур зажег свой фонарь, и в его свете рельсы железной дороги давали блик, на который они и ориентировались, продолжив путь пешком. Наконец внутреннее напряжение отпустило, и они позволили себе остановиться и разбить лагерь. Тут выяснилось, что ни у одного из них нет с собой провизии. Упаковка крекеров в сумке Артура и овсяное печенье в запасах Джона быстро исчезли, не утолив голод. Они долго сидели и смотрели в огонь, стараясь не думать о пустых животах, пока наконец не решили отправиться на боковую.