Судьба Среди Врагов

Белый голубь, будто сотканный из самого света, тихо и уверенно скользил в воздухе над тёмной чащей леса Нимвуд. Он нёс в клюве аккуратно свернутый клочок бумаги — всего лишь маленький свёрток, но предназначенный единственному адресату. Принцу фэралисов. Кейнниану Силасу Брайнворду. На этом свертке было написано всего несколько слов — простых, не вычурных, но в них таился целый мир. Эти слова должны были изменить многое. Для того, кто написал, и для того, кто должен был прочесть. Когда голубь наконец добрался до вершины башни Фаламория, он, не медля ни секунды, начал стучать клювом по оконному стеклу, нарушая тишину королевской обители. Стук раздавался сухо, настойчиво и, прямо скажем, раздражающе. Из соседних покоев донеслись недовольные возгласы — кто-то раздраженно бурчал, кто-то ругался сквозь сон. Кеттерпиллер, ночной страж, хмуро подошёл к окну. Он открыл его и с удивлением отступил на шаг — голубь влетел в комнату, опустился на край стола и аккуратно положил письмо перед ним. На долю секунды он задержался, посмотрел стражу в глаза чёрными бусинками-глазками, а потом быстро взмыл вверх и исчез в листве ближайшего дерева. Кеттерпиллер недоверчиво посмотрел на письмо. Его пальцы уже потянулись выбросить странный клочок бумаги в камин, но тут в комнату вбежал Кейн. — Кеттер! Погоди! — в голосе принца звучала тревога, почти мольба. — Не выбрасывай! Пожалуйста! Страж остановился и с удивлением посмотрел на юношу. Затем молча передал ему свёрток.Кейн осторожно взял письмо, будто оно могло рассыпаться от неосторожного движения, и сел за стол, покрытый полированной поверхностью темного дерева. Его пальцы дрожали, когда он развернул бумагу. Он читал. Молчал. И снова перечитывал. А потом ещё раз. Там было всего лишь несколько слов: «Жду ровно в полночь. На нашем месте. — М» Несколько мгновений Кейн просто смотрел на послание, будто не веря глазам. В его груди сжалось. Сердце стучало быстрее. В памяти вспыхнул образ — девочка. Тот взгляд. Тот вечер. Те слова, что остались недосказанными. Он медленно поднял глаза на всё ещё растерянного Кеттерпиллера. — Эм… — начал он, словно сомневаясь, стоит ли говорить это вслух. — Ты… ты не мог бы… Он замялся, затем решительно продолжил: — Не мог бы этой ночью отвести меня к тому домику? Там… где я впервые встретил ту девочку. Пожалуйста… Тишина в комнате стала почти осязаемой. За окнами шелестел лес, а в душе принца расцветала тревожная надежда. — Туда? — переспросил Кеттерпиллер с едва заметной тревогой в голосе. — Вы уверены, ваше величество? Не думаю, что её величество, ваша мать, одобрит это… — Я знаю, Кеттерпиллер… правда знаю, — тихо сказал мальчик, опустив взгляд. — Но… я… м-м… Слова застряли у него в горле. Он растерянно замолчал, сжав кулаки, словно борясь с чем-то внутри себя. Кеттерпиллер внимательно посмотрел на принца — и сразу всё понял. Слишком хорошо он знал этого ребёнка, слишком часто видел в его глазах то, о чём тот не решался сказать вслух. Не говоря ни слова, он опустился на корточки перед мальчиком и заглянул ему в глаза — чистые, ясные, голубые, как утреннее небо над королевским садом. — Если вам этого действительно хочется, ваше высочество, — мягко проговорил он, улыбнувшись краешком губ, — тогда сегодня вечером… я обязательно отведу вас туда. У Кейна перехватило дыхание. Сердце его бешено заколотилось, будто хотело вырваться из груди. Он не ответил — лишь широко распахнул глаза, полные благодарности и восторга. Для него это значило больше, чем Кеттерпиллер мог предположить. — Правда? — воскликнул Кейн, глаза его вспыхнули от радости. — Правда-правда? Ты сделаешь это? — Раз вы так просите… — с легкой улыбкой произнес Кеттерпиллер, — то, пожалуй, я готов ослушаться саму королеву — ради вас. Не дожидаясь ни слова больше, Кейн вскочил на ноги и с силой прижался к стражнику, обхватив его крепко, как только позволяли детские руки. — Спасибо… — прошептал он, уткнувшись лицом в его броню. Кеттерпиллер не ответил. Он лишь аккуратно положил ладонь на плечо мальчика, и в этом жесте было больше, чем в любых словах. И тепло. И защита. И обещание, которое он обязательно сдержит — несмотря ни на что. Мелоди уже начертила на земле новые квадратики для игры в классики, расставила множество игрушек по краям — словно зрителей, собравшихся наблюдать за невидимым спектаклем, — и, вновь сняв с плеч Скрытокрыла, легко взмыла в воздух. Она тихо пролетела в комнату, чтобы посмотреть на часы. 23:50. Кейн должен появиться через десять минут. Сев на кровать, Мелоди вдруг услышала осторожные шаги за дверью. Она мгновенно юркнула под одеяло, укрывшись розовым пледом до самого подбородка, притворившись спящей. Дверь в её комнату бесшумно распахнулась, и в проеме показалась рыжая макушка Драгоса. Он осторожно вошёл, словно опасался разбудить сказку, живущую в этой комнате. Тихо-тихо, почти невесомо, он подошёл к кровати дочери, выключил ночник и провёл ладонью по её вихрастой рыжей голове. Мелоди не видела этого — глаза были плотно зажмурены, дыхание ровное. Но если бы она приоткрыла хотя бы один глаз, то заметила бы в отцовском взгляде нечто, что редко можно было уловить: тревогу. Настоящую, тихую, глубокую тревогу. Драгос думал о ней. О старшей. Именно Мелоди унаследовала его характер, его мечтательность, упрямство и особый огонь в глазах. Младшая же была словно зеркало их матери — грациозная, спокойная, утонченная. Это и волновало Флорелин, и, хотя Драгос никогда бы не показал этого вслух, в глубине души он тоже испытывал беспокойство. Особенно — за Мелоди. Он стоял в полумраке комнаты ещё несколько мгновений, думая о том, как быстро она растёт, и сколько испытаний может поджидать её впереди. Затем склонился, поцеловал дочь в макушку, и, мягко прикрыв дверь, вышел, оставив комнату в полной тишине. Как только за отцом захлопнулась дверь, Мелоди резко вскочила с кровати, тяжело дыша от волнения. Она быстро бросила взгляд на настенные часы с кукушкой — 23:06. — Чёрт! — прошептала она. Если Кейн действительно настолько пунктуален, как он сам о себе говорил, значит, он уже должен быть во дворе. А она… опаздывает! Хотя, если подумать, ещё хорошо, что Мелоди решила вернуться в комнату. Ведь если бы она осталась ждать Кейна на улице, а отец, придя, не нашёл бы её в кровати — это могло бы закончиться самым настоящим скандалом. И, скорее всего, на его почве им с Кейном раз и навсегда запретили бы встречаться. О таком Мелоди даже думать не хотела. Не теряя ни секунды, она вскочила на подоконник, распахнула окно и вылетела во двор, подняв за собой легкий ветерок. Под её домиком на дереве, уютно устроившись в траве, сидел Кейн. Он держал в руках какую-то книгу и был настолько увлечен чтением, что не заметил ни легкого скрипа створки, ни мягкого шелеста крыльев. Мелоди приземлилась прямо перед ним. Улыбаясь и едва сдерживая азарт, она резко сказала: — Привет! Что читаем? Кейн вздрогнул так сильно, что книга чуть не вылетела у него из рук. Он даже вскрикнул от неожиданности. — А-а!.. — выдохнул он и уставился на неё с испугом. — Мелоди! Ты меня до полусмерти напугала! — Ой! Прости! — хихикнула подруга, садясь рядом с ним. — Что читаешь? — Книжку, которую Джунейд велел прочесть перед следующим уроком, — пояснил принц. — Джу… кто? — не поняла девочка. — Джунейд, — повторил Кейн. — Мой учитель и одновременно мамин лучший стражник. Он очень строгий. Его многие недолюбливают, но моей маме он почему-то нравится. — Может, она в него влюблена? — ляпнула Мелоди первое, что пришло в голову. Её слова так удивили Кейна, что он одновременно и вспыхнул, и нахмурился. — Ты что, с ума сошла? Такого быть не может! У моей мамы есть мой отец… ну… был. Он умер. Но всё же… — Твой папа умер?.. Оу… мне очень жаль… — сочувственно прошептала Мелоди. — Я не знаю, что бы со мной стало, если бы папа… — Всё хорошо, — перебил её Кейн, быстро отводя взгляд. — Я его почти не помню. Это было лет… пять или шесть назад. — Всё равно! — упрямо фыркнула девочка, перебивая воцарившуюся тишину. — Мне правда жаль… Ладно! Не будем о грустном, да? Во что играть хочешь? Кейн оторвал взгляд от учебника и в изумлении посмотрел на Мелоди. Она смотрела прямо на него — открыто, весело, с любопытством, в её разноцветных глазах плясали искры. Он поспешно опустил взгляд обратно к книге, чувствуя, как щеки предательски заливает жар. Что это с ним? Почему он вдруг стесняется? Возможно, потому что её взгляд был таким… настоящим. Чистым. Без тени притворства или ожиданий. И в этом взгляде было что-то лисичье — хитринка, озорство, но без злобы. Лис он, конечно, видел только на страницах фаламорийских учебников по биологии — живых не доводилось, но вот если бы одна из них вдруг приняла человеческий облик, то это точно была бы Мелоди. Рыжая, прыткая, всегда на шаг впереди. Но больше всего его поразило, что она спросила его мнение. Просто так. Не с приказом, не с ожиданием правильного ответа, не с надменным «а теперь ты должен». Она просто хотела знать, чего он хочет. Это было… странно. Даже немного пугающе. Ведь они едва знакомы — после той утренней встречи пересекались только однажды, и то всего на пару минут. — Ты чего завис? Он вздрогнул. Когда поднял глаза, Мелоди… была вверх ногами. Она свесилась с ветки дерева и зависла перед его лицом, раскачиваясь как маятник, едва не касаясь носом его щеки. Ох, до чего же она странная! И в то же время — совершенно обычная. Такая, какими он себе и представлял детей… если бы вообще представлял. Ведь кроме надменных детей фэралисов, он других не знал. — Ты чего онемел-то? — с усмешкой спросила Мелоди, спрыгнула с ветки и приземлилась прямо перед ним. Не давая опомниться, она ловко выхватила у него учебник. — В прошлый раз ты был какой-то… ну, как сказать… более живой что ли. А сейчас ты как… креветка! — Креветка? — переспросил он, глядя на неё снизу вверх, растерянно моргая. — Ну да! — бодро кивнула она. — Они такие смешные, всё время сгорбленные и глаза у них вылупленные! Вот и ты, когда читаешь — точь-в-точь! — и девочка залилась звонким смехом. Мелоди смеялась так звонко и озорно, что Кейн, сам того не замечая, тоже расплылся в улыбке, а потом и вовсе захохотал вместе с ней. Смех оказался заразительным — лёгким, как ветер, и таким настоящим, что растопил даже сдержанность мальчика, привыкшего к строгим порядкам дворца. — Сколько же ты меня ждал? — наконец спросила Мелоди, вытирая глаза от слёз радости и переведя дух. — Ну… минуты три-четыре, — неуверенно ответил Кейн, почесав затылок. — А, кстати… зачем ты меня позвала? Девочка выпрямилась, словно солдат на утренней проверке, огляделась по сторонам и, сложив ладонь рупором, шепотом прошептала, склонившись к его уху: — За тобой никого? Кейн замер. Он на секунду задумался — говорить ли ей? Ведь по сути, она ему ещё почти незнакома… но в то же время — это был его первый настоящий друг. Первый, кто заставил его смеяться просто так. Он украдкой взглянул на кусты, за которыми сидел Кеттерпиллер. — Ну… — начал было он, но Мелоди поспешно перебила: — Не «нукай», а прямо говори! Здесь кто-нибудь есть, кроме нас? — М-м… н-нет… — пробормотал Кейн, опуская глаза. Врать он не умел. Врал редко и плохо, и сам знал это. — Отлично! — тут же повеселела девочка. — Тогда пойдём за мной! — Зачем? — с опаской спросил мальчик, слегка отстраняясь. Всё-таки мало ли что задумала эта рыжеволосая ураганная девчонка? — Не бойся! Тебе понравится, обещаю! — широко улыбнулась Мелоди, схватила его за руку, подняла с земли и потянула за собой. Кейн чуть пошатнулся, но не сопротивлялся. Он шёл, крепко держась за её тёплую ладонь, и сердце его почему-то стучало быстрее. А тем временем в кустах, сдерживая недоумённый вздох, замер Кеттер. Он наблюдал за происходящим, будто за нелепой сказкой. Принц Фэралисов — Кейнниан Силас Брайнворд, наследник трона Фаламория, — только что позволил увлечь себя за руку рыжей девочке. Не просто кому-то там, а дочери самого Драгоса Вайлдхарта — Мелоди Вайлдхарт. Да, именно того самого Вайлдхарта, по заклинанию которого когда то и был убит Силас.Покойный король, если бы мог, сейчас бы в гробу перевернулся, глядя на эту сцену. А он сам… Он что? Он сидит в кустах, как последний дурак, с веткой в носу и листьями в волосах, потому что Кейн сказал, что он «один». Честно говоря, Кеттер и сам не понял, почему не пошел за ними. Не то чтобы он испугался девчонки — пусть даже она и дочь полубога. Скорее, дело было в чём-то другом. В доверии, наверное. Да, Кейн ещё ребёнок, наивный, но не глупый. И постоять за себя он способен. Наверное. Кеттерпиллер вздохнул, отряхнул плащ от листьев и как можно было незаметнее отправился за только что удалившимся ребятами. Ребята весело неслись по ночному лесу, смеясь и перешептываясь. Они уже пробежали мимо домика на дереве, укутанного в лунные тени, и наконец добежали до высокой, сплошной стены, полностью заросшей густыми кустами. — Мы пришли! — радостно объявила Мелоди, остановившись. Кейн озадаченно уставился на зелёную преграду. Что это? Просто кусты? Он медленно повернул голову к девочке. То ли она решила подшутить над ним, то ли он чего-то не понимает. Мелоди, заметив его недоумевающий взгляд, прыснула со смеху. Смех её был такой резкий и звонкий, что Кейн даже вздрогнул от неожиданности. — Ой, прости! — спохватилась она и прикрыла рот рукой. — Не хотела напугать. Ты что, ещё не понял? — Не понял… чего? — переспросил он, нахмурившись. Мелоди лукаво улыбнулась, загадочно хихикнула, взяла Кейна за руку и, не говоря ни слова, потянула его за собой — прямо в кусты. Тем временем Кеттерпиллер брел по ночному лесу в одиночестве. Он уже потерял всякую цель — найти Кейна или Мелоди становилось всё труднее. Лес Нимвуд будто ожил ночью: деревья стояли мрачно и безмолвно, тени колыхались, словно следили. Тьма сгустилась до такой степени, что не осталось и клочка света. Заряд на зерсвязи, конечно же, закончился — словно назло. А ещё он, дурак, не побежал сразу за ними, подумал, что догонит без труда. Всё-таки — взрослый, с длинными ногами. А они — дети. Но он переоценил свои силы. Мелоди и Кейн бежали — ловко, легко, скользя между деревьями. Кеттер только и успел, что пару раз споткнуться, пару раз врезаться в ветку и окончательно потерять их след. Он остановился, прислонился к стволу и пробормотал себе под нос: — Великолепно. Просто восхитительно. Я, лучший страж, а Кейн, куда он делся? Он тяжело вздохнул и снова двинулся вперёд — наугад, как будто надеясь, что лес сам выведет его к принцу Кейну и этой рыжей девочке. — Ты чего глаза не открываешь? Боишься, что ли? — с озорным смехом в голосе спросила Мелоди. Кейн с трудом разомкнул веки, словно налитые свинцом — и тут же застыл, потрясенный. Перед ним раскинулась невероятная картина: настоящий водопад низвергался с каменного утёса в широкую реку. Но не он один поражал воображение. Всё вокруг казалось не отсюда. Не из их мира. Скорее — из потусторонней вселенной, где нарушены привычные законы. Ночь, как он знал, уже давно вступила в свои права — должно быть, сейчас был второй час ночи. Но здесь… здесь светило солнце. И луна — одновременно. Они висели по разные стороны неба, освещая пространство мягким, почти музыкальным светом. Над головой тянулись огромные плакучие ивы, образуя живой, переливающийся потолок. Водопад стекал в реку, вдоль берега которой стояла небольшая деревянная лодка и два весла, аккуратно прислоненные к борту. — Где мы?.. — едва слышно прошептал Кейн. — Добро пожаловать в место покоя и уединения — с восторгом протянула девочка, словно представляла театр одного зрителя. — Что? — не понял он, моргнув. — Ну… помнишь домик на дереве, в котором мы познакомились? Кейн медленно кивнул. Он всё ещё пытался осознать, что происходит. — Тот домик мы строили с папой. А это — я сделала сама, — с гордостью сказала Мелоди. — Своё место. Уголок уединения. Сюда я прихожу, когда хочу побыть одна. Даже родителям не показывала. — А мне почему показала? — удивился Кейн. Он помнил, как при первой встрече Мелоди с гордостью говорила, что у нее хорошая семья, что она им всё рассказывает. Почему же он — почти незнакомец — оказался здесь? — Ну… — Мелоди замялась, а затем вдруг насупилась. — Просто захотела. И вообще, не задавай глупых вопросов. Показала — и всё. — Хорошо, хорошо… прости, — тут же ответил Кейн. Ему совсем не хотелось испортить этот момент. И уж точно не хотелось потерять дружбу с такой удивительной девочкой. — Вот и отлично, — сказала она, снова улыбаясь. — Пойдём, я тебе тут всё покажу! — Что за чертовщина…? — еле слышно пробормотал Кеттер, стоя перед высокой стеной, густо заросшей кустами и вьющимися лианами. По его мнению, это было всего лишь природное недоразумение. Ничего особенного. Он и представить не мог, что по ту сторону этой ограды, у двух совершенно разных ребят развиваются события, способные изменить их обоих. Протянув бледную, тонкую ладонь в черной кожаной перчатке, Кеттер начал ощупывать стену — вдруг найдётся рычаг или замаскированный проход. Последнее, чего он ожидал, — это провалиться сквозь листву. Открыв глаза, он увидел перед собой… волшебство. Великолепный пейзаж раскинулся, как картина: водопад с журчащей пеной, озеро с аккуратно пришвартованной лодкой и два весла у берега. Но больше всего его поразило не это. В небе одновременно сияли солнце и луна, будто споря, кому светить. — Прямо как в… — прошептал он, глядя вверх. Но не успел договорить — над ухом прозвучал звонкий, но строгий голосок: — А вы ещё кто? Кеттер резко опустил взгляд — перед ним стояла Мелоди, нахмуренная и настороженная. За её спиной, запыхавшись, бежал Кейн. — Мелоди… что случи… ой. Кеттер? — мальчик остановился и недоуменно уставился на стражника. — Ты что, — начала Мелоди, поворачиваясь к нему, — его знаешь? — Да… это он привёл меня к тебе. Он всё это время сидел в кустах… — под конец его голос стал тише. Он вспомнил, что соврал Мелоди, сказав, что пришёл один. — Так ты был не один? — удивилась она. — Ну ты и врушка! А я тебе поверила… Кейн смущённо опустил голову. Ему действительно стало неловко. Он не хотел врать своему новому другу — особенно такому, как Мелоди. Кеттер всё это время молча смотрел на них. Они стояли рядом так естественно, будто знали друг друга не неделю — а всю жизнь. Мелоди, не вынося тишины, решилась на шаг вперёд. Она уверенно подошла к стражнику и протянула руку: — Я Мелоди Вайлдхарт! — отчётливо и гордо произнесла она, с интересом разглядывая первого взрослого, кто осмелился войти в её уединенный мир. — Кеттерпиллер Торнелл, — так же четко отозвался он, пожимая её ладошку. — Очень приятно. — И мне… — пробормотала она, не отводя взгляда. — А вы тоже…? — Что «тоже»? — слегка удивился Кеттер. — Ну… фэралис? — пояснила Мелоди, опуская глаза. Она не была уверена, правильно ли задавать такие вопросы. Когда-то, в Эссенсфилде, мальчик на улице спросил у нее, не ведьма ли она. После этого её папа наговорил что-то его маме. После этого к ней почти никто не подходил… Кеттеру её наивный, прямой вопрос показался забавным — и даже тронул. Он мягко улыбнулся: — Да. Я, как и Кейн, — фэралис, — подтвердил он. Глаза Мелоди тут же засияли. — А покажите крылья! — воскликнула она. — А то Кейн жадничает и свои не показывает! — Я не жадничаю! — наконец вмешался Кейн. — У меня они просто… не красивые. Кеттер с лёгкостью отстегнул скрытокрыл. За его спиной развернулась пара огромных, перепончатых крыльев болотного цвета, с тонкой сетью прожилок, сверкающих в солнечно-лунном свете. Мелоди раскрыла рот от изумления. Для неё это были не просто крылья — это было открытие. Увидеть это вживую даже лучше, чем из рассказов Далии про «злых» фэралисов. А Кейн… Кейн смотрел на них, словно со стороны. Казалось невозможным, что человек, бывший с ним всю его жизнь, и девочка, которую он знал всего неделю, вот так легко нашли общий язык. Это было… за гранью понимания. — А папа мне говорил, что все фэралисы злые и кровожадные… — смущённо пробормотала Мелоди, поигрывая прядью волос. — Что вас заботит только собственное удовольствие. — Вот как, — глухо усмехнулся Кеттерпиллер, но в голосе его не было веселья. — Но… — Мелоди нахмурилась, бросив взгляд на Кейна, а затем снова на стража. — Почему он так говорит, если есть и хорошие фэралисы? Кеттерпиллер замолчал. Он перевёл взгляд с одной пары юных глаз на другую, и в этом взгляде было нечто глубже обычной взрослой усталости — память, боль, возможно, сожаление. — Знаете… — начал он мягко, почти шёпотом, — иногда в жизни бывают такие вопросы, на которые нет ответа даже у взрослых. Бывает, что даже самый мудрый человек не может точно объяснить, почему всё устроено именно так. И тогда… иногда детям приходится самим искать правильный ответ. — Чего? — озадаченно нахмурилась Мелоди. — Он не знает, — коротко пояснил Кейн. — А-а-а… Ну так бы сразу и сказали! — фыркнула Мелоди. — А то загадками говорите, как мой папа, когда не хочет признаваться, что запутался. Кеттерпиллер усмехнулся. Словно что-то светлое и забытое теплом отразилось на его лице. Он перевёл взгляд на Кейна — и не узнал в нём угрюмого и вечно запуганного принца: мальчик, стоявший рядом с Мелоди, казался легче, свободнее. Живее. Но взглянув на стоящие неподалёку старые часы с кукушкой, Кеттерпиллер нахмурился. Маленькие стрелки почти достигли отметки «два часа ночи». — Принц Кейн, — сказал он ровно, но с оттенком сожаления. — Нам пора возвращаться. — Оу… Уже? — сник мальчик. — Ну… конечно… Он взглянул на Мелоди, не зная, что сказать, и лишь чуть заметно кивнул ей. Но не успели они сделать и шага в сторону выхода, как Мелоди подбежала и ловко дернула Кеттерпиллера за подол жилета. — Мистер Кеттерпиллер! — воскликнула она с сияющими глазами. — А вы отпустите Кейна поиграть в следующий раз? Я принесу свой чайный сервиз! А вы тоже приходите! Вместе же веселее, правда? Кейн посмотрел на своего стража с такой мольбой, что Кеттеру оставалось только вздохнуть. Он на мгновение задумался, а затем, глядя прямо на Мелоди, кивнул. — Конечно. На следующей неделе, в то же самое время. Подойдёт? — Подойдёт! — Мелоди подпрыгнула на месте и радостно вскрикнула. — Спасибо! Спасибо вам огромное! Они вышли из волшебной зоны вместе. Воздух чуть дрожал от солнечно-лунного света, и трава за их спинами затихала, будто сама природа провожала гостей. У выхода Мелоди остановилась, подошла к Кейну и вдруг, не говоря ни слова, обняла его. Просто, крепко, по-дружески. — Пока, Кейн! До свидания, мистер Кеттерпиллер! И прежде чем они успели что-либо ответить, девочка развернулась и побежала по знакомой тропинке домой — туда, где её, возможно, будут ждать недовольный отец, но сейчас… сейчас сердце её было наполнено только светом.

***

Спустя неделю Мелоди вновь ждала Кейна у своего домика на дереве. Принц никогда не опаздывал: приходил точно в назначенное время, а рядом с ним неизменно шагал Кеттер. Иногда им удавалось уговорить серьёзного стража присоединиться к их играм, и тогда смех трёх голосов разносился по лесу. Друзья Мелоди недоумевали: девочка изменилась. Она стала задумчивее, рассеяннее, словно её мысли витали где-то далеко. Но никто не знал, что именно происходило в её сердце. С Кейннианом было то же самое. Его не занимали привычные занятия, даже игры с Мелоди перестали быть главным — куда важнее для него стала она сама. Кеттер видел эти перемены. Принц словно расцветал: улыбался чаще, глаза его сверкали, в походке появилась лёгкость. Для Кеттера это было счастьем, но он понимал и другое: такие изменения не могли остаться незамеченными. Увы, догадка оказалась верной. Не только он заметил сияние Кейна — за мальчиком наблюдали и другие. Страж дворца Фаламории, Торн Джунейд, человек жестокий, любящий проливать кровь ради удовольствия, тоже уловил перемены. В один из вечеров, когда Кеттер возвращался во дворец после поручения её величества, он невольно стал свидетелем разговора. В тронном зале королева Беллатриксс и Джунейд стояли у мраморного пьедестала. — Покидает замок каждую неделю, говоришь? — протянула королева, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику трона. — Само собой, ваше величество, — с тенью торжества в голосе ответил Джунейд. — Как ещё объяснить его несобранность на моих занятиях? Беллатриксс лишь кивнула. Её взгляд стал холодным, отстраненным, словно за этими словами рождался новый замысел. Джунейд остался стоять позади, не смея нарушить её тишину. — Приведи его, — наконец произнесла она низким, властным голосом. На губах Джунейда расползлась мерзкая ухмылка, обнажив кривые зубы. Покидая зал, он с наслаждением потирал ладони, словно предвкушая грядущую расправу. На выходе он наткнулся на Кеттера. Тот схватил его за плечо, развернув к себе, и впился в него фиолетовым взглядом. — И зачем? — тихо, но с опасной сталью в голосе прошептал Кеттер. — Что — зачем? — с гадкой усмешкой переспросил Джунейд. — Не притворяйся дураком, — сквозь зубы процедил Кеттер. — Что ты сказал Беллатриксс? — Лишь то, что королеве следовало знать о её дорогом сынке, — с нарочитой медлительностью проговорил Джунейд, смакуя каждое слово. — Что ж… принцу теперь не поздоровится. — Какой же ты… урод, — сорвалось у Кеттера. — Приму за комплимент, — холодно усмехнулся тот. Похлопав Кеттера по плечу, Джунейд направился в сторону покоев Кейна.

***

Кейн вздрогнул, когда дверь его комнаты распахнулась без стука. На пороге стоял Джунейд. Мальчик нахмурился, машинально отодвигаясь назад: этот человек всегда внушал ему недоверие. Учитель шагнул вперёд и протянул руку, пытаясь ухватить Кейна за запястье. — Ваша мать желает вас видеть, принц Кейнниан, — произнес он, и в голосе сквозила не забота, а тёмное, липкое удовлетворение. Кейн упрямо сжал губы. — Зачем? — пробормотал он, глядя исподлобья. — Важный разговор, — коротко бросил Джунейд, но в глазах его вспыхнула искра злорадного торжества. — А почему она не послала за мной Кеттера? — не унимался мальчик. Внутри Джунейда закипело раздражение. «Почему, почему… Потому что твой отец, глупец, слишком доверял этому мягкотелому стражу. Силас ошибся, и теперь твоя очередь расплачиваться». Но озвучить свои мысли он не успел. — Позволь мне отвести принца к её величеству, — прозвучал знакомый голос за его спиной. Кеттер вошёл в комнату тихо, но твёрдо. В его тоне звучала учтивость, но в глазах — холодная решимость. Джунейд скривился, пробормотал ругательство и, бросив недобрый взгляд, развернулся к двери. Кейн облегченно выдохнул, когда почувствовал, как тёплая ладонь Кеттера берёт его за руку. Они вышли вместе, и мальчик даже не заметил, как дрожали ноги стражника. — Принц Кейн, — заговорил Кеттер тихо, но с отчетливой твердостью, — что бы ни сказала вам её величество… что бы ни сделал Джунейд… знайте: я всегда рядом. Кейн поднял на него ясные глаза. — Я знаю, Кеттер, — улыбнулся он по-детски просто. — Поэтому я и не боюсь. Что бы ни случилось. Допив почти остывшее какао, Мелоди бросила взгляд на белые настенные часы. Стрелки показывали половину одиннадцатого. Девочка торопливо вскочила с дивана. — Я в комнату! — крикнула она через плечо. — Куда это ты так спешишь, солнышко? — с лёгкой грустью спросил Драгос, поднимая бровь. — А как же наша вечерняя настольная игра? — Папа прав, Мелли, — добавила Флорелин мягким тоном. — Ты ведь сама всю неделю ждала субботы. Каждый день спрашивала: «Когда суббота? Когда суббота?» Щёки Мелоди вспыхнули. Она опустила глаза, перебирая пальцами край пижамы. Ну как объяснить родителям, что ждала она вовсе не игры? Что сердце её билось быстрее от мысли о встрече… с ним. Драгос заметил странное выражение на лице дочери, но решил не давить. — Ладно, если так хочешь, иди отдыхать… — Отлично! Спасибо, пап… то есть… ох, как же я устала… — она поспешно изобразила зевок и почти бегом скрылась в своей комнате.

***

Прошло три с половиной часа с тех пор, как Кеттер привёл Кейна к матери. Дверь за ними захлопнулась — и всё. Ни криков, ни ругательств, ни даже звука шагов. Эта тишина тревожила куда больше любого шума. В коридоре мелькнула знакомая фигура — Ксар, один из стражей Беллатриксс. Кеттер поспешил к нему. — Ксар, — глухо произнёс он, — где принц Кейн… то есть Кейнниан? Страж усмехнулся, иронично прищурив глаза: — Тебе ли не знать… — Просто ответь, — сорвалось у Кеттера. — Иди к нему в покои и сам посмотри. Сердце Кеттера сжалось. Не сказав больше ни слова, он почти бегом бросился к комнате Кейна. Он постучал. Раз, другой. Тишина. Тогда он распахнул дверь — и застыл. На стуле сидел Кейн. Его худые руки были покрыты побоями и свежими порезами от тяжёлого кнута. На ногах — синяки, некоторые из них ещё кровоточили. Вид ребёнка, доведённого до такого состояния, ударил Кеттерпиллера, словно ножом. — Боже… принц Кейн… — едва слышно прошептал он. Мальчик поднял голову. Его голос дрожал, в глазах застыл ужас. — Кеттер… я… настолько плохой сын? От этих слов по коже стража пробежали мурашки. Он видел перед собой не наследника престола, а хрупкого мальчика, сломанного болью и одиночеством. Кеттер опустился на колени рядом, осторожно поднял Кейна и усадил его на кровать. — Нет, Кейн, — голос его дрогнул, но он заставил себя говорить твёрдо. — Что вы такое говорите? Вы замечательный мальчик. Вашей матери повезло. Очень повезло… — Тогда зачем она велела Джунейду… разобраться со мной? — голос ребёнка сорвался на всхлип. Кеттер тяжело вздохнул. — Вы наследник престола… Ваша мать боится, что, выходя за стены дворца, вы перестанете быть покорным. Она хочет удержать вас… ценой всего. — Тогда я не хочу быть королём! — вырвалось у мальчика. Слёзы потекли по его щекам. — Зачем… зачем мучиться сейчас, чтобы потом стать таким же злым, каким был отец? Кеттер закрыл глаза. Чем он мог возразить? Силас действительно был чудовищем. Последнее, чего хотел Кеттер, — чтобы Кейн вырос его копией. Он мягко провёл рукой по спине мальчика, успокаивая. — Давайте я обработаю ваши раны, принц. А потом… я почитаю вам перед сном, хорошо? Мальчик прижался к нему, словно ища опоры. — Кеттер… пообещай… что больше не будешь называть меня принцем. Просто Кейн. Пожалуйста… — Хорошо.Кейн, — прошептал страж. И в тот миг он понял, что сделает всё, чтобы уберечь этого ребёнка от мира, полного боли. Он достал аптечку, намочил вату спиртом. — Не будет больно? — с надеждой спросил Кейн. Кеттер посмотрел ему прямо в голубые, по-детски чистые глаза. — Нет, Кейн, — тихо сказал он. — Больно не будет. Я позабочусь.

***

Сидя на качельке под домиком на дереве, Мелоди с тоской вглядывалась в темноту — туда, откуда вот уже два месяца неизменно появлялись Кеттерпиллер и принц Кейн. Но в эту ночь всё было иначе. Часы показывали половину третьего. Холодный ночной воздух щипал щёки, качели поскрипывали, а Кейн всё не приходил. — Где они?.. — едва слышно прошептала Мелоди. — Они же никогда не опаздывали… Время тянулось мучительно долго. Стрелки перевалили за пять утра. Зимой солнце встает поздно, но в этот день казалось, что оно не взойдёт вовсе — ни для неё, ни для него. Устав от ожидания, в пять утра Мелоди наконец пробралась обратно в дом, тихонько забралась в свою комнату и упала на кровать. — Не пришёл… — шёпотом сказала она в подушку. — Бросил… Я ведь знала… предаст… Она отвернулась к стене и заплакала. Слёзы текли долго, пока не утомили её и не унесли в беспокойный сон. А где-то далеко в это самое время Кейн тоже не спал. И никто не мог сказать, суждено ли им ещё увидеть друг друга.