Судьба Среди Врагов

— Мелоди! — позвала мама от двери. — Подойди, пожалуйста. Мелоди, уже не маленькая девочка, а высокая и стройная пятнадцатилетняя, радостно сбежала по лестнице вниз. Сердце у неё стучало быстрее обычного — ей казалось, она знала, кто стоит за дверью. Заглянув в глазок, она едва не подпрыгнула от радости. Стоило ей открыть дверь, как в лицо ей брызнула горсть цветного конфетти. — Сюрприз! — в один голос крикнули двое подростков, такие похожие, будто отражения друг друга. Высокий черноволосый парень с яркими зелёными глазами и его сестра-близнец, такая же, только с мягкими чертами и длинными волосами. Мелоди прыснула со смехом, вскинула руки, чтобы отряхнуть плечи от бумажек, и её веснушчатое лицо озарила счастливая улыбка. — Никс! Финн! — воскликнула она и тут же получила в руки два ярко упакованных свертка. — Ну, — лениво протянул Финн, криво усмехнувшись, — теперь мы с Никс не единственные пятнадцатилетние в нашей компании. Осталось остальных дождаться. — ждать надо только Эвину,ей в июне ведь только 14!! — хихикнула Мелоди, прижимая подарки к груди. Из прихожей показался Драгос. Увидев близнецов Скайвилл, он добродушно улыбнулся и поздоровался с каждым, хлопнув их по плечу. За его спиной выглянула Фейлин. — А где Зива? — тихо спросила она, и в её голосе прозвучала легкая грусть. — Ну… — начала было Никс, но Финн быстро наступил ей на ногу и перебил: — Не захотела она. Фейлин нахмурилась, вздохнула и молча убежала наверх. — Ой! — вдруг спохватилась Мелоди. — Пойдемте скорее! Я вам такое показать хочу! Она ловко схватила Никс за руку и потянула её за собой по лестнице, а Финн привычно остался позади, тащась с ленивым видом. — Финн, — окликнул его Драгос. — Подойди-ка. Парень нехотя свернул в гостиную, где глава семьи как раз украшал дом к празднику старшей дочери. Воздух был наполнен ароматом хвои и тёплого воска от свечей, на столе уже стояли корзины с фруктами и кувшин лимонада. — Да, дядя Драгос? — отозвался Финн, как бы невзначай прикрывая ладонью правую щёку. Драгос нахмурился. — Ну? — спросил он, выжидающе глядя на парня. Но, заметив, что тот так и не убирает руки, тревожно уточнил: — Что у тебя там? — Да так… ерунда, — Финн попытался отмахнуться, но пальцы лишь крепче сжали щёку. — Финн, — голос Драгоса стал суровее, — опять этот гад не пускал? Юноша отвел глаза. — Говорил, мол, никуда я не пойду… и всё такое. Но неважно. Забейте. — И как же ты выбрался? — настойчиво спросил Драгос, сдерживая вспыхнувшую злость. — Слинял, — коротко бросил Финн. — А как ещё? Драгос кивнул, но тревога в глазах осталась. Он уже хотел задать ещё один вопрос, но в этот момент сверху раздался голос Мелоди: — Финн, ты идёшь? — Да, солнышко! — крикнул Драгос. — Он уже идёт, я его задержал! Мелоди кивнула, махнула рукой и, схватив друга за другую руку, потянула его за собой наверх. Финн послушно пошёл, не решаясь обернуться, а Драгос всё ещё долго стоял сжимая в ладони ленточку от гирлянды. В его глазах была тень тревоги — он чувствовал, что разговор с парнем ставшим Вайлдхартам членом семьи ещё впереди. Зайдя в свою комнату, Мелоди едва успела захлопнуть дверь, как тут же кинулась к письменному столу. На её лице сияла заговорщицкая улыбка — видно было, что она готовила для друзей настоящий сюрприз. Девочка ловко сняла с полки сразу две коробочки: одну длинную и узкую, вторую — чуть шире и глубже. — Я думаю, — начала она, обернувшись к ребятам с блеском в глазах, — вы уже догадались, что там. Финн, привычно плюхнувшись на её кровать, тут же прищурился: — Люцис? — Ей же Нокс не подарят, — закатила глаза Никс, скрестив руки на груди и опершись о шкаф. Брат метнул в нее быстрый взгляд, полный чего-то вроде презрения. между ними казалось было больше колючек, чем тёплых слов, что и было правдой. За все года их дружбы,мало кто из их компании замечал какие либо теплые моменты между близнецами Скайвиллами — Именно! — радостно воскликнула Мелоди. Она бережно открыла узкую коробочку. Внутри на бархатной подкладке лежало длинное белое перо — хрупкое и изящное, словно сотканное из света. На твёрдом конце сиял небольшой треугольный камешек оранжевого цвета, переливающийся в полумраке комнаты. — У-у-у, — протянул Финн, привстав. Когда же Мелоди раскрыла вторую коробочку, та, что была шире и чуть глубже, близнецы ахнули в унисон. Внутри лежала зерсвязь — и не простая, а изящная, узорчатая, будто созданная специально под саму Мелоди. Металл тонко изгибался, словно в нём застыли линии ветра, и каждый изгиб отражал её лёгкость и стремительность. — Как вам? — улыбнулась девочка, прижимая коробку к груди. — Красиво? — Это… — Финн разинул рот, не сводя глаз с сияющей зерсвязи. — Это случайно не последняя модель? — Наверное, — пожала плечами Мелоди. — Я в этом вообще не разбираюсь. — Крааасиво, — искренне кивнула Никс, прикоснувшись кончиком пальца к узору. — А ты уже научилась чему-то с Люцисом? — не удержался Финн. — Ой! Точно! — вскрикнула Мелоди, едва не подпрыгнув. — Чуть не забыла! Она схватила перо в правую руку, вытянула левую ногу вперёд, а бедро отставила назад, словно собиралась в бой. Финн, увидев её позу, громко расхохотался и едва не упал с кровати. — Ты чего так встала? Это же не фехтование! Колдуй как хочешь, тут стойка ни при чём! — Мне папа тоже так сказал, — зашипела Мелоди, бросив на него сердитый взгляд. — Но так мне легче сосредоточиться! Так что не мешай! Финн только покачал головой и прикусил губу, сдерживая усмешку. С рыжими спорить —опасно, он это давно понял на примере всей семьи Вайлдхартов. Мелоди глубоко вдохнула, сжала перо в пальцах и крикнула: — Эйр! Она сделала пером плавное вращающее движение, словно рисуя в воздухе круг. В ту же секунду чашка с какао и зефиром, оставленная на краю стола, вздрогнула, подлетела вверх и зависла в воздухе. — Вау! — в унисон ахнули Финн и Никс, раскрыв рты. Глаза Мелоди сияли от восторга. Она почти не верила, что у неё получилось! Но радость оказалась сильнее концентрации — и на миг девочка отвлеклась. Магия исчезла так же внезапно, как появилась. Чашка с треском рухнула на пол, разлетевшись вдребезги. По ковру растеклось горячее какао, зефиры обидно шлепнулись рядом. Финн прыснул со смеха, схватившись за живот. Но радость его длилась недолго — Никс тут же пихнула брата локтем в бок так, что он закашлялся. — Ну вот… — расстроено пробормотала Мелоди, глядя на осколки. — Для первого раза было очень даже неплохо, — сказал Финн, поднявшись и подходя к подруге. Он осторожно положил руку ей на плечо, и на лице его мелькнула редкая теплая улыбка. — Ты бы видела, как Финн впервые колдовал с Люцисом, — ехидно вставила Никс, отчего брат тут же сверлил её угрожающим взглядом. — Давай не зацикливаться на этом, — поспешно сказал он, отводя глаза. — Пятнадцатилетие не каждый день, верно? Он ободряюще посмотрел на Мелоди, и та уже открыла рот, чтобы ответить, но тут снизу донесся веселый голос Эвана, за ним — звонкий смех Эвины и Лили. Ребята переглянулись, и все трое разом позабыли о неудачно выполненном заклинании. Торопливо собрав осколки и спрятав их под кровать, они, смеясь и толкаясь плечами, вихрем выскочили из комнаты и помчались вниз — навстречу новым гостям и продолжению праздника. — С днём рождения! — разом выкрикнули все, кто сидел за длинным праздничным столом. Мелоди широко улыбнулась, склонилась над тортом и уверенно задула пятнадцать тонких свечей, сверкающих разноцветными огоньками. Казалось, что в тот миг сама комната вспыхнула теплом и светом. Торт, который испекла мама Лили, выглядел словно сошедший со страниц волшебной книги о дружбе и чудесах: двухъярусный, шоколадный, с нежными карамельными завитками и жемчужинами из белого шоколада. Поверхность покрывал густой фиолетовый крем, а сбоку красовался смешной рисунок — любимые персонажи Мелоди из её сказочной книжки. На передней стороне аккуратными золотыми буквами сияла надпись: «Сегодня 15 лет, как ты родилась под счастливой звездой». В гостиной царила шумная, радостная атмосфера. Весело звенели тарелки и ложки, кто-то смеялся, кто-то обсуждал последние новости. Флори, сияя гордостью за дочь, проходила между гостями и разливала чай — ароматный, травяной. Но Мелоди решительно отмахнулась: такой торт нельзя портить никаким чаем! Она хотела наслаждаться каждым кусочком, словно маленьким праздником. Минут десять спустя все уже увлеченно болтали: родители Мелоди разговаривали с матерью Эвана и Эвины, Нэрис Блоссом; неподалёку сидели Мирэль и Румас Эмберлифф, родители шумных тройняшек. Смех и разговоры перемешивались, создавая ощущение уютного хаоса. — Что, говоришь, тебе подарили? — переспросила Эстелла, доедая салат. — Последнюю зерсвязь, — с довольным видом ответил за Мелоди Финн, не упустив случая вставить слово. — Ещё и с узором. Но не бойся, принцессочка, тётя Тейлора тебе на день рождения подарит даже лучше. Только вот ждать придётся до декабря. — Ха-ха-ха, — театрально засмеялась Эстелла, закатив глаза. — Шутник. Финн лишь подмигнул ей с озорством, и та, против своей воли, чуть заметно усмехнулась. Эван, не удержавшись, прыснул со смеха и, наклонившись к другу, шепнул ему на ухо: — Не перебарщивай с подкатами. Финн прищурился, и, не сказав ни слова, отвесил Эвану лёгкий подзатыльник. — Эй! — возмутился тот, — я же пошутил! — А я вот не очень, — буркнул Финн, но уголок его рта дрогнул. Они бы продолжили поддразнивать друг друга, если бы в этот момент их внимание не отвлекла странная сцена. Тётя Флори склонилась к Эстелле, что-то мягко говоря ей, а та вдруг потупила взгляд и ответила с заметной грустью. Казалось, только миг назад девочка была язвительной и острословной, а теперь словно потускнела. Мелоди тоже это заметила. Наклонившись ближе, она шёпотом спросила: — Всё нормально? — Да, — так же тихо ответила Эстелла, но голос её дрогнул. — Просто мама снова не может приехать за мной. Говорит, не вышлет стража. Вдруг что-то случится по дороге... — Так это не беда! — неожиданно вмешался Драгос, появившийся словно из ниоткуда. Его тёплый, но твёрдый голос прозвучал так громко, что все за столом обернулись. — Оставайся у нас на ночь. А завтра мы с Флори сами отвезем тебя в Тарнвелл. Как раз и в Обсидиановую башню нужно будет заехать за документами для Мелоди. — На ночь?.. — Эстелла замерла, неуверенно глядя то на Мелоди, то на её родителей. — Не думаю, что мама меня отпустит... — У тебя выбора немного, — усмехнулся Драгос с характерной долей иронии. — А что, если всем вам остаться у нас на ночь? В комнате повисла пауза. — Ой, — воскликнула Нэрис Блоссом, чуть растерявшись. — Не думаю, что это хорошая идея, Драгос. Всё-таки лишние хлопоты... — Перестань, Нирис... — Нэрис, — поправила она автоматически. — Да какая разница! — отмахнулся он. — Какие от них могут быть хлопоты? Дети — цветы жизни. Флори, что думаешь? Жена, едва сдерживая улыбку, спокойно ответила: — Я не против. Они скоро школу заканчивают, им надо развеяться перед экзаменами. Мирэль, Румас, вы не возражаете? Тройняшки могут переночевать у Фейлин, а Лили останется в комнате с Мелоди. — Подождите... — осторожно вставил Румас. — Вы хотите взять на ночь Лили... и... — он сделал много значительную паузу. — Тройняшек? — Ну да! — просто ответила Флори. — А что такого? Мирэль и Румас переглянулись. В их взгляде было написано всё: сомнение, страх и воспоминания о бесчисленных проделках их дочерей. Уже пять лет Ария, Лира и Арэс считались самыми шумными и непослушными девочками во всём Эссенсфилде. — Ой, да хватит драматизировать, — махнул рукой Драгос. — Дети они и в Кристальных горах дети. Будто бы Мелоди и Фейлин всегда были паиньками. — То есть вы уверены? — уточнила Мирэль. — Ну да. — Это даже для тебя смело, Драгос, — хмыкнул Румас. — Финн, Никс, — Мелоди повернулась к близнецам, в её голосе звенела надежда. — А вы? Останетесь? В глубине души она очень хотела, чтобы и они остались. Провести целую ночь вместе со всеми друзьями, делиться тайнами, смеяться, играть до самого утра... что может быть лучше? — Ну... — Никс пожала плечами. — Думаю, мама с папой меня отпустят. Финн молча ковырял вилкой жареную картошку, будто и не слышал разговора. — А ты? — Мелоди подошла ближе, с надеждой заглядывая ему в глаза. — Ты же должен согласиться! — С чего бы это? — прищурился он, привычно ехидничая. — Ну смотри, — начала Мелоди, хитро прищурившись. — Если ты откажешься, то и Эван, скорее всего, тоже. А с Эваном наверняка не останется и Эвина. А вчетвером — это совсем не то, что всей компанией! — Почему Эван не останется, если я не останусь? — не понял Финн. — Потому что вы мальчики все одинаковые! — фыркнула она. — Не любите, когда остаетесь одни среди девочек. Вспомни, когда мы пошли гулять без Эвана, когда он болел. Ты же весь вечер был как не в своей тарелке. Финн открыл рот, чтобы возразить, но тут снова громко вмешался Драгос: — Что ж, если вопрос только в этом — я сам поговорю с вашими родителями. Уверен, Дориан мне не откажет! К нему подошла Флори и шёпотом заметила: — Мне кажется, ты будешь первым, кому он откажет... — На что поспорим? — с лукавой улыбкой обернулся он. — На то, что вы потом снова будете ругаться по зерсвязи, — не удержалась она от колкости. — Я всё равно собирался предложить Финну остаться у нас, — вдруг посерьезнел Драгос. — Не хочу отпускать этого парня туда, где... — он замялся и посмотрел на жену. — Ты понимаешь. Флори вздохнула, но спорить не стала. Она знала, что её муж искренне переживает за благополучие детей — не только своих дочерей, но и всех ребят из их компании. А уж за Финниана Скайвилла Драгос тревожился особенно, хотя между ним и Дорианом, отцом близнецов, отношения всегда были напряженными. Почти всегда. Почти. — Вот одеяла, — распоряжалась Флорелин, раздавая свертки. — Драгос уже наколдовал раскладные кровати. Если что-то понадобится — сразу зовите. А теперь, детишки, спать. Время позднее. Спокойной ночи. — Доброй ночи, мам! — Мелоди первой вскочила с кровати, подбежала к матери и прижалась к ней. Флорелин поцеловала дочь в лоб и тепло улыбнулась, прежде чем тихо прикрыть за собой дверь. Комната тут же погрузилась в особое ночное оживление. Стоило взрослым уйти, как в воздухе поселился едва слышный шёпот смеха, хруст подушек и легкая возня. — А где Эван и Финн? — первой спросила Мелоди, вернувшись на кровать. — В уборную пошли, — ответила Никс, зевая. — Вдвоём? — удивилась Мелоди. — Им что, по одному страшно? — Эван просто не помнит, где у вас здесь уборная, — пояснила Эвина, поправляя подушку. — А Финн уже хорошо знает дорогу. Некоторое время девочки сидели кто молча, кто перешептываясь между собой. Лампа в углу мягко мерцала, отбрасывая теплые отблески на стены. Атмосфера была почти сказочной — будто сама ночь подслушивала их тайны. Взгляд Эстеллы вдруг зацепился за Мелоди. Рыжеволосая девочка сидела необычно тихо, обхватив колени руками и задумчиво глядя в одну точку. — Мэл, — осторожно начала Эстелла, — о чём думаешь? — Я? — Мелоди моргнула и поспешила отвести глаза. — Да ни о чём. — По тебе не скажешь, — вмешалась Лили, хитро прищурившись. — Пока мальчишки не пришли, отвечай. — Правда, ни о чём, — упрямо отнекивалась Мелоди, но щеки её слегка порозовели. — О мальчике, — заподозрила Никс, улыбнувшись уголком губ. — Что? Нет! — возмутилась Мелоди так резко, что даже подушки чуть подпрыгнули. — Ни о каком мальчике я не думаю. И Финн, и Эван — просто друзья. Не больше! — Не обязательно наши братья, — продолжала гнуть своё Никс. — В классе у нас полно мальчиков. — Я сказала нет! — вспыхнула Мелоди, и в её голосе зазвенела резкая нота. — А вот что насчёт тебя, Никс? — тут же парировала она. — Ты о ком думаешь? — Я сотни раз говорила, — спокойно ответила та, поправляя волосы. — Меня отношения не интересуют. — Это тебе сейчас так кажется, — заметила Эстелла. — Вот встретишь своего человека... И сразу поймёшь. С первого взгляда. — Вот как? — Никс прищурилась с хитрой улыбкой. — Значит, ты уже встретила своего? — О чём ты?.. — Эстелла сначала растерялась, но затем поняла намёк. Её глаза мгновенно вспыхнули гневным огоньком. — Перестаньте говорить об этом! Никс, твой брат — болван! И он точно последний, с кем я захотела бы быть вместе! — Какие лестные слова, принцессочка, — вдруг раздался за её спиной насмешливый голос Финна. Он вошёл как раз вовремя, чтобы услышать конец разговора. — Не переживай. Это взаимно. — Спасибо. Ты меня осчастливил, — ядовито ответила Эстелла. — Всегда рад угодить её высочеству, — Финн изобразил надменный поклон. В ту же секунду он получил по ногам подушкой. Это было как сигнал к началу сражения. Финн тут же схватил другую подушку и запустил её в Эстеллу. Та увернулась и в ответ бросила вторую. Вскоре вся комната наполнилась визгами и смехом. Подушки летали из стороны в сторону, словно пушистые кометы, а одеяла превращались в щиты. Чем закончилась бы эта шумная битва, неизвестно, потому что в самый разгар распахнулась дверь, и на пороге появилась Флорелин. — Я не говорила вам спать? — её голос был мягким, но настолько уверенным, что смех мгновенно стих. Все разом улеглись на свои матрасы, делая вид, будто уже спят. Флорелин медленно провела взглядом по комнате, но, заметив притворное спокойствие, лишь вздохнула и снова прикрыла дверь. Комната погрузилась в тишину. Только дыхание друзей и редкое поскрипывание кроватей нарушали её. Мелоди же долго не могла сомкнуть глаз. Она лежала, глядя в потолок, и в её голове роились мысли. Часы показывали уже три ночи, но сон всё не приходил. Где-то глубоко внутри она ждала чего-то... или кого-то. В три ночи Мелоди уже не выдержала. Она долго ворочалась на постели, слушала ровное дыхание друзей, редкие шорохи ночи за стенами дома, но сон так и не приходил. Её сердце будто несло в себе нечто тяжёлое и одновременно лёгкое, тревожное и влекущее. К счастью, её комната была соединена с большим балконом. Осторожно, чтобы не разбудить ребят, Мелоди приподнялась, ступила босыми ногами на холодный пол и, стараясь не издать ни звука, отодвинула лёгкую штору. Ночь встретила её прохладным весенним бризом. Воздух пах влажной травой и ночными цветами. Вздохнув глубже, девочка вышла на балкон, позволив ветру коснуться её щёк и волос. И вдруг заметила: прямо на перилах лежали три ромашки. Одиноко, будто кто-то положил их туда в спешке, не решаясь позвать её. Белые лепестки мерцали в лунном свете, и выглядели почти нереальными — словно подаренными самой ночью. Мелоди протянула руку, взяла цветочки. Они были прохладными и влажными. В тот миг она почувствовала нечто странное — одновременно приятное и больное, как будто в груди открылся старый шрам, о котором она давно старалась не вспоминать. Она бы так и стояла, задумчиво вертя ромашки в руках и размышляя о своём, но за её спиной вдруг послышался знакомый сонный голос: — Тоже не спится? — спросила Эстелла, осторожно выходя на балкон. Мелоди чуть вздрогнула, но не обернулась. — Нет, — коротко ответила она, всё ещё глядя на цветы и перебирая их тонкие стебельки. — Когда ты успела их сорвать? — удивлённо спросила подруга, подходя ближе и наклоняясь к ромашкам. Мелоди подняла на неё честные, немного виноватые глаза. Она колебалась: говорить или не стоит? Но в конце концов, из всех ребят она доверяла больше всего именно Эстелле и Финну. Эта мысль и стала решающей. — Это не я сорвала, — тихо сказала она. — Не ты? — Эстелла приподняла брови. — А откуда они тогда?.. — Она замолчала, отвернулась, о чём-то задумалась. И вдруг её глаза вспыхнули озорным огоньком. — А говорила, что у тебя нет мальчика! — Да тише ты! — шикнула на неё Мелоди, испуганно оглянувшись на дверь. — И я не врала. Мне никто не нравится. Это… давний знакомый. — Я его знаю? — тут же спросила Эстелла, с любопытством заглядывая в лицо подруги. — Ну… нет. О нём никто не знает. Даже мама с папой. Она замялась. В груди поднялась тяжёлая волна воспоминаний. Ведь именно Эстелла когда-то хуже всех отреагировала на её вопрос о фералисах. Тогда маленькая Мелоди поняла, что не стоит раскрывать всего. — Опиши его! — попросила Эстелла, и в её голосе прозвучало искреннее любопытство. — Не могу, — упрямо сказала Мелоди, отворачиваясь. — Ну пожалуйста! — занудно, почти по-детски протянула Эстелла. — Я никому не расскажу, честное слово! Мелоди посмотрела в её искренние глаза, вздохнула. От Эстеллы она не могла скрывать слишком много. — Поклянись, что будешь держать язык за зубами! — Клянусь! — тут же ответила Эстелла и даже приложила ладонь к сердцу. — Ну хорошо… — уступила Мелоди. — Я мало что о нём помню. Мы в последний раз виделись лет пять назад, если не больше. Но я помню его глаза… голубые, голубые, как утреннее небо. И волосы… русые, вечно лохматые, будто ветер сам их трепал. — А какого цвета у него крылья? — сразу же спросила Эстелла. Мелоди замолчала, нахмурилась. Ведь крыльев она никогда не видела. Он всегда носил скрытокрыл. — Не знаю, — призналась она. — Значит, это он тебе подарил ромашки? — догадалась Эстелла. — А почему вы перестали видеться? — Подарил, да… — Мелоди сжала цветочки в руках. — А вот почему мы перестали видеться, я не знаю. Это случилось внезапно. Я ждала, ждала его… а он так и не появился. Честно сказать… я даже не уверена, что он жив. — Почему ты так думаешь? — удивилась Эстелла. — Ну… он рос в не очень хороших условиях, — тихо сказала Мелоди. — Бедно? — Эстелла нахмурилась. Для Мунсайда это звучало странно. В их стране её мать, королева Тейлора, следила, чтобы ни один житель не нуждался. Загадочный «кавалер» подруги сразу насторожил её. — Скорее несчастно, — пояснила Мелоди. — Я плохо знала его семью… Знаю только, что у него был… ст… друг. — Она вовремя поправилась, решив, что упоминание о стражнике будет лишним. — Он взрослый и вроде как опекал его. И теперь… я часто думаю: вдруг он умер. А цветы каждый год приносит его друг. Эстелла долго молчала. В её глазах мелькнуло что-то, чего Мелоди не успела прочесть. И только спустя несколько минут та заговорила почти неслышно: — А если его вовсе не существует? — Чего? — Мелоди непонимающе нахмурилась. — Ну… вдруг ты его выдумала? — С чего ты так решила? — настороженно спросила Мелоди. Эстелла опустила глаза, перебирая подол ночной рубашки. — У меня тоже когда-то был такой друг. Только в три года. Мы с папой его придумали. Видели его только мы вдвоём. Элизия считала это глупостью, а мама делала вид, что тоже его видит. Но я-то знала — на самом деле мы с папой были одни. А потом… папа умер. И я перестала его видеть. Может… у тебя так же? Может, в твоей жизни случилось что-то плохое, и из-за этого вы перестали встречаться. — То есть ты считаешь меня чокнутой? — резко спросила Мелоди, и в её голосе звякнула обида. — Нет, что ты! — тут же замахала руками Эстелла, — я не это хотела сказать… Но Мелоди уже не слушала. Её вспыльчивость снова взяла верх. — Я ей тут душу изливаю, а она меня ненормальной считает! Спасибо. Подруга называется… С этими словами она резко развернулась и зашагала обратно в комнату, сжимая в ладони ромашки так, что их лепестки осыпались на пол. Эстелла осталась стоять одна на балконе, глядя на подругу. Ветер играл её волосами, а в глазах светилась печаль. Она понимала: Мелоди, как и всегда, что-то недоговаривает.