Суд Антона Тяночкина

      Игра продолжается с особым напором. Антон честно и искренне старается следить. За мячом, конечно же. Но получается за кое-кем другим.       Собакин недолго сидит, выбегает на поле и уверенно получает первый фол. И явно бесит тренера, потому что его почти сразу сажают обратно. Да ему и всё равно, он продолжает трындеть с Артемкой.       Антон понимает, что ему было бы лучше, если бы Собакин играл, ведь тогда он мог бы смотреть чуть чаще, чем никогда, не боясь выглядеть странно. И неправильно.       Хотя, конечно, ситуацию это сильно не спасло бы.       Второй период, третий промчались быстро и с особым рвением. Четвёртый прошёл кучей нарушений и полноценной дракой. Артёма и кого-то из «Лиги победителей». Антон его не запомнил, но смотрел на сражение с ощущением ужаса. Тренеры ругались, что это непрофессионально, Анатольевич пытался не улыбаться и притворялся, что разнимает, а парень под номером пять потом ходил останавливать кровь из носа.       По итогу победу одержали именно «Ежики», за что получили бурю аплодисментов с трибун. В этот раз они играли на своей территории, и зрители за них.       Сегодня те были особенно шумными. Несмотря на задержку зрелища в виде драки, им хватило сполна.       Антон устало опёрся на стенку, смотря, как команды прощаются. Он выдохся, как никогда до этого. Словно его на протяжении часа заставляли создавать нормативы. Ноги гудели, голова начинала болеть, и оставалось единственное желание — прийти домой и расслабиться на кровати. В школе как раз заканчивался последний урок. Слава богу, он не успел на историю.       Постояв ещё немного и проследив что команды разошлось без попытки друг друга убить Антон решил, что самое время возвращаться домой. Он оглядел зал и не заметил фигуры Анатольевича. Всё тело мгновенно напряглось. Куда делся судья?       Антон прошёлся по кругу, но никого кроме спортсменов не разглядел. Даже зрители уже успели разойтись. Решив, что они встретятся в небольшой комнате, которую им выделили на раздевалку, Антон направился туда. Но и там оказалось пусто. Даже одежды нет.       Внутри подкрадывался страх. Антон кое-как накинул обычную одежду, запихал спортивную вместе с футболкой судьи и быстрым шагом покинул раздевалку. Ему надо было выйти из школы. Но проблема была в том, что он совершенно не помнил, как это делается. В голове вспыхивали короткие образы стен, ребят, но не единого точного поворота.       Тяончкин чувствовал себя дебил, понимая, что потерялся. Пошёл прямо, завернул направо, упёрся в тупик. Кто вообще делает повороты в тупик? Потом пошёл налево. Там лестница наверх. Но Антону не надо было наверх.       Казалось бы, выхода отсюда три, но Антон не представлял, куда ему идти. Номера Анатольевича, чтобы позвонить и выяснить, где он, у него не было. Паника подкрадывалась к горлу.       И тут со стороны зала послышались шаги, это «Ежики». Антон тут же нашёл глазами Сашу. Саша учился в этой школе, шёл спокойно и определённо знал, как выбраться из этих коридоров.       Решение пришло само собой.       — Саш, — окликнул Антон Собакина.       К нему повернулась вся группа. По спине пробежал холодок, и мгновенно захотелось где-нибудь спрятаться. Слишком много взглядов.       Собакин тут же начал направляться в сторону Тяночкина.       — Ты что-то хотел? — поинтересовался он, разглядывая Антона. Антон сглотнул. Говорить, когда на тебя смотрят столько человек, непривычно. Тем более признавать своё поражение.       Но делать нечего, он не собирался оставаться жить в этой школе.       — Я не помню, где вход, — признался он тихо, молясь, чтобы остальные его не услышали.       — Пойдём, провожу, — тут же понял Собакин и, что самое странное, выхватив у Антона из рук его большую сумку, за которую он отчаянно цеплялся и повесив себе на плечо, пошёл обратно к группе. — Идём.       Вариантов было немного, и Антон пошёл. Они оказались в самом конце группы вдвоём. И с Артёмом. Тот заинтересованно поглядывал на Антона. Слишком заинтересованно.       — Это кто? — поинтересовался он у Собакина. Абсолютно бесцеремонно, будто Тяночкин здесь не стоял.       — Антон, — легко ответил Собакин. — Он судил сегодня.       Артём кивает, а Антон удивлённо поднимает глаза на Сашу. Он не помнит, чтобы говорили ему своё имя.       — Артём, — Артём протягивает Антону руку для рукопожатия. Тяночкин жмёт и видит краем глаза, что Собакин улыбается.       Они дошли до мужской раздевалки, и пока спортсмены заходили туда, Саша повёл Антона на дальше.       — А где Анатольевич?       — Не знаю, — ответил Антон. Получилось как-то недовольно. А он и в самом деле был недоволен. Притащил его сюда, всю игру пиздел с тренерами, а потом свалил в закат.       — Бросил тебя, получается.       — Получается, да.       — Печально, — прозвучало совершенно не печально.       В голове вспыхнул вопрос.       — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Я не говорил.       Собакин поворачивается к Антону и теперь идёт по длинному коридору задом наперёд. Всё ещё несёт сумку Антона. Тяночкин старается об этом не думать.       — Тебя Анатольевич звал, я запомнил.       Это простое заявление отдалось теплом где-то в груди.       — А вот откуда ты знаешь, как меня зовут, это уже интереснее, — усмехается Собакин.       Тяночкин тушуется и пожимает плечами.       — Тебя на прошлой игре по имени звали.       Собакин кивает, и Антону кажется, что его улыбка становится шире. Может, только кажется.       Да, сам бы Антон здесь не прошёл. Собакин ведёт его по витиеватым коридорам, параллельно рассказывая, что ебал он строителей этого места. И что стабильно кто-нибудь здесь теряется.       Они останавливаются возле дверей на выход, Собакин передаёт Антону сумку.       — Спасибо, — открывает Тяночкин, улыбаясь.       Саша машет рукой.       — Да не за что, всегда рад помочь.       И, о ужас, подмигивает. Просто подмигивает. Но Антон чувствует, как его сердце начинает биться так, словно он пробежал километровку.       — Смотри, — внезапно показывает Собакин. Антон поворачивается, двери стеклянные, и через них хорошо видно улицу.       Там стоит Анатольевич. Болтает с тренером «Ежиков». Антон смотрит на них двоих. На то, как Анатольевич смеётся, и на то, что так не переоделся из спортивного комбинезона. Просто сбежал.       — Да он охуел, — взрывается Тяночкин, поворачиваясь к Собакину. Тот откровенно угорает. Хлопает Антона по плечу.       — Охуел. Степаныч тоже охуел, бросил нас, — соглашается Саша. — Имеешь право любить Игнатьевну больше.       Антон злой, невероятно злой, и если бы он не был собой, он бы пошёл ругаться. Но единственное, что он может, это недовольно топать ножкой и злостно дышать. Сашу это забавляет. Он смеётся громче и приобнимает Антона за плечо.       — До встречи, — говорит он и уходит, оставляя за собой тепло тела.