Судьба Среди Врагов

Драгос, едва переступив порог дома, не мог прийти в себя от гнева. Посадив Мелоди на диван, он принялся метаться по комнате, расхаживая кругами и бормоча себе под нос угрозы — то Беллатрикс, то этому так называемому Силасу, то ещё кому-то. — Уххх… — процедил он сквозь зубы. — Пусть только ещё раз попадутся мне на глаза… Я на них живого места не оставлю… Все фералисы — гады. Были. Будут. И останутся таковыми! Вдоволь поругавшись про себя, он резко развернулся к дочери, сверля её взглядом. — А ты-то о чём думала, когда решила играть с… этим?! Нет, я понимаю, тебе было скучно, но не до такой же степени! — Пап… — попыталась вставить слово Мелоди, но её голос потонул в монологе отца. — И я уже молчу про то, что ты без разрешения вышла из дома! — продолжал распаляться Драгос. — Мы тебе что говорили? Правильно! Играй где? Дома! А ты что сделала?! — Драгос… — попыталась вмешаться Флорелин, но он и её не пожелал слушать. — И не надо мне говорить, что ничего страшного не случилось! Могло случиться! Если бы не мы с твоей мамой, если бы мы не прознали о всей серьёзности ситуации и не пришли вовремя… — Драгос! — не выдержала Флорелин. Мелоди никогда ещё не видела свою маму такой серьёзной. — Что?! — вспылил Драгос. — Я жизни её учу! — В данный момент ты просто на неё кричишь, а не учишь. — Да потому что… — начал он, но Флорелин не дала ему договорить. — Может, для начала ты объяснишь Мелоди, почему так не выносишь фералисов? — предложила она, сложив руки на груди. — А мы с удовольствием послушаем. Правда, Мелли? Мелоди с живостью кивнула глядя на отца. Драгос увидя то как смотрят на него и дочь и жена невольно поежился… а что рассказывать то? Он те времена почти не помнит..помнит только один день. И слишком хорошо его помнит. А ведь ему тогда было лет 6,или пять…значит прошло более двух тысяч лет…

***

Солнце озаряло Мунсайд своими яркими и вольными лучами, словно тёплое одеяло в родном доме. Воздух был наполнен мягким сиянием, а по прозрачным небесным тропам проплывали облака, пушистые и спокойные, будто живые. На одном из таких облаков стояла высокая, длинноволосая рыжая девушка в длинном, струящемся платье, лёгком, как дыхание ветра. Ткань мягко переливалась оттенками золотого и персикового. Королева Келис Вайлдхарт оглядывала просторы Мунсайда своими красивыми зелёными глазами и тихо вздыхала. Её взгляд был задумчив, словно в нём отражались и небо, и тревога. В глубине сердца она чувствовала неладное. Новопоявленное царство Фэралисов, где-то в краях городка Лефтуана, тревожило её. Но показывать этого не хотелось — не перед народом, не перед семьёй. Внезапно кто-то осторожно потянул её за край платья. Опустив взгляд, королева увидела сына. — Драгос, что ты здесь делаешь? — вздохнув, спросила она, беря сынишку на руки. Его кудрявые рыжие волосы торчали во все стороны, словно солома из криво сделанной соломенной шляпы, а красивые красные глаза — те самые, что достались ему от отца, — мерцали на солнце мягким янтарным огнём. — Папа что-то там опять высчитывает, — сказал малыш, дуясь и отворачиваясь в сторону. Его синие крылышки мило трепыхались от ветра. — И я захотел с тобой побыть вместе. Что ты делаешь? Келис взяла сына на руки, прижала к себе и ласково погладила по макушке. — Знаешь, — отстраняясь от темы, сказала она, глядя вдаль. — Когда ты подрастёшь, всё это будет твоим. — Что, прямо весь Мунсайд? — воодушевлённо спросил мальчик, широко раскрыв глаза. — Весь-весь, — ответила мать с лёгкой улыбкой. — Вау… Я обещаю, я буду править так же круто, как и папа! Буду всем помогать, со всеми дружить, много смеяться и… — Возможно, — мягко перебила Келис, — тогда ты будешь совсем другим. Со временем многое меняется. — Но вы-то всегда будете рядом со мной? — спросил Драгос, глядя на маму исподлобья. — Конечно, мальчик мой, — ласково ответила ему мать и поцеловала в лоб. В этот момент из дворца выбежала служанка. Скинув с плеч скрытокрыл, она раскрыла свои перламутровые крылья и мягко взмахнула ими, взлетев и приземлившись прямо на облако рядом с королевой. Отдышавшись, служанка склонилась. — Ваше высочество, Творец желает видеть вас и вашего сына. — Вальтар, что ли? — засмеялась Келис. Ей всегда было забавно, когда её мужа называли «Творцом». Да и самому Вальтару это звание казалось слегка неловким. Дойдя до своей комнаты, Келис остановилась перед большими резными дверями, и когда те распахнулись, перед её взором открылась весьма интересная картина. Вальтар Вайлдхарт, создатель и первооткрыватель Мунсайда, стоял перед огромным окном, держа в руках телескоп и горсть свитков, переполненных расчётами. — Вальтар? — окликнула его жена. — Ты звал? Господин Вайлдхарт обернулся, и, увидев жену с сыном, его лицо расцвело в лучезарной улыбке. — Ох, во имя Мунсайда, наконец-то вы явились! — воскликнул он. Он подбежал к ним и, взяв их за руки, быстро повёл к телескопу. — Что вы видите в небе? — спросил он, стоя рядом с ними. — Облачка, папа! — сказал Драгос. — Это мило, малыш, но ответ не совсем верный, — улыбаясь, ответил он сыну. — Ничего не понимаю, — потирая голову, сказала Келис. — Так я и думал! — радостно воскликнул он. Скинув со стола чашку с зелёным чаем, несколько перьев и кучу пергамента, Вальтар прямо в обуви взобрался на стол, распахнул шкаф и достал из него какой-то свёрток. Развернув его перед Келис и Драгосом, он гордо улыбнулся. Келис и Драгос, в свою очередь, увидели ровный круг. На линии самого круга по разным сторонам были начерчены маленькие кружки, а посередине — круг чуть больше. В каждом из них сияла звезда, а в центре каждой звезды — символ: солнце, луна, солнечное затмение, обсидиан, ветер, лёд, вода, сталь, земля и огонь. Мать и сын смотрели на Вальтара полными удивления глазами. Тот же весь светился от радости — его буквально распирало от гордости за самого себя. — Папа, а что это за рисуночки? — спросил Драгос, глядя на кружки. — Это, сынок, то, что в будущем изменит ход времени в Мунсайде, — торжественно произнёс Вальтар. — Вальтар… тебе не кажется, что… — начала Келис, но муж перебил её. — И не надо мне тут говорить, что у меня ничего не выйдет! — начал объяснять он. — Я звёзды, знаете, сколько часов высчитывал! Вы думаете, легко с только настроенным Люцисом проводить по звёздам миллионы раз? Келис отпустила руку сына и почти вплотную подошла к мужу, шепнув: — Мне кажется, ты занимаешься не тем, чем нужно, Вальтар… — начала она. — Фэралисам не нравится, что ты не хочешь отдавать им Фаламорий… — Солнышко, я знаю, — мягко сказал Вальтар, беря жену за руки. — Но этот расчёт — это лучшее, что было придумано мной! — А как же Зерсвязь, папа? — подбежал к отцу Драгос, держа в руках зеркальце, взятое со стола. — Зерсвязь — вещь полезная, но Мунсайд не спасёт, — ответил отец, присев на край стола. — А вот посохи… — Посохи? — удивилась Келис. — Именно! — кивнул Вальтар. — Я соберу энергию звёзд и переведу её из звёздной силы в нашу… скажем… мунсайдскую! И помещу её в девять посохов и корону. Но… тут дело в другом. — В чём? — удивилась Келис. Она знала, как её муж любит изобретать — для народа, для дворца, даже для Драгоса он уже придумал столько всего! Чего только одна Зерсвязь стоит. Она также знала, что Вальтар был человеком уверенным, но не самодовольным: он умел сочетать уверенность и скромность, что редко встречалось даже среди богов. Поэтому его секундное замешательство вызвало у Келис тревогу. — Ну… когда я наблюдал за девятью звёздами в небе, — начал он, — десятая… она как бы лабильная. — Как это — лабильная? — спросил Драгос. — То есть она то появляется, то исчезает, — пояснила ему мать, а затем повернулась к мужу. — А почему это происходит? — Вот тут мои знания бессильны, — опустил руки Вальтар. — Но я знаю, как и когда она появляется: когда первые девять звёзд становятся в круг, именно в том порядке, в котором я их нарисовал. Я это назвал Хроникон Апотеласма! Как тебе? — Это весьма трудно выговорить, тебе не кажется? — усмехнулась Келис. — Нисколечки! — уверенно ответил Вальтар. Он бы продолжил, но в дверь постучала служанка. — Господин и госпожа Вайлдхарты, — обратилась она к ним, — к вам пожаловали Шедоулины. — Да неужели! — оживлённо воскликнул Вальтар. — Я уж думал, Вэлория и Дэриан забыли. Мирис, будь любезна, передай, что мы идём, — повелел он. Служанка покорно кивнула и удалилась. — Тебе бы переодеться, — насмешливо сказала ему Келис, указывая пальцем на его смешную пижаму в полосочку. — А что, собственно, не так? — заулыбался Вальтар своей лучезарной улыбкой. — Просто что-то мне подсказывает, что короли и боги целой земли не выходят на приёмы в пижаме в полосочку, — ехидно ответила она. — А знаешь, что хорошо? — вновь улыбнулся Вальтар, беря сына на руки. — И что же? — То, что тебе это всего лишь кажется, — весело ответил он. Щёлкнув пальцами, его пижама сменилась на белую рубашку, тёмно-синий жилет с золотой каймой, тёмно-серые штаны и длинный плащ до самого пола. На рыжей голове блестела золотая корона с девятью сияющими кристаллами. Выйдя из комнаты, семья направилась вниз — навстречу гостям. И последнее, что Драгос запомнил в тот день, — это девочка с каштановыми глазами и светлыми, почти золотыми волосами. Принцесса Селестина Шедоулин.

***

— Драгос! — услышал он перед собой тихий, обеспокоенный голос. Перед ним стояла жена, а на диване покорно сидела Мелоди — всё ещё ждавшая наказания за свой проступок. — Чего? — не понял он, глядя на Флори. — Ты как будто отключился и смотрел в одну точку, пап, — осторожно сказала Мелоди. Ах да… точно. — А, вы об этом, — усмехнулся Драгос. — Просто задумался. С кем не бывает. Но тут, словно стряхнув с себя печальные мысли, он чуть встряхнулся и продолжил уже более бодрым тоном: — Так вот, к чему это я… Эти самые Велория и Дериан — они… хм… Как бы сказать, чтобы Мелли поняла? Они — пра-пра-бабушка и пра-пра-дедушка Эстеллы. Вот почему фамилия Шедоулин. Когда мои родители скончались, именно они взяли меня под свою опеку. А как вы знаете, у них тогда была дочка… Он ненадолго замолчал, хмурясь, словно пытаясь выудить из памяти давно забытые моменты. — Честно говоря, я плохо помню то время. Последнее, что осталось в памяти… это её лицо. Лицо их дочери. А потом… Потом я открыл глаза и оказался в приюте. Флорелин слушала внимательно, не перебивая. — Оттуда я попал в Обсидиановую башню. Именно там я познакомился с твоей мамой и нашими друзьями, — продолжил Драгос, кидая короткий взгляд на жену. — И там же я впервые встретил Силаса… Беллатрикс… и всех остальных. Его голос стал более напряжённым. — И Силас… мягко говоря… не давал жизни ни мне, ни твоей маме. Вот поэтому я не люблю фералисов. Они не достойны дружбы. Не достойны доверия. И я не думаю, что сын этих двоих — исключение. — Но… — Мелоди замялась, а потом тихо произнесла: — Он был таким добрым… Драгос покачал головой. — Он может показаться добрым. Но я знаю их. Им лишь нужно втереться в доверие… А потом — воткнуть нож в спину. Мелоди опустила глаза. В её сердце что-то сжалось. Ей стало неприятно от мысли, что её новый друг может оказаться таким плохим. Драгос заметил эту перемену в её лице и немного смягчился. — Ладно, — уже спокойнее сказал он. — Мы тебя не будем ни ругать, ни наказывать. Но впредь будь осторожнее при выборе друзей, ладно, солнышко? — Хорошо, папочка… Простите… Флорелин обняла дочку и нежно поцеловала её в лоб. — Ну, ладно, милая, иди играй, — примирительно сказала она. — А можно на улицу? — скромно спросила Мелоди. — Мы с ребятами договорились встретиться… — Только если ни с кем знакомиться не будешь, — шутливо ответил Драгос. — Обещаю! — рассмеялась девочка и, подскочив, выбежала на улицу. Как только она ушла, Флорелин повернулась к мужу, скрестив руки на груди. — Почему ты не рассказал ей больше? Драгос вздохнул, глядя в окно, куда только что скрылась их дочь. — Она сама узнает. Со временем. Флорелин покачала головой. — Да… но главное, чтобы она узнала это от нас с тобой, а не от кого-то другого…

***

Гнев королевы Беллатриксс заполнил тронный зал, ярко вспыхнув в её ауре. Магическая энергия окрасила воздух в насыщенные алые оттенки, словно сама стихия подчёркивала её ярость. — Какого чёрта?! — кричала она, взмахом руки выпуская волну магической силы. Этот резкий жест заставил Кейна содрогнуться. Самым большим его страхом всегда были внезапные движения, и сейчас он едва удержался от дрожи. — Кейнниан, как это понимать?! — холодно и зло прошипела королева. — Прости меня? — Мама… я всё объясню… — начал было Кейн, но мать тут же его перебила. — Да уж, попытайся! — её голос был лишён даже намёка на снисхождение. Кеттерпиллер, стоявший рядом, решился вмешаться: — Ваше Величество… он ни в чём не… — Молчать! — резко и безапелляционно оборвала его Беллатриксс. Страж поклонился, не смея больше произнести ни слова. Королева вновь повернулась к сыну и с ледяным спокойствием произнесла: — Ну? Я жду. Кейн нервно сглотнул. — Понимаешь, мама… — начал он осторожно. — Когда мы с Кеттерпиллером пошли в лес, я… я отбежал далеко в сторону. Это моя вина. А эта девочка… Он на мгновение замялся, а затем добавил: — Мы с ней… подружились. Тишина, наступившая после этих слов, казалась оглушающей. Беллатриксс тяжело вдохнула, её глаза вспыхнули возмущением. А затем голосом, полным негодования, она выкрикнула: — Подружились?! Ты это сейчас серьёзно?! Её магия снова вспыхнула вокруг неё, освещая стены зала. — Ты хоть знаешь, кто она такая? Кто её родители? — продолжала она, с каждым словом повышая голос. — Ты не можешь дружить с ней! — но почему? — закричал кейн. Она выпрямилась вновь, сложив руки на груди. — Тебе десять лет, Кейнниан. Ты уже взрослый. Но, похоже, мне приходится объяснять тебе всё, как какому-то малышу. Кейн опустил голову, чувствуя стыд перед матерью. Беллатриксс разочарованно покачала головой. — Почему ты такой… — выдохнула она, пристально глядя на сына. — Разве ты не мог унаследовать от своего отца что-то большее, чем его вешность? Всё, что тебе стоило перенять от него — это непроницаемость, железный характер! Она замолчала, но в зале повисло напряжение, будто воздух стал гуще. — А в итоге… — продолжила она. — Что ты получил? Она слегка склонила голову и ответила сама себе с презрительной усмешкой: — Правильно. Ведёшь себя как мямля. Кейн сжал кулаки, но не в знак протеста — он просто старался не заплакать. Ответа на свой вопрос он так и не получил. И понял что уже не получит. — Прости, мама… — шепнул он. — Я… так больше не буду… — Конечно, не будешь. — мгновенно ответила королева. Её голос был холоден, как лёд. — Потому что из дворца ты больше не выйдешь. Кейн резко поднял голову, потрясённый. — То есть… как это, мама? — он посмотрел на неё с мольбой. — Совсем-совсем? Беллатриксс оценивающе оглядела сына с ног до головы, затем пожала плечами. — Да. Совсем-совсем. Раз уж ты не умеешь себя вести. — Мама, но… — начал Кейн, но королева и слушать его не желала. — Это моё последнее слово, Кейн, — твёрдо сказала Беллатрикс. И тут Кейн не выдержал. — Почему, мама? Почему?! — выкрикнул он, срываясь на крик. — Мелоди защитили её родители, а ты… ты только оттолкнула меня назад! Её в первую очередь защитил её отец, а у меня даже отца нет! Последние слова он уже выкрикивал сквозь слёзы, сжав кулаки. Однако королева, вместо того чтобы смягчиться, стала ещё холоднее. Её взгляд, и без того суровый, превратился в ледяной, безжалостный. — Хочешь узнать больше о своём отце? — спокойно, но зловеще спросила Беллатрикс. — Хорошо. Ты узнаешь. Не сказав больше ни слова, она повернулась и зашагала вперёд. Кейн пошёл следом, хотя каждый шаг давался ему с трудом — внутри всё сжималось от тревожного предчувствия. Королева вела его вниз, по длинным винтовым лестницам, которые уходили всё глубже в темноту. Их шаги гулко отдавались от стен, тени плясали в мерцающем свете факелов. Узкие коридоры, запах сырости, древний холод камня — всё это делало путь мрачным и зловещим. Наконец они остановились перед массивной дверью, окованной тёмным железом. Беллатрикс молча распахнула её, затем положила руку на плечо сына и подтолкнула его внутрь. Кейн вошёл в огромный зал, освещённый только свечами в тяжёлых канделябрах. Вдоль стен висели старинные гобелены, покрытые затейливыми узорами и загадочными символами. Над ними возвышались витражи, сквозь которые проникал тусклый, почти потусторонний свет. Его взгляд наткнулся на один из витражей — и сердце в груди сжалось. На нём был изображён величественный, широкоплечий мужчина с вьющимися русыми волосами и глубокими голубыми глазами. На голове его сияла корона короля Фаламория. Его холодный, пронизывающий взгляд, полный суровой силы, словно прожигал Кейна насквозь. Он знал, кто это. Прекрасно знал. Король Силас. Его отец. — Вот… — голос королевы разорвал тишину. — Вот здесь я и расскажу тебе о нём. Королева воспользовалась магией — плотный гобелен с другого витража медленно соскользнул вниз, открывая скрытое изображение. Кейн шагнул ближе. На витраже была запечатлена сцена схватки, но кто с кем сражался, понять было трудно. Единственное, что было ясно — его отец, король Силас, принимал в ней участие. — Это последняя битва твоего отца, — холодно объяснила Беллатрикс. — Здесь он погиб,а сражался он тогда с советом старой дружбы,в который как раз и входит Драгос Вайлдхарт. Кейн резко повернул голову к матери. — Отец той самой маленькой девочки, с которой ты познакомился, — продолжила королева, её взгляд потемнел. — А теперь… — она сделала паузу, выжидающе глядя на сына. — Делай выводы. Кейн снова посмотрел на витраж. Теперь, внимательно рассматривая фигуру Келиана, он смог составить его образ: высокий мужчина с жёлтыми глазами и тёмно-карими волосами. Но каких выводов ждала от него мать? Он не понимал. С недоумением взглянув на Беллатрикс, он встретился с её тяжёлым, полным раздражения взглядом. — Я понимаю, что ты плохо помнишь своего отца, — процедила она сквозь зубы. — Но заводить дружбу с одной из тех, чья семья убила его, — это чересчур. — Но Мелоди же ни при чём! — твёрдо возразил Кейн. Королева смерила его долгим взглядом. — Она — нет, — признала Беллатрикс. — Но её отец — один из тех, кто помог королеве Тейлоре убить Силаса. Он и остальные члены этого жалкого Совета Старой Дружбы. А раз уж она его дочь,то он наверняка уже максимально искаженно поведал ей всю историю. Мол мы такие твари что убили их драгоценного Келианна. Кейн широко распахнул глаза, осмысливая услышанное. Он медленно кивнул, но молчал. Беллатрикс немного смягчила выражение лица, но в голосе её всё ещё звучала сталь. — Я понимаю… — она опустила взгляд, словно подбирая слова. — Тебе было шесть. Возможно, ты не помнишь всего так ясно. Но это не значит, что твой отец не учил тебя никогда не проявлять жалость. Ты — единственный наследник престола—Кеттерпиллер тяжело вздохнул и посмотрел на королеву с весьма гневным и даже ненавистным взглядом,но королева мигом подавила его взгляд,стоило ей только зыркнуть в его сторону. Беллатриксс продолжила—и твоя обязанность — беспрекословно слушаться меня. Надеюсь, ты понял, что я хотела сказать. Кейн снова кивнул. Всю эту беседу молчаливым свидетелем оставался Кеттерпиллер. Всё это время он стоял, опустив взгляд, но теперь медленно поднял голову и едва заметно покачал ею, явно не одобряя слов королевы. Беллатрикс посмотрела на него холодно, затем вновь перевела взгляд на сына. — Ты свободен, Кейнниан. Кейн не стал ничего говорить. Он лишь коротко кивнул и поспешно удалился в свою комнату, оставив Кеттерпиллера и королеву наедине. — Ваше Величество… — осторожно начал Кеттерпиллер. — Вы же понимаете, что… — Ему не стоит знать о других, — перебила его королева. Не сказав больше ни слова, Беллатрикс развернулась и покинула зал. Кеттерпиллер тяжело вздохнул, глядя ей вслед.

***

— Ну вот так всё и прошло, — закончил свой рассказ Кейн. — Ого, — только и вымолвила Мелоди. — А я-то думала, что только мне папа читает лекции о прошлом и о том, какая «другая сторона» плохая. Сказав это, девочка хрюкнула от смеха. Кейн сначала удивился, но её заразительный смех быстро передался