Судьба Среди Врагов

Сотни… нет, тысячи людей собрались в этот день на великий бал Серебряный вихрь. В воздухе витал аромат редких духов и свежих цветов, а огромный зал гудел, словно пчелиный улей. Под сверкающими хрустальными люстрами, от которых расходились лучи, будто жидкое серебро, гости кружились, смеялись, переговаривались. Потолки, высокие и расписанные звездными узорами, звенели от напряжения и возбуждения толпы. Посреди великолепного входного зала, у подножия огромной лестницы, перед величественным семейным портретом королевской династии, стояла сама королева Тейлора Шедоулин — осанистая, спокойная, как будто сама ночь приняла человеческий облик. По обе стороны от неё — её дочери, словно зеркальные отражения, созданные из одного волшебного камня. Элизия Шедоулин была на два сантиметра выше сестры, но казалась выше не ростом, а самой своей осанкой — прямая, с гордо поднятым подбородком, неподвижная, как статуя из лунного мрамора. В её глазах светился холодный разум и стальная решимость. Эстелла же, наоборот, не умела стоять спокойно — переминалась с ноги на ногу, поправляла подол светлого платья, бросала беспокойные взгляды на толпу и, казалось, вот-вот убежит искать друзей. Её взгляд раз за разом скользил к дверям соседнего зала, откуда доносился звон бокалов и светский смех — всё это элегантное, чинное действо, которое вызывало у неё не восторг, а лёгкую тоску. Но её друзей пока не было видно. — Перестань плясать, — раздраженно бросила Элизия, не отводя взгляда от матери. — Ты ведёшь себя не тактично. — Ой-ой-ой, какие мы злые, — в тон ей, но уже с издевкой, ответила Эстелла. — Не злая, а поучительная, — холодно поправила её сестра. — Не зря королевой буду я, а не ты. Эстелла закатила глаза. Сколько себя помнила — только и слышала это. Элизия то учится, то тренируется, то упражняется в “королевской осанке”. Сестра будто и не замечала, что жизнь вокруг — это не только книги и титулы, но и друзья, и музыка, и смех. — Девочки, прошу вас, — с мягким упреком сказала королева Тейлора, слегка повернув голову. — Эстелла, посмотри, кажется, Финн идет. И правда — семья Скайвиллов только что прибыла. Финн, хоть и приехал вместе с Вайлдхартами, не выдержал — едва колёса их кареты коснулись земли, он вскочил, наскоро попрощался и бросился к своей семье. Впереди шёл Дориан Скайвилл, высокий мужчина с глубокими зелёными глазами, в которых отражалось спокойствие и внутренняя сила. Его тёмные, чуть вьющиеся волосы непослушно спадали на лоб — точно такие же, как у Финна, только короче. Финн же собрал свои волосы в низкий хвост, перевязанный красной резинкой — почти мальчишеский штрих, выдающий его характер. С другой стороны к ним шла Зефирина Скайвилл — грациозная женщина в длинном тёмно-фиолетовом платье из тончайшего шёлка. Бархатные перчатки обтягивали её руки до локтей, а каждый её шаг был точен и выверен, будто она танцевала невидимый вальс. По её правую сторону шагала Никс — спокойная, сосредоточенная, в строгом платье, отражающем достоинство матери. А рядом с Финном — маленькая Зива, сияющая и чуть смущенная, но гордая быть среди взрослых. Дориан был одет безупречно — белоснежная рубашка, идеально выглаженный черный пиджак, строгие линии и никакой лишней детали. На его запястье поблескивал тёмно-зелёный браслет, в центре которого мягко светилась лампочка со светло-зелёным огоньком и выгравированной буквой Ф. Скайвиллы приблизились к Шедоулинам и синхронно поклонились. Дориан шагнул вперёд, почтительно склонив голову перед королевой. Тейлора ответила ему вежливым кивком и теплом в голосе. Пока взрослые обменивались приветствиями, Финн с интересом и легкой растерянностью разглядывал Эстеллу. Она была прекрасна. Слишком прекрасна. Светлые каштановые волосы с легкими завитками спадали по плечам, а серебристая тиара на голове переливалась под светом люстр, словно венец утренней росы. Но, разумеется, Финн не собирался ей об этом говорить. Вместо этого он бросил на неё насмешливый взгляд, уголки губ хитро дрогнули. Эстелла заметила это мгновенно и, поняв, что за его усмешкой скрывается вызов, демонстративно закатила глаза. Финн, довольный реакцией, высунул язык и подмигнул. Эстелла мгновенно поняла, что делать. Как только королева Тейлора завершила обмен приветствиями и пожелала семье Скайвилл приятного вечера, все синхронно повернулись в сторону огромного зала, где уже играла музыка. Толпа двинулась внутрь — плавное движение, похожее на волны серебра. Финн шёл последним, и Эстелле это было только на руку. Она едва заметно высунула из-под пышного, светло-фиолетового платья ножку в изящной черной туфельке… и, притворившись, что поправляет подол, слегка подставила Финну подножку. Мальчик споткнулся, нелепо махнул руками, и только чудом не проехался носом по красному ковру. Его спасла сестра — Никс, шедшая впереди. Финн толкнул её плечом, от чего она раздраженно обернулась, сверкая глазами. Эстелла с трудом сдержала смех. Финн, уже оправившись, обернулся, снова высунул язык, на этот раз быстро, и, не дожидаясь ответа, поспешил за семьёй. Но не успел сделать и пары шагов, как сильная рука отца легла ему на плечо. — Веди себя прилично, Финниан, — низким строгим голосом произнес Дориан, не глядя на сына. — Не стоит вести себя как какой-то уличный оборванец. — Да, отец, — выдохнул Финн, почувствовав, как по спине побежали мурашки. Голос отца всегда имел на него почти магический эффект — мгновенно остужал пыл. Он опустил голову и, молча идя следом, сделал для себя заметку: Как только появится Эван, а за ним наверняка Эстелла отпросится у матери, — он исчезнет к друзьям. На весь вечер. И ни шагу больше рядом с семьей. Так будет лучше. Для всех. А в особенности — для него самого. Мелоди снова споткнулась о подол своего длинного, слишком пышного для бега платья, когда, запыхавшись, карабкалась по мраморной лестнице, ведущей к высоким воротам замка Тарнвелл. Тяжёлые створки у входа уже сияли от света факелов, а в воздухе витал запах свежих роз и весеннего ветра. Позади послышались торопливые шаги — это маленькая Фейлин, её младшая сестрёнка, старалась поспеть за ней, цепляясь короткими ножками за ступени и смешно запутываясь в складках своего праздничного платья. Золотистые локоны девочки прыгали на плечах, а на щеках уже горел румянец от усталости. — Не понимаю, — пробормотала Фей, тяжело дыша, — почему, как только мы приземлились, Финн тут же выскочил из кареты? — Наверняка его отец ругал бы его, если бы тот опоздал хоть на минуту, — терпеливо ответила Мелоди, придерживая сестру за руку. — Финн ведь наотрез отказался ехать с семьей, а не прийти вовремя на бал — это, наверное, считалось бы большим проступком. Фейлин нахмурила бровки и остановилась посреди лестницы. — Но как можно ругать собственного сына за такую ерунду? — искренне спросила она, повернувшись к отцу. На этот невинный вопрос Драгос Вайлдхарт лишь тяжело вздохнул. Что тут скажешь? Даже он — не знал, что творится в голове у Скайвиллов. Их поступки были загадочны, как и их холодные улыбки. Иногда казалось, что проще разгадать саму природу магии, чем понять Дориана Скайвилла. И всё же, в глубине души, его тронуло, как не по-детски серьёзно Фей рассуждала о таких вещах. В её голосе было что-то пронзительно чистое — то, что взрослые давно утратили. Когда семья Вайлдхартов добралась до трона, королева Тейлора Шедоулин уже стояла в окружении дочерей и приближенных. Мелоди, Фейлин, Флорелин и Драгос низко поклонились, выражая почтение. Королева в ответ едва заметно склонила голову, её взгляд был мягким, но внимательным, как у той, кто видит гораздо больше, чем кажется. Украткой,Мелоди помахала рукой Эстелле, стоявшей рядом с матерью. Та сразу оживилась — её глаза засверкали радостью, а губы расплылись в весёлой улыбке. Было видно: она заждалась подругу. Как только Вайлдхарты скрылись за дверями, ведущими в главный зал, где музыка переливалась через звон бокалов и шорох платьев, Эстелла с надеждой повернулась к матери. — А теперь можно…? — спросила она почти шёпотом, но глаза блестели нетерпением. Королева Тейлора, не спеша, ответила: — А если придут Эван и Эвина и не увидят тебя? Что они подумают? Решат, будто ты не желаешь выходить на бал сегодня? Она знала: ещё немного — и дочь убежит, но всё же тянула время. Хотелось оставить Эстеллу рядом хотя бы на пару мгновений дольше. Ведь рано или поздно трон Мунсайда придется делить между дочерьми — и Тейлора понимала, что обе должны быть готовы. — Ну мама! — жалобно протянула Эстелла, едва не подпрыгивая на месте. Тейлора устало вздохнула, но в уголках её губ мелькнула улыбка. — Ладно, иди, — сказала она, слегка поджав губы. — Но будь осторожна, Эстелла… — Она не успела договорить. Девочка уже исчезла в толпе, легким вихрем промчавшись в зал. Королева проводила дочь долгим, тревожным взглядом, в котором смешались нежность, гордость и едва уловимая печаль. Музыка вокруг стала громче, но в сердце Тейлоры звенела тишина. — Только попробуй опозориться, малолетка, — с холодным презрением процедил Морван, шагая рядом и даже не пытаясь скрыть насмешку в голосе. — И я тут же всё расскажу господину Торну. А тот, уж будь уверен, расскажет твоей матери. И ты снова будешь до поздней ночи зализывать раны, как какой-то жалкий кошак. Слова били точно и привычно — туда, где больно. Как же Кейн устал от него. От его голоса, от тяжёлых шагов за спиной, от ощущения, что за каждым его движением следят, ждут ошибки, падения, повода для удара. — Если ты хоть пять минут помолчишь, я буду тебе очень благодарен, — ответил Кейн почти спокойно, на удивление даже для самого себя. Он не повернул головы, не посмотрел на Морвана — словно тот был просто шумом, который хотелось заглушить. — Как мне молчать, — вспыхнул Морван, — когда буквально судьба всего Фаламория висит на волоске и полностью зависит от тебя! Придурок. Кейн стиснул зубы. — От такого слышу, — прошипел он себе под нос, надеясь, что слова утонут в ночном ветре и шуме их шагов. Но надежда была напрасной. — Что ты сказал? — Морван резко остановился, и в его голосе зазвенела угроза, та самая, от которой обычно холодело внутри. Ответить Кейн не успел. Перед ними, словно выросший из самой ночи, показался Тарнвелл. Огромный замок возвышался под тёмным, усыпанным звездами небом. Его башни тянулись вверх, будто стремясь коснуться созвездий, а мягкий свет окон разливался по камню, делая суровые стены неожиданно теплыми. Он выглядел величественным… и почему-то — уютным. Так, как не должен выглядеть вражеский замок. Кейн невольно замедлил шаг. — Он… прекрасный… — прошептал он, не отрывая восхищенного взгляда от замка. В этот момент Тарнвелл казался ему живым, дышащим, будто приветствующим гостей. Фаламорийцам стоило бы поучиться у мунсайдцев, мелькнула мысль, как создавать уют даже в камне и высоте. Морван фыркнул. — Замок как замок, — отрезал он. — Фаламорий лучше. Кейн закатил глаза, не скрывая усталости. — Если не можешь сказать ничего хорошего по отношению к нашим соседям, то лучше молчи. — С чего это малыш Кейнниан стал таким языкастым? — ухмыльнулся Морван и даже присвистнул, явно наслаждаясь моментом. Кейн на секунду задумался, а потом здраво решил: не стоит. Он просто прошёл мимо Морвана, не удостоив его ни взглядом, ни ответом. Тарнвелл расстилался прямо перед ними — огромный, освещенный, живой. Врата были уже совсем близко. Назад пути не было. Добежав до зала, Эстелла почти сразу выхватила взглядом знакомые силуэты Вайлдхартов среди пёстрой, шумной толпы гостей. Серебряный свет люстр отражался от зеркального пола, музыка струилась по залу, смешиваясь со смехом и разговорами, но для неё всё это будто растворилось — остались только друзья. Не раздумывая ни секунды, она ринулась к ним, подхватывая подол платья, чтобы не споткнуться. — Мелли! Глянь! Эстелла там! — радостно, почти пропев, сказала Фейлин, дёрнув сестру за рукав и указывая пальцем в сторону подруги. Мелоди обернулась — и тут же её лицо осветилось искренней улыбкой. Она сделала несколько шагов навстречу, и уже через мгновение Эстелла оказалась рядом. — Рада тебя видеть! — сказала Стелла, крепко обнимая Мелоди, будто боялась, что та снова исчезнет в толпе. — А я-то как! Пойдём к нам, мы… — начала было Мелоди, но её голос оборвался на полуслове. Её взгляд зацепился за фигуру Финна, стоявшего чуть поодаль — рядом с отцом. Мальчик был напряжён, будто струна: плечи слегка сгорблены, руки прижаты к бокам, взгляд — болезненно устремлён в сторону друзей. В этом взгляде было столько тоски и безысходности, что у Мелоди неприятно сжалось внутри. Финн явно не жаловал компанию собственной семьи. Он стоял среди них, но словно отдельно — чужой, лишний. И Мелоди слишком хорошо знала этот взгляд. Сколько раз он появлялся у них дома поздно вечером — промокший, дрожащий от холода или с температурой. Сколько раз молча сидел на кухне, грея руки о кружку, пока Флорелин хлопотала рядом, а Драгос делал вид, что ничего не замечает, чтобы не давить. Бывали и случаи хуже. Намного хуже. О них Мелоди даже думать не хотела — в груди сразу поднималась глухая, злая боль. — Как подойти к Дориану Скайвиллу? — прошептала она Эстелле прямо на ухо. — Ты совсем больная? — изумлённо прошептала та в ответ, округлив глаза. — Даже твой папа его не терпит, а ты у меня спрашиваешь, как к нему подойти? — Я не хочу, чтобы Финн провёл весь этот вечер там. С ними, — упрямо сказала Мелоди, сжав губы. — Он мне как брат. — Я тоже не хочу, чтобы он там был, но наверняка, когда придёт Эван, он сам сбежит к нам… — начала Эстелла, стараясь говорить разумно. — Эван точно опоздает чуть ли не на час, — уже с явным раздражением перебила её Мелоди. Эстелла поняла: дальше спорить бесполезно. Она отступила в сторону, решив, что Мелоди просто поможет Финну незаметно ускользнуть. Но… не тут-то было. Мелоди уверенным, почти вызывающим шагом направилась прямо к Скайвиллам. Подойдя, она остановилась напротив самого Дориана Скайвилла. Финна передёрнуло. Он побледнел так резко, будто из него в один миг вытянули всю кровь. Глаза сузились, пальцы похолодели, плечи напряглись до боли. Он не знал, что именно задумала Мелоди, но знал другое — дома ему за это не простят. — Здравствуйте, господин Скайвилл, — начала Мелоди с подчеркнуто вежливой, почти безупречной интонацией. — Вы же не будете против, если Финн проведёт этот вечер со мной, — она аккуратно указала на себя, — и с Эстеллой, — повернувшись, она указала на подругу. Эстелла, стоявшая за спиной Мелоди, вздрогнула, будто её поймали на чём-то запретном. Она сгорбилась и втянула голову в плечи, отчего и без того короткая шея почти исчезла. — Да и к тому же, скоро появятся все остальные наши друзья, — продолжала Мелоди, не отводя взгляда от холодных зелёных глаз Дориана. — Я уверена, они будут вам бесконечно признательны, если вы позволите Финну пойти с нами. И, желательно, и Никс. Закончив, она улыбнулась своей самой светлой, лучезарной улыбкой. На порозовевшей правой щеке появилась ямочка, а разноцветные глаза заискрились — не наивностью, а решимостью. Эстелла посмотрела на Финна — и ей стало по-настоящему страшно за него. Он был сгорбленным, бледным, почти неживым. В голове Финна билась одна-единственная мысль: «Что будет… что будет… ох, что же будет… отец меня уничтожит… Мелоди… дурочка… что же ты творишь…» Дориан Скайвилл медленно перевёл взгляд на сына. Долгий, оценивающий, холодный. Финну стало ещё хуже — он едва удерживался на ногах. И вдруг — неожиданно. Даже для собственной жены. — Разумеется, — произнёс Дориан ровным голосом. — Я всегда думал, что моему сыну стоит расслабиться. Ты можешь идти, Финниан. Мелоди словно расцвела. Её улыбка стала ещё ярче, щёки вспыхнули румянцем, глаза светились счастьем. — Спасибо вам большое, господин Скайвилл! — весело сказала она и, не раздумывая, дёрнула Финна за руку. Он последовал за ней, как тряпичная кукла, все ещё прокручивая в голове возможные последствия. Но сейчас это было неважно. Главное — он с ребятами. Убегая, они даже не заметили, как тёмно-зелёный браслет на руке Дориана Скайвилла вспыхнул странным светом — и как сам он едва заметно дернулся и поморщился от боли — Включи воду, — негромко сказал Рейвен Эриону, заходя в уборную и бросая быстрый взгляд по сторонам. Сиора стеснительно плелась следом, стараясь держаться ближе к брату, будто стены мужского туалета могли внезапно сомкнуться вокруг неё. — Вас не смущает, что вы затащили меня в мужской туалет? — вредно топнула она ногой, скрестив руки на груди. — Си, это всего лишь на пару секунд, — терпеливо ответил Эрион, подходя к раковине и включая воду. Он машинально поправил непослушные жёлтые кудри, упавшие на лоб. Сиора вздохнула и, словно забыв о своём недовольстве, облокотилась о раковину. Она положила голову брату на плечо, и её каштановые волосы, собранные в аккуратные хвостики, мягко затрепетали, когда она чуть повернулась. В этот момент в ней не было ни капли колкости — лишь привычное доверие и спокойствие рядом с Эрионом. Рейвен же стоял у едва приоткрытой двери. Он напряжённо вглядывался в отражение и редкие тени, мелькавшие снаружи, словно ждал кого-то конкретного — или боялся увидеть. Его пальцы сжимали край двери так сильно, что побелели костяшки. Эрион, заметив его состояние, повернулся. — Они ещё не пришли? — Вот как раз ищу их, — ответил Рейвен, не отрывая взгляда от щели. И вдруг он резко отпрянул, будто увидел нечто, чего видеть не хотел. Захлопнув дверь, он поспешно закрыл её на щеколду. — Он там… — побледнев, выдохнул Рейвен. — Вернее… они там. — Даже принц? — оживилась Сиора, мгновенно забыв про неловкость ситуации. — А он красивый? Высокий? — Выглядит он жалко, — сухо бросил Рейвен. — Принц? Или ты про Морвана? — переспросил Эрион, приподняв бровь. — Принц, конечно, — фыркнул Рейвен. — Морван светится, как медный таз. Сказав это, Рейвен опустил взгляд и невольно покосился на свою обувь. Она выглядела небрежно и бедно рядом с идеально начищенными туфлями Эриона и аккуратными башмачками Сиоры. Неудивительно, что госпожа Вирелия Айронвалл не станет раскошеливаться на какого-то оборванца, которого она из жалости приютила после смерти его родителей — её старых друзей. Но мысли Рейвена сейчас были вовсе не об одежде. Совсем не об этом. И только Эрион это понял. — Ты четвёртый. — Чего? — Рейвен поднял голову. — Ты четвёртый претендент, — спокойно продолжил Эрион. — Первый, понятное дело, принц Кейниан. Второй — Морван. Третий никому неизвестен. А ты… четвёртый. — Я знаю… но… — Рейвен сжал губы, не находя слов. — Всё равно надеешься? — мягко спросила Сиора, подходя ближе. — Зачем тебе это вообще? Рейвен посмотрел на них обоих. В его взгляде была та особая, почти неуловимая нежность, которую он позволял себе показывать только им. — Почёт и честь, — сказал он тихо. — Но тебе этого не понять. Маленькая ещё. — Эй! Мне почти четырнадцать! — возмущённо заявила Сиора, задетая в самых лучших своих чувствах. — Не велика разница, — хихикнул Рейвен. Он отодвинул щеколду, осторожно приоткрыл дверь и снова внимательно осмотрел коридор. Убедившись, что путь свободен, он поманил их за собой. Все трое вышли из уборной, оставив после себя лишь шум льющейся воды и тишину, хранящую отголоски слишком личного разговора, сказанного вполголоса. — Мэл, ты безбашенная… я знал это всегда, но скажу снова… — продолжал ахать и охать Эван, размахивая руками и почти задыхаясь от эмоций, когда Финн во всех красках, с нервными смешками и резкими жестами пересказал другу весь диалог его отца с Мелоди. — Не ну а что? — захихикала Мелоди, пожимая плечами так, будто речь шла о самой обычной мелочи. — Неужели ты мне прикажешь сидеть и молча наблюдать за этим? Финн наш друг, и он должен быть с нами. Так? Эстелла, Эвина и Лили тут же закивали с живостью и почти синхронно, будто заранее договорились. Лишь Никс, скрестив руки на груди, слегка покачала головой, собираясь что-то сказать: — Как по мне, это… Но договорить она не успела. Финн, всё ещё ощущая, как воротник рубашки душит его, а галстук неприятно тянет шею, резко шагнул назад и наступил Никс на ногу, при этом многозначительно посмотрев на неё — мол, держи язык за зубами. — Стелл, — обратился он к подруге, — развяжи-ка мне его, а то я задохнусь раньше, чем дойду до дома. — А ты не мог бы сам сказать своему папе, что этот воротник тебе не идёт? — сказала Эстелла, аккуратно развязывая галстук и слегка расстёгивая верхние пуговицы на рубашке. — Нет, не мог бы, — резко, почти отрезая, ответил Финн. — И вообще, просто помоги мне, и всё. Он тут же отвёл взгляд от обеспокоенного лица Эстеллы и уставился в пол, словно там было что-то крайне важное. Эстелла тихо вздохнула и покачала головой — она явно была с ним не согласна, но решила промолчать. Зачем? Финн всё равно бы отмахнулся, как всегда, сказав, что всё нормально. — Всем приветики! — раздался запыхавшийся голос. Далия подбежала к ним, едва переводя дыхание. Её тёмно-бежевое платье было слегка помятым, будто она в спешке зацепилась за чей-то стул или подол чужого наряда. Непослушные коричневые волосы с почти жёлтыми прядями, как ни странно, были идеально уложены и выглядели на удивление элегантно. Неизменными оставались лишь круглые очки, привычно сидевшие на её носу. — Дали! — почти все радостно воскликнули одновременно, оборачиваясь к ней. — А Стелла сказала, что ты, возможно, не придёшь, — заметила Лили, стоя рядом с Никс. — Ну, я думала не идти, — ответила Далия, — но потом Драгос попросил меня присмотреть за вами, и я пришла, — добавила она с озорной улыбкой, искоса глянув на Мелоди. — Мой папа…? Когда он успел? — удивлённо переспросила Мелоди, тут же начав искать отца взглядом. Она быстро нашла его. Драгос стоял неподалёку, внимательно наблюдая за компанией детей, при этом старательно делая вид, что полностью поглощён разговором с Румусом. Когда он заметил взгляд дочери, его глаза весело блеснули. Он подмигнул ей и улыбнулся — тепло, по-отцовски. Мелоди в ответ лишь улыбнулась и закатила глаза. — Давайте вы будете делать что-то весёлое, — уныло вздохнула Далия, облокачиваясь о стол. — А то мне скучно стоять на одном месте. — Хорошо, — ухмыльнулся Финн. Он демонстративно щёлкнул пальцами, а затем повернулся к ребятам, глаза его загорелись знакомым, опасным огоньком. — Как насчёт того, чтобы каждый из нас заколдовал люстры, чтобы они стали ледяными, а потом сломаем их, а Мелли наколдует снег. Как вам? — Финн, только попробуй! — пригрозила ему Далия, указывая пальцем. Но было уже поздно. Финн и ребята сорвались с места и убежали, растворяясь в толпе гостей. Далия тяжело вздохнула. Она знала, что Финн часто просто придуривается. Но также она знала и другое: от этого мальчишки можно ожидать чего угодно. А уж от всех них вместе — и подавно. — Давай быстрее, мини-Силас, — нетерпеливо постукивая каблуком по паркету, прошипел Морван. Его голос эхом отражался от каменных стен. — Или я сам пойду и выкраду посох, и тогда твоя мать поймёт, что ты ничтожество и недостоин быть королём Фаламория. Кейн, стоя в уборной Мунсайдского дворца, с дрожащими пальцами пытался застегнуть пуговицы на рубашке. Уже добрые две минуты он выслушивал изречения этого ненормального, каждое из которых било больнее предыдущего. Сердце колотилось где-то в горле,что было обыденно во время сильного волнения или даже паники. Он украдкой оглянулся на окно. А если… сейчас? Просто открыть, вылезти, убежать… пока не поздно… Но надежда угасла так же быстро, как и появилась. Морван со всей силы ударил кулаком в дверь. Та жалобно задрожала, петли скрипнули, будто вот-вот не выдержат. Кейн вздрогнул — не только дверь, но и он сам. — Ты там идёшь или нет? — прошипел Морван из-за двери. — Или, клянусь Фаламорием, я выбью эту чертову дверь. Кейн понял — судьбу испытывать не стоит. Он быстро поправил воротник кофты, глубоко вдохнул, будто собираясь нырнуть в ледяную воду, и вышел. Остановился прямо перед разъяренным Морваном. Тот смотрел на него снизу вверх, оценивающим, холодным взглядом, словно выбирал, за какое слабое место ударить следующим. — Идём? — невинно спросил Кейн, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Идём, — коротко бросил Морван и двинулся по коридору Мунсайдского дворца, резким жестом приказывая Кейну следовать за ним. Морван шагал впереди быстро, почти рвано, его шаги были резкими, словно каждый удар каблука о паркет был выплеском раздражения. Кейн едва поспевал за ним, стараясь не отставать и одновременно не привлекать лишнего внимания. Сердце всё ещё колотилось — после его гневных взглядов, после угроз, после осознания, что пути назад больше нет. Они не прошли и ста метров, как коридор внезапно раскрылся, выводя их в огромный зал. Кейн замер. Зал наполняли сотни… нет, тысячи мунсайдцев. Такого скопления людей он не видел никогда. Даже в День памяти его отца не собиралось столько народу — а тут, на обычном мунсайдском торжестве, людей было несоизмеримо больше. И самое поразительное — их лица. Никто не стоял с траурным выражением, никто не опускал взгляд. Наоборот — все были живыми. Смеялись, спорили, кружились в танце. Музыка оркестра разливалась по залу звонкой, почти игривой трелью. Свет люстр отражался в драгоценностях, тканях, глазах. Свет — теплый, золотистый — струился с потолка, отражался в хрустальных люстрах, дробился и рассыпался по шелкам, камням, стеклу. Музыка оркестра текла живой рекой, проникая под кожу, заставляя сердце биться в такт. Воздух был наполнен запахами духов, цветов, металла и счастья,о котором будто даже и не знали в Фаламорие. Глядя на это, у Кейна задрожали руки. Не от страха — от счастья. Просто смотреть на это было… хорошо. Почти невыносимо хорошо. Морван же его восторга не разделял. Он невольно поджал свои длинные уши с лёгким пушком и поморщился — то ли от яркого света, то ли от тесноты и шума. — Давай быстрее покончим с делом и уйдём, — нервно прохрипел он. Кейн, всё ещё заворожённо разглядывая праздник, кивнул. Он даже не до конца услышал слова Морвана — настолько был очарован происходящим. Они решили разделиться, чтобы найти проход в покои королевы Тейлоры. Король Силас в письме не указал, куда именно идти, и это делало задачу почти невыполнимой. Даже слишком. Кейн шёл, почти не разбирая дороги. Яркие цвета, гул толпы, музыка — всё это воодушевляло его, но внезапно накатило другое чувство. Тревога. Она сковала грудь, дыхание стало поверхностным, мир будто сузился до узкого туннеля. Шум превратился в глухой звон. Она пришла резко, как удар. Грудь сжало, дыхание стало рваным, в ушах зазвенело. Мир будто сузился до узкого пятна света. И в это пятно он врезался. — Ай! Голос прозвучал прямо перед ним. Зрение вернулось рывком, и Кейн увидел рыжеволосую девчонку, лишь на полголовы ниже его. По выражению лица было ясно — она недовольна. Вероятно, он просто врезался в неё. Она что-то говорила, но Кейн не слышал. Он сразу узнал её. Мелоди. Мелоди Вайлдхарт. — Вы меня вообще слушаете? — недовольно сказала она своим звонким, как колокольчики, голоском. — Я?.. — прошептал Кейн, всё ещё не веря происходящему. — Да-да, вы! — упрямо сказала Мелоди, глядя ему прямо в глаза. А ведь для Кейна она осталась той же — весёлой девятилетней девочкой. А сейчас… сколько ей? Четырнадцать? Пятнадцать? Шестнадцать? — Я… эм… мне очень жаль, мисс… правда… я хотел… то есть я не хотел… э-э-э… — Всё в порядке, Мелли? К ним подошли остальные ребята — все незнакомые Кейну. Черноволосый парень с собранными в хвост волосами был немного выше его, и вид у него был угрожающий. Особенно эти зелёные глаза… Где-то я их уже видел… Следом подошла та, кого Кейн узнал безошибочно. Принцесса Эстелла Шэдоулин. Пару раз в жизни Кейн бывал на мунсайдо-фаламорийских советах. Делегацию тогда возглавляла королева Тейлора с дочерьми. И именно с Эстеллой ему довелось обменяться парой формальных фраз — но даже это запомнилось. А теперь — спустя четыре года — увидеть её здесь было странно. Потом подбежали ещё ребята: блондинистый вихрастый парнишка и похожая на него девочка помладше; слегка смуглая девочка с жутко кудрявыми волосами; и точная женская копия черноволосого парня. Они были шумные, живые, явно готовые защищать Мелоди от кого угодно. Они — её мир, — понял Кейн. И он — чужой в этом мире. Все смотрели на Кейна с немым укором и удивлением —мол, Что ты хочешь от нашей Мелоди? А он и сам не знал. Внезапно его будто что-то толкнуло изнутри. Кейн выпрямился, наклонился, взял Мелоди за руку и поцеловал её поверх ладони. Затем посмотрел на неё снизу вверх и сказал: — Не будете ли вы возражать, если я приглашу вас на следующий вальс, мисс… эм… Это стоило ему огромных усилий — сделать вид, будто он не знает её имени, хотя именно оно жило в его памяти безоговорочно. — Мелоди… — с вытаращенными от удивления глазами сказала она. Руку она не отдернула. Лишь жестом показала ребятам отойти — мол, я не ребёнок и справлюсь сама. — Я Мелоди… Кейну хотелось сказать: «Я знаю». И обнять её. Но он удержался. — Мисс Мелоди, — покорно сказал он, и уголки его губ дёрнулись, сложившись в очаровательную, невинную улыбку. — Я… ну… я подумаю и вернусь с ответом, — неуверенно сказала она и с явным нежеланием высвободила руку из его холодных тонких пальцев. Подхватив подол платья, Мелоди стремглав бросилась к друзьям. — Что делать?! — запыхавшись, спросила она. — Ты сама нас только что не прогнала? — ухмыльнулся Финн. — Мне сейчас не до шуток, Финн, — гневно ответила Мелоди. — Соглашайся! — в один голос воскликнули Эстелла, Лили и Эвина. — Вы ненормальные?! — вспыхнул Финн. — А если он её схватит, похитит или убьёт?! Никто из вас о последствиях не думает?! — Что за шум, а драки нет? — спросила подошедшая Далия. — Дали! — подбежала Лили. — Какой-то парень предложил Мелоди потанцевать, а Финн против. Ревнует! Между Эстеллой и Эваном раздался дружеский смешок. Финн залился краской. — Ничего я не ревную, — сказал он резко. — Мелоди мне как сестра, и я не позволю какому-то типу что-либо с ней сделать. Он закрыл глаза и повернулся к ней: — Мелоди… ты никуда и ни с кем не идёшь. Не хватало ещё, чтобы ты… Но Мелоди уже исчезла в толпе. — О чёрт… — только и пробормотал Финн. — Я согласна! — выкрикнула Мелоди, подбежав и резко остановившись прямо перед загадочным парнем. От этого живого, звонкого и до боли знакомого голоса Кейн поперхнулся водой. Капли скатились по подбородку, он закашлялся и едва не уронил бокал. — Ч-что? — переспросил он, не веря, глядя на неё широко раскрытыми глазами. — Я согласна на танец! — всё так же живо повторила Мелоди, мило и по-детски искренне улыбаясь ему. От этой улыбки её разноцветные глаза засветились незабвенным, почти волшебным блеском — таким, который невозможно подделать. — Правда? — он смотрел ей прямо в лицо, одновременно надеясь и боясь, что в следующий миг она его узнает. — Конечно! — ответила она, улыбаясь ещё шире. — Почему бы и нет? Я ещё ни разу не танцевала с мальчиками. Как будто по велению самой судьбы, свет в зале начал постепенно меркнуть. Люстры погасли наполовину, музыка стихла на мгновение, и пары стали выходить в круг, будто подчиняясь единому, невидимому сигналу. Мелоди и Кейн не остались в стороне. Они тоже встали в круг вместе со всеми, крепко сжимая руки друг друга, словно боялись, что если ослабят хватку, всё это окажется сном. — Вы вообще танцевать умеете? — шёпотом спросила Мелоди, встав на цыпочки и приблизив губы почти к его уху. — Нетт… а вы? — так же шёпотом ответил Кейн, искоса поглядывая на неё, будто это был их маленький заговор. — И я нет! — весело сказала Мелоди и тихо захихикала. Кейн, глядя на неё, не мог не дивиться. Даже спустя пять с лишним лет она осталась всё той же Мелоди — весёлой, немного неряшливой, доброй, живой, очаровательной девчушкой, будто время просто обошло её стороной. Когда центр зала озарился ярким светом, пары вышли вперёд, и оркестр заиграл. Музыка мягко разлилась по залу, и всё вокруг зашевелилось. Больше двадцати пар кружились в вальсе — легко, плавно, красиво. И при этом казалось, будто танцуют только они двое, а все остальные — лишь размытые тени на краю зрения. Мелоди никогда раньше не танцевала. Она лишь наблюдала — ещё в детстве, украдкой, как танцевали родители. А Кейну и этого никогда не позволяли. Для него всё происходящее сейчас было совершенно новым, почти запретным. Они кружились, параллельно наступая друг другу на ноги, смеясь, сбиваясь с ритма и тут же извиняясь. Время будто остановилось. Всё исчезло. Толпа. Шум. Зал. Остались только они, музыка и свет — будто он светил исключительно для них двоих. Будто не было рядом Финна, Эстеллы, Эвана, Эвины, Лили и Никс, которые наблюдали за ними. Будто Драгос сейчас не искал свою дочь по всему залу. Будто ничего этого не существовало. Только музыка и они. И они — в музыке. Мелоди смотрела на него. Как красиво ложился на него свет. Как сияли его небесно-голубые, почти морские глаза. Как мягко его улыбка украшала бледное лицо — одновременно живое и мёртвое, словно он существовал где-то между мирами. Она смотрела на него и не могла вспомнить, где же она его видела. Будто в далёком прошлом. Или в необузданном, забытом сне. — Извините, мистер… — начала она. — Я?.. Оу, я предпочитаю не называть своего имени, — скромно ответил он. — Хорошо… мистер… — она решила не спорить и просто продолжила. — Тогда ответьте на мой вопрос. Где бы я могла вас видеть? Вы из Эссенсфилда? — Я? Оу, нет… что вы, что вы. Я наверняка не оттуда. — А откуда вы тогда? — нахмурилась она. — Я почти на все сто уверена, что видела вас когда-то. Но очень, и очень давно. — У меня тоже такое ощущение, мисс Мелоди, — загадочно сказал он, вновь улыбнувшись. — И поверьте, оно меня не подводит. И в этот миг она узнала его. Это был он. Кейн. Её Кейн. Тот самый загадочный мальчишка, которого она встретила на следующий день после того, как её подняли на смех в школе… После того, как она использовала слишком много магии. — Кейн…? — почти шёпотом сказала она, хотя была уверена почти на все сто. Но хотела убедиться до последнего. — Хах… наконец-то узнала меня, — хмыкнул он. Её поразило его спокойствие. Будто он все эти годы не думал о тех ночных играх. Будто для него это не было странным, но сладким сном. Будто всё это — ничто. Это одновременно поразило, огорчило и разозлило её. Мелоди решительно сжала его руку и прошептала прямо ему в лицо: — Идём за мной. Она резко дернула его за руку, и они припустили вперед. Когда они добежали до выхода из зала, их заметила выходящая оттуда королева Тейлора. — Мелоди? Всё хоро…? — начала она. Но Мелоди даже не обратила внимания. Больше всего Тейлору поразило другое — Мелоди держала за руку сына королевы Беллатриксс и короля Силаса. Вопрос был лишь один. Что он делает в Мунсайде? Они выбежали на широкий двор королевского замка, откуда открывался прямой вид на зал, в котором всё ещё продолжалось сегодняшнее торжество. Сквозь высокие окна пробивался золотистый свет люстр, слышалась приглушенная музыка и смех — будто другой, недосягаемый мир продолжал жить своей беззаботной жизнью. Они забежали за огромный раскидистый куст, густая листва которого скрывала их от посторонних глаз. Не успел Кейн даже выдохнуть, как Мелоди со всей силы ударила его по щеке. Звук вышел сухим и звонким. — Ай! За что?! — воскликнул он, инстинктивно схватившись за мгновенно покрасневшую щёку. — За всё. За всё хорошее и плохое! — прокричала Мелоди ему в лицо, заливаясь горькими слезами. Голос её дрожал, срывался, но в нём не было ни капли сомнения. — Ты знаешь, как я была разочарована?! — Во мне?.. — непонимающе спросил Кейн, словно удар пришёлся не только по щеке, но и куда-то глубже, внутрь. — Во всех! И в тебе — в первую очередь! — выкрикнула она. — Я ждала тебя! Ждала в тот день, на нашем месте! И как ты думаешь, что я подумала, когда ты не пришёл?! — Что я безответственное создание, недостойное твоей дружбы… и что гореть мне ярким пламенем? — опуская глаза и почти стесняясь собственных слов, проговорил он. — Что я снова осталась одна… — её голос сорвался. — Опять одна. И опять меня бросили. Она судорожно вдохнула. — Мне никто. Никто не сказал, что я тебя больше не увижу. И после этого я ещё месяц приходила на наше место. Ждала тебя. Верила, что ты придёшь. Верила… Она вытерла слёзы подолом платья, не заботясь о том, как это выглядит. — Но, похоже, всё было зря. Она подняла на него заплаканные глаза. — А сегодня ты… — продолжила она тише, но от этого ещё больнее. — Как снег на голову. Как гром среди ясного неба. Я была одновременно и рада, и разочарована в тебе. Пауза. — Но больше, конечно, разочарована. Кейн смотрел на неё, и каждое слово будто вбивалось в него гвоздями. — Как мне загладить вину? — тихо спросил он, осторожно беря её за руку. Его пальцы были холодными. — Обещаю… я сделаю всё, что пожелаешь. Мелоди прищурилась. Слёзы ещё блестели на ресницах, но во взгляде появилась знакомая искорка. — Всё, что пожелаю, говоришь? — её губы растянулись в чуть угловатой, хитрой ухмылке. — Ну… в пределах разумного, конечно… — поспешно исправился он, прекрасно понимая, что эта ненормальная девчонка способна пожелать что угодно. — Ладно. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты больше не возвращался в Фаламорий. Кейн опешил. Он ожидал чего угодно — просьбы для неё самой, силы, знаний, новой одежды, магии… Но не этого. Она подумала о нём. О его безопасности. О его состоянии. О его жизни. — Что?.. — не понял он. — Я хочу, чтобы ты был свободен. Вот и всё. — просто сказала она, мягко и спокойно. — Мне большего не надо. Правда. Он смотрел в её разноцветные, озорные глаза и не видел в них ни лжи, ни наигранного героизма, что он часто встречал у фэралисов. Только искренность. — Проси что угодно. Кроме этого. — прошептал он, снова опуская глаза. — Этого я сделать не могу. Голос его дрогнул. — Проси всё, что угодно… но не этого. — Но почему?! — вспыхнула Мелоди. — Ты же сам сказал — всё, что угодно! Почему я не могу попросить свободы для тебя?! Она шагнула ближе. — Я хочу, чтобы ты был свободен! Я хочу, чтобы ты дружил с моими друзьями так же, как я дружу с тобой! — Но этого не бывать! — выкрикнул Кейн, резко поднимая на неё взгляд. — Ты просто не понимаешь! Ты не понимаешь всего! — То есть я, по-твоему, глупая дурочка?! — взорвалась Мелоди. — Видимо, мне не стоило ждать тебя все эти пять с лишним лет! — Мелли, я не это имел в виду… — поспешно начал оправдываться Кейн. Но договорить он не успел. Они оба услышали тихий шорох листвы. А затем — чьи-то шаги. Мелоди мгновенно схватила Кейна за руку, резко потянула его за собой и втащила глубже в листву, зажав ему рот ладонью. — Тссс… — прошипела она ему прямо в ухо. — Кто-то идёт… И это была правда. Заметив Мелоди рядом с сыном королевы Беллатриксс и короля Силаса, Тейлора поняла сразу: оставлять это просто так нельзя. Слишком уж тревожной, слишком серьезной выглядела девочка — не так, как обычно. И он рядом с ней. Фэралис. Наследник Фаламория. Что-то было очень, очень не так. Королева резко развернулась и почти бегом направилась обратно в зал, скользя взглядом по лицам гостей и лихорадочно пытаясь разыскать Драгоса или Флорелин. Музыка, смех, танцы — всё это сейчас казалось издевательским фоном, неуместным и чужим. Наконец она заметила их. Драгос и Флорелин как раз стояли вместе и, судя по напряжённым взглядам, уже искали Мелоди. Тейлора подошла быстро, не останавливаясь на реверансы и условности. Она решила не вдаваться в подробности — пока что. — Мелоди… — начала она спокойно, хотя внутри всё сжималось. — Она куда-то убежала. С каким-то мальчиком. — Моя Мелли… с МАЛЬЧИКОМ?! — взорвался Драгос, и в его голосе было столько ужаса, будто речь шла как минимум о вторжении армии. Он тут же сделал шаг в сторону, явно собираясь сорваться на поиски дочери. Но Флорелин успела перехватить его за руку. — Драгос, успокойся, — мягко, но уверенно сказала она, глядя мужу прямо в глаза. — Всё не так плохо. Ну и что с того, что она побежала куда-то с мальчиком? Это не опасно. И не смертельно. Она чуть улыбнулась. — Наверняка она просто нашла себе нового друга. Ты же знаешь Мелоди. И Драгос… действительно успокоился. Он выдохнул, плечи опустились. Он слишком хорошо знал свою дочь — дружелюбную до безумия, способную подружиться даже с кактусом в пустыне. Тейлора же в этот момент ясно поняла: Флорелин не видит ничего дурного в ситуации. А значит… придётся раскрыть карты. — Это был не просто мальчик, — тихо сказала она. — Это был фэралис. Слова повисли в воздухе. Лицо Драгоса побледнело. Глаза расширились. Руки похолодели, а по коже пробежали мурашки. Фэралис. С его дочерью. С его девочкой. — Нет… — выдохнул он едва слышно. Он резко вырвал руку из руки жены и быстрым шагом направился к панорамному окну, выходящему в сад. В голове уже роились десятки самых страшных сценариев. И именно в этот момент в зал вбежал страж мунсайдского дворца. Вид у него был жалкий и болезненный: колени дрожали так сильно, что он опирался мечом о пол, чтобы не упасть. — К-к-королева Т-т-тейлора… — заикаясь, проговорил он. — Уинт, успокойся, — строго сказала Тейлора. — Говори. — Т-т-там… — он сглотнул. — К-кто-то в ваших покоях… Голос его стал ещё тише. — У него чёрные, сияющие глаза… и перепончатые крылья… Он поднял на неё испуганный взгляд. — Ваше величество… вы же не думаете, что это… Тейлора побледнела. Значит, бегство принца Фэралисов с Мелоди могло быть отвлекающим манёвром. А на самом деле… Их здесь может быть больше. Может быть, целая группа. А может… и сама Беллатриксс. — Уинт, слушай меня, — сказала Тейлора, кладя руки ему на плечи. Голос её был холодным и чётким, как клинок. — Ты высылаешь всех стражников. Они окружают замок. Она наклонилась ближе. — А ты с ещё несколькими идёшь в эту комнату. Тебе ясно? — Д-да, ваше величество, — покорно ответил он и, поклонившись, поспешно убежал. — А вы… — Тейлора повернулась к Драгосу и Флорелин. Но тех уже и след простыл. Королева сжала зубы. — Ну конечно, — прошипела она себе под нос. — Как всегда. Драгос всегда делал всё по-своему. Не теряя ни секунды, Тейлора направилась к Далии, которая скучающе стояла у небольшого столика и читала книгу, словно вокруг не назревала катастрофа. — Далия! — окликнула её королева. — Да? — подняла голову девушка. — Где дети? — спросила Тейлора, подходя ближе. — Были где-то тут… а что? — не поняла Далия. — Найди их. И не выпускай из виду. В замке фэралисы, и я— — Фэралисы?! — глаза Далии загорелись почти восторженно. — А можно мне на них… — НЕТ. — выкрикнула Тейлора так резко, что несколько гостей обернулись. Она тут же взяла себя в руки. — То есть… это опасно. Это может стоить тебе жизни. Рисковать не стоит. — Но, возможно, фэралисы такие же люди, как и мы, просто— — Далия, — устало перебила её Тейлора. — Ты не понимаешь, что говоришь. Она смягчилась. — Давай мы обсудим это потом. Сейчас — найди детей. Хорошо? Далия огорченно кивнула, закрыла книгу и отправилась на поиски. Тейлора же принялась выискивать глазами Уилла и Астрель Филианссов — родителей Далии, своих близких друзей и одних из основоположников Совета Старой Дружбы. Найдя Уилла, она подошла вплотную и прошептала ему на ухо: — Собери ССД. Срочно. Предвидя вопросы, она тут же удалилась в самый центр зала. Достав зерсвязь и вытащив оттуда Люцис, она сделала несколько чётких круговых взмахов. Перед ней материализовался микрофон. Тейлора заговорила в него ровным, уверенным голосом: — Прошу всех послушать меня. Говорит королева Тейлора Шедоулин. Она выдержала паузу. — В течение следующих пятнадцати–двадцати минут прошу никого не покидать зал. Как только мы с ССД устраним неполадки, мы сможем вернуться к празднованию. — Благодарю всех. Музыка стихла. Зал замер. А где-то в тени сада, за листвой, уже начиналось совсем другое действие. — Где она может быть… — лениво протянула Лили, плетясь по длинным коридорам Тарнвеллского дворца. Эстелла шла рядом, тихо вздыхая. Возможно, идти искать Мелоди и этого загадочного парня было ошибкой. Кто знает, где они сейчас? Возможно, они просто хотят узнать друг друга поближе, а вмешательство друзей лишь помешает им обоим. — Я тебе говорила, что это бессмысленно, — тихо, почти шепотом сказала Эстелла, подойдя к Финну. Но тот её не слушал. — А я тебе говорю, что не потерплю, если с Мелоди что-то случится! Ещё и из-за того, что никто из вас меня не послушался! — сердито и с заметной тревогой говорил Финн, упрямо идя вперед, едва не пробегая весь коридор. — Да что с ней может случиться? — закатила глаза Никс, шагая рядом с Эвиной и Эваном. — Не бойся, твоя подружка не пропадёт. В этот момент, когда они почти дошли до конца холла, к ним подбежала запыхавшаяся Далия. — Вот вы где! — весело улыбнулась она, тут же хватая Финна за руку, который уже собирался свернуть с пути и убежать, сверкая пятками. — Чего тебе, ненормальная? — грубо пробормотал Финн, отдергивая руку. Но на лице его уже скользнула улыбка. Для Далии было абсолютно нормально, что он её так называет, и ему это казалось несущественным. — Всё нормально, Дали? — спросила Эвина, подходя к ней. — Сейчас вы все шестеро возвращаетесь в зал и сидите там как мышки, — твердо сказала Далия, прищурившись хитро. — Но… — хотел было возразить Финн, но Далия была слишком взволнована, чтобы его слушать. — И если вы согласитесь, — заговорщически сказала она, подмигивая, — я расскажу вам тайну, которую мне только что поведала королева Тейлора. И кто бы мог подумать, что уже через три минуты они послушно пойдут за ней, как хвостики за лидером. — Так вот, — снова улыбнувшись, сказала Далия. — В покои твоей мамы… — она посмотрела на Эстеллу. — Кто-то проник. Уинт… — Этот трус? — прыснул Финн. — Честно, Стелл, не понимаю, зачем твоя мама его наняла на работу, и ещё одним из главных стражей. — Заткнись, Финн, — ткнула его в бок Эстелла, снова обращая внимание на Далию. — Продолжай. — Так вот, — Далия снова посмотрела на Финна укоризненно. — Уинт предположил, что это… — понизила голос до шепота, — фэралис. Всё вокруг словно замерло. Финн сжался в руках, костяшки побелели, а глаза вспыхнули гневом. — Я так и знал… Так и знал, что то, что забрали Мелоди, было отвлекающим маневром… — он резко развернулся к ребятам. — Всё ясно. Мелоди танцевала с фэралисом. — С чего такая уверенность? — спросила уже бледная Эстелла, пытаясь осмыслить услышанное. — А что, не ясно? — хмыкнул Финн. — Всё более чем понятно. Тот, с кем она танцевала, наверняка важная шишка в Фаламирии. Его послали, чтобы тот что-то украл из комнаты твоей матери и отвлек Мелоди. У неё и у её отца есть особая чуйка на фэралисов — они сразу всё раскроют. Вот и все карты этих мерзопакостных существ раскрылись. — Не Фаламирий, а Фаламорий, — поправила его Далия. — Да какая к черту разница? — отмахнулся Финн, раздраженно хмыкнув. — Ты говоришь полнейший бред, — сказала Лили, качая головой. Темно-шоколадные кудри болтались из стороны в сторону. — Зачем фэралисам Мунсайд? Им и в Фаламории неплохо, я уверена. Но Финн не слушал. Его взгляд краем глаза заметил движение в соседнем коридоре. Там, куда они уже собирались идти, куда-то неслись Драгос и Флорелин, явно в поисках Мелоди. И тревога в груди Финна подскочила до предела. Шорох усиливался. Мелоди уже почти решила, что это какой-нибудь нелепый лесной зверёк — вроде тех, что в типичных комедиях пугают героев до полусмерти, а потом оказывается, что всё зря. Но нет. Это были ССД. И, разумеется, во главе — её отец. Ну конечно. Почему он вечно лезет вперед именно тогда, когда не надо? — Где-то здесь, я уверен, — зычно повторял Драгос, расхаживая туда-сюда и агрессивно топча траву, будто надеялся вытоптать из земли ответ. — Расслабься, Драг, — лениво сказал Уилл. — Никуда твоя девчонка далеко не убежит. Да и магия у неё, наверняка, не так уж велика и сильна. Он усмехнулся. — Максимум, как и ты в детстве, пару цветочков оживит — и всё. Драгос резко развернулся. — Во-первых, — процедил он всё более злясь, — не недооценивай силу богов Мунсайда, кретин. — Во-вторых, тебя никто не спрашивал. — А в-третьих… заткнись. — Воу-воу, — тут же замахал руками Нэрис в примирительном жесте. — Полегче вы оба. — Ты тоже отойди, Нирис, — отмахнулся от неё Драгос. — Я Нэрис. — С каких пор у малыша Драгоса появились клыки? — расхохотался Уилл. — Я сейчас в тебя что-нибудь кину. Кейн вздрогнул и, наклонившись, прошептал Мелоди прямо в ухо: — Твой отец всегда такой? — Какой такой? — не сразу поняла она. — Ну… вспыльчивый. — Нет, — тихо ответила Мелоди. — Просто дядя Уилл любит над ним шутить. Они давно знакомы. У дяди Уилла и моего папы почти восемь лет разницы. Папа всегда был почти самым младшим в ССД — после тёти Тейлоры и моей мамы. Она пожала плечами. — Вот дяде Уиллу это и на руку. Новый повод для насмешек. Кейн озадаченно кивнул. Желая дать Мелоди больше места и стоять «прилично», он осторожно отступил назад. И это стало роковой ошибкой. Ветвь под его ногой предательски хрустнула. Звук получился звонким. Слишком громким. Слишком отчетливым. Как назло — его услышали все. В первую очередь — Драгос Вайлдхарт. Он метнулся к кусту и одним резким взмахом руки сорвал с него листву, оголив укрытие до последнего листа. Во всей красе. Драгос скользнул взглядом по дочери. Цела. Уже хорошо. Затем его взгляд переместился на Кейна. Глаза вспыхнули алой яростью. — ТЫ, — выдохнул он. Не давая никому опомниться, Драгос схватил Кейна за шкирку, словно жалкого котёнка, и резко встряхнул. У того подкосились колени, а язык будто прилип к нёбу. Флорелин мгновенно шагнула вперёд, увела Мелоди за спину, словно закрывая её от всего мира. — Стража! — громко крикнула королева Тейлора. Уилл, Астрель, Нэрис, Румус и Мирэль, как по команде, вытащили люцисы и навели их вверх, готовые в любой момент ударить. Мелоди, стоя за спиной матери, смотрела на происходящее, уже готовая сорваться и броситься на защиту Кейна,она лишь выжидала нужного момента времени. На секунду всё стало будто в замедленном кадре. Драгос, с силой швырнув Кейна на холодную каменную плиту, уже вытянул люцис. Его движения были резкими, отточенными, привычными — как у того, кто слишком много раз делал это раньше. Он замахнулся, губы разомкнулись, готовые произнести заклинание… Но он не успел. Мелоди вырвалась из-за спины Флорелин — та и не особо старалась её удержать. В этот миг для неё не существовало ни ССД, ни стражи, ни королевы, ни запретов. Только Кейн. Она дрожащими пальцами вытащила ново-подаренный люцис — слишком большой для её ладони, слишком тяжёлый для детской руки. Но он подчинился. — КУСТОДИЯ! — выкрикнула она, почти срывая голос. И прямо перед ней и Кейном возник защитный барьер. Не аккуратный купол, не выверенное плетение — а огромное дымное облако, густое, живое, пульсирующее, словно дышащее вместе с ней. Оно разлилось между ними и Драгосом, отрезая удар, пространство и саму возможность приблизиться. ССД замерли. А Драгос… Драгос смотрел на дочь. В его глазах на мгновение мелькнуло всё сразу — ярость, страх, недоверие, и что-то куда более опасное: осознание. Кейн уже хотел было рвануть… Но его остановил топот. Многочисленный. Тяжёлый. Топот стражей. И не только стражей. Кто же знал, что мунсайдцы — чересчур любопытные создания. Вслед за стражей, наплевав на все ранее сказанные слова Тейлоры, во двор сбежались почти все гости бала. Казалось, любопытство победило страх. В толпе мелькали знакомые лица: Вирелия Айронвалл со своими двумя детьми, Рейвен, Зефирина и Дориан Скайвиллы, представители Совета, маги, знать — почти весь Мунсайд оказался здесь. Но если смотреть внимательнее, можно было заметить и другое. Ребята. Они прибежали вслед за Далией. Финн застыл, не веря собственным глазам. Эстелла медленно прикрыла рот ладонью. Лили побледнела. Эвина вцепилась в руку Эвана. Мелоди стояла напротив собственного отца, выставив вперёд люцис — маленькая фигура против взрослой, яростной силы. И вдруг её накрыло осознание. Это уже было. Не здесь. Не сейчас. Но — было. Видение. То самое. Девятого октября пятнадцатого столетия, когда она была всего лишь девятилетней девочкой и использовала слишком много магии. За день до знакомства с Кейном. Тогда она увидела себя — старше, сильнее, испуганнее. Пятнадцатилетнюю себя. Защищающую фэралиса. От этого понимания внутри всё похолодело. Кейн, всё ещё опираясь на локти, смотрел ей в спину, не решаясь перевести взгляд ни на одного из мунсайдцев. Он чувствовал их взгляды кожей, как холодные иглы. Один неверный шаг — и его просто сотрут. Возможно, эта сцена закончилась бы иначе. Спокойнее. Или хотя бы без побега. Если бы не Морван. Он появился словно из ниоткуда — уже в своей фэралис-форме. Змея. Тёмная, гибкая, почти незаметная в полумраке. Он бесшумно прополз между мунсайдцами, заставив многих вскрикнуть и отшатнуться. Кто-то упал, кто-то закричал. Паника. Пока все взгляды были прикованы к змею, Морван подполз к Кейну — и, не церемонясь, прополз прямо по нему. Это было знаком. Кейн понял мгновенно. Пока внимание отвлечено, он тихо преобразился сам — тело сжалось, кости хрустнули, и уже через миг на камнях стоял серый кот. Юркий, незаметный. Он метнулся вслед за удаляющимся Морваном, растворяясь в суматохе. Стража спохватилась слишком поздно. Фэралисы исчезли. Тейлора расправила плечи. Лицо её снова стало спокойным, почти безмятежным — маска королевы вернулась на место. Она повернулась к гостям и, мягко улыбнувшись, произнесла звучным голосом: — Всё в порядке, многоуважаемые гости. Прошу вас вернуться в зал для продолжения праздника. Сохраняйте полное спокойствие — инцидент исчерпан. Толпа загудела, но начала расходиться. Когда двор опустел, Тейлора вновь обернулась к Вайлдхартам и сказала уже тише, только для них: — А вы не спускайте с Мелоди глаз до конца вечера. Лучше всего — отведите её в гостевую комнату. Пусть побудет там до завершения праздника. Драгос молча выслушал её. Затем медленно повернулся к дочери. Мелоди всё ещё стояла неподвижно, уставившись на люцис в своих руках, будто не до конца понимая, что только что сделала. Во взгляде Драгоса нельзя было прочитать ничего. Ни гнева. Ни страха. Ни прощения. И от этого становилось по-настоящему страшно.